Sole mio

От лица Адель

С мероприятия мы с Алисой ехали в гнетущем, уставшем молчании. Огни ночного города расплывались за стеклом, как акварельные пятна, не в силах разогнать мрачное настроение в салоне. Вдруг в мою измученную голову пришла идея, от которой в уголках губ заплясала едва заметная улыбка.

— Алис, — нарушила я тишину, — а во сколько обычно Николай появляется на работе?

Подруга, не отрывая взгляда от окна, тут же протараторила:
— Как швейцарские часы. Ровно к 7:30. А что?

Идея оформилась в блестящий и безупречный план.
— Ничего, ничего страшного, — сказала я невинно.

Остаток вечера мы провели в своих мыслях. Я думала о платье, о взгляде Джейкоба, о его словах, которые впились в кожу мелкими занозами. «Черт, надо выкинуть это из головы», — сказала я сама себе, но это было бесполезно.

---

Утро. 6:00

Я проснулась первой, и мой внутренний демон, получивший зеленый свет, ликовал. Пришло время для маленькой, изящной мести.

Я надела свой лучший твидовый костюм — мой доспехи — и взяла черную Birkin, чувствуя себя готовой к битве. К дому Руслана я подъехала без десяти семь. Никого, кроме моей любимой Валентины, которая колдовала на кухне, заваривая первый кофе.

— Так, ну вроде все разложила, — прошептала я, заходя в кабинет Николая. — Сумасшедшего денька, кому-то...

Я понимала: каким бы придурком он ни был, его совесть — его ахиллесова пята. И мой мини-розыгрыш должен был заставить его сожрать себя изнутри.

А что я сделала? Я распечатала его же слова, вырвавшиеся в порыве злости — «тупая», «слепая», «обуза» — на маленьких, изящных листочках бумаги. И разложила их повсюду: между страниц его ежедневника, в папки с отчетами, под клавиатуру, под коврик для мыши. Как мины замедленного действия, которые в течение недели будут взрываться у него перед глазами моими безмолвными укорами.

---

8:00. Общее собрание.

Я ждала его, как никогда. Алиса сидела рядом, и я чувствовала ее напряжение. Вот зашли Николай и Руслан. Приветствия, кивки. Я начала свой отчет, голос ровный и профессиональный. И в этот момент Николай открыл свой блокнот, чтобы что-то записать. Прямо ему в руки выпала записка: «Обуза».

О, боже, кто бы видел его лицо! Глаза сузились, губы побелели, на лбу выступили жилки. Это была картина, достойная музея. Я сделала вид, что ничего не заметила, и продолжила, но внутри ликовала.

Собрание закончилось к десяти. Едва я уселась в своем кабинете, пришло сообщение от Джей-Джея:
«Сможем в субботу встретиться?»

Я недолго думая:
«Да, думаю, сможем. Но только после восьми вечера.»
«Хорошо, заеду в 8:30.»

«Вот и прекрасно, — подумала я. — Жизнь налаживается».

Я погрузилась в сводки и балансы, как вдруг в кабинет ворвалось чучело по имени Колян.

— Три бумажки, — бросил он, плюхаясь в кресло напротив. Его лицо было мрачным.

Я откинулась на спинку кресла, изображая полное спокойствие.
— Ну, задницу подотри. Че дальше?

Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья.
— Адель, тебя это не касается.

Я не выдержала. Со всей силы шлепнула ладонью по столу, и ручки подпрыгнули.
— Ты вообще РОТ ЗАКРОЙ! — закричала я, и голос мой задрожал от ярости. — Скажи спасибо, что я ей случайно не подсказала, где травмат лежит! Ты кто такой, чтобы мне указывать? Ты ей больно сделал, слышишь? Не просто обидел, а РАНИЛ! Ты хоть иногда думаешь, что вылетает из твоего рта? Ты хоть раз попытался извиниться? ХОТЯ БЫ РАЗ?

Он смотрел на меня, и я видела в его глазах не гнев, а что-то другое — усталость, растерянность, боль. И я не боялась его взгляда. Он был мне слишком близок, чтобы бояться.

— Блять... — он сдался, опустив голову в ладони. — Да, я долбоеб. Конченый. Я не знаю, что на меня нашло, когда я такое наговорил Алисе. И я хочу перед ней извиниться, я должен! Но я боюсь, что она... что она оттолкнет меня. Окончательно. Она же обещала, что больше не простит...

Я издала короткий, сухой смешок.
— И ты только этого боялся, индюк запыщенный? Того, что она выполнит свое обещание?

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах была настоящая, животная тоска.
— Нет... Просто... я хочу, чтобы она побыла со своими мыслями, остыла. А потом уже... потом я начну действовать. Ползти на коленях, если понадобится.

— Неужели, — выдохнула я в изумлении. — Ты сказал что-то умное.

На этой ноте он вышел, а я, не теряя времени, пошла к Алисе, чтобы «случайно» напомнить, где лежит травмат, который она «потеряла» два года назад. «Ну, щас попляшем», — подумала я с мрачным удовлетворением.

Все произошло так, как я и предполагала. Спустя два часа после нашей беседы я услышала приглушенный хлопок. Не выстрел, а скорее щелчок. И не было слышно криков.

Я аккуратно выглянула в коридор. Из кабинета Алисы выходил Николай, прижимая к предплечью окровавленный платок. Лицо его было спокойным, даже задумчивым. А по выражению лица Валентины, деловито достававшей аптечку, было ясно — пуля прошла по касательной. Я пошла к подруге узнавать, что случилось.

От лица Алисы

Вот же козел! Мало того, что оскорбил, так еще и мой травмат спрятал! Два года я думала, что потеряла его в спешке. Но нет... Теперь начинается моя прайм-эра. Я устала сидеть в тени своего супруга.

Пока я перебирала договоры на согласование, в дверь постучали. Вошел... Николай.

— Давай поговорим, — начал он, его голос был тихим и усталым. — Спокойно. Как муж с женой.

— Ну, давай, — холодно ответила я, откладывая папку. — Начинай. Если мы еще не закончили на том, что я «обуза».

Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе была целая вселенная усталости и раскаяния.
— Моя любовь... прости меня. Я правда не хотел тебя обидеть. Это все... это все было как в тумане. Я не спал трое суток, проблемы на всех фронтах...

Он хотел продолжать, но я его резко перебила.
— ПРОШУ, в следующий раз пропускать слова не только через рот, но и через мозг! — мой голос зазвенел, как лед. — Ну, ты это продолжай, хотя... знаешь? Я занята. РАБОТОЙ.

— Алиса... любовь моя, прости, пожалуйста, — он подошел ближе, и в его глазах я увидела то, что хотела увидеть — настоящее, неподдельное отчаяние. — Я знаю, что заслужил все. Я знаю, что Адель тебе рассказала, где травмат... Ну, давай. Пульни в меня. Может, тебе станет легче.

Он смотрел на меня, и я видела — он не шутит. Он действительно был готов принять пулю. Но он сомневался, что я решусь.

Я решилась. Быстро, точно, почти не целясь. Выстрел прозвучал глухо. Пуля чиркнула по его руке, оставив кровавую полосу.
— Все? Сказал? — спросила я, опуская оружие. Голос был ровным, но внутри все дрожало. — Мне надо заняться. РАБОТОЙ.

Он молча кивнул, сжимая раненую руку, и вышел. Дверь за ним тихо закрылась.

От лица Адель

Я была в шоке. Настоящий дурдом на колесиках! Я знала, что она злится, но чтобы до такой степени... Хотя, я понимала ее. И я знала, что это ненадолго. Потому что они любят друг друга до безумия.

Зато вернулась прайм-эра Алисы. Теперь все мафиози в округе будут дрожать еще сильнее. Раньше они боялись только ее мужа. Теперь придется бояться и ее саму.

---

Неделя пролетела в сумасшедшем ритме, полностью заполненная работой. У Руслана и Николая назревал серьезный конфликт с соседним кланом, и нужно было срочно подсчитать все активы, пассивы, оценить риски. Слава богу, мне помогала Алиса, иначе я бы сама убилась от этого объема. А еще мне постоянно писал Джейкоб. Милые, заботливые сообщения, на которые я тупо не могла ответить, пока не добиралась до дома поздно вечером, падая с ног от усталости. Но сегодня суббота, и у меня будет шанс все объяснить.

— Алисаааа! — позвала я из гардеробной.

Подруга примчалась через секунду.
— Помоги выбрать, что одеть!

Она улыбнулась, но в ее глазах читалась усталость.
— Куда-то собираешься?

— С Джейкобом. Во французский ресторан. Надо что-то... соответствующее.

Вместе мы выбрали элегантное бежевое платье-миди, простой, но изысканный крой. Легкая укладка, естественный макияж, который подчеркивал черты, а не скрывал их. И бежевое пальто в тон.

— Адель, ты просто красотка! — искренне восхитилась Алиса. — У Джейкоба челюсть отвиснет, клянусь!

Мы посмеялись, и в этот момент пришла СМС:
«Любимка, я жду.»

Я вылетела из квартиры на крыльях, все еще тлеющая надежда раздулась в груди ярким пламенем. Он стоял у машины в идеально сидящем черном костюме и таком же, как у меня, бежевом пальто. Мы выглядели как идеальная пара из глянцевого журнала.

— Ты невероятно прекрасна, — сказал он, и его голос звучал искренне. — Самая лучшая. — Он нежно поцеловал меня в лоб, пока мы обнимались, и я на мгновение утонула в этом ощущении безопасности и нежности.

Дорога была недолгой. Ресторан оказался тем самым местом, где каждый стул — произведение искусства, а меню — поэма. Я долго не могла выбрать блюдо, никогда не пробовала ничего из этого.

— Не волнуйся, я бывал здесь, — успокоил меня Джейкоб и заказал за нас обоих.

Пока мы ждали, я набралась смелости.
— Джейкоб, прости, пожалуйста, что так редко отвечала на сообщения. На работе был просто ад, ты даже не представляешь. Я думала, придется там ночевать, ахаха! — я попыталась рассмеяться, но смех вышел нервным.

Он отложил бокал с вином и посмотрел на меня. Его взгляд был не мягким, а изучающим.
— А что у вас там такое, что приходится так впахивать? — спросил он, и в его тоне прозвучала легкая, но ощутимая нотка неодобрения.

Я замялась, почувствовав невидимую стену. Мои пальцы сами собой потянулись к салфетке, чтобы теребить ее.
— Да так... отчеты, расчеты, дебет с кредитом свожу... — я отвела взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Он наклонился через стол и взял мои руки в свои. Его прикосновение, которое обычно согревало, сейчас казалось влажным и цепким.
— Аделька, солнышко мое... — его голос стал тихим, сладким, но от этого стало только хуже. — Они же мафия. Понимаешь? МАФИЯ. Это опасно. Я за тебя волнуюсь, я не сплю ночами. Может, тебе стоит... меньше с ними общаться? Или вообще перестать? Я могу помочь найти другую работу, спокойную...

Мой мозг с трудом переваривал эти слова. Они звучали как забота, но на ощупь были колючими, как проволока.
— Джей... Я понимаю, что ты волнуешься, — начала я осторожно, пытаясь высвободить руки, но он сжал их крепче. — Но они... они мои друзья. Я знаю их годами. Я не получу от них вреда, я уверена.

Он резко отпустил мои руки, словно обжегшись. Его лицо вытянулось.
— Ладно, — он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал холодным. — Делай как знаешь.

Эти три слова повисли между нами ледяной глыбой. Весь оставшийся вечер мы просидели в тягостном, неловком молчании. Роскошная еда казалась безвкусной, дорогое вино — кислым. Романтика была мертва, задушена его «заботой».

Он довез меня до дома в той же звенящей тишине. Остановившись у моего подъезда, он выдохнул:
— Люблю тебя.

Это прозвучало как укор.

Я лишь сдержанно кивнула, выскочила из машины и почти бегом бросилась к входу.

«Что, твою мать, происходит?» — билось в висках, пока я с трудом вставляла ключ в дрожащей руке. Его слова, его взгляд, это давление... Это была не забота. Это было что-то другое. Что-то тревожное и незнакомое, что заставляло сжиматься все внутри.