Глава 18: Немой крик
2026 год, Сеул. Район Чонно, лавка Лилит, полночь.
---
Лилит сидела на полу в кругу из чёрных свечей и перебирала кости.
В голове до сих пор стояли слёзы Юри, её голос в телефоне: «Лилит, меня в школе чуть не убили. Они плюют в меня, пишут, что я шлюха, мать орёт... Я не знаю, сколько выдержу».
А эта стерва, Мин А, наверняка сейчас сидит в своей дорогой квартире, пьёт шампанское и радуется — статья разошлась, цель достигнута, Юри уничтожена.
— Ну нихера ты не радуешься, сука, — прошептала Лилит.
Она встала, подошла к полке с травами. Достала пучок полыни, корень мандрагоры, сушёную кожу змеи, щепотку земли с кладбища, где похоронена самоубийца. Всё это смешала в чугунной ступке, растолкла в пыль.
— Бабка учила: не смей колдовать во вред, — бормотала она. — А я плюю на твои уроки, бабуля. За подругу — хоть душу дьяволу продам.
Она достала фотографию Мин А — ту, что нашла в интернете, распечатала на матовой бумаге. Красивая стерва, улыбается с обложки журнала.
— Посмотрим, как ты заулыбаешься, — Лилит плюнула на фото, прижала пальцем.
Свечи замигали, воздух в комнате заледенел.
— Силы древние, силы тёмные, — зашептала Лилит, водя пальцем по фотографии. — Что связала — развяжите, что закрыла — откройте. Голос этой твари — замкните. Души её спокойной — лишите. Кошмарами её кормите, страхами поите. Чтоб не спала, не ела, не жила, пока зло своё не осознает.
Она подожгла фотографию от чёрной свечи.
Бумага вспыхнула синим пламенем, дым повалил густой, вонючий. Лилит закашлялась, но не отпустила, держала, пока огонь не лизнул пальцы.
Пепел упал в ступку с травами. Лилит всё перемешала, ссыпала в маленький мешочек из чёрной ткани.
— Завтра отнесу к её порогу, — сказала она. — А сегодня... сегодня ты уже почувствуешь, сука.
Она задула свечи.
В комнате стало темно.
---
Район Каннам, элитная высотка, квартира Мин А, та же ночь.
Мин А не спалось.
Она лежала в своей огромной кровати, уставившись в потолок, и перебирала в голове события дня. Статья вышла, комментарии бушуют, репосты летят. Её имя снова в топе. Все обсуждают скандал, а значит, о ней говорят. О ней, а не о той мелкой дряни.
— Получай, сучка, — прошептала Мин А, довольно улыбаясь.
Она закрыла глаза.
И тут же распахнула.
В комнате кто-то был.
Тень стояла в углу. Высокая, чёрная, без лица.
Мин А замерла, боясь дышать. Тень не двигалась, просто стояла и смотрела. Нет, не смотрела — у неё не было глаз. Но Мин А чувствовала этот взгляд кожей, всем телом.
— Кто здесь? — выдавила она.
Тень шагнула вперёд.
Мин А закричала.
Но крика не было.
Она открыла рот, лёгкие вытолкнули воздух, связки напряглись — но из горла вырвался только сип, хрип, пустота.
Тень приближалась.
Мин А вскочила, бросилась к двери, но ноги не слушались — она упала, разбила колено о тумбочку. Тень нависла над ней.
— Ты хотела славы? — раздался голос отовсюду. Женский, злой, насмешливый. — Получай. Теперь о тебе будут говорить. Всегда. В каждом кошмаре.
Тень протянула руку — длинные чёрные пальцы, похожие на ветки.
Мин А забилась в углу, зажмурилась.
А когда открыла глаза — в комнате никого не было.
Часы показывали три ночи. Она сидела на полу в луже собственной мочи, и в горле саднило так, будто туда насыпали песка.
— А-а-а, — попыталась позвать она. — А-а-а!
Ни звука.
Голос пропал.
---
Утро. Район Каннам, квартира Мин А.
Солнце било в окно, но Мин А не спала.
Она сидела на кровати, обхватив колени, и раскачивалась вперёд-назад. Глаза красные, опухшие, под ними синяки. Всю ночь она не смыкала глаз — стоило закрыть веки, как тень возвращалась.
Телефон разрывался. Агент, журналисты, подруги. Она хватала трубку, пыталась говорить — и ничего. Только хрип.
— А-а-а! — орала она в динамик. — А-а-а!
На том конце бросали трубку.
В дверь позвонили. Мин А поплелась открывать. На пороге стоял её агент — полный мужчина с вечно взмыленным лицом.
— Мин А, ты чего трубку не берёшь? — начал он и осекся, увидев её. — Ты чего такая? Бледная? Случилось что?
Мин А открыла рот. Попыталась объяснить.
— А-а-а, — вырвалось у неё. — А-а-а!
Агент отшатнулся.
— Ты чего, шутишь? — он вгляделся в её лицо. — Голос пропал? Совсем?
Мин А закивала, замычала, слёзы потекли по щекам.
— Твою мать, — выдохнул агент. — У тебя же съёмки сегодня! Интервью! Реклама! Как я теперь всё отменять буду?
Он заметался по квартире.
— Врача вызывай! — крикнул он. — Нет, я сам вызову. Сиди тут.
Мин А опустилась на пол и завыла. Беззвучно.
---
Район Чонно, лавка Лилит, день.
Лилит сидела за прилавком и пила чай, когда в лавку влетела Юри.
— Ты слышала? — выпалила она с порога. — У Мин А голос пропал! Врачи говорят — психогенная немота, от стресса! Представляешь? От стресса, блядь!
Лилит невозмутимо отхлебнула чай.
— Бывает, — сказала она. — Нервы, знаешь ли, не железные.
Юри посмотрела на неё подозрительно.
— Лилит... Это ты?
— Что я?
— Сделала что-то?
Лилит улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у врагов кровь стынет.
— Я? С чего ты взяла? Я просто травница. Амулеты там, талисманы. Колдовством не занимаюсь.
— Лилит!
— Ладно, — подруга вздохнула. — Сделала. Немного. Чтоб неповадно было людей травить.
Юри замерла.
— Но... это же опасно? Тебе может вернуться?
— Может, — пожала плечами Лилит. — А может, и нет. Мне поебать. Она тебя чуть до самоубийства не довела. Я такого не прощаю.
Юри обняла её.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты сумасшедшая.
— Знаю, — Лилит погладила её по голове. — Но теперь она будет мучиться долго. Голос вернётся не скоро. А кошмары... ну, кошмары останутся навсегда.
— Какие кошмары?
— Увидишь. Если захочешь.
Юри отстранилась.
— Расскажи, что ты сделала.
— Ритуал, — просто сказала Лилит. — Бабка учила. Забирает голос, отдаёт кошмары. Теперь ей каждую ночь будет сниться то, что она сделала тебе. Только в сто раз страшнее.
— А если она с ума сойдёт?
— Значит, судьба. Таких, как она, жалеть не надо.
Юри молчала, переваривая.
— Ты не боишься?
— Боюсь, — честно ответила Лилит. — Но за тебя — не боюсь. Ты подруга. А подруг в обиду не дают.
---
Район Каннам, офис агентства, вечер.
Шин У сидел в гримёрке и смотрел новости.
— ...известная актриса Чхве Мин А госпитализирована с потерей голоса. Врачи диагностируют психогенную немоту, предположительно на фоне стресса. Съёмки сериала приостановлены...
— Охренеть, — присвистнул Феликс, заглядывая в телефон. — У той стервы, что статью написала, голос отнялся. Карма, блядь.
— Карма? — Шин У усмехнулся. — Скорее, Лилит постаралась.
— Та шаманка?
— Ага. Она за Юри горой.
— Крутая девка, — уважительно кивнул Феликс. — Надо будет ей амулетов накупить.
Вошёл Хёнджин.
— Слышали новость? — спросил он. — Мин А без голоса.
— Слышали, — Шин У убрал телефон. — Хорошая новость.
— Ага. Теперь она не сможет больше гадости писать.
Шин У задумался.
— Ненадолго. Голос вернётся. Но пока она будет молчать, у Юри есть передышка.
— Что дальше делать будешь? — спросил Хёнджин.
— Дальше — ждать. И быть рядом. Агентство запретило официально, но тайно я буду с ней.
— А концерты?
— Буду рвать жопу на сцене, а ночами — к ней. У меня четыреста лет опыта не спать, — усмехнулся Шин У.
Феликс и Хёнджин переглянулись.
— Ладно, — сказал Феликс. — Мы прикроем. Если что — скажем, что ты репетируешь ночами.
— Спасибо, пацаны.
---
Больница, палата Мин А, ночь.
Мин А лежала на больничной койке и смотрела в потолок.
Рядом сидел агент, говорил по телефону, отменял съёмки. Врачи обещали, что голос вернётся — может, через неделю, может, через месяц. Никто не знал точно.
Она закрыла глаза.
И сразу же открыла.
Потому что в углу палаты снова стояла тень.
Та же. Чёрная. Безлицая.
— Отстань, — попыталась крикнуть Мин А, но из горла вырвался только сип. — Отстань!
Тень шагнула ближе.
Мин А забилась под одеяло, зажмурилась, заткнула уши. Но голос звучал прямо в голове:
— Ты хотела славы? Получай. Ты хотела, чтобы о тебе говорили? Будут. Теперь ты — та, кто сошла с ума. Та, кто немой. Та, кого боятся. Ты получила, что хотела.
— Нет, — мычала Мин А. — Нет!
— Да. Спи. Тебе ещё долго видеть эти сны.
Тень наклонилась, коснулась её лба ледяными пальцами.
И Мин А провалилась в кошмар.
Ей снилось, что она стоит на сцене. Зал полон, все смотрят на неё. Она открывает рот, чтобы спеть — и не слышит своего голоса. Только шипение. А зал смеётся. Тысячи людей смеются над ней, тычут пальцами, кричат: «Немая! Немая! Шлюха немая!»
Она пытается убежать, но ноги приросли к полу.
А из темноты выходят тени. Много теней. Они окружают её, тянут руки.
— Ты хотела славы? — шепчут они. — Мы дадим тебе славу. Вечную. В наших снах.
Мин А закричала — беззвучно — и проснулась.
Часы показывали три ночи. Та же минута, что и вчера.
Она лежала в мокрой от пота больничной рубашке и смотрела в потолок.
В углу никого не было.
Но она знала — он вернётся. Завтра. Послезавтра. Всегда.
---
Район Чонно, квартира Юри, та же ночь.
Юри сидела на кровати и читала сообщение от Лилит:
«Не бойся ничего. С ней покончено. Надолго. Спи спокойно».
Она улыбнулась и отложила телефон.
За окном шумел дождь.
Впервые за несколько дней ей было спокойно.
— Спасибо, подруга, — прошептала она.
И заснула без кошмаров.
---
Особняк Техена, утро.
Сухо вошёл с докладом.
— Господин, новости по той актрисе, Чхве Мин А. Потеряла голос, лежит в больнице. Врачи разводят руками — психогенная немота. Никто не понимает, с чего.
Техен усмехнулся.
— Шаманка постаралась. Подружка Юри.
— Догадался, — кивнул Сухо. — У девчонки сильный дар. Если она так умеет с людьми, может быть опасна.
— Не опаснее меня, — Техен откинулся в кресле. — Но интересно. Очень интересно. Следить за ней.
— Слушаюсь.
Сухо вышел.
Техен посмотрел на фотографию Юри на столе.
— У тебя хорошие защитники, Соён. Но я всё равно дождусь.
За окном вставало солнце.
Новый день начинался с тишины. Тишины, которую подарила Лилит.
Но надолго ли?