Проклятие помнить тебя

2026 год, Сеул. Район Чонно, квартира Юри, раннее утро.

---

Юри проснулась от того, что телефон разрывался от уведомлений.

Она потянулась к тумбочке, глянула на экран — и похолодела. Сотни сообщений. В инстаграме, в телеграме, даже в школьном чате. Незнакомые аккаунты, фанатки, тролли.

Она открыла первое попавшееся.

«Шлюха, ты как вообще смела к нему прикоснуться?»

Второе:

«Сдохни, тварь. Он наш, поняла?»

Третье:

«Фотошоп, это фотошоп! Но если нет — мы тебя найдём».

Юри выронила телефон и зажала рот рукой.

Статья. Она вышла. Мин А сделала своё чёрное дело.

Юри заставила себя открыть браузер. Заголовки пестрели на всех новостных порталах шоу-бизнеса:

«Айдол Supernova спит со школьницей!»
«Пак Юри — тайная девушка Ли Шин У»
«Ночные похождения главного красавчика страны»

Фотографии — вот они, чёткие: Юри выходит из машины Шин У, входит в его дом, выходит утром. Никаких сомнений, никаких вариантов.

Комментарии лились рекой:

— Да она же ребёнок! Ей лет шестнадцать!
—Шин У, ты педофил?
—Это она его охмурила, шлюха мелкая.
—Знаем мы таких, строят из себя невинность, а сами в постель к знаменитостям прыгают.
—Сжечь эту суку.
—Адрес школы скиньте, надо проведать.

Юри смотрела на экран и чувствовала, как мир рушится.

Телефон снова завибрировал. Звонок от мамы.

— Юри? — голос матери был испуганным. — Ты видела? Что там про тебя пишут?

— Видела, мам, — выдавила Юри.

— Это правда? Ты встречаешься с тем айдолом?

— Мам, я не могу сейчас...

— Ты с ума сошла! Тебе семнадцать! А ему? Ему лет двадцать пять? Это же позор! Что люди скажут? Я на работе теперь как в глаза смотреть буду?

— Мам, пожалуйста...

— Приеду вечером. Сиди дома. Никуда не выходи.

Гудки.

Юри отшвырнула телефон и разрыдалась.

---

Район Чонно, школа «Солхва», час спустя.

Юри всё-таки пошла в школу. Нельзя прятаться вечно, решила она. Надо держать удар.

Ошиблась.

Её встретили у ворот.

Толпа девчонок — человек десять, старшеклассницы, с телефонами наперевес. Как только Юри показалась из-за угла, они налетели.

— Вот она! Шлюха!

— Сфоткайте её, сфоткайте!

— Эй, Пак, сколько Шин У тебе заплатил?

— Где его номер дай, мы тоже хотим!

Юри попыталась пройти сквозь них, но её окружили.

— Че молчишь? — высокая девица с нарощенными ресницами толкнула её в плечо. — Язык проглотила? Расскажи, как это — спать со звездой?

— Отвалите, — выдавила Юри.

— Ой, смотрите, она огрызается! — засмеялись вокруг. — Сука, знай своё место.

Кто-то плюнул в неё. Слюна попала на куртку.

Юри сжала кулаки, заставляя себя не плакать.

— Ты пожалеешь, — прошипела та же девица. — Мы сделаем твою жизнь адом.

Подошёл охранник, разогнал толпу. Юри вбежала в школу, чувствуя на спине десятки ненавидящих взглядов.

На уроках было не легче. Шёпот за спиной, записки, брошенные на парту с оскорблениями. Учительница литературы смотрела с брезгливым сочувствием.

— Пак Юри, если тебе плохо, можешь идти домой, — сказала она.

— Нормально, — ответила Юри, глядя в стол.

Кровь из прокушенной губы капала на тетрадь.

---

Район Каннам, офис агентства «Star Empire», утро.

Шин У влетел в кабинет директора без стука.

— Ты видел? — заорал он, швыряя на стол телефон с новостями. — Это что за херня?

Директор Пак, лысый мужик лет пятидесяти с вечно усталым лицом, даже не вздрогнул.

— Видел. Садись.

— Нахер садиться! Это ложь! Это провокация! Та стерва из театра написала, наняла детектива, следила за мной...

— Знаю, — перебил директор. — Мы уже выяснили. Чхве Мин А. Будем подавать в суд.

— Суд? — Шин У опешил. — Какой суд? Мне сейчас выйти и сказать правду надо! Что мы любим друг друга, что она не шлюха, что...

— Заткнись и сядь, — жёстко сказал директор.

Шин У никогда не слышал от него такого тона. Сел.

— Ты понимаешь, что если ты сейчас выйдешь и признаешь отношения, ты убьёшь карьеру? — заговорил директор. — У неё — школа, у тебя — группа. Фанатки с ума сойдут, рейтинг упадёт, рекламные контракты посыплются. Ты хочешь похерить всё, что мы строили пять лет?

— Мне плевать на карьеру! — взорвался Шин У. — Там девушка страдает! Её травят, её чуть не убили у школы!

— Плевать тебе? — директор усмехнулся. — А им плевать? — он ткнул пальцем в окно, где висел огромный билборд с Supernova. — Ты не один, Шин У. Ты часть группы. Твои проблемы — их проблемы. Если ты упадёшь, они упадут с тобой.

Шин У замер.

— Что ты предлагаешь? Молчать, пока её гнобят?

— Да. Молчать. Мы выпустим официальное заявление: «Ли Шин У и Пак Юри — просто друзья, фотографии — монтаж, подаём в суд на клеветников». И всё.

— Никто не поверит.

— Пусть. Главное — дать фанатам надежду, что это враньё. А там рассосётся.

Шин У вскочил.

— Ты с ума сошёл! Я не буду врать!

— Будешь, — директор тоже встал. — Потому что у тебя контракт. И потому что если ты сейчас сорвёшься и наговоришь лишнего, я тебя отстраню от всех выступлений. Запру в общежитии. И близко не подпущу ни к каким девочкам. Понял?

Шин У смотрел на него с ненавистью.

— Ты...

— Я твой работодатель. Иди. Остынь. Вечером концерт. Чтобы был как стеклышко.

Шин У вылетел из кабинета, грохнув дверью так, что штукатурка посыпалась.

В коридоре его ждали Феликс и Хёнджин.

— Ну что? — спросил Феликс.

— Запретили, — выплюнул Шин У. — Сказали молчать и улыбаться.

— Блядь, — выдохнул Хёнджин. — А как же Юри?

— А никак. Она теперь одна против всех.

Шин У схватился за голову.

— Я не могу... Я не могу так...

— Можешь, — Феликс положил руку ему на плечо. — Потому что если ты сорвёшься, будет только хуже. И ей, и тебе. Надо переждать.

— Переждать? — Шин У дёрнулся. — Её же убьют!

— Не убьют, — твёрдо сказал Хёнджин. — Она сильная. Мы будем рядом. Тайно, но будем.

Шин У посмотрел на них.

— Вы... вы понимаете, что я не человек?

— Догадывались, — усмехнулся Феликс. — Но нам поебать. Ты наш друг.

Шин У закрыл глаза.

— Ладно. Я пойду к ней. Хотя бы увижу.

— Иди, — кивнул Хёнджин. — А мы прикроем.

---

Особняк Техена, день.

Техен сидел в кресле и читал новости на планшете. Губы его кривились в усмешке.

— Сумасшедший дом, — сказал он. — Люди готовы сожрать друг друга из-за фотографий.

— Девушке сейчас тяжело, — заметил Сухо. — В школе травля, в интернете травля, мать, кажется, тоже не поддерживает.

— Тем лучше, — Техен отложил планшет. — Когда человеку больно, он ищет утешения. У Шин У руки связаны контрактами. А у меня — нет.

— Хотите навестить её?

— Сегодня вечером. Подготовь машину, чтобы никто не видел.

— Слушаюсь.

Сухо вышел.

Техен подошёл к окну, посмотрел на город.

— Сейчас ты поймёшь, Соён, — прошептал он. — Что настоящая защита — это не слова. Это сила.

---

Квартира Юри, вечер.

Юри сидела на кухне, уставившись в стену.

Мать приходила, орала час, требовала порвать с «этим типом», потом ушла обратно на работу — заказы горят, не до дочери.

Юри осталась одна.

Телефон она выключила, чтобы не видеть уведомлений. Но в голове они всё равно жужжали, как рой разъярённых ос.

В дверь постучали.

Юри вздрогнула. Сердце заколотилось. Кто это? Фанатки? Журналисты? Полиция?

— Юри, открой. Это я.

Голос был низкий, спокойный. Не Шин У.

Юри подошла к двери, глянула в глазок. На лестничной клетке стоял Ким Техен. Один. В чёрном пальто, без охраны.

— Открой, — повторил он. — Я не сделаю тебе плохо.

Юри колебалась. Потом открыла.

Техен вошёл, оглядел маленькую прихожую.

— Скромно, — заметил он. — Но чисто.

— Чего вам надо? — голос Юри дрожал.

— Поговорить. Можно пройти?

Она молча кивнула, провела на кухню.

Техен сел за стол, положил руки перед собой. Юри осталась стоять, прижимаясь к стене.

— Ты боишься меня, — сказал он. — Правильно делаешь. Но сейчас я не враг.

— А кто?

— Тот, кто может помочь.

Юри усмехнулась горько.

— Помочь? Чем? Убить всех, кто пишет гадости?

— Могу, — серьёзно ответил Техен. — Если скажешь.

— Не надо. Я не хочу, чтобы из-за меня кого-то убивали.

— Даже ту стерву, которая это устроила?

Юри замолчала.

Техен смотрел на неё. В глазах его плясали золотые искры.

— Ты сейчас одна, — сказал он. — Шин У не может ничего сделать. Контракты, агентство, фанаты. У него руки связаны. А у меня — нет. Я могу дать тебе защиту. Деньги. Крышу над головой. Могу сделать так, что эти твари, которые травят тебя, исчезнут.

— Зачем? — Юри смотрела на него в упор. — Зачем тебе это?

— Ты знаешь зачем.

— Я выбрала его.

— Знаю. Но выбор можно переиграть.

Юри покачала головой.

— Нельзя. Я люблю его.

Техен поднялся. Подошёл к ней близко, почти вплотную. Она не отшатнулась, хотя внутри всё дрожало.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо. — Я старше его. Сильнее. Я могу дать тебе всё. Бессмертие. Власть. Безопасность. А он — он мальчишка, который поёт песенки и боится своего директора.

— Он не боится, — возразила Юри. — Он просто...

— Что? Не может нарушить контракт? А если бы он действительно любил, он бы послал всё к чёрту и был с тобой. А он где? На концерте? Улыбается фанаткам?

Юри закусила губу.

— Ты не понимаешь...

— Я понимаю одно: ты страдаешь, а его нет рядом. А я — здесь.

Он протянул руку, коснулся её щеки. Пальцы были холодными, но прикосновение — нежным.

— Я не прошу тебя любить меня сейчас, — прошептал он. — Я прошу дать мне шанс. Позволь защищать тебя. А там — посмотрим.

Юри смотрела в его глаза. В них не было злости, только боль и надежда.

— Ты правда любишь меня? — спросила она. — Или просто одержим?

Техен помолчал.

— Я сам не знаю, — ответил он честно. — Четыреста лет я думал, что это любовь. Может, это безумие. Но я не могу без тебя. Понимаешь? Не могу.

Юри отвела его руку.

— Прости. Я не могу.

Техен кивнул, будто ждал этого.

— Я знал, что ты так скажешь. Но предложение остаётся в силе. Если захочешь — позвони.

Он положил на стол визитку с номером.

— Мой личный. Никому не давай.

И пошёл к выходу. У двери обернулся.

— Береги себя, Соён. Этот мир жесток. Особенно к таким, как ты.

Дверь закрылась.

Юри сползла по стене на пол и разрыдалась.

---

Район Каннам, концертный зал, ночь.

Шин У вышел на сцену под оглушительный рёв толпы.

Сорок тысяч человек кричали, махали плакатами, ловили каждое его движение. Он улыбался, махал в ответ, но внутри была пустота.

В наушнике голос директора:

— Улыбайся шире. Не думай ни о чём. Отработай концерт.

Шин У сжал микрофон так, что побелели костяшки.

Он пел, танцевал, делал всё, что от него ждали. А перед глазами стояла Юри — одна, в своей маленькой квартире, с лицом, мокрым от слёз.

После концерта, за кулисами, он достал телефон.

Десяток сообщений от неё. Последнее: «Ко мне приходил Техен. Я отказалась. Я люблю тебя».

Шин У выдохнул.

Она жива. Она держится. Она его.

Но надолго ли?

---

Квартира Юри, полночь.

Юри лежала в кровати, сжимая в руке амулет Шин У.

В голове крутился разговор с Техеном. Его глаза. Его слова.

«Я не могу без тебя».

Она зажмурилась, прогоняя наваждение.

— Я выбрала, — прошептала она. — Я выбрала его. Я люблю его.

Но внутри засела заноза: а если Техен прав? Если Шин У действительно не может быть рядом? Если контракты, агентство, фанаты — всё это важнее?

Телефон пискнул. Сообщение от Шин У:

«Я люблю тебя. Прости, что меня нет рядом. Скоро всё кончится. Я приду».

Юри улыбнулась сквозь слёзы.

— Я верю, — прошептала она.

За окном шумел Сеул.

Ночь накрывала город чёрным покрывалом.