Проклятие помнить тебя

2026 год, Сеул. Набережная реки Хан, поздний вечер.

---

Юри вышла из кафе, всё ещё вытирая слёзы.

Ноги не слушались, голова гудела после видения, сердце колотилось где-то в горле. Она сделала несколько шагов по пустынной набережной и вдруг остановилась.

Чёрный автомобиль стоял у тротуара. Рядом, опираясь на капот, ждал Шин У.

— Ты... — выдохнула Юри. — Откуда ты знал?

— Я всегда знаю, где ты, — он шагнул к ней, взял за плечи, вгляделся в лицо. — Ты плакала. Что случилось? Техен? Он приходил?

— Да, — кивнула Юри. — Мы говорили. Я вспомнила... кое-что.

Шин У напрягся.

— Плохое?

— Разное, — она посмотрела ему в глаза. — Я вспомнила, как он говорил, что любит меня. И как я закрыла его собой от стрел.

Шин У побледнел.

— Прости, — прошептал он. — Если бы не я...

— Если бы не ты, он бы погиб в том бою, — перебила Юри. — Я видела. Я вспомнила. Стрелы летели в него. Я закрыла его не от твоей стрелы, а от всех сразу. Твоя просто... попала последней.

Шин У молчал, сжимая её плечи.

— Поехали ко мне, — сказал он вдруг. — Просто посидим. Поговорим. Ты не должна быть одна после такого.

Юри хотела отказаться, но сил не было.

— Поехали.

---

Район Ханнам-дон, пентхаус Шин У, ночь.

Квартира оказалась огромной и странной.

Панорамные окна выходили на город, который сиял миллионами огней. Мебель — минимум, только самое нужное: диван, столик, стеллажи с книгами и пластинками. На стенах — картины, странные, абстрактные, в тёмных тонах.

— Тут красиво, — сказала Юри, оглядываясь.

— Тут пусто, — поправил Шин У, снимая пальто. — Я тут почти не живу. Только сплю иногда.

Он прошёл на кухню, открыл холодильник.

— Есть хочешь? Я приготовлю.

— Ты умеешь готовить? — удивилась Юри.

— Четыреста лет, — усмехнулся он. — Чему-то я научился.

Юри села на высокий стул у кухонной стойки и смотрела, как он двигается. Ловко, быстро, уверенно. Режет овощи, ставит рис, достаёт приправы. Обычный мужчина на кухне. Если не знать, что под футболкой прячутся девять хвостов.

— Расскажи о себе, — попросила она. — Не о прошлом. О настоящем. Что ты любишь? Чего боишься?

Шин У замер на секунду, потом продолжил резать.

— Люблю тишину. И дождь. Когда дождь, город становится чище. Люблю старые пластинки — у меня их много. Люблю... — он обернулся, посмотрел на неё, — тебя.

Юри покраснела.

— А боишься?

— Тебя потерять, — ответил он просто. — Снова.

Она слезла со стула, подошла к нему. Встала за спиной, обняла со спины, прижалась щекой к его спине.

— Я никуда не денусь, — прошептала она. — Я здесь. Я с тобой.

Шин У выронил нож, повернулся, обхватил её лицо ладонями.

— Юри...

— Не говори ничего, — она привстала на цыпочки и поцеловала его сама.

Губы у него были тёплые, чуть солёные. Он ответил сразу — жадно, отчаянно, как будто боялся, что она исчезнет. Руки его скользнули по её спине, прижимая ближе. Юри запустила пальцы в его волосы — мягкие, пахнущие дождём и чем-то неуловимо лесным.

— Я люблю тебя, — выдохнула она между поцелуями. — Чокнутая школьница, которая влюбилась в лиса. Люблю.

— Соён... Юри... — шептал он, целуя её щёки, веки, уголки губ. — Моя. Моя наконец-то.

Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Шин У уткнулся лбом в её лоб.

— Рис сгорит, — прошептал он.

— Пусть, — улыбнулась Юри.

— Нельзя. Я обещал тебя накормить.

Он разжал объятия, вернулся к плите. Юри снова уселась на стул, наблюдая.

— Почему ты работаешь на двух работах? — спросил он, помешивая рис. — То актриса, то уборщица. Тяжело же.

— Деньги нужны, — пожала плечами Юри. — Мама шьёт, но заказов мало. А я хочу в театральный, там платить надо за подготовительные курсы. Вот и кручусь.

Шин У обернулся.

— Хочешь, я буду давать тебе деньги?

Юри замерла.

— Ты серьёзно?

— Вполне. У меня их много. Я не знаю, куда девать. А тебе нужны.

Она смотрела на него, и вдруг её прорвало — она засмеялась. Громко, звонко, до слёз.

— Ты чего? — растерялся Шин У.

— Представила, — выдавила она сквозь смех, — как прихожу в театр, а мне говорят: "Пак Юри, вы почему так богато живёте?" А я такая: "А мне лис-айдол спонсирует, четыреста лет копил".

Шин У фыркнул, потом тоже засмеялся.

— Дурочка, — сказал он ласково.

— Сам такой. Не надо мне денег, лис. Я сама справлюсь. Ты лучше... будь рядом. Это дороже любых денег.

Он подошёл, поцеловал её в макушку и вернулся к плите.

---

Через полчаса на столе дымилась корейская еда: пулькоги — жареная маринованная говядина, паб — рис с овощами, кимчи, которое Шин У, оказывается, делал сам, и мисосуп.

— Откуда ты умеешь так готовить? — удивилась Юри, отправляя в рот очередной кусок мяса.

— Я жил в разных местах, — ответил Шин У, подкладывая ей ещё. — В Японии, в Китае, в Америке. Но корейская еда — самая любимая. Она напоминает о доме.

— О Чосоне?

— Да. О тех временах, когда я был просто учеником, а не идолом.

Юри жевала, смотрела на него и думала, как странно устроена жизнь. Сидеть на кухне у существа, которое старше её прабабушки в десять раз, и чувствовать себя в полной безопасности.

Шин У вдруг встал, открыл холодильник, достал пакет молока.

— Будешь?

— Молоко? — удивилась Юри. — С ужином?

— Ты вчера писала, что любишь молоко перед сном, — он налил ей высокий стакан. — Вот.

Юри смотрела на стакан, и слёзы снова подступили к глазам.

— Ты запомнил, — прошептала она.

— Я всё про тебя помню, — ответил он просто. — Пей давай.

Она пила молоко, и оно было тёплым, чуть сладковатым, самым вкусным в её жизни.

— Шин У, — сказала она, отставляя стакан.

— М?

— Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось дальше, что бы Техен ни делал, какие бы воспоминания ни приходили... я выбираю тебя. Ты понял?

Он долго смотрел на неё. Потом кивнул.

— Понял.

— И ещё, — она встала, подошла к нему. — Я хочу остаться сегодня. Не потому, что... ну, ты понимаешь. Просто не хочу быть одна. А с тобой — спокойно.

Шин У обнял её, прижал к себе.

— Оставайся. Я постелю в спальне.

— А ты?

— А я на диване.

— Глупый, — она ткнулась носом ему в грудь. — Диван же неудобный.

— Я четыреста лет спал на земле. Диван — роскошь.

Юри засмеялась.

— Ладно, упрямый лис. Пошли спать. Но если замёрзну — приду к тебе.

— Буду ждать, — улыбнулся он в темноту.

---

Она заснула в его постели, укутанная в огромную футболку, пахнущую им. За окном сиял огнями Сеул.

Шин У сидел на диване в гостиной, смотрел на город и улыбался.

Впервые за четыреста лет ему не хотелось никуда бежать. Впервые хотелось просто быть. Просто жить. Просто любить.

— Я не потеряю тебя снова, Соён, — прошептал он. — Обещаю.

Где-то в темноте спала девушка, которая вернула его к жизни.

А за стенами пентхауса шумел город, полный тайн, опасностей и древней крови.

Но сейчас это было не важно.

Сейчас было просто молоко, просто улыбка, просто любовь.

---

Особняк Техена, та же ночь.

Техен стоял у окна и смотрел на город.

В руке он сжимал фотографию Юри, снятую сегодня в кафе.

— Ты у него, — прошептал он. — Но это ненадолго.

Он поднёс фотографию к губам, поцеловал.

— Я верну тебя. Чего бы это ни стоило.

За окном догорал неон.