Проклятие помнить тебя

2026 год, Сеул. Район Чонно, отель «Новый Сеул», утро.

---

Юри проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.

Она села на кровати, не сразу соображая, где находится. Номер был дорогим — мягкий ковёр, огромная кровать, панорамное окно с видом на город. Вчерашняя ночь кусками всплывала в памяти: джип, летящий на неё, сильные руки Сухо, телефонный разговор с незнакомцем по имени Ким Техен.

— Госпожа Пак, — раздалось из-за двери. — Завтрак. Принести?

— Да, — крикнула она хрипло. — Сейчас.

Она встала, подошла к двери в халате, который висел в шкафу. Открыла — коридорный вкатил столик с едой: кофе, тосты, яйца, фрукты. Всё выглядело так, будто она в дораме про богатых.

— Спасибо.

— Приятного аппетита.

Он ушёл. Юри села за столик, налила кофе. Руки дрожали.

Телефон зажужжал. Сообщение от Шин У:

«Ты в порядке? Я волнуюсь. В новостях пишут про перестрелку на мосту, и твой район... Ответь, пожалуйста».

Юри отпила кофе, набрала:

«Я в порядке. Встретимся сегодня? Надо поговорить».

Ответ пришёл сразу:

«Да. В час в том же кафе, где мы были. Я всё объясню».

---

Кафе «Нокса», ровно в час дня.

Шин У уже сидел за столиком, когда Юри вошла.

Кафе снова было пустым — он опять арендовал его на время. Джаз играл тихо, свечи горели, хотя на улице было светло. Шин У поднялся, шагнул к ней, схватил за плечи, осмотрел с ног до головы.

— Ты цела? Не ранена? Я видел новости, там такое творилось...

— Я цела, — Юри высвободилась, села за столик. — Меня спасли.

— Кто?

— Какой-то мужчина. Кан Сухо. А потом со мной говорил по телефону... Ким Техен. Он сказал, что знает меня четыреста лет.

Шин У замер. Лицо его побелело.

— Техен, — выдохнул он. — Он уже вышел на тебя.

— Ты его знаешь? — Юри впилась в него взглядом. — Кто он? И почему четыреста лет? Что происходит, Шин У? Я схожу с ума, мне снятся какие-то дворцы, луна, лотосы... И ты там был. Я видела тебя в этих снах.

Шин У сел напротив, закрыл лицо руками. Потом поднял глаза — в них плескалась такая боль, что у Юри сердце сжалось.

— Я должен тебе рассказать, — сказал он тихо. — Всё. Но не здесь. И не сейчас. Техен опасен. Если он вышел на тебя, значит, ты в огромной опасности.

— Так объясни!

— Скоро. Обещаю. Сегодня вечером я пришлю за тобой машину. Спрячем тебя в безопасном месте. А пока...

Он достал из кармана маленький амулет на кожаном шнурке — деревянный, с вырезанными знаками.

— Возьми. Это защитный талисман. Носи, не снимай. Если почувствуешь холод или страх — сожми в руке.

Юри взяла амулет, повертела в пальцах.

— Откуда у тебя это?

— От одной старушки. Она... знает многое. Ты с ней ещё встретишься. А теперь иди. Тебе надо в театр? Я слышал, у тебя репетиция.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Юри.

— Я знаю о тебе всё, — грустно улыбнулся Шин У. — Иди. Вечером жди.

Она встала, надела амулет под футболку. У двери обернулась.

— Шин У... Я тебе верю. Почему-то верю.

Он кивнул, и она вышла.

---

Район Чонно, театр «Чанчхундан», два часа дня.

Юри пришла на репетицию раньше всех. В театре было пусто и пыльно. Она сидела в зрительном зале на старом кресле и смотрела на сцену, где когда-нибудь мечтала играть Офелию.

— Опять мечтаешь?

Юри обернулась. В проходе стояла Лилит.

Лилит было восемнадцать, но выглядела она старше — длинные чёрные волосы, заплетённые в косу с красными лентами, большие глаза, в которых плясали чертики, и одета во всё чёрное, несмотря на солнечный день. На шее — несколько амулетов, на запястьях — браслеты из бисера и костей.

— Лилит! — обрадовалась Юри. — Ты откуда?

— Зашла проведать, — подруга плюхнулась рядом. — Слышала, у тебя приключения. В новостях весь район гудит про перестрелку на мосту, а ты как раз там была?

Юри вздохнула.

— Была. Меня чуть не сбили. Потом какой-то мужик спас, отвёз в отель. А потом... — она запнулась. — Слушай, Лилит, ты же у нас шаманка по родословной. Скажи, бывает такое, что человек живёт несколько жизней?

Лилит прищурилась.

— Бывает, — сказала она серьёзно. — Реинкарнация. Души возвращаются, чтобы закончить начатое. А что? Тебе снятся странные сны?

— Снятся, — кивнула Юри. — Дворцы, луна, люди в старых одеждах. И мужчина с холодными глазами. И ещё один... с острыми скулами, который похож на...

Она не договорила.

Лилит взяла её за руку, закрыла глаза. Её пальцы были ледяными.

— Тёмное на тебе, — прошептала она. — Очень тёмное. Кто-то из древних следит за тобой. И не один. Их двое. Оба — не люди. Оба хотят тебя.

Юри похолодела.

— Что значит "хотят"?

— В прямом смысле, — Лилит открыла глаза. В них не было обычного веселья. — Один хочет обладать, как вещью. Второй — защитить. Но оба опасны. Ты как лакомство между двумя голодными псами.

— И что мне делать?

Лилит достала из кармана маленький мешочек из красной ткани.

— Вот, держи. Здесь смесь трав и соль. Если почувствуешь опасность — рассыпь вокруг себя. Это ненадолго, но задержит любую нечисть. И талисман на тебе есть, я вижу.

Юри коснулась амулета под футболкой.

— Мне дал один... знакомый.

— Знаю, — кивнула Лилит. — От него пахнет полукровкой. Лисья кровь, человечья душа. Он страдает, этот твой знакомый. Четыреста лет страдает. Но его страдания — не твоя ноша.

— Откуда ты знаешь про четыреста лет?

— Я много чего знаю, — усмехнулась Лилит. — Моя бабка была настоящей шаманкой, не то что эти шарлатаны. Она передала мне дар. Я вижу сущности. И те двое, что следят за тобой, — они не люди. Они Кумихо. Девятихвостые лисы.

Юри замерла.

— Лисы?..

— Ага. Один чистокровный, древний, опасный. Второй полукровка, но сильный. Они враждуют четыреста лет. Из-за женщины. Из-за тебя.

— Из-за меня? — прошептала Юри. — Но я же...

— Ты была той женщиной в прошлой жизни. Твоё имя было Соён.

У Юри подкосились ноги. Она опустилась на кресло, глядя на подругу широко раскрытыми глазами.

— Откуда... откуда ты знаешь имя?

— Ты сама шептала во сне, когда мы вместе ночевали после экскурсии. Помнишь? Ты звала кого-то: «Шин У... Техен...» Я тогда запомнила.

Юри молчала, переваривая информацию.

— Что мне делать? — спросила она наконец.

— Не знаю, — честно ответила Лилит. — Я могу только предупредить. Выбирать тебе. Но помни: древний лис опасен не потому, что злой, а потому что одержим. А полукровка опасен потому, что слишком любит. И то и другое может убить.

Она встала, поправила юбку.

— Мне пора. Береги себя, Юри. Если что — звони. Я сделаю что смогу.

Она ушла, оставив Юри одну в пустом театре.

---

Район Ханнам-дон, общежитие «Supernova», вечер.

Группа готовилась к завтрашнему концерту. В большой комнате для репетиций стоял гул — отрабатывали танцевальные связки.

— Шин У, ты выпадаешь из ритма! — крикнул Минхо, хореограф, останавливая музыку. — Что с тобой сегодня?

Шин У вытер пот со лба.

— Устал. Ночь не спал.

— Все не спят, — буркнул Минхо. — Давай соберись. Завтра стадион, сорок тысяч человек, нельзя лажать.

Он включил музыку снова. Ребята заняли позиции.

Феликс, стоявший с краю, косился на Шин У. Тот двигался механически, отстранённо, как будто тело здесь, а мысли где-то далеко.

В перерыве, когда Минхо ушёл за водой, Феликс подошёл к Шин У.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально, — Шин У пил воду из бутылки, глядя в одну точку.

— Не ври. Я же вижу. Ты последние дни сам не свой. И это... — Феликс понизил голос, — это не из-за той девчонки? Из кафе, про которую писали?

Шин У резко повернулся.

— Не лезь не в своё дело.

— Ладно-ладно, — Феликс поднял руки. — Просто если проблемы, мы же команда. Можем помочь.

— Никто не может помочь, — отрезал Шин У и отошёл.

Хёнджин, сидевший у зеркала и поправлявший причёску, проводил его взглядом.

— Бесполезно, — сказал он Феликсу. — Он в себе. И чем больше лезешь, тем дальше он уходит.

— А мне кажется, он боится, — встрял в разговор Минхо, вернувшийся с водой. — Чего-то боится по-настоящему. Я таких глаз не видел ни у кого из айдолов. У нас всех есть страх провала, страх хейта, а у него... страх смерти, что ли?

— Перестань, — отмахнулся Хёнджин. — Ты нафантазировал.

— Посмотрим, — буркнул Минхо и включил музыку снова.

---

Старый район Чонно, лапшичная «У счастливой старушки», закат.

Юри шла домой после репетиции, когда дождь заставил её спрятаться под козырёк старого здания. Над входом висела потрёпанная вывеска: «Лапшичная». Внутри горел тёплый свет.

— Заходи, милая, не мокни, — раздался скрипучий голос.

Юри обернулась. В дверях стояла сгорбленная старушка в старомодном платье, с длинной седой косой, уложенной вокруг головы. Глаза у неё были удивительно ясные, почти молодые, с хитринкой.

— Спасибо, — сказала Юри и зашла.

Внутри пахло бульоном и травами. Помещение было крошечным — три столика, стойка, на полках банки с непонятным содержимым. Старушка ковыляла к плите.

— Садись, — велела она. — Лапшу будешь?

— Я... не голодна.

— Будешь, — отрезала старушка. — Худая, как щепка. А тебе сила нужна. Скоро пригодится.

Юри села. Старушка поставила перед ней дымящуюся миску.

— Ешь. И слушай.

Юри взяла палочки, отхлебнула бульон. Вкус был странный — насыщенный, пряный, с нотками чего-то неуловимо древнего.

— Хорошая девка, — одобрительно кивнула старушка, усаживаясь напротив. — Помню тебя. Четыреста лет назад ты тоже лапшу у меня ела. Только тогда я молодой была, а ты — принцессой.

Юри поперхнулась.

— Вы... вы кто?

— Дух-хранитель Сеула, — просто ответила старушка. — Можешь звать меня бабушкой. Я за порядком слежу, чтобы лисы людей не слишком жрали, а люди — лис. Сейчас неспокойно. Древний вернулся, жемчужину свою забрал, скоро начнётся.

— О чём вы? — Юри отложила палочки. — Какие лисы? Какая жемчужина?

— Те, что за тобой охотятся, — старушка вздохнула. — Двое их. Один — чистый, злой, одержимый тобой до безумия. Второй — полукровка, добрый, но виноватый. И ты между ними, как лакомый кусочек. Выбирать придётся, милая. Скоро.

— Я ничего не понимаю, — прошептала Юри.

— Поймёшь. Когда придёт время, сердце подскажет. А пока — носи амулет, что тебе дали, и слушайся того, кто дал. Он хоть и полукровка, а душа у него светлая. Не то что древний — тот иссушит тебя, если получит.

Старушка встала, подошла к полке, достала маленький мешочек.

— Вот, возьми. Здесь земля с могилы твоей прошлой жизни. Если придёт древний — брось ему в лицо. Отрезвит на минуту. Может, успеешь убежать.

Юри взяла мешочек, сжала в руке.

— Зачем вы мне помогаете?

— Затем, что ты — ключ, — старушка посмотрела ей в глаза. — Если древний получит тебя, он станет непобедим. Сеул сгорит. А я этот город люблю. Четыреста лет стерегу. Не дам в обиду.

Она подошла к двери, открыла её. Снаружи лило как из ведра.

— Иди, милая. И помни: сердце не обманет. Выбирай того, кто готов умереть за тебя, а не того, кто готов убить всех вокруг, чтобы получить тебя.

Юри вышла под дождь, сжимая в кармане два подарка: амулет Шин У и мешочек старухи.

Она шла по пустынным улицам, не замечая воды, заливающей лицо.

И не видела, что из тёмного переулка за ней следят два жёлтых глаза.

---

Особняк Техена, ночь.

— Она виделась с ним, — докладывал Сухо. — Потом с какой-то девкой-шаманкой. Потом заходила в лапшичную к той старухе.

— К старухе? — Техен напрягся. — К духу-хранителю?

— Похоже.

Техен усмехнулся.

— Старая карга лезет не в своё дело. Ну ничего. Скоро ей не до того будет.

Он подошёл к окну, коснулся пальцами жемчужины на груди.

— Скоро, Соён. Скоро ты будешь моей.

За окном шумел дождь.

Ночь накрывала Сеул чёрным покрывалом.