Проклятие помнить тебя

2026 год, Сеул. Район Каннам, офис «Кымсу».

---

Утро началось с крови.

Не той, что пьют, — с той, что подписывают.

Техен сидел в своём кабинете, просматривая бумаги, которые Сухо разложил на столе ровными стопками. Долги, контракты, имена. Люди, которые задолжали, и люди, которые готовы платить. Обычная рутина.

— Этот, — Техен ткнул пальцем в одну из фотографий. — Кан Дон Ук. Сеть ресторанов. Должен триста миллионов. Просрочка два месяца. Что сказал, когда звонили?

— Сказал, что отдаст, когда дела пойдут в гору, — ответил Сухо. — И послал нашего человека.

Техен усмехнулся.

— Послал. Значит, у него есть яйца. Это хорошо. Такие дольше мучаются.

Он отложил фотографию в отдельную стопку — для личного визита.

Дальше пошли отчёты по легальному бизнесу. Рестораны, отели, строительная компания. Деньги текли рекой, но Техену было плевать. Деньги — просто бумага. Важна была власть. И месть.

— Что по девушке? — спросил он, не поднимая глаз.

— Пак Юри, — Сухо достал ещё одну папку. — Семнадцать лет. Учится в школе «Солхва». Мать — швея, отец ушёл, когда ей было пять. Живут в съёмной квартире в районе Чонно. Подрабатывает в театре «Чанчхундан». Увлекается пением, мечтает стать актрисой.

— Актрисой, — повторил Техен. В голосе мелькнуло что-то похожее на тепло. — Она всегда хотела быть на сцене.

— Господин?

— Ничего. Дальше.

— Вчера она виделась с Шин У. В кафе в Хонгде. Есть фотографии.

Сухо положил снимки.

Техен взял их в руки. Пальцы чуть дрогнули.

На фотографиях была она. Его Соён. Живая, смеющаяся, с чашкой кофе в руках. И напротив неё — Шин У. Смотрит на неё так, как смотрят на единственное солнце.

В кабинете резко похолодало.

— Он знает, — сказал Техен тихо. — Он уже знает, кто она.

— Судя по всему, да.

Техен отбросил фотографии.

— Следить за ней. Двадцать четыре часа в сутки. Докладывать мне о каждом шаге.

— Слушаюсь.

Сухо вышел.

Техен остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на город. В груди пульсировала жемчужина — теперь она висела на тонкой платиновой цепочке под рубашкой, касаясь кожи.

— Ты моя, Соён, — прошептал он. — В этой жизни ты будешь моей. Чего бы это ни стоило.

---

Ночь. Район Йонсан, тёмный переулок.

Здесь пахло жареным мясом и дешёвым алкоголем.

Техен шёл не спеша, вслушиваясь в звуки ночного города. Где-то лаяли собаки, где-то ссорилась пьяная пара, где-то работал круглосуточный магазин.

Он искал запах.

Не просто крови — греха. Того, кто заслужил смерть.

Нашёл у помойки.

Мужик лет пятидесяти, в дорогом пальто, которое уже провоняло мочой, сидел на корточках и вытряхивал из пачки последнюю сигарету. Руки тряслись. Лицо опухшее, с заплывшими глазами.

Техен остановился.

— Дай закурить, — не глядя, пробормотал мужик.

— У меня лучше есть.

Мужик поднял голову.

И захрипел.

Потому что в свете единственного фонаря увидел глаза, горящие золотом.

— Ты... ты кто?

— Судья, — ответил Техен. — Прокурор. Палач. Выбирай.

Он шагнул ближе. Мужик попытался вскочить, но ноги не слушались. Техен наклонился, вдохнул запах.

— Три года назад ты сбил девушку на пешеходном переходе, — сказал он спокойно. — Скрылся с места. Она умерла в больнице через два часа. У неё осталась маленькая дочь. Помнишь?

Мужик затряс головой.

— Не... не помню... я был пьян...

— Пьян, — усмехнулся Техен. — Любимое оправдание людей.

Он выпрямился.

— Знаешь, что я делаю с теми, кто не помнит своих грехов? Напоминаю.

Когти вышли из пальцев — длинные, острые, как бритвы.

Мужик закричал.

Но крик оборвался, потому что рука Техена сжала его горло.

Всё кончилось быстро. Техен не любил растягивать удовольствие, когда дело касалось таких, как этот. Печень вышла ровно, без лишней крови. Он съел её тут же, чувствуя, как сила растекается по телу.

Потом вытер рот и пошёл прочь.

Труп остался лежать у помойки.

---

Час спустя. Полицейский участок района Йонсан.

— Опять он, — детектив Ким бросил на стол фотографии. — Третий за месяц. Та же манера: вырезана печень, никаких следов, никаких свидетелей.

Детектив Ли, молодой, с невыспавшимися глазами, взял снимки.

— Хирургическая точность, — сказал он. — Не нож, а скальпель. Или когти.

— Когти? — переспросил Ким. — Ты в своём уме? Это человек.

— А если нет? — Ли откинулся на спинку стула. — Я читал старые дела. В двадцатых годах прошлого века в Сеуле была похожая серия. Потом резко прекратилась. И снова появилась сейчас.

— Думаешь, маньяк-пенсионер?

— Думаю, что-то другое.

Ким вздохнул.

— Ладно, умник. Ищи своё "что-то". А я буду искать людей. Потому что в этом городе людей ловить легче, чем монстров.

Он вышел.

Ли остался один, глядя на фотографии.

На каждой — тело с развороченной грудной клеткой. Аккуратно, чисто. Как будто хирург работал.

— Кто ты? — прошептал Ли. — И где ты прячешься?

Ответа не было.

Только ветер шумел за окном.

---

Следующий вечер. Район Хонгде, маленькое кафе «Нокса».

Шин У арендовал его на весь вечер.

Кафе было крошечным — пять столиков, барная стойка, старый проигрыватель в углу. Хозяин, пожилой кореец, знал Шин У уже лет десять и никогда не задавал вопросов. Просто брал деньги и уходил.

Сегодня он ушёл в семь, оставив ключи.

Шин У зажёг свечи на всех столиках, поставил пластинку с джазом. Потом сел за самый дальний столик и стал ждать.

Сердце колотилось, как у мальчишки.

Она придёт? А если нет? А если испугается?

Ровно в восемь дверь открылась.

Юри вошла, озираясь.

На ней было простое платье, тёплое пальто, в руках — книга. Она замерла на пороге, увидев Шин У.

— Это... вы арендовали целое кафе? Из-за меня?

— Из-за нас, — поправил Шин У, вставая. — Чтобы никто не мешал. Проходи.

Юри прошла, села напротив. Положила книгу на стол — «Делириум», потрёпанная, с закладками.

— Я читаю, — сказала она, заметив его взгляд. — Про любовь, которую запретили.

— Подходяще, — улыбнулся Шин У.

Он пододвинул к ней чашку с кофе — горячим, с молоком, именно так, как она пила в прошлый раз.

— Ты запомнил, — выдохнула Юри.

— Я многое о тебе помню, — ответил он тихо. — Даже то, чего ты сама не знаешь.

Юри отвела взгляд.

— Зачем вы меня позвали? И как нашли мой номер?

Шин У вздохнул.

— Во-первых, давай на «ты». Хорошо?

— Хорошо.

— Во-вторых... извини.

Юри подняла глаза.

— За что?

— За то, что впутал тебя в эту историю. Фотографии в интернете, заголовки... твоя жизнь теперь станет адом. Фанатки будут преследовать, журналисты — охотиться. Я не хотел.

Юри молчала, крутя чашку в руках.

— Я уже видела, — сказала она наконец. — Комментарии под фото. Меня называют шлюхой, охотницей за деньгами, пишут, чтоб я сдохла.

Шин У сжал кулаки.

— Я могу всё опровергнуть, выпустить заявление, что это случайная встреча...

— Не надо, — перебила Юри. — Это только разозлит их сильнее. Я знаю, как работают фанатки. Лучше просто переждать.

— Ты сильная, — сказал Шин У. — Сильнее, чем была тогда.

— Чем когда?

Он понял, что проговорился.

— Неважно. Расскажи о себе. Ты обещала в прошлый раз, что расскажешь.

Юри улыбнулась — нервно, но тепло.

— Что рассказывать? Живу с мамой. Она швея, работает дома, почти не выходит. Отец ушёл, когда мне было пять. Не знаю, где он и жив ли вообще.

— Тяжело одной?

— Привыкла. Мама много работает, я сама по себе. Учусь, подрабатываю в театре, мечтаю стать актрисой.

— Актрисой, — повторил Шин У с какой-то странной нежностью. — Ты всегда любила сцену.

— Всегда? — переспросила Юри. — Ты меня знаешь всего неделю.

Шин У промолчал.

— А ты? — спросила Юри. — Расскажи о себе. Не то, что пишут в интернете, а настоящее.

Он задумался.

— Настоящее... я люблю музыку. Не только попсу, а разную. Джаз, классику, старые корейские песни. Иногда ночью сажусь в машину и еду по городу. Просто еду, смотрю на огни.

— Один?

— Один. Это единственное время, когда я могу побыть собой. Без масок, без улыбок, без роли.

— А кто ты на самом деле? — тихо спросила Юри. — Без масок?

Шин У посмотрел ей в глаза.

Долго, пристально, так, что у Юри перехватило дыхание.

— Я тот, кто искал тебя четыреста лет, — сказал он. — Но ты пока не готова это услышать.

— Я готова.

— Нет. Не сейчас.

Он отвёл взгляд.

— Давай просто поговорим. О простом. О чём ты мечтаешь, Юри?

— Сыграть Офелию, — ответила она сразу. — В «Гамлете». Это моя мечта.

— Офелию, — улыбнулся Шин У. — Утонувшую в реке от неразделённой любви.

— Она не от любви утонула. Она от предательства.

— Ты права. Я забыл.

Они говорили долго. О театре, о музыке, о книгах. Юри рассказала, как в детстве пела в школьном хоре, как первый раз вышла на сцену и поняла, что это её жизнь. Шин У слушал, не перебивая, ловил каждое слово.

Кофе остыл, свечи догорели наполовину.

— Нам пора, — сказал Шин У, глянув на часы. — Тебе завтра в школу.

— А тебе на репетицию?

— И на репетицию тоже.

Юри встала, взяла книгу.

— Спасибо за вечер, — сказала она. — Мне было... хорошо. Очень хорошо.

— Мне тоже.

Он протянул руку.

— Дай телефон.

Юри протянула.

Шин У быстро набрал свой номер, сбросил. Потом достал свой, показал экран.

— Вот мой телеграм. Добавляй. Если что-то случится или просто захочешь поговорить — пиши.

Юри посмотрела на экран. «ShinU_400» — значилось в профиле.

— Четыреста, — прочитала она вслух. — Почему четыреста?

Шин У улыбнулся грустно.

— Узнаешь когда-нибудь. Если захочешь.

Она добавила его в контакты, отдала телефон.

— Я напишу, — пообещала она. — Обязательно.

— Буду ждать.

Они стояли у двери кафе. На улице моросил дождь. Фонари горели жёлтым.

— Юри, — окликнул Шин У, когда она уже взялась за ручку двери.

Она обернулась.

— Береги себя. Хорошо?

— Хорошо.

И вышла в дождь.

Шин У смотрел, как её фигура исчезает за углом. Потом сел за столик и долго сидел в тишине, слушая джаз.

— Соён, — прошептал он. — Я не потеряю тебя снова.

---

Общежитие, полночь.

Юри лежала в кровати и смотрела в телефон.

В телеграме горел новый контакт. «ShinU_400». Она открыла чат, долго смотрела на пустое поле.

Потом написала:

«Спасибо за сегодня. Ты очень... настоящий. Спокойной ночи».

Ответ пришёл через минуту:

«Спокойной ночи, Юри. Ты мне снишься. Уже четыреста лет. Но сегодня пусть тебе приснюсь я».

Юри улыбнулась в темноте.

— Дурак, — прошептала она. — Айдол, а пишешь как поэт.

Она закрыла глаза.

И уснула с улыбкой.

---

Особняк Техена, та же ночь.

Техен стоял у окна и смотрел на дождь.

В руке он сжимал телефон, на котором Сухо скинул новые фотографии. Шин У и Юри в кафе. Свечи. Кофе. Улыбки.

— Ты уже рядом с ней, брат, — прошептал он. — Но это ничего не меняет.

Он убрал телефон, коснулся пальцами кулона с жемчужиной.

— Скоро, Соён. Скоро ты всё вспомнишь. И выберешь меня.

За окном шумел дождь.

Ночь накрывала Сеул чёрным покрывалом.