Проклятие помнить тебя

2026 год, Сеул. Район Чонно, круглосуточное кафе «Полночь».

---

Заведение называлось «Полночь», хотя на часах было уже четыре утра.

Шин У сидел в дальнем углу, уткнувшись взглядом в чашку с черным кофе. Кафе было маленьким, прокуренным, с ободранными диванами и пластиковыми цветами на подоконниках. Район не для айдолов. Именно поэтому он выбрал его.

Капюшон толстовки скрывал пол-лица. Линзы он снял еще в машине, и теперь зрачки его — вертикальные, лисьи — смотрели на мир без прикрас. Редкие посетители не обращали внимания. Алкаш за соседним столиком досыпал, уронив голову в лужицу пива. Девушка-бариста читала книжку в телефоне.

Кофе остывал.

Шин У думал.

Вчерашнее ощущение — пульс жемчужины, отозвавшейся на присутствие хозяина — не отпускало. Он знал, что это случится рано или поздно. Четыреста лет он прятался, менял обличья, страны, имена. Но Техен был древним, сильным, упрямым. Таким, что даже горы сдвинутся, если он захочет.

— Ты вернулся, хён, — прошептал Шин У, грея пальцы о чашку. — Что теперь? Убьешь меня сразу или поиграешь сначала?

Он усмехнулся. Вопрос риторический. Техен никогда не делал ничего сразу. Он любил выверять каждый шаг, каждое движение. Любил смотреть, как жертва мечется.

Как когда-то смотрел на него, когда учил стрелять из лука.

— Выше локоть, Шин У. Не выше. Лук должен стать продолжением руки.

Голос учителя звучал в ушах так ясно, будто это было вчера. Теплый, спокойный, чуть насмешливый. И глаза — темные, глубокие, в которых иногда мелькало что-то золотое.

Шин У тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

— Еще кофе? — подошла бариста, девушка лет двадцати с фиолетовыми волосами.

— Нет. Воду.

Она принесла стакан и ушла. Шин У проводил ее взглядом. Обычная. Не чувствует, не видит. Хорошо.

Он достал кулон, сжал в ладони. Тепло было ровным, спокойным. Значит, хозяин далеко. Или спит. Интересно, спят ли древние Кумихо?

Шин У допил воду, бросил на столик несколько купюр и вышел.

Улица встретила его холодом и запахом выхлопных газов. Где-то лаяла собака. Шин У поморщился — ненависть к псам въелась в кровь еще с тех пор, как он был щенком. Человеческая кровь, что текла в нем, делала его слабее чистокровных, но и давала кое-какие преимущества. Например, умение притворяться человеком до последнего.

Он сел в машину, завел двигатель. Надо было ехать в общежитие группы, отсыпаться перед завтрашней репетицией. Но руки сами вывернули руль в сторону Каннама.

К дьяволу. Он хотел посмотреть, где теперь живет его учитель.

---

Район Каннам, офис «Кымсу», девять утра.

Подвал пах сыростью и железом.

Техен сидел в кожаном кресле, поставленном ровно посередине пустого бетонного помещения. Свет давала одна лампа под потолком — она выхватывала из темноты его лицо, руки на подлокотниках, темные четки, перебирающие деревянные бусины.

В углу дрожал Пак Чон Су, владелец обанкротившегося ресторанного бизнеса. Рядом с ним стояла девушка.

Техен посмотрел на неё.

Лет пятнадцать-шестнадцать, худая до прозрачности, под глазами синева. Волосы короткие, кое-где выпавшие — видно, химия. На голове дешевая косынка, прикрывающая лысину. Она сжимала руку отца так, что костяшки побелели, но не плакала. Смотрела прямо на Техена.

Смотрела и не отводила взгляда.

— Господин Ким, — залепетал Пак, падая на колени. — Господин, умоляю, дочь действительно больна, лейкоз, последняя стадия, врачи сказали — полгода, если не поможет пересадка, а пересадка стоит двести миллионов, у меня ничего нет, я всё отдал, я...

— Заткнись, — сказал Техен тихо.

Пак заткнулся.

Техен поднялся. Подошел к девушке. Остановился в шаге.

Она не отшатнулась. Только подняла голову выше, чтобы видеть его лицо. Глаза у неё были карие, почти черные, с длинными ресницами. Больные, усталые, но не сломленные.

— Как зовут? — спросил Техен.

— Чхве Сора, — ответила она. Голос сел от волнения, но прозвучал твердо.

— Сора, — повторил Техен. — Сосна. Хорошее имя.

Он протянул руку и коснулся её щеки.

Пак всхлипнул, дернулся, но Сухо, стоявший у двери, положил тяжелую ладонь ему на плечо.

Пальцы Техена были ледяными. Сора вздрогнула, но не отвела лица.

— Ты не боишься меня, девочка?

— Боюсь, — ответила она честно. — Но если вы убьете меня, папе станет легче. Долг меньше.

Техен замер.

Потом убрал руку.

В комнате резко потеплело. Иней, начавший было покрывать бетонные стены, исчез.

— Ты знаешь, сколько должен твой отец? — спросил Техен, поворачиваясь к Паку.

— Ш-шесть миллиардов, господин, — пролепетал тот. — Но я... я отработаю, я...

— Заткнись, я не с тобой разговариваю.

Техен снова посмотрел на Сору.

— Шесть миллиардов, — сказал он. — С процентами — почти восемь. Твой отец пропил половину. Прокрутил в неудачных сделках вторую половину. Теперь у него нет ничего, кроме больной дочери, которую он, кстати, привел сюда сам. Знал, что я могу сделать с вами обоими. И привел.

Сора молчала. Только сжала губы.

— Ты злишься на него?

— Нет.

— Почему?

— Он мой отец. Он любит меня. Просто слабый.

Техен усмехнулся. Усмешка вышла кривой.

— Любит. Слабый. Интересный набор.

Он отошел, сел обратно в кресло.

— Сухо, — позвал он.

— Да, господин.

— Сколько у нас свободных мест в том медицинском центре, который мы спонсируем?

Сухо моргнул. Единственный раз за все годы службы он позволил себе удивиться при боссе.

— Э-э... есть одна палата. Для особых случаев.

— Оформите на эту девочку. Полный пакет. Пересадка, реабилитация, всё.

Пак открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Господин... я... вы...

— Молчи, — оборвал Техен. — Не ради тебя. Ради неё.

Он посмотрел на Сору.

— Долг твоего отца уменьшается наполовину. Три миллиарда. Он будет выплачивать всю жизнь. Если не справится — будешь выплачивать ты. Но ты, я вижу, справишься. Ты не слабая.

Сора моргнула. По щеке потекла слеза. Она смахнула её быстро, почти зло.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Просто живи. И не болей больше.

Техен махнул рукой. Сухо вывел ошалевшего Пака и его дочь.

Когда дверь закрылась, Техен долго сидел в темноте, глядя на пустой бетонный пол.

— Напомнила, — прошептал он. — Черт возьми, напомнила.

Тот же взгляд. Та же сила в хрупком теле. Соён, мать её.

Он резко поднялся. Злость плескалась под ребрами, требуя выхода. Когти сами вылезли из пальцев, прорывая дорогую ткань перчаток.

Охота. Нужна охота.

---

Район Йондынпхо, подворотни.

Здесь пахло мочой, дешевым алкоголем и страхом.

Техен шел не спеша, спрятав руки в карманы длинного пальто. Район, где ошивались мелкие бандиты, наркоторговцы и те, кому некуда идти. Идеальное место для охоты.

Он выбрал жертву не сразу.

Сначала шел мимо, принюхиваясь. Людской запах — у каждого свой. Страх пахнет потом и адреналином. Злоба — железом. Вина — гнилью.

Он искал того, кто не будет жалок. Того, чья смерть не станет потерей для мира.

Нашел у помойки.

Мужик лет сорока, в дорогом, но грязном пальто, сидел на корточках и вытряхивал из пачки последнюю сигарету. Руки тряслись. Лицо опухшее, с синяком под глазом.

Техен остановился.

— Закурить есть? — не поднимая головы, спросил мужик.

— Есть кое-что получше, — ответил Техен.

Мужик поднял глаза.

И обмер.

Перед ним стоял высокий мужчина в черном пальто, с лицом, которое невозможно забыть. Но дело было не в лице. Дело было в глазах. В них горело золото.

— Ты... — прохрипел мужик, пытаясь вскочить. — Ты...

— Я, — согласился Техен.

Он не дал ему убежать. Просто шагнул вперед, и пространство сжалось. Рука сама нашла горло.

— Ты убил свою жену, — сказал Техен, глядя в заливающиеся ужасом глаза. — Два года назад. Пьяный, избил до смерти. Потом сказал, что она упала с лестницы. Дочку сдал в детдом. Сам пил дальше. Правильно?

Мужик дернулся, замычал.

— Отвечать не надо, я и так знаю. Вы, люди, пахнете грехами за версту.

Техен притянул его ближе. Когти прорвали кожу на шее, но крови почти не было — он зажимал сосуды.

— Печень у пьяниц обычно никудышная, — задумчиво сказал он. — Но сегодня я не выбираю.

Он разорвал пальто, рубашку. Обнажил живот, грязный, поросший редкими волосами.

Мужик бился в агонии, но крик не вырывался — горло было пережато.

Техен наклонился.

То, что произошло дальние, длилось несколько секунд. Когда он выпрямился, в руке его пульсировал кусок плоти — темно-красный, скользкий.

Печень.

Мужик осел на землю, зажимая руками зияющую рану. Он еще дышал. Минуту. Две.

Техен смотрел, как жизнь уходит из его глаз. Потом поднес печень ко рту и откусил.

Кровь брызнула, заливая подбородок, пальто, перчатки. Он жевал медленно, смакуя. Вкус был горьким — прокуренная, пропитая печень. Но сила, что разлилась по телу, стоила этого.

Он съел всё, вытер рот тыльной стороной ладони, посмотрел на труп.

— Собаке мясо, — сказал он равнодушно и пошел прочь.

Через час труп нашли бомжи. Обгладывать не решились — слишком страшная рана. Вызвали полицию.

Полиция приехала, посмотрела, вызвала начальство.

— Зверье какое-то, — сказал молодой патрульный, бледный как смерть. — Волки? В центре города?

— Не похоже, — ответил старший. — Слишком аккуратно. Хирургия какая-то.

Они сфотографировали, запротоколировали, отправили в морг.

Дело повесили на маньяка.

Техен же в это время сидел в своем кабинете, пил виски и смотрел на фотографию, которую Сухо положил на стол час назад.

На фото был Шин У. Выходит из какого-то кафе, в толстовке с капюшоном, но лицо видно.

— Спасибо, брат, что приехал, — усмехнулся Техен. — Облегчил мне задачу.

За окном догорал закат.

---

Район Каннам, общежитие «Supernova», вечер.

Шин У сидел на кровати и листал новости в телефоне. Наткнулся на криминальную сводку: в Йондынпхо нашли труп мужчины с вырезанной печенью.

Пальцы замерли.

Он знал этот почерк. Слишком хорошо знал.

— Ты уже начал, хён, — прошептал он. — Кого кормишь? Себя? Или своих?

В дверь постучали.

— Шин У, ужин, — крикнул Феликс из коридора. — Ты опять не ел?

— Иду.

Он отложил телефон, поправил челку перед зеркалом.

В отражении мелькнуло что-то странное. На мгновение ему показалось, что за спиной стоит кто-то высокий, в черном.

Шин У резко обернулся.

Никого.

Только кулон на груди пульсировал ровным, спокойным теплом.

— Скоро, — сказал он своему отражению. — Скоро мы встретимся, учитель.

И вышел из комнаты.

---

Школа «Солхва», общежитие, тот же вечер.

Юри лежала на кровати и смотрела в потолок.

Сон про мальчишку со щенком не выходил из головы. Она залезла в интернет, искала значение имени «Соён». Нашла: «изящный лотос», «чистая красота». Старинное имя. Сейчас так почти не называют.

Еще она наткнулась на статью о криминале: в Йондынпхо нашли мертвого мужчину. Что-то про печень.

— Фу, гадость, — поморщилась Юри и пролистала.

Мысли вернулись к Шин У. Она пересмотрела запись концерта раз десять. Всё искала тот момент, когда он посмотрел в камеру и прошептал что-то.

Или показалось?

В наушниках снова заиграла песня.

Четыреста зим, четыреста вёсен...

Юри закрыла глаза.

Перед внутренним взором встал другой пейзаж. Старый дворец, луна, пруд с карпами. И мужчина в темной одежде, с четками в руках.

— Кто ты? — прошептала она.

Мужчина повернулся.

И Юри узнала его.

Тот самый, из сна. Или из другой жизни.

Она села на кровати, тяжело дыша.

Блокнот сам открылся на чистой странице. Ручка сама написала:

Ким Техен.

Юри уставилась на буквы.

— Откуда я знаю это имя?

Но ответа не было.

Только ветер за окном шевелил занавески, да где-то вдалеке выла собака.