Сорви мои чувства

"Сейчас, когда знаю, кто ты, с двойным удовольствием убил бы тебя, но не могу..."
© Аля Сид

Ветер воет грозную симфонию, а я и Тэхён абсолютно не готовы к таким условиям погоды, дрожа в крестьянских сорочках, швы которых держатся на честном слове. Глаза непроизвольно смыкаются от сильного потока воздуха, обрушившегося на наши головы, который бьёт прямо в лицо. Но мы упорно продолжаем идти, совсем не разбирая дороги. И даже не уверена, в правильном направлении идём или нет. Но уже всё равно, ведь мы настолько утомлены, что готовы упасть прямо на месте, чтобы дождаться конца разыгравшейся бури.

Лес пугает своей неприветливостью, и мне совершенно непонятно, почему граф и отец так отчаянно боролись за эти земли. Корявые сухие ветви, лишённые жизненных соков, цепляются за одежду, срывая латки и разрывая непрочные швы. Но мы не вправе сердиться на портного за такую работу, ведь одежда нам досталась за совершенно ничтожную цену.

Я испытываю чувство брошенности и одиночества, ведь теперь должна быть готова постоять не только за себя, но и за покойных родителей, которых наглых образом обесчестили.

Тёплая рука, внезапно положенная на мою талию, согревает участок кожи и на время отвлекает от привкуса горького одиночества на губах.

Слова Чонгука, так опрометчиво и бессовестно брошенные мне, сломленной горем, в лицо, топором въелись в сознание и теперь совсем не дают покоя. Я всего пару раз в жизни виделась с кузеном, но не могу сказать ничего плохого об этом родственнике. Он достаточно образован, воспитан и крайне сдержан, в отличие от вечно злого и недовольного всем Чонгука.

- Если мы не найдём укрытие, то застанем грозу прямо здесь, посреди леса, под открытым небом, - возвращает к реальности низкий голос Тэхёна, и я тут же возвожу очи к небу.

Не видно ни единой звезды на тёмном бархате, хотя в это время суток они уже должны были усеять небесный чертог, если бы не тяжёлые грозовые тучи, нависшие, словно проклятье, над нами. Кажется, это проклятье становится ещё более ощутимым, когда снова поднимается холодный северный ветер, и нам приходится поторопиться, чтобы нырнуть в неглубокую расщелину между камнями. И тут же начинается проливной дождь.

Тэхён долго не церемонится и усаживается на голые серые камни, даже не потрудившись себе что-то подстелить. А я тем временем не решаюсь опуститься на землю, по-прежнему топчась на одном месте. Попутчик, наблюдая за мной, догадывается обо всём сам и знакомо усмехается, а я не успеваю вымолвить ни слова, как его рубашка оказывается у моих ног, а Тэхён - раздет по пояс.

- Ты же замёрзнешь, - подаю голос, но всё же принимаю его заботливый жест, укладывая поверх камней, покрытых зелёным мхом.

Мелкие брызги дождя, что, разбиваясь о мокрую землю, долетают до нас, увлажняя участки кожи и одежды. Вода смешивается с грунтом, и я не представляю, каким будет дальнейший путь, и не увязнем ли мы в тёмно-коричневой жиже.

- Вы думаете о вашем отце? - внезапно прерывает молчание Тэхён, и только сейчас я понимаю, что всё это время он не сводит с меня чёрных глаз.

- Я думаю о многом, Тэхён.

- Скучаете по нему? - снова вопрос, и я, право же, не понимаю, к чему он.

- Я не знаю, - быстро пожимаю плечами, глубоко вобрав в лёгкие пьянящий запах дождя. - А ты скучаешь по своим?

Думаю, что снова получу молчание или какой-нибудь глупый ответ, уходящий от вопроса, но Тэхён устремляет взгляд куда-то вдаль и несколько мгновений думает, прежде чем вновь заговорить:

- Вообще-то, я не сын своего отца.

Поначалу его ответ вселяет в меня неясность, что Тэхён тут же спешит развеять своим объяснением:

- Моя мать изменила своему мужу с одним знатный мужчиной, о чём я узнал лишь годы спустя. Говорили, что они очень сильно любили друг друга, но были просто из разных миров. Никто ничего и до сих пор не знает об их связи, ведь моя тётя, которая вырастила меня, была единственной, кто знал об этом. Она сочла нужным рассказать тайну моего рождения перед тем, как перейти в мир иной.

Даже раскат грома и яркая молния не могут спугнуть моего пробудившегося интереса, с которым я слушаю повесть Тэхёна.

- Тётя рассказала мне о том, с какими сияющими глазами моя матушка приходила после тайных свиданий с отцом. Её законный муж постоянно воевал, поэтому мама могла, не опасаясь быть пойманной, гулять с ним под покровом ночи в старом лесу. Вот только... - Тэхён замер. - Вот только одного ему моя матушка не смогла простить... Убийства её мужа.

В пещере сгущается тишина.

- Отец нарочно поставил его в самую горячую точку и приказал отступить всем остальным солдатам во время сражения. Мама больше не могла видеться с ним, зная, что её любимый - убийца. В ту же ночь, когда она получила известие о смерти мужа, сбежала. И только после обнаружила, что носила под сердцем дитя измены и позора. Полукровку.

- Откуда она могла знать о том, что это твой отец убил его? - перебиваю интересный рассказ волнующим вопросом, продолжая жадно впитывать каждое слово из уст рассказчика.

- Он сам говорил ей о том, что не хотел, чтобы ею владел какой-либо другой мужчина. Думаю, теперь вы понимаете моё отношение к армии. Там уже всё давным-давно куплено за золото. Честь и достоинство имеют определённую цену, когда должны быть неподкупны.

Совсем иное, отличное от того, которое мне пытались привить, мышление Тэхёна и его честность пленяют своей чистотой. Сложно поверить в то, что честь какого-то простолюдина может оказаться намного выше, чем у людей из общества, в котором росла я.

- Ты ненавидишь своего отца?

- Отчего же? Думаю, он поплатился за всё. Он подарил моей матери счастливые мгновения, а мне - жизнь, хотя... - снова пауза. - Моя тётя рассказала, что в ту ночь люди, подосланные отцом, пришли за ней. Моя мама, словно чувствовала беду, отнесла меня к ней в дом и, попросив присмотреть, не сказала больше ни слова и вернулась обратно, где её уже ждали. Отец счёл тот побег изменой и послал тех людей, чтобы убить мою мать. - По голосу слышу, что он держится из последних сил. - От любви до ненависти всего лишь шаг, такой же, как и от рассудка к безумию. Да, мой отец собственными руками убил женщину, которую больше всего любил на свете.

Всё ещё пытаюсь прийти в себя после услышанного. Это как же сильно нужно любить, чтобы убить? И разве любовь ли это?

- Думаю, нам стоит немного передохнуть и набраться сил для дальнейшего пути, - резко прерывает беседу Тэхён. Впрочем, я уже начинаю привыкать к его постоянным избеганиям назревающих вопросов.

Попутчик разворачивается к стене и сворачивается клубочком на твёрдых камнях. Через несколько мгновений я слышу мирное сопение и не перестаю удивляться этому странному бастарду*, который совершенно случайно появился в моей жизни.

Мне же удаётся уснуть не скоро. Я долго ворочаюсь, пытаясь привыкнуть к твёрдой поверхности и избавиться от мелких камней, что впиваются острыми углами в моё тело, и много думаю. Мысли тоже не дают мне покоя, стаей воронья кружа над головой.

Но, даже когда забываюсь неглубоким сном, кошмары пережитого вновь встают перед глазами.

Я вижу Чонгука. Он стоит напротив. Его глаза - сплошное скопление гнева и ненависти. Зубы стиснуты до побеления дёсен, а на шее - выступающие чёрные сосуды. Не знаю, почему, но я похолодевшими от страха руками, рискуя вовсе остаться без них, прикасаюсь к чужой шее, обводя тонкими пальцами очертания каждой венки. Удивительно, но они синеют и становятся обычного цвета, человеческого. Чонгук мягко перехватывает моё запястье и склоняется к уху, нежно шепча:

- Каштанчик всё ещё любит свою Дахи.

Сладкая истома окутывает пеленой, и я просыпаюсь, ощущая неудовлетворённое желание прикоснуться к тонким губам.

Ловлю на себе ехидный взгляд бодрого Тэхёна и застенчиво молвлю:

- Уже не спишь...

Парень усмехается. Похоже, это его привычка.

- Уже утро, - констатирует очевидное.

Я поднимаюсь, на ходу разминая тело, которое невыносимо болит так, словно я не одну ночь провела на твёрдой земле, а меня переехала карета.

- Оказывается, замок находится неподалёку, - сообщает Тэхён.

- Откуда ты знаешь?

- Пока вы спали, у меня было время осмотреть окрестности. Поэтому, полагаю, к обеду мы доберёмся до замка.

***

Как и сказал Тэхён, путь до замка совсем недалёк, а с вершины холма даже можно разглядеть чёткие очертания грозных высоких башен, которые, подобно усохшим старикам, возвышаются над верхушками деревьев. Вскоре мы оказываемся у железных ворот, которые крепко- накрепко сомкнуты, что не вселяет в нас надежды на то, чтобы попасть внутрь.

Достаточно слухов ходит об этом месте. Большинство жителей окрестных деревень и земель, подвластных графу, стараются обходить этот замок стороной, считая, что в нем обитает сам дьявол. Ведь нередко по ночам до них доносится сумасшедший смех, граничащий с истерикой, и жалобный вой. Разумеется, для меня всё это всего лишь слухи, потому что моему отцу упрямый владыка этого замка доставлял одни лишь неприятности и постоянные скандалы, которые не могли оставаться незамеченными в высшем свете, где граф предпочитал не появляться, только увеличивая количество слухов, ходивших о нём.

Крепко хватаю рукой тяжёлое железное кольцо и что есть сил тарабаню им о железную решётку, которая, словно извилистая змея, обвивает массивные дубовые ворота. На мой стук отвечают не сразу.

Маленькое окошко, втиснувшееся в дубовые доски, со скрипом отворяется, а в нём показывается лицо усатого стражника.

- Вы кто такие? - он впивается в нас своими маленькими чёрными глазками, словно пытаясь определить, какую опасность могут представлять юная девушка и парень в лоскутьях для его господина.

- Мне нужно встретиться с графом, - не церемонясь, смело заявляю я.

Стражник странно усмехается, давая понять, что у него нет времени возиться с детьми вроде нас.

- На данный момент граф отсутствует, а если бы он ждал гостей, то непременно отдал распоряжение относительно их приезда. Мне же было велено никого не впускать, - грозно чеканит заученные слова и собирается закрыть окошко, как какой-то знакомый женский голос останавливает его:

- Кто это?

- Они требуют встречи с графом.

- Дай взглянуть...

Широкие плечи, облачённые в железо, исчезают, а на смену им появляются седые пряди, плохо спрятанные в чепчик.

- Дахбин! - только сейчас понимаю, что уже дважды слышу голос кормилицы, но не успеваю ни слова вымолвить в ответ, как раздаётся её приказ: - Немедленно открывай ворота!

- Но граф приказывал во время своего отсутствия никого не впускать, - доносится возражение стражника.

- Я сама понесу ответственность перед графом. Ну же, потарапливайся!

Створки нехотя поддаются, и массивные ворота открываются, а через секунду я нахожусь в объятиях любимой кормилицы, которую уже и не надеялась повстречать.

- Ягнёночек, - причитает она, осыпая моё мокрое от слёз лицо поцелуями.

Когда первые эмоции от столь радостной встречи утихают, госпожа До замечает моего попутчика, который нерешительно замер в стороне.

- А это кто? - спрашивает кормилица, отстраняясь.

- Это Тэхён, он - мой друг.

- Слуга, - быстро поправляет он, выходя из тени.

Госпожа До энергично хватает нас под руки и проводит внутрь под скрип закрывающихся ворот, издавших гулкое, жуткое эхо, отразившееся от серых каменных стен, которые, благодаря присутствию кормилицы, кажутся не такими пугающими, как раньше.

- Как вы здесь оказались? - взволнованно спрашиваю я, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от столь неожиданной радости.

- Сам граф нашёл меня в густом лесу, когда казалось, будто я в нём заблудилась навсегда, и приютил у себя на кухне, окрестив поварихой, так как ему пришлась по вкусу моя стряпня, - её ответ вызывает сомнения. Неужели именно этот человек убил моих родителей? Что-то здесь не сходится.

Мы минуем длинный коридор, а затем спускаемся по лестнице, в отсек, отведённый специально для прислуги. Кухня находится где-то рядом, поскольку я всё сильнее ощущаю приятные запахи и понимаю, что зверски голодна, ведь в моём желудке со вчерашнего дня не было ни крошки. Пирог со сливочным кремом, баранина с золотистой коркой, запечённый картофель и хлеб - всё это оказывается передо мной и Тэхёном на столе.

Под каменным сводом озорно трещит полено, полыхая огнём и отдавая тепло обитателям подземелья. На кухне я замечаю ещё двоих: женщину в самом расцвете сил и девушку, примерно моего возраста, хлопочущих у огня. Первая одаривает меня быстрым взглядом, не отрываясь от работы, а вторая даже не поднимает глаз, быстрыми движениями освобождая картофель от кожуры. Маленькое отверстие, расположившееся почти у самого потолка, дарит недостаточно света для такой мелкой работы, поэтому на верхних полках и на столе стоит около дюжины свечей самых разных размеров и форм.

- Я слышала о том о том, что господин и госпожа Пак мертвы, - осторожно начинает кормилица, заботливо наблюдая за тем, как быстро во мне исчезает её стряпня.

Молча киваю, понимаю, что у нас обеих накопилось достаточно вопросов за время разлуки.

- Все думают, что ты мертва, - снова говорит она и, тяжело вздохнув, признаётся: - Я тоже так думала, хотя в глубине души всё-таки надеялась, что ты жива. Знала бы ты, ягнёночек, сколько слёз я пролила, думая, что моей малышки больше нет.

Меня трогают её слова и я гляжу с любовью на эту женщину, которая всегда была рядом в нужный момент. Перевожу дыхание, чувствуя, что первый голод отступил, и на сей раз я приступаю к рассказу:

- На следующий день, после того как вас выгнал мой отец, мы отправились в загородный дом, чтобы там я могла познакомиться с женихом. В ту же ночь, когда господин Хо стал домогаться меня в моей же спальне, я сбежала, не в силах терпеть подобных унижений с его стороны оставшуюся жизнь. - Волна воспоминаний с сокрушительной силой вновь обрушивается на меня, но всё ещё силюсь побороть свои чувства. - В лесу я набрела на небольшой домик, где нашла пристанище до утра, а потом...

Не решаюсь рассказать сейчас всю правду. Возможно, если бы я и госпожа До находились одни, то рассказала бы, но на кухне присутствуют посторонние, о которых я ничего не знаю, поэтому не имею права разглашать увиденное.

- А потом я совершенно случайно попала в город, охваченный чумой, - кормилица охает, - где повстречала Тэхёна. Вместе мы бежали оттуда. В ту же ночь мы остановились в гостинице, где я узнала о том, что родители погибли в поместье, охваченном огнём.

Замолкаю, перевожу взгляд на госпожу До, которая сосредоточенно слушает мою историю.

- Говорят, - понижаю голос до полушёпота, - что граф, в доме которого вы нашли пристанище, убил моих родителей.

- Что за глупости! - тут же возражает кормилица, всплеснув руками. - Граф милейшей души человек. Он не мог совершить этого.

- Откуда вам знать, - протестую в ответ.

- Возможно, граф не сдержан и горяч, но у него не было мотивов, чтобы совершить такое преступление. Это же полный абсурд.

- А как же лес, из-за которого он постоянно враждовал с отцом?

Кормилица на некоторое время погружается в раздумья, пытаясь что-то вспомнить:

- Да, какое-то время назад конфликт между ними стоял очень остро, но потом твой отец сдался и отдал часть леса, о которой так просил граф. И ссора оказалась исчерпана.

Меня словно чем-то тяжёлым по голове прикладывают. Выходит, что всё, чему я поверила, оказалось не более, чем просто слухи. И, если это не граф поджёг поместье, то кто это мог сделать?

- И всё равно я намерена повидаться с графом, чтобы лично заглянуть в его глаза, - решительно заявляю я.

- Он довольно редко появляется в замке, поэтому, возможно, что тебе придётся подождать его возвращения какое-то время, - предупреждает госпожа До, но меня это не страшит.

Я готова ждать хоть целую вечность, ведь теперь рядом есть близкий человек, отчего не чувствую себя такой одинокой и уязвимой.

- Ещё добавки? - спрашивает кормилица, замечая опустевшую тарелку Тэхёна.

- Да, картошки и хлеба, благодарю, - сдержанно просит он.

- Тайги, принеси ещё, - приказывает госпожа До.

Когда рот Тэхёна вновь оказывается занят, кормилица, тяжело вздыхая, причитает в никуда:

- Ну и намучилась же твоя матушка, живя с господином Паком. Ты правильно сделала, что избежала брака с господином Хо, а не то мучилась бы так же, как и твоя мать.

Замираю на мгновение, отодвинув в сторону тарелку, и всё ещё не хочу верить в услышанное.

- Мама вышла замуж не по любви?

Госпожа До с огорчением кивает.

А ведь и правда. Я никогда не замечала между родителями влюблённых взглядов или томных вздохов, считая, что они просто не привыкли демонстрировать свои чувства напоказ.

- Твой отец не смог её полюбить, поэтому был слишком строг с госпожой Пак, а она, бедняжка, всю жизнь боялась его, - с сожалением срывается горькая правда из уст кормилицы. - Однажды... - тут она обрывается, а её взгляд устремляется куда-то сквозь меня, словно в пустоту, и госпожа До благоговейно замирает, шёпотом добавив: - Граф...

Оборачиваюсь, не совсем понимая, что хочет сказать кормилица, и застываю в ужасе. Моё сердце со стуком падает куда-то в пол, а с губ срывается сдавленный полустон:

- Чонгук?..

________________
*Бастард или батард (применительно к людям) - внебрачный или незаконнорождённый ребёнок.