Чувство восьмое
«Счастье выколачивается болью и страданиями, поэтому, если хочешь быть удовлетворённым жизнью, терпи».
© Аля Сид
Сперва, когда открываю глаза, я не понимаю, где нахожусь и чьё испуганное лицо мелькает передо мной, но постепенно прихожу в себя и вспоминаю всё, что случилось минутами ранее внизу, в обеденном зале, в том числе и разговор между двумя мужчинами.
— Мне нужно идти... — Резко поднимаюсь и чувствую, как сильные руки вцепляются мёртвой хваткой в плечи, останавливая мои действия, и укладывают обратно в кровать.
— Ишь, какая прыткая! — восклицает Тэхён, своими тёмными глазами заставляя меня затихнуть. — Ну и куда ты собралась идти?
И именно сейчас в моей груди, меж костяных клеток рёбер, завязывается ожесточённая борьба: сказать правду или снова солгать. Треск дров немного успокаивает разбушевавшееся сердце и нервы. Не совершая лишних движений, буквально въевшись телом в одно место, приподнимаюсь на кровати, осторожными движениями дав понять Тэхёну, что не стану больше совершать необдуманных поступков.
Серьга в его левом ухе красиво переливается под играющим пламенем камина, влажные глаза парня тоже блестят в полутьме, без стеснения разглядывая моё лицо.
— Вы красивая, Дахбин, — неожиданно произносит он, и я вздрагиваю, переводя на него взгляд.
— Благодарю, Тэхён, — вежливо отвечаю на комплимент.
И снова молчание.
Разумеется, я понимаю, что обязана сейчас что-то сказать, по крайней мере, найти какое-то объяснение произошедшему и признаться, что больше не смогу безвозмездно пользоваться услугами Тэхёна.
— Те мужчины... — вместо меня начинает он, — они ведь говорили о вас, верно?
И я в который раз, сбитая с толку проницательностью простого, на первый взгляд, городского парня, послушно киваю головой, слыша саркастический смешок в ответ.
— Пак Дахбин, значит... — растягивает каждое слово Тэхён и откидывается на спинку стула, словно готовясь к длинному разговору.
Вынимает из кармана трубку, что подтверждает мои опасения, и пихает в неё дешёвый табак.
— Не возражаете? — прежде чем закурить, спрашивает Тэхён, а после, когда он получает ещё один неуверенный кивок, в его руках зажигается огонёк и в следующее мгновение комнату наполняет запах табака и дыма. Парень затягивается.
Усмехается своим мыслям, изредка косясь на меня, и обхватывает тонкими губами кончик трубки. Кажется, Тэхён не спешит возобновить начавшуюся беседу.
— А вашего отца Пак Югём звать, так ведь? — ещё один вопрос, который вынуждает меня и впрямь думать, что он прозорливец.
— Откуда ты это знаешь? — не выдерживаю.
Кажется, теперь всё на своих местах и, наконец, похоже, что это я его хозяйка, а не наоборот.
— Из разговора услышал, — весомо аргументирует Тэхён и снова затягивается трубкой.
— Из какого разговора?
— Из того же, что и ты... вы, — быстро поправляет он.
Даже не знаю, что на Тэхёна больше возымело действия: моё положение или громкое имя отца.
— Но теперь это уже не имеет значения, — тихо произношу я. Горло отчего-то душат слёзы, а глаза слишком быстро становятся влажными. — Он мёртв, — собрав всю волю в кулак, быстро заканчиваю фразу и гордо поднимаю подбородок, — и мама тоже.
— Даже не плачете... — в пустоту шепчет Тэхён.
— Не должна. У нас не принято показывать свои эмоции. Это дурной тон. Только выдержка и самодисциплина, лишь благодаря этим двум чертам можно достичь успеха. Папа часто так говорил и хотел, чтобы я обладала такими качествами. Но, кажется, я осознала это только сейчас, — в забытие молвлю я.
— «Ибо женщина, разучившись плакать, возвышалась над собственной хрупкой природой, над божественным замыслом, над страхом, и становилась по-настоящему опасной»*, — цитирует парень, и я понимаю, что, ко всему прочему, он ещё и умён, а затем еле слышно добавляет: — Вот так и порождаются чудовища, лишённые всяких человеческих чувств.
— Боюсь, мне теперь с вами нечем расплатиться, — отстранённо заявляю я, не отводя несколько наглого взгляда от лица Тэхёна.
— Как так? — ожидаемо спрашивает он. — Вы ведь теперь баснословно богаты и унаследуете всё, что накопил ваш отец, идя по головам других...
— Тэхён! — гневно осекаю его я.
— Простите, — тут же виновато мямлит Тэхён.
— С чего вы вообще взяли, что он ходил по головам своих подчинённых? Вы совершенно ничего не знаете ни о нём, ни обо мне, — на одном дыхании возражаю я, добавляя: — И кто вам сказал, что я собираюсь вернуться домой? Все вокруг считают, что я мертва, а прежняя жизнь меня стала слишком тяготить. Я не собираюсь заявлять о себе. — Замолкаю, замечая удивлённый взгляд Тэхёна. Он даже трубку от лица убирает, чтобы получше вглядеться в мои глаза, а я как ни в чём не бывало продолжаю: — Единственное, что я сделаю, это навещу могилы родителей и найду того, кто совершил злодеяние против них, меня и неба.
— Вы безумны...
— Нисколько, — с достоинством парирую ему. — Я действительно намерена отомстить тому, кто сделал это. Тому, кто заставил их заживо сгореть в том проклятом замке.
— У вашего отца, видимо, было много недоброжелателей, — непонятно усмехается парень и снова затягивается.
— Разумеется, они были. Ведь кто не станет завидовать огромному состоянию.
— Тем не менее, от которого вы сейчас добровольно отказываетесь.
— Я делаю выбор в пользу собственной свободы, которая для меня намного ценнее любых сокровищ этого мира. Я и так за неё уже слишком дорого заплатила...
— И вы так просто позволите обладать всем этим кому-то другому?
— У меня нет выбора, — твёрдо отвечаю я, давая понять, что разговор на эту тему окончен.
— Сумасшедшая... — себе под нос бормочет Тэхён и поднимается со стула. Подходит к камину, вытряхивает из трубки табак и прячет обратно в карман.
Он придвигает стул ближе к кровати и небрежно садится на скрипнувшую мебель времён династии Чон.
— Я пойду с вами, — внезапно решительно заявляет Тэхён, а у меня даже рот от удивления открывается.
С чего бы это вдруг?
— Мне же нечем заплатить, — быстро нахожу, что ответить. Только бы отвертеться от надоедливого попутчика.
— А мне это и не нужно.
Даже как-то не по себе становится. Я-то всё время думала, что Тэхёну только деньги нужны, а тут он предлагает свою помощь безвозмездно.
— Не ожидали, правда? — усмехается он.
— Ты что, читаешь мысли?
— Нет, — уже во всю смеётся парень. — Просто очень наблюдателен.
Мне требуется некоторое время, чтобы обдумать его предложение, ведь я совсем не готова к такому стечению обстоятельств. С другой стороны, а что я потеряю, если Тэхён отправится со мной? Мужское плечо всегда только кстати в дороге.
— Ну так что?
— Договорились.
***
Как только на горизонте поднимается заря, мы спешим покинуть гостиницу «Сонджукчу» и отправиться в путь, спросив у хозяина заведения кратчайшую дорогу к имению Пак. По его словам, через шесть часов пути мы должны оказаться в назначенном месте. Вот уж не думала, что одна заберусь так далеко от родного края.
Тэхён выменял свои последние золотые на старого мула и одежду для меня у крестьян. И, как полагается джентльмену, сейчас сам идёт впереди пешком, насвистывая под нос какую-то дурацкую песенку, а меня усадил сверху на животное.
Как ни странно, но его компания уже не кажется такой паршивой. В каждом движении Тэхёна я вижу простого деревенского парня. Но когда он начинает говорить, из его уст льются поистине здравые речи. Взгляд Тэхёна на мир отличается от того, что формировался у меня под натиском интеллигентов, однако это совсем не умаляет его достоинства. Напротив, мало тех, кто может открыто высказывать свою позицию, разнящуюся с мнением большинства.
Но, как бы я ни старалась разузнать о семье парня побольше, мои усилия оказались напрасными. Тэхён умело увиливает от этой темы уже всю дорогу, в то время как я лелею в своей душе надежду, что, возможно, родители всё ещё живы, а те мужчины просто ошиблись.
Последние несколько миль Тэхён совсем молчит и делает вид, что не замечает моего пытливого взгляда на своём аккуратном профиле. Выглядит серьёзным, а ещё кажется, что жизнь его знатно потрепала. Не знаю, как... пока что.
— Тэхён, — под стук копыт мула решаюсь заговорить я, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, — расскажи о себе.
Парень обращает на меня свой удивлённый взгляд, мол, с чего такие вопросы, но я, подобно ему, делаю вид, что не замечаю пары недоумевающих глаз.
— Ну... — тянет Тэхён, и я спешу прийти на помощь:
— Кем ты работал? — начинаю издалека.
Парень как-то двусмысленно пожимает плечами.
— Вообще, я многое умею.
— Например? — с вызовом бросаю я.
— Ну... — тянет он, — кочегаром на кузнице работал, урожай на полях собирал, у пекаря в подмастерье...
— Почему так много?
— Деньги были нужны, поэтому работой брезговать не приходилось, не то бы с голоду помер.
— А как же родители? — наконец, задаю интересующий меня вопрос. — Разве они не помогли бы тебе?
— Не помогли бы, — отрезает Тэхён.
— Отчего? — настойчиво продолжаю мучительный допрос.
— Умерли потому что... — совсем тихо отвечает он, и я готова поклясться, что вижу в уголках чёрных глаз блестящие слёзы.
— Что с ними случилось?
— Вам лучше этого не знать. Это долгая и совершенно неинтересная история.
— Ну же, Тэхён, каждый нуждается в поддержке. Быть может, тебе просто выговориться нужно, — заключаю я, с поддельным интересом вглядываясь вдаль.
Тэхён недолго думает и всё-таки начинает:
— Мой папа почти всю жизнь прослужил солдатом в королевской армии, — последние два слова произносит с интонацией. — И, когда мама была на предпоследнем месяце беременности, погиб. Вскоре после его смерти скончалась и она, а я остался один.
Тэхён резко останавливается, и его плечи вздрагивают. Мне приходится натянуть поводья, чтобы остановиться вслед за ним.
— Я же вам говорил, что в моей истории нет ничего интересного, — беззлобно молвит он.
— Прости, — вырывается из груди, и я спрыгиваю с мула, оказываясь подле Тэхёна, — что заставила тебя снова пройти через это.
Поддаюсь порыву, неуклюже обхватывая парня сзади. Да, я совершенно не умею вести себя, как подобается аристократии, которая порядком выше всякого уличного сброда. Но невыносимо тяжело видеть чужое горе рядом и хотя бы не посочувствовать.
Тэхён поворачивается лицом ко мне.
— Идёмте, госпожа.
Я замечаю в его взгляде странные огоньки.
***
— Ты действительно уверен, что нам туда?
— Да! — раздражённо отвечает Тэхён, снимая с одежды колючие ветки зарослей, из который только что вылез. — Я спрашивал у здешних жителей, а если вы мне не верите, то пойдите и убедитесь сами.
— Ты же знаешь, что не могу, — отвечаю я и показываюсь из-за дерева.
Я не знала, где похоронены родители, однако смела предположить, что их тела покоились в родовом склепе вместе с остальными усопшими предками. Но, как оказалось, вместо того чтобы быть захоронёнными с почестями, предусмотренными людям нашего положения, родителей просто закопали где-то возле леса. Да я просто в бешенство прихожу от одной только мысли об этом!
Уж не знаю, кто приложил свою руку к этому, но данная ситуация просто выходит за рамки допустимого. И я намерена как-то исправить положение. Однако в таком случае это будет стоить мне свободы, ради которой я и сбежала из дома и пренебрегла всеми теми удобствами, которые имела родительская усадьба.
Под густыми зарослями терния мы находим тропинку и, оставив мула привязанным у дерева, продвигаемся вперёд.
Неосмотрительно натыкаюсь рукой на огромный шип, который тут же вонзается в плоть, и сдавленно стону от острой боли.
— Госпожа! — испуганно отзывается Тэхён, услышав мой стон.
Не спрашивая позволения, берёт мою руку в свою и внимательно осматривает рану.
— Вам следует быть более осторожной, — бормочет он и с характерным треском отрывает от своей залатанной рубашки лоскут ткани, которой после аккуратно обматывает повреждённую ладонь.
Повязка мгновенно пропитывается алой кровью. Я нерешительно поднимаю неловкий взгляд на Тэхёна и замечаю, что он учащённо дышит. Всё так же, не отпуская моей ладони, подносит её к своему лицу, и мы замираем. Прикасается губами к кровяному пятнышку, целуя и смотря мне прямо в глаза, прямо в душу.
Когда убирает мою руку от своего лица, замечаю на верхней губе Тэхёна отпечаток собственной крови, которую он тут же слизывает.
— Зачем ты это сделал? — рваным шёпотом на выдохе вырывается из груди, ведь ещё мгновение назад я боялась даже вздохнуть.
— Мне нужно было позволить вам истечь кровью?
— Я не об этом...
Тэхён ничего не отвечает, только поворачивается ко мне спиной и бросает через плечо:
— Теперь я пойду впереди.
К тому моменту, когда мы добираемся к месту, где захоронены родители, порядком утомляемся, ведь всю дорогу пробивали себе тропу сквозь колючие заросли кустарников.
На зелёной поляне вижу два свежих коричневых холма, и снова слёзы подступают к глазам, как мысль о том, что отец этого бы не одобрил, ободряет меня и я делаю череду решительных шагов вперёд. Однако все решительные шаги заканчиваются, когда бегом пускаюсь к могилам, слыша позади себя тихую поступь Тэхёна.
Правду говорят, что, имея — не ценишь, а потеряв — плачешь. Но даже сейчас, оплакивая смерть самых близких людей, я не готова вернуться обратно, в собственный дом, и вступить в законное наследство. Для чего? Чтобы снова оказаться взаперти, лишённой свободы?
Думаю, я никогда не любила отца и мать от всего сердца, но что-то внутри невыносимо болит сейчас, а мысль о том, что я должна найти того, кто сделал это с ними, не даёт мне покоя. Сильная жажда мести поселяется внутри меня, с каждой секундой укрепляя свои корни между рёбер, и она не даст мне покоя, пока не свершится расправа над злоумышленником.
Резко поднимаюсь с колен, стряхивая комочки рыхлой земли с платья.
— Идём, Тэхён.
— Куда мы? — спрашивает он, с недоумением наблюдая за резкой сменой моего настроя.
— Найти того, кто сотворил это, и воздать за всё по заслугам, — твёрдо отвечаю я, и мы снова начинаем пробивать дорожку сквозь заросли.
— Вы подозреваете какого-то конкретного человека?
— Есть тут один граф неподалёку, — сбивчиво отвечаю я, переводя дыхание, — который с моим отцом всё не мог земли поделить...
— Вы знакомы с ним?
— Разумеется, лично нет, — ломаю сухую ветку и продолжаю пробираться дальше. — Слышала несколько раз о нём из уст покойного отца, — решаю умолчать о том, что услышала о графе из разговора двух посетителей «Сонджукчу».
— Так и отправимся прямиком к нему?
— Мы не можем больше терять времени, — отвечаю Тэхёну, и мы выбираемся из зарослей, находя нужную тропинку.
Но только делаю первый шаг, как внезапно из-за поворота выскакивает двое всадников, но я вовремя успеваю отскочить в сторону. Подумать только, ещё мгновение — и меня бы снесли с ног!
— Смотрите, куда едете, господа! — кричу я, глядя в спину незнакомцам.
Как вдруг они оба резко натягивают вожжи и останавливаются, поворачиваясь лицами к нам.
— Опять ты? — прежде чем что-либо понять, слышу знакомый голос.
Отрываю взгляд от земли и прямо перед собой вижу разгневанного Чонгука, а рядом с ним Юнги.
Испуганно гляжу на них и делаю несколько шагов назад.
Чонгук ловко спрыгивает с коня и решительно направляется прямо ко мне, отчего вдруг становится совсем дурно. На нём надета не привычная крестьянская одежда, а костюм из дорогой ткани очень красивого кроя. И в тот самый момент, когда он уже почти рядом, меня загораживает Тэхён, избавляя от надобности видеть лицо разъярённого парня так близко.
— Какого чёрта, Пак Дахбин, ты тут делаешь, если сейчас должна сидеть в мягком кресле и завершать нотариальные дела, вступая в наследство?! — пытается взглянуть на меня, метаясь из стороны в сторону, но ему мешает Тэхён.
— Поумерьте свой пыл, господин, — спокойно низким голосом говорит он, и я слышу, что возня стихает.
— С кем имею честь разговаривать? — надменно спрашивает Чонгук, уделив сейчас всё внимание Тэхёну.
— Ким Тэхён, что служит госпоже Пак, — всё в той же почтительной манере продолжает издеваться Тэхён, а на моём лице расцветает лёгкая улыбка.
— Дахбин, — Чонгук обращается снова ко мне, — образумься и вернись домой!
— И не подумаю!
— Так будет лучше для всех, ведь теперь вся власть сосредоточена в лапах твоего алчного кузена, а он сумасшедший.
— Так будет лучше для всех, кроме меня... Нет, Чон Чонгук, я не вернусь домой. Сейчас есть задачи куда важнее делёжки отцовского состояния.
— И что же? Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь окружающих?
— Я должна найти убийцу моих родителей...
— Ты совсем ума лишилась... — шепчет Чонгук. — Скажи всем, что ты жива, пока не стало слишком поздно. Более того, это твой кузен расправился с господином и госпожой Пак. Узнав о гибели единственной наследницы, не стал медлить, ведь, согласно бумагам, именно он мог унаследовать всё в случае твоей смерти.
— Нет, это не он! Ты клевещешь! — в гневе восклицаю я. — Я точно знаю настоящего убийцу моих родителей, и, уж поверьте, это не он.
Чонгук изловчается и в один прыжок, оттолкнув Тэхёна, оказывается рядом со мной, больно вцепившись руками в плечи. Неотрывно глядит прямо в глаза, и я замечаю, что его собственные моментально меняют цвет, превращаясь в кроваво-чёрные, а на шее появляются фиолетовые сосуды. И мне становится по-настоящему страшно...
— Такая же циничная, как и твой отец. Никогда не думаешь о других.
Раздражённо вырываюсь из его рук. Сердце бешено стучит, и я не могу поверить в то, что он только что оскорбил нашу фамилию, причислив каждого из нас к убийцам, лжецам и эгоистам.
— Да что ты вообще знаешь о нём?!
Вплотную приближается ко мне, склоняется над ухом и горячим шёпотом обдаёт мочку, заставляя сотни табун мурашек забегать по телу:
— Намного больше, чем ты думаешь.
Тут же отстраняется, запрыгивает на вороного жеребца и обращается к своему спутнику:
— Поехали, Юнги, нам больше нечего здесь делать.
Моё душевное равновесие сломлено, настроение ещё больше испорчено, чем до встречи с Чонгуком, и я, не обращая внимания на уговоры Тэхёна, отправляюсь вглубь старого леса, ведь самый короткий путь к соседнему графству лежит именно через него.
Ночь обволакивает сосны своей призрачной дымкой, на ветках хвойных деревьев слышно уханье сов, а где-то в чаще раздаётся протяжный вой, похожий на волчий.
Жаль, что только похожий...
_________________
* Автор цитаты неизвестен.