Сорви мои чувства

«Ты хочешь знать, любила ль я когда-то?
А я отвечу: «Было один раз.
Любовь слепа, и я не виновата,
Что в сердце только пустота сейчас».

Вот она. Чистая, но не спокойная. Река. Моё тайное пристанище. Отдушина мыслей.

Я сделала шаг, скинув со ступней обувь, словно земля, на которой я стояла, была святой, и почувствовала прохладную росу, улыбнувшись самой себе.

Здесь и сейчас я могла забыть всё и положить конец своим проблемам.

Ещё шаг.

Я подняла глаза, взглянув на прозрачную воду, что ласкала камни, лежащие на дне, сглаживая их острые углы и делая их гладкими.

Опустила одну ногу по щиколотку в воду, неприятно поморщившись. Холодно. Хотя это не могло меня остановить, поэтому следом за первой ступнёй я отправила и вторую, намочив подол жёлтого платья. И было уже всё равно, что родители отдали портному кучу денег за работу над ним.

Я просто искала свободы. Всегда. Такой настоящей и неподдельной. Такой, чтобы я могла с наслаждением вдыхать свежесть рассвета и созерцать грустные краски заката.

Но как я могла быть свободной, когда даже самые важные решения принимали за меня, заставляя безоговорочно подчиняться воле. Чужой воле.

А любовь...

Я надеялась, что, не получив её от родителей, смогла бы испробовать настоящий вкус этого чувства со своим мужем... которым оказался старик из соседних земель.

Все вокруг считали, что я была счастлива, раз носила фальшивую улыбку на лице. Но я была глубоко несчастна. От кончиков пальцев на ногах до головы. Просто если бы люди были более внимательны к чужим проблемам, наверняка заметили бы горькие складки вокруг моих губ.

А может, это просто я их слишком хорошо скрывала?

Я сильнее поморщилась, потому что ледяной поток уже огибал мои колени.

Никогда не умела плавать, и это было моей мечтой - научиться. Научиться всему в этом мире...

Помню, как однажды влюбилась. Хотя, что я говорю, мне было всего девять, и ему, наверное, так же. Он спас меня, когда я забралась слишком глубоко и начала тонуть. Так до сих пор и не поняла, откуда он появился... словно из воздуха. Потом мне ещё долго снились его чёрные глаза, - темнее я в своей жизни не видела, - цвет которых менялся от невероятно тёмного до светлого, вплоть до жёлтого оттенка.

Вода уже обтекала мою талию, вызывая дрожь во всём теле.

Было чертовски холодно и одиноко.

Хотя уже привыкла. Наверное. Потому что в том огромном доме все были заняты своими делами. А ведь раньше было не так. Неужели со временем я стала невидимой? Родители всё чаще стали пытаться спихнуть меня кормилице или преподавателям, а сами...

Честно, мне их не хватало.

Но всё осталось позади, потому что вода уже овладела моим горлом. Наверняка я бы заболела, если бы вернулась на берег.

Эти чёртовы «бы»...

Мы всегда думаем, что бы было, если...

Ещё шаг, и я с головой ушла под воду.

Тут было так спокойно. Какой-то свой мир, иной, отличный от того, из которого я с таким рвением сбежала. Наверное, я выбрала правильное место, где смогла бы сполна ощутить свободу и последствия собственных решений.

Я не стала противиться давлению и выпустила последние глотки воздуха из лёгких, которые оказались обычными пузырьками...

***

Свет.

Такой яркий и пронзительный, что я, кривясь с режущей болью в глазах, разомкнула веки. Мне не сразу удалось распахнуть их полностью. Наверное, раза с четвёртого. И когда у меня, наконец, это вышло, я боязливо замерла, глупым взглядом наткнувшись на лицо, склонившееся над моим.

Наверное, я оказалась на небе, поскольку такими прекрасными могли быть только ангелы: глубокие чёрные глаза с хорошо скрываемыми огоньками беспокойства смотрели на меня, а их хозяин был всего в нескольких миллиметрах от моих приоткрытых губ.

Такой тёплый. Я прямо через хлопковую ткань мокрого платья продрогшим телом ощущала жар, исходивший от его обнажённой мускулистой груди. Хотелось, чтобы он вот так вечно нависал надо мной, позволяя любоваться растрепавшимися каштановыми волосами, с которых стекали капельки воды, падая на мою шею, и вдыхать пьянящий запах скошенной травы и леса.

Запах свободы. Вот он. Вот то, чего мне так не хватало.

Я подняла слабую руку и прикоснулась кончиками дрожащих пальцев к его спутавшимся волосам, отодвинув прядь, которая мешала мне рассматривать строгие брови парня.

Но он тут же резко дёрнулся и отстранился, негромко фыркнув, а после поднялся на ноги и в следующее мгновение, уже развернувшись, быстрыми шагами стал удаляться к лесу.

- Эй! - крикнула я своему спасителю вдогонку, понадеявшись, что он хотя бы обернётся. - Скажи своё имя!..

- Госпожа Пак! - внезапно раздалось на противоположном берегу, и я перевела взгляд с того места, где исчез незнакомец, - на рыбацкие лодки, самих рыбаков и... перепуганных родителей?

Чёрт.

Не к добру всё это.

***

- Как тебе вообще такое в голову взбрело?! - Теоретически, отец никогда не повышал голос, а практически - только в редких случаях, одним из которых тогда оказалась сложившаяся ситуация.

Я сидела в кресло-качалке напротив пылающего камина, пытаясь отогреть свои заледеневшие ноги и почти не слушая упрёков отца, и думала о загадочном незнакомце, который спас меня от желанной смерти.

- А ты куда смотрела? - Отец перевёл гневный взгляд на кормилицу, которая молча стояла в дверном проёме и виновато опустила голову.

- В этом нет её вины, - встряла я, принявшись защищать госпожу До.

Отец метнул уничтожающий взгляд в мою сторону, в котором я заметила недобрые огоньки.

- Нет, значит, вины... - пугающе тихо произнёс он, растягивая каждое слово.

Я тут же стушевалась, попытавшись предугадать следующий ход отца. Но я могла предугадать всё. Только не это:

- Свободна! - в бешенстве выкрикнул отец, махнув рукой в сторону выхода.

Нет-нет. Только не она. Не нужно было забирать у меня её. Нет...

Да я бы сама с удовольствием уволилась из дочерей этого человека, если бы это было только возможно.

- Папа, ты не можешь! - пискнула я, подорвавшись с места и загородив собой женщину. Как же я, наверное, ничтожно выглядела в тот момент. Беспомощно и ничтожно.

- Могу! - словно самому себе в доказательство повторил он, ещё более уверенно добавив: - Свободна!

- Папа, если уйдёт она, уйду и я, - со всей серьёзностью в дрогнувшем голосе заявила я.

- Никуда ты не пойдёшь, - отец резко сорвался с места, и я не успела опомниться, как он мёртвой хваткой вцепился в моё запястье, доставляя этим невероятную боль.

Тогда, впервые в жизни, он причинил мне не только моральную боль, но и физическую. Потянув на себя, он разорвал наши с кормилицей объятия, грозно прорычав:

- Чтобы через десять минут и духу твоего тут не было.

Госпожа До послушно поклонилась, попытавшись спрятать слёзы, градом катившиеся из её светлых глаз.

Мы обе знали, что решение отца никак было не изменить, а противясь его воле, мы бы ещё только больше усугубили ситуацию.

В то солнечное утро я попрощалась с ней, последний раз обнимая человека, который мог восполнить недостаток родительского внимания и любви, практически заменив их обоих. В последний раз я вдохнула тепло и заботу, уткнувшись лицом в её грудь. Отчасти госпожа До и впрямь являлась моей второй матерью, потому что многое впиталось в меня вместе с её молоком. Сложно объяснить то чувство, которое стало меня преследовать с того самого момента, как за ней захлопнулась входная дверь и кормилица стала медленными шагами, изредка оборачиваясь, удаляться от дома. Наверное, это как если бы в твоей жизни было всё, а потом вдруг в один момент не осталось ничего, кроме пустоты, которая свербела где-то между рёбер, напоминая о том, что ты ничтожен.

Однако если я полагала, что сюрпризы на тот день были окончены, то глубоко ошибалась, потому что уже за обедом, куда меня буквально умолила пойти горничная, родители, а если быть более точной, отец огласил следующее:

- Мы не можем оставить тебя здесь, - пережевав еду, заговорил он. - Потому что видим, как на тебя плохо влияет аура этих стен. Поэтому, - продолжил отец, - я желаю, чтобы ты к завтрашнему утру собрала все необходимые вещи на три дня пребывания вне дома.

Мне было уже абсолютно всё равно, что они там себе напридумывали, поэтому я даже не стала задавать вопросов, на которые папа ответил сам:

- Мы поедем в наш дом, на другом берегу реки. Там нас уже ждёт господин Хо, где у вас, собственно говоря, будет возможность познакомиться друг с другом поближе.

Под «познакомиться поближе» папа, разумеется, подразумевал до тошноты скучные и бесконечные беседы с этим стариком на совершенно не волнующие меня темы, наигранную учтивость и любезность, а также притворство того, что мне приятна его компания.

- Я не хочу туда, - наконец, вымолвила я после некоторого молчания, продолжив показывать своё упрямство.

Глаза отца вмиг налились кровью от злобы, а его взгляд, казалось, источал гнев. Мама же, испуганно поджав губы, стала трястись, как осиновый лист на ветру.

- Пока ты живёшь под этой крышей, ты будешь подчиняться тому, что я говорю. Нравится тебе это, не нравится - всё равно. Точка. Тема закрыта, - на одном дыхании гневно выдал он, вытер рот салфеткой и с шумом поднялся из-за стола. - Если твои вещи к утру не будут собраны, значит, поедешь без них. - И он покинул столовую, оставив меня и перепуганную маму наедине.

- Я у себя, - бросила я и стала подниматься по лестнице, понимая, что только одиночество могло стать моим лучшим приятелем на следующие двенадцать часов.

Захлопнув за собой дверь и повернув засов, я, наконец, смогла дать волю жгучим слезам, которые с каждым словом отца было всё сложнее сдерживать, так что я силой заставила себя не разрыдаться на глазах у родителей.

В тот день папа лишил меня всего: самого близкого человека на земле, прекрасного будущего и собственного достоинства. Он смешал имя своей дочери с грязью. У меня больше не могло быть отца. Такой он мне был не нужен.

Я медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к дубовой двери, и заплакала. Горько и безутешно. Не так я должна была провожать своё детство.

Лишь только от одной мысли, что этот старик будет обладать моим телом и ласкать его, становилось дурно. Не таким должен был быть мой будущий муж.

Его место должен был занять... да даже тот парень, который спас меня. Да! Было бы куда приятнее ощущать его алые губы на своём теле.

Почему я не могла принадлежать тому, кого действительно бы полюбила? Почему всё решили за меня?

- Госпожа Пак, - раздался стук по ту сторону закрытой двери. Это была горничная, - у вас всё в порядке?

- Уходи! - пискнула я, захлёбываясь в собственных слезах и задыхаясь от невидимой, но такой тугой веревки, которую родители незаметно сплели вокруг моей шеи. - Мне не нужна твоя помощь! Я разденусь сегодня сама!

- У вас точно всё в порядке? - боязливо уточнила она.

- Да! Я же сказала, уходи! - нетерпеливо крикнула я, желая, чтобы меня просто оставили одну и дали как следует оплакать свою никчёмную жизнь.

Не знаю, удалось мне уснуть той ночью или нет. Помню лишь, что моё тело лихорадило и трясло, пот скатывался градом по вискам, и я не переставала ронять жгучие слёзы на свои запястья.

Я всего лишь хотела быть счастливой. Быть как все. Любить и быть любимой. Терять рассудок от желаний и чувств. Быть свободной и пахнуть свободой. Пахнуть, как тот парень.

Наверное, проплакав так почти до утра, мне удалось забыться тревожным сном, когда уже начало светать. Всё так же сидя на полу и оперевшись на деревянную дверь, я видела прекрасный сон.

Я видела поле красных, ещё не распустившихся бутонов роз, в конце которого стоял мой спаситель. Впервые в жизни я могла бежать навстречу ветру и не думать о приличиях и о том, что дозволено хорошим тоном. Жаль, что это был всего лишь сон, в котором я могла поцеловать абсолютно незнакомого парня и не скрывать своих тайных желаний.

Очнулась я, когда уже рассвело, а внизу стали слышны шаги прислуги, готовившей карету к поездке.

Я поднялась с холодного пола, умылась и решила во что бы то ни стало испытать пережитые эмоции сна в реальной жизни.

***

Я неприятно билась головой об уголок салона кареты, когда колёса налетали на очередную кочку. Делала вид, что заинтересованно разглядывала проплывающий мимо пейзаж, на самом деле думая, как бы мне заполучить желанную свободу.

Множество мыслей роилось в голове, которые вряд ли бы понравились отцу, сидевшему с мамой на сиденье напротив. Его сдвинутые брови, как всегда, только ещё больше нагоняли страха на и без того перепуганную матушку, которая часто хлопала глазами.

Бесили.

Безжалостный тиран и зашуганная женщина, оказавшаяся его женой.

Я презрительно хмыкнула, внезапно осознав, что никогда в жизни не любила этих людей. Да, знаю, обязана им жизнью, но... Лучше было бы вообще не рождаться, чем иметь вот такую судьбу.

Впереди показался мрачный лес, а это значило, что мы уже подъезжали.

Я сделала вдох-выдох, но волнение всё же овладело моим телом.

Этот лес вселял ужас в местных жителей, но мне он показался не таким уж и страшным... Во всяком случае, именно так я себя успокаивала.