Я попал || VKook

Тэхён проснулся на грязных простынях, ощущая непривычное тепло чужого человека рядом с собой. Он хрипло простонал, в горле невыносимо пересохло. Солнечный свет проникал сквозь прикрытые веки, припекая кожу. Это был один из первых дней, когда погода не была совершенно унылой, но он знал, что, вероятно, через несколько часов она изменится. Зимой в Чикаго ужасно.

Собрав все силы, чтобы открыть глаза, Тэхён поморщился от стука в голове и боли в мышцах. Он снова простонал, глядя затуманенным взглядом в никуда, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях о прошлой ночи. Дымка потихоньку рассеивалась, глаза привыкли к солнечному свету. Первое, что он заметил — чьё-то дыхание на своей коже, а ещё что-то теплое прижималось к его боку — или кто-то.

Тэхён сбросил с себя одеяло, дыхание сбилось от понимания, что он на самом деле совершенно голый, как и человек рядом с ним. Он заметил копну спутанных волос цвета воронова крыла и изгибы кого-то, кто определенно не был женщиной. Этим человеком оказался Чонгук. Тэхёна словно окунули в ледяную воду, потому что он почувствовал себя парализованным и больным. Мозг судорожно соединял обрывистые воспоминания воедино, и все, что произошло прошлой ночью, в буквальном смысле, обрушилось на него.

Он спал с Чонгуком. Они трахались. Он вдруг очень ясно вспомнил, как Чимин прижимался к нему. Вспомнил, как чуть не кончил в клубе на глазах у сотен людей. Вспомнил жесткие линии мышц Чонгука и то, как тот дрожал от его прикосновений и просил еще. Блаженство, стоны, прикосновение кожи к коже. И, и, и...

Тэхён выпрыгнул из постели, комната закружилась, он потерял равновесие и рухнул прямо на свою голую задницу. Он смотрел на Чонгука широко раскрытыми глазами. Тот все еще крепко спал, а мягкий солнечный свет ласкал черты его лица, создавая мягкое сияние. В тот момент он выглядел совсем иначе. Не так, как будто собирался проглотить Тэхёна целиком, а больше как двадцатидвухлетний парень, которым он и должен быть. Нежные черты лица выглядели почти по-детски, а нижняя губа слегка выпячена. Его макияж размазался, а волосы растрепались из-за того, что их дергали, и, черт возьми, он выглядел как ангел. Совершенно неземной. У Тэхёна перехватило дыхание. Как будто в его легких поднималась мутная вода, и его вот-вот стошнит. Это было бы чертовски плохо...

Тэхён запаниковал. Побежал в ванную и заперся в ней. Он не знал, как долго смотрел на дверь, тело сотрясала крупная дрожь, а желудок сводило судорогой. Он не знал, почему так сильно напуган, потому что это был просто перепих, который ничего не значил. Тэхён не считал Чонгука красивым. Его сердце не замирало, когда он смотрел на Чонгука. Он не думал ни о чем подобном, потому что у Ким Тэхёна не было времени на слабость. И все же у него звенело в ушах, и какая-то иррациональная часть его кричала, что его отец все знал. Что он мог прийти в любую минуту, постучать в дверь и даже вынести ее, если понадобится.

Педик. Педик. Педик. Педик.

Мама будет очень разочарована.

Тэхён покачал головой, повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и беззвучно засмеялся. Зачем так драматизировать? Чонгук с другой стороны двери блаженно спал в постели Тэхёна, и никто, кроме Чимина, не знал об этом. Прошлая ночь была простой случайностью, моментом беспечности. Люди совершают безумные вещи, когда пьяны, верно? К тому же в последнее время он проводил много времени с Чонгуком, и, несмотря на большую рабочую нагрузку, Тэхён просто чувствовал себя одиноким, вот и все. Он, вероятно, все равно принял Чонгука за девушку, особенно из-за того, как он был одет. Любой другой был бы так же сбит с толку.

Он улыбнулся своему отражению.

— Соберись, Ким Тэхён, — сказал он себе. Затем отвернулся и встал под душ, включив максимально горячую воду, и начал усердно тереться мочалкой, пока его кожа не стала огненно-красной. Он пытался избавиться от запаха, от ощущения прикосновений Чонгука, потому что более параноидальная часть его говорила, что они узнают, и это заставляло Тэхёна снова и снова впадать в истерику. Но он каким-то образом справлялся с этим. Когда он вернулся в свою спальню, Чонгук все еще крепко спал, поэтому Тэхён как можно тише оделся. Он размышлял о том, стоило ли разбудить Чонгука, но решив, что пока не готов к этому разговору, оставил записку, что он ушел на работу, на прикроватной тумбочке вместе со стаканом воды и таблеткой аспирина.

В тот момент, когда он вышел на улицу, солнце уже скрылось за облаками, и Тэхён не чувствовал ничего, кроме холода и пустоты. Он улыбнулся серому небу, сухие губы потрескались и кровоточили при растяжении. Он даже не поморщился от боли, улыбаясь ещё шире и чувствуя, как прилила кровь. Бросив последний взгляд на дом, Тэхён спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и убежал прочь.

***

Чонгук растянулся на потрепанном старом диване Чимина, смотря повторы «Игры престолов» в одних боксерах и белой футболке. С сигареты, зажатой между губ, то и дело падал пепел на уже испачканные подушки. Он не совсем понимал, что происходило по телевизору, так как был слишком увлечен игрой в Candy Crush на своем телефоне. Чонгук даже не оглянулся, когда открылась входная дверь, потому что страдал от полосы неудач и...

— Ай, какого хрена! — Чонгук уронил телефон себе на колени, прижав руку к затылку, куда его так называемый «лучший друг» только что ударил. — Это гребаное нападение, Чимини.

Чимин стоял за диваном, уперев руки в бока, и имел наглость сверлить его взглядом.

— Сколько раз я говорил тебе не курить с закрытыми окнами, придурок?

— Упс, — Чонгук беспечно пожал плечами. Это что-то типа извинения, которое получил Чимин перед тем, как Чонгук затушил сигарету в пепельнице на кофейном столике. Чимин открыл ближайшее окно, всю дорогу к которому ворчал о том, каким безответственным и ужасным был Чонгук.

— Простишь меня на этот раз?

— Да пошел ты, — проворчал Чимин.

— Просто вылетело из головы, — надулся Чонгук.

— Ты всегда так говоришь.

Чонгук драматично бросился поперек дивана.

— Да, но мне грустно.

Это дерьмовое оправдание, и он это знал, но Чимин — ангел, питающий слабость к Чонгуку, и он бы солгал, если бы сказал, что не пользовался этим время от времени.

Вместо язвительного ответа Чимин бросил на Чонгука свирепый взгляд, прежде чем отправиться на кухню, чтобы порыться в холодильнике в поисках чего-нибудь поесть.

— Твой новый любовничек до сих пор не объявился?

— Нет, — Чонгук вздохнул и, как бы подтверждая это, проверил входящие сообщения, и, конечно же, от Тэхёна не было слышно ни звука. — Чего я на самом деле не понимаю, потому что я определенно был лучшим трахом в его жизни.

Чонгук не хотел показаться самовлюблённым (или, может быть, так оно и было), но он точно знал, что он из тех парней, с которыми мужчины среднего возраста трахались за спиной своих жен. Он знал, что привлекателен. Знал, что он — мечта каждого гея. Чонгук помнил, как Тэхёна захлестнула страсть, и, боже, он никогда не думал, что вид, как парень кончает, мог быть таким горячим.

Чимин издал торжествующий звук, доставая из холодильника обед и направляясь в гостиную. Он оттолкнул ноги Чонгука и плюхнулся на диван рядом с ним.

— У него, вероятно, одна из тех внутренних войн с самим собой. Разве он не один из скрытых геев? Он, наверное, сейчас чертовски напуган. Дай ему время.

Время? У Чимина, должно быть, было гораздо более глубокое понимание того, что, черт возьми, происходило в голове Тэхёна, потому что Чонгук не знал, что такое терпение и никогда не был хорош в понимании чувств других людей.

— Да, но прошло целых пять лет. Может быть, мне просто стоит найти другого.

— Прошло пять дней, Чонгук, — Чимин закатил глаза.

— Ладно, и что?

— И разве он, блядь, не при деньгах? — ухмыльнулся Чимин. — Ты нечасто встречаешь богатых и симпатичных папиков, чувак. Потерпи и скоро ты будешь одеваться в Прада и жить в пентхаусе. Поверь мне, ты не должен упускать его.

— Ты прав, — буркнул Чонгук. — Я просто не понимаю, в чем, черт возьми, проблема. Никто из нас не ищет обязательств.

— Ты что, не слышал ничего из того, что я только что сказал? Ты хотя бы говорил с ним о том, на каком уровне сейчас находятся ваши отношения? — Чимин выглядел совершенно раздраженным, когда не получил никакого ответа. — Боже мой, Гукки. Что, если он влюбится в тебя?

— Кто бы не влюбился? Я горячий, — ответил тот, подмигивая.

— Да, но он тоже горячий. И молодой. И полностью в твоем вкусе, — Чимин взял ломтик ветчины и бросил в него. — А еще ты бесчувственный мудак, раз не общаешься с ним.

— Я не ищу любви, Чимин, — Чонгук закатил глаза. — Я ищу кого-то, кто оплатит мое обучение. Никаких глубоких чувств.

— В самом деле? — Чимин не выглядел убежденным. — Потому что ты кажешься счастливее с тех пор, как встретил его, и ты был готов убить ту девушку в клубе за то, что она приставала к нему.

— Я не люблю делиться.

— Чушь собачья.

— Брось, Чимин. Ты же знаешь, в тот момент, когда он узнает, чем я на самом деле занимаюсь, он возненавидит меня, — Чимин открыл было рот, чтобы возразить, но Чонгук перебил его: — Не надо. Если такие парни, как он, эмоционально связываются с таким, как я, — это верный путь к катастрофе.

Это была чистая правда. Такие мужчины, как Тэхён, очевидно, происходили от потомственных богачей. Чонгук помнил, что Тэхён замолкал, когда речь заходила о его сексуальной ориентации. Он с силой сжал в руке кружку с кофе, когда Чонгук пошутил о том, что его семья дерьмовая. Да, Чонгук довольно сложный человек, но такие люди, как Тэхён, еще хуже.

Такие люди, как Тэхён, зачастую притворялись идеальными. Как будто шкаф, полный Гуччи, сделал его неприкасаемым. Чонгук знал наверняка, что у Тэхёна больше чем несколько скелетов в шкафу. Тэхён словно бомба замедленного действия, судя по тому, что любая пылинка вызывала у него беспокойство. Тэхён часто вздрагивал, а глаза бегали по сторонам. Словно он ожидал чего-то. Чонгук гордился тем, что хорошо разбирался в людях. Казалось, он мог прочесть Тэхёна по его монотонному каменному лицу, но когда Чонгук думал, что богатство сделало Тэхёна высокомерным, всегда происходил какой-то сдвиг. Например, когда Чонгук рассказывал истории из своего детства, а на губах Тэхёна появлялась слабая улыбка, а в глазах — что-то похожее на влюбленность. Или как Тэхён покраснел, боясь прикоснуться к Чонгуку, когда они трахались.

Иногда Ким Тэхён, которому со дня на день должно было исполниться тридцать, казался совсем ребёнком.

Чимин выглядел грустным, когда повернулся к Чонгуку.

— Ты заслуживаешь любви, Гук. Ты заслуживаешь того, кто будет заставлять тебя чувствовать себя особенным. Кого-то, кто подарит тебе весь мир, и я надеюсь, ты знаешь это.

«Знаю», — хотел сказать Чонгук, но он никогда не был влюблен, и он знал, насколько страшными могут быть люди, учитывая тех бесчисленных любовников, из-за которых Чимин истерически плакал в три часа ночи. Чонгук не хотел влюбляться, если это все, что его ждало в конце.

***

Тэхён не избегал Чонгука.

Ну, возможно, так оно и было.

Ладно, может быть, он полностью его избегал. Прошла почти неделя, и Тэхён оказался в позе, которую слишком хорошо знал: сгорбившись над своим столом, обхватив голову руками, борясь с похмельем. Сокджин в последнее время носился с ним больше, чем обычно, поэтому к моменту, когда Тэхён приходил на работу, его уже ждали аспирин и чашка остывшего кофе.

В последнее время Тэхён узнал, что тревога — это парализующая вещь. С той ночи с Чонгуком его руки, казалось, постоянно дрожали, и сон становился не более чем несбыточной мечтой. Когда он не пил, он жалел себя, но даже когда Тэхён был в стельку пьян, он все равно жалел себя. Какой-то студент колледжа превратил кого-то вроде Тэхёна в полный беспорядок.

Тэхён соврал бы, если бы сказал, что их отношения были абсолютно невинными. Как бы ему ни было неприятно это признавать, Чонгук стал для него какой-то извращенной фантазией. Чонгук был диким и совершенно непредсказуемым. Он красил губы помадой, носил туфли на каблуках и короткие юбки, которые подчеркивали его подтянутые бедра. Это смотрелось на нем почти идеально. Как будто они могли бы подойти друг другу, но у Чонгука был член, в отличие от девушек.

Тэхён несколько раз порывался написать Чонгуку, потому что, каким бы придурком он ни был, игнорировать кого-то, с кем ты весело проводил время после того, как трахнул его, выходило за рамки всех норм приличия. Но что он должен был написать? «Привет, секс с тобой был ошибкой, и я не гей. Просто любопытный».

И все же Тэхён был самым настоящим трусом. Он слишком много думал и анализировал произошедшие события, пока не застревал в паутине из сожалений. Он обманывал себя мыслями о том, что Чонгук лишь временное явление. Сбой в системе. Он говорил себе двигаться дальше, но это казалось каким-то неправильным. К тому моменту Чонгук стал чем-то большим, чем просто знакомым, и мысль, что кто-то значил для него больше, чем должен, ужасала. Тэхёну должно было быть все равно, но потом он вспоминал о синяках на лице Чонгука и о кольцах Сатурна на его запястьях, и он не мог уйти, потому что боялся — боялся того, что могло случиться с Чонгуком, если он это сделает.

Но и остаться он не мог. Тэхён знал, что это закончилось бы катастрофой, поэтому выключал телефон, откидывая его подальше от себя, и принимался за работу.

Тем же вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, Тэхён сделал свою обычную остановку за соджу. Ночь была тихой, самый разгар рабочей недели, и он даже не удостоил взглядом кассира. В последнее время он чувствовал себя ещё более жалким, чем обычно, как будто из него высосали все подобие счастья. Теперь он существовал на автомате: работа, дом, выпивка, слёзы, сон. И этот день ничем не отличался от остальных.

Или, по крайней мере, должен был. Все изменилось, когда он потянулся за соджу со вкусом персика.

— Давно не виделись, куколка.

Тэхён замер, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, а затем судорожно выдохнул. Он не знал, что делать, отказывался сдвинуться даже на сантиметр, все еще держа руку на горлышке стеклянной бутылки, согнувшись под неловким углом. На краткую секунду ему показалось, что, возможно, он настолько отчаялся, что этот голос начал преследовать его, куда бы он ни пошел.

— Ты можешь хотя бы посмотреть на меня?

Нет. Он, не мог. Тэхён боялся, что если сделает это, то Чонгук разденет его догола одним лишь взглядом и увидит всё, что скрывалось под одеждой. Сердце билось о грудную клетку, кровь шумела в ушах, и тот самый медленно подкрадывающийся страх окутывал внутренности. Тэхён ненавидел это чувство. Он был уверен, что, то, что произошло между ними, ничего не значило для Чонгука, чего не скажешь о Тэхёне.

Он резко выпрямился и выпалил:

— Я не гей!

Слова пронеслись по тихому магазинчику, заставляя кассира в замешательстве взглянуть на него.

— Ладно, — Чонгук нахмурил брови, поджимая напомаженные губы, словно не был уверен, смеяться ему или плакать.

Тэхён покраснел. Вот же дурак. Он всегда сохранял самообладание, но когда дело доходило до Чонгука, его колени тряслись, как будто он возвращался в старшую школу.

Он смотрел не в глаза Чонгуку, а на родинку под его губой.

— Что ты здесь делаешь? Думал, для тебя здесь вход закрыт.

Чонгук переступил с ноги на ногу и прочистил горло, словно для него это было так же неловко, как и для Тэхёна. Но таких людей, как он, довольно трудно смутить.

— Да, но это был единственный способ заставить тебя увидеться со мной.

Тэхён наблюдал за тем, как Чонгук прикусил свою пухлую нижнюю губу, прежде чем поднять взгляд и, наконец, посмотреть на него. В этот раз на нем было не так много косметики, только тени телесного цвета и блеск для губ, и, к облегчению Тэхёна, на его лице не было никаких синяков. Чёрное кожаный чокер украшал его шею, и, похоже, Чонгук решил отойти от минималистического образа, в котором Тэхён видел его в последний раз, и вернулся к своей альтернативной личности готичной цыпочки. На нем не было ничего, кроме кожаного бюстгальтера, демонстрирующего твердые линии живота, и, черт возьми, он был практически голым. Взгляд Тэхёна скользнул вниз, к юбке в красно-синюю клетку, которую стоило запретить за слишком короткую длину, к очаровательному участку мускулистых ног, обтянутых чулками в сетку и темно-бордовых туфель-лодочек, завершающих образ.

Чонгук по-прежнему оставался воплощением греха, и Тэхён ненавидел то, как на это реагировал его разум.

Они оба молчали. Тэхён открывал рот, но снова закрывал. Слюна, словно яд, обволакивала язык, и он сглотнул, пытаясь подавить тошноту, подкатившую к горлу.

— Я не избегал тебя, — сказал он. Стоически. Бесстрашно. Каким Ким Тэхён и должен был быть.

— Я этого и не говорил.

Лицо Чонгука ничего не выражало, как будто в эту игру могли играть двое.

— Я был занят.

— Ммм, правда?

Тэхён снова наклонился вперед, чтобы взять бутылку соджу, легко перебросил ее из руки в руку, пытаясь казаться беззаботным.

— Тебе что-нибудь нужно? Должно быть, это очень важно, раз уж ты рискнул появиться здесь, несмотря на угрозы хозяина вызвать полицию.

Тэхён знал, что звучал как абсолютный придурок.

На мгновение на лице Чонгука отразилось раздражение. Он сжал челюсти, и Тэхён видел, как напряглись его плечи, прежде чем снова расслабиться. Чонгук оперся рукой о стеллаж и ухмыльнулся.

— Может быть, я просто хотел увидеть своего папочку. Разве это так плохо?

В мозгу Тэхёна произошло короткое замыкание, потому что, блин, неужели Чонгук на самом деле назвал его так? Он не мог бороться с расцветающим румянцем, ползущим вверх по шее, и хренов Чонгук не мог не заметить этого. Во всяком случае, его ухмылка становилась шире с каждой секундой.

Тэхён прочистил горло, сосредоточившись на флуоресцентных лампах на потолке. Потому что эта фраза совсем не повлияла на него, и вовсе не вызвала в голове абсолютно грязные фантазии.

— Что ж, рад видеть тебя.

Он явно звучал чертовски неловко, но Чонгук и глазом не моргнул.

— Если ты не хочешь, чтобы я возненавидел тебя, пригласи меня на ужин, — сказал он.

— Что? — Тэхён моргнул в недоумении. — Я не понимаю.

Чонгук закатил глаза, нетерпеливо постукивая каблуками по кафельному полу.

— Я должен разжёвывать по буквам? Я почти уверен, что ты не хочешь говорить об этом, так что не прикидывайся дурачком и просто отведи меня поесть. Кроме того, — он слегка замялся, — разве папочка не должен баловать своего малыша после того, как долгое время пренебрегал им?

Тэхён совершенно ничего не понимал. Но, срань господня, ещё немного и его член полностью встанет. Потому что Чонгук не только продолжал называть его этим словом, но и намекал на то, что между ними были именно такие отношения — то, против чего Тэхён должен был искренне возражать. Он знал, что это могло вызвать настоящий скандал, и что если отец когда-нибудь узнает об этом, Тэхён потеряет все.

Он знал это, и все же Чонгук выбивал весь воздух из его лёгких, заставляя задыхаться. Словно идея быть чьим-то папиком не такая уж и ужасная. Кроме того, разве не такими были их отношения все это время? Тэхён постоянно подвозил Чонгука и угощал ужином в пятизвездочных ресторанах.

— Хорошо, — тихо сказал он, уверенный в том, что если бы заговорил чуть громче, его голос бы сорвался. — Хорошо, я угощу тебя ужином.

— Чудненько! — взвизгнул Чонгук. — Пойдем.

— Двенадцать ночи, Чонгук. Все приличные рестораны уже закрыты.

Чонгук надул губы, и это была чуть ли не самая милая вещь, которую Тэхён когда-либо видел.

— Завтра я куплю тебе все, что ты захочешь, — пообещал он.

— Ладно, — фыркнул Чонгук. — Ты же подвезёшь меня домой?

— Да, конечно.

Итак, впервые за неделю Чонгук сидел на пассажирском сиденье машины Тэхёна, который успел соскучиться по этому. По какой-то причине это заставляло его нервничать. Постукивая указательными пальцами по рулю, он сделал радио чуть громче, чем нужно. Пытался напевать в такт песне, слов которой отродясь не знал, изо всех сил стараясь сделать положение чуть менее неловким. Но Чонгук казался необычайно тихим, а воздух между ними буквально загустел от напряжения. Он изредка косился на Чонгука, но когда тот не залипал в свой телефон, то смотрел в окно, а Тэхён успел привыкнуть к его бесконечной болтовне. Вероятно, он действительно облажался. В конце концов, он оставил Чонгука одного в своем доме с запиской.

Тэхён крепче сжал руль, чувствуя, как ладони стали скользкими от пота, и поочерёдно вытер руки о штаны. Они почти доехали до того места, где Тэхён обычно высаживал Чонгука, и ни один из них не произнес ни слова. По какой-то причине Тэхён чувствовал себя безмерно виноватым — чувствовал, что должен объясниться с Чонгуком, хотя даже не понимал, для чего, ведь их едва ли можно назвать друзьями, верно? Они не знали ничего друг о друге, но Тэхён знал, что любимый цвет Чонгука — красный, что ему нравился Джастин Бибер, и что он любит свою маму больше всего на свете. Он втайне являлся самым ярым поклонником Big bang и надеялся однажды вернуться в Корею, чтобы встретиться с ними.

Но что сам Чонгук знал о Тэхёне? Что он богат? Что он складывал секреты в форме оригами и прятал их куда подальше? Тэхён лишь позволял Чонгуку подглядывать за ним через крохотную щель в двери, и всё же хотел большего. Какая-то эгоистичная часть его самого хотела, чтобы Чонгук видел его целиком без фильтров. Или, может быть, Тэхён просто устал притворяться, и боже, что он должен сказать в таком случае? Что одиночество разъедало его, словно грибок? Что каждую ночь он допивался до потери сознания, чтобы заглушить чувство пустоты? Что, если сравнить его сердце с трибуной на стадионе, то она окажется совершенно пустой? Потому что, если бы Тэхён пересчитал по пальцам всех людей, которые его любили, то начал бы с Сокджина, и на нем бы и закончил.

Он не знал, как сказать Чонгуку, что всю свою жизнь был мучеником. Его личность сводилась к полупустой чашке с водой, которую люди наполняли чем им заблагорассудится, потому что это все на что он годился.

Тэхён хотел сказать, что совсем не знал, как быть самим собой. Помоги мне. Я эгоист. Самый настоящий эгоист. Я убежал, потому что испугался, пожалуйста, не ненавидь меня. Это ведь еще хуже, разве нет? Как будто Тэхён никогда и ни к чему не был готов. Встречи, которые он запланировал в прошлом месяце, вызывали у него тревогу, а когда ему звонили родители, руки начинали трястись. Как Тэхён мог просить о чем-то у Чонгука, если даже не знал, как контролировать своё собственное тело?

— Прости, — это все, что ему удалось сказать, чтобы заполнить затянувшуюся тишину. Они съехали на обочину, а Чонгук все еще смотрел в окно.

Он выпустил весь воздух из легких, и Тэхён уже готовился к тому, что младший уйдёт, не говоря ни слова. Но Чонгук развернулся в его сторону, и Тэхён зажмурился, готовый к тому, что на него начнут кричать, но потом — какого хрена? — Чонгук пыхтя перелез через панель с коробкой передач, усаживаясь на колени Тэхёна и укладывая руки ему на плечи.

— Что ты делаешь? — Тэхён заметно напрягся. Когда Чонгук находился так близко, ему было трудно дышать.

— Хочу убедиться, что ты не сможешь меня бросить, — пробормотал тот. Чонгук переместил руку на шею Тэхёна, слегка сжав, от чего его пульс участился, а затем запустил пальцы в его волосы.

— Чонгук, я не думаю, что мы должны...

Чонгук не слушал, просто наклонился, чтобы оставить нежный поцелуй на его губах. Но рот Тэхёна оставался плотно закрытым, а зрачки бегали по сторонам, пытаясь избегать мужчину, сидящего на его коленях. Блядь, Чонгук целовал его. В самом деле целовал. В конце концов, Чонгук отстранился, выглядя довольно раздраженным.

— Поцелуй меня, — потребовал он.

— Я... я не могу, — выдохнул Тэхён, потому что не должен этого делать. Он действительно не должен.

— Мне плевать, гей ты или нет, — гаркнул Чонгук. — Просто поцелуй меня, идиот.

А затем он дёрнул Тэхёна за волосы, и когда его губы приоткрылись от удивления, скользнул языком ему в рот. И на этот раз Тэхён попробовал на вкус персиковый блеск для губ. Блядь. Блядь. Блядь. Тэхён ничего не мог с собой поделать, поэтому сдался.

Чонгук целовал с такой настойчивостью, словно был готов проглотить его. Прикосновение их губ граничило с болью, языки сталкивались в месиве слюны и хриплых стонов. Тэхёну стало слишком жарко. Казалось, что он вот-вот сойдет с ума, когда Чонгук подцепил его нижнюю губу зубами, с силой прикусывая. Тэхён ощутил слабый привкус крови во рту, но от этого его кожа становилась только горячее.

Чонгук слегка качнул бедрами, и Тэхён непроизвольно сжал руки на его талии. Он издал гортанный стон, потому что, блин, так чертовски сильно возбудился, а они всего лишь поцеловались. Тэхён провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника Чонгука, другой рукой блуждая под его юбкой, наслаждаясь голыми участками кожи под сетчатыми чулками.

Чонгук отстранился, нуждаясь в воздухе, его губы стали пухлее, а щеки раскраснелись, и он смотрел на Тэхёна сверху вниз сквозь полуприкрытые веки. Тэхён грубо притянул его ближе, заставляя пискнуть от удивления, а затем прижался губами к его груди, слегка посасывая кожу.

Тэхён скучал по этому. От Чонгука пахло смесью сигарет и ванили, и Тэхён не удержался, вдыхая его запах полной грудью. Он присосался к плоти на шее, стараясь оставить метку, в то время как Чонгук извивался у него на коленях, нетерпеливо покачиваясь вперед.

— Еще, — умоляюще проскулил он.

— Бля, Чонгук, — Тэхён упёрся лбом в изгиб его шеи.

— Что не так? — Чонгук замер, и Тэхён услышал нотки страха в его голосе. Будто он боялся, что Тэхён вот-вот полностью закроется от него.

— Ты меня бесишь, — в шутку произнес тот.

— Да? — Чонгук хихикнул. — Ты накажешь меня за это? Трахнешь меня, как шлюху, папочка?

— Дерьмо, — Тэхён вцепился в верхнюю часть его бедра. — Ты такой грязный.

— Да что ты? Держу пари, тебе это нравится. Нравится, что я такой грязный с тобой.

Как бы в подтверждение своим словам, Чонгук устроил грандиозное шоу для единственного зрителя, сильно качнув бедрами, и Тэхён вздрогнул от чрезмерной стимуляции.

В машине стало душно, и Тэхёну казалось, что если он не разденет Чонгука прямо сейчас, то сойдет с ума. И это вполне могло произойти, потому что он всегда оказывался во власти молодого Чонгука.

— Сними это, — потребовал он, дергая за лямки бюстгальтера. — Сними все к чертовой матери.

— Я думал, секс в машине должен быть быстрым и легким.

— Я что, блядь, непонятно сказал, Чонгук?

Чонгук моментально покраснел, смотря на него из-под опущенных ресниц, и тихо прошептал:

— Да, папочка.

А потом разделся. Бюстгальтер слетел через голову, но выбраться из юбки оказалось куда сложнее, и Тэхёну пришлось отодвинуть сиденье назад, чтобы освободить немного места. Они неловко столкнулись лбами и засмеялись, чертыхаясь себе под нос. Все это казалось слишком беззаботным для отношений между ними, но улыбка сама появилась на губах Тэхёна, когда Чонгук согнулся в три погибели, пытаясь сдернуть с себя юбку.

— Я впервые вижу, как ты улыбаешься.

Выражение лица Тэхёна тут же окаменело.

— Что ты имеешь в виду?

— Не останавливайся, куколка, — Чонгук потянулся вперед, все еще согнувшись под неловким углом, чтобы погладить щеку Тэхёна. — Мне нравится. В смысле, твоя улыбка.

— О... ладно, — Тэхён тупо кивнул. — Буду чаще делать это. В смысле, улыбаться.

Какое-то время они смотрели друг на друга, а затем оба осознали нелепость ситуации, и снова разразились смехом. Чонгуку, наконец, удалось выскользнуть из этого кошмара под названием юбка. Он бросил ее на пассажирское сиденье, и Тэхён окаменел при виде Чонгука в черном кружевном белье. Когда он попытался снять с себя их, Тэхён положил руку на его запястье, останавливая.

— Остальное оставь, — выпалил он. — Хочу трахнуть тебя вот так.

— Пунктик насчет нижнего белья? — поддразнил Чонгук, подмигивая, и Тэхён даже не стал этого отрицать, потому что вид молодого человека в одних кружевных трусиках, сетчатых чулках и туфлях на каблуках завораживал.

Он сжал возбуждение Чонгука сквозь кружева белья, прикосновения были лёгкими и дразнящими, и Чонгук вскинул бедра на встречу.

— Прекрати дразнить меня, — простонал он. — Ах.

— Мм, с чего бы мне делать это? — спросил Тэхён, как будто они говорили о погоде, и он вовсе не собирался отодрать Чонгука прямо в машине.

— Потому что я был плохим мальчиком, и мне нужно преподать урок.

Тэхён, казалось, мгновение обдумывал слова Чонгука, прежде чем завести обе руки за его спину и раздвинуть ягодицы, скользнув в ложбинку...

— Что это? — он еще немного пошевелил пальцами, удивленно приподнимая брови. — Это что, блядь, анальная пробка?

А Чонгук (будучи Чонгуком) имел наглость выглядеть самодовольным.

— Это подарок для тебя.

— Ты это планировал? — спросил Тэхён, чувствуя себя совершенно сбитым с толку.

— Не совсем. Я просто думал о тебе этим утром и... — Тэхён аккуратно вытащил пробку, от чего Чонкуг издал непристойный стон. — И не смог удержаться, чтобы не потрогать себя.

— Ты отвратителен, — беззлобно подметил Тэхён.

— Но тебе это нравится.

— Иди на хуй.

— Похоже, ты не очень в этом заинтересован прямо сейчас, — возразил Чонгук.

— Ненавижу твою задницу, — проворчал Тэхён.

— Ты любишь эту задницу, — фыркнул Чонгук. — Для тебя она дороже гребаного золота, куколка.

Вместо того чтобы возразить, Тэхён спросил, есть ли у него смазка, и, черт возьми, конечно же, есть. Чонгук потянулся через консоль за своей сумочкой и достал две квадратные упаковки.

— В кофейне в центре города раздавали бесплатно, — пояснил он, и Тэхён даже знать не хотел, где Чонгук покупает кофе.

Расстегнув ремень и приспустив джинсы, Тэхён высвободил свой ноющий член из боксеров. Он ожидал, что Чонгук даст ему смазку, но вместо этого тот разорвал первую упаковку.

— Позволь мне сделать это, — пробормотал он, зажимая кончик презерватива и раскатывая его по всей длине Тэхёна. Затем Чонгук открыл второй, несмотря на то, что это был предварительно смазанный презерватив, и Тэхён находил бесконечно милым то, насколько нетерпеливым он казался, когда капал больше смазки, распределяя ее по члену Тэхёна ладонью.

— Р-разве тебя не нужно подготовить? — спросил Тэхён, заикаясь.

— Я уже растянулся для тебя, папочка, — это все, что произнес Чонгук, прежде чем приподняться и потереть член Тэхёна между своими ягодицами, размазывая смазку по всей промежности, и, боже, он был таким влажным. — Скажи, как сильно ты хочешь трахнуть меня. Скажи своему малышу, как сильно ты его хочешь.

Тэхёну казалось, что он сойдет с ума от того, как Чонгук говорил эти абсолютно грязные вещи. Он тяжело сглотнул.

— Я хочу оказаться внутри тебя больше всего на свете, Гук, — ласковое прозвище снова соскользнуло с его языка. — Хочу наполнить тебя своей спермой, как грязную сучку.

На мгновение Тэхёну показалось, что, возможно, он зашел слишком далеко, но Чонгук задрожал, удовлетворенно замурчав, и чтоб он сдох, если то, как Чонгук заводился из-за того, что его унижают — это не самая горячая вещь на свете.

Чонгук приставил член Тэхёна к своему входу и медленно опустился, от чего мышцы его живота напряглись. Они оба застонали от долгожданного слияния тел. В трезвом состоянии, находясь внутри Чонгука, Тэхён чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

Чонгук начал медленно двигаться, и Тэхён не был уверен, кто кого дразнил в этот момент. Он не торопился, не спеша насаживаясь на член Тэхёна, словно смакуя, откинув голову назад и чуть приоткрыв рот. Казалось, он находился в своем собственном мире, в то время как Тэхён очарованно наблюдал за ним.

— Расскажи папочке, каково это, — неожиданно для себя самого выдохнул он. И черт бы побрал Чонгука за то, что заставил Тэхёна попасть прямо в его ловушку. Но он не мог солгать даже самому себе — ему нравилась власть над Чонгуком. Ему нравилось заставлять его дрожать и стонать.

— Н-наполненным, — заикаясь, протянул Чонгук. — Папочка, ты заставляешь меня чувствовать себя таким наполненным. Я, нгх, я чувствую как твой член пульсирует во мне. Никто другой не может заставить меня чувствовать себя так.

Он начал раскачиваться быстрее, движения были беспорядочными и неосознанными, а его бедра дрожали от напряжения, вызванного необходимостью так долго держаться в подвешенном состоянии.

— Твой член такой чертовски огромный, — он, наконец, открыл глаза и посмотрел на Тэхёна с такой эйфорией, что тот сорвался, не в силах больше сдерживаться.

Схватив Чонгука за бедра, Тэхён начал толкаться в него самостоятельно. На заднем фоне звучала какая-то песня, но пошлые звуки ударов тела о тело заглушали ее.

— Т-ты такой чертовски мокрый, малыш.

Тэхён вцепился в него с такой силой, что скорее всего на следующий день появятся синяки, и Чонгук издал пронзительный скулящий стон, подпрыгивая на его члене, и схватился за его плечи обеими руками, в попытке удержаться на месте.

— Ахуеть. Блядь, Тэ.

Тэхён раздраженно зарычал и шлепнул Чонгука по заднице, заставляя того вскрикнуть.

— Как ты меня только что назвал?

— П-папочка, — проскулил Чонгук, выглядя совершенно потерянным в тот момент, с уголка его рта стекала слюна. — Ты так хорошо трахаешь меня. Я такой плохой мальчик. Такой плохой, плохой мальчик.

— Да? — выдохнул Тэхён, пытаясь отдышаться. — Ты грязная маленькая шлюшка, скачущая на папочкином члене.

Румяные щеки и слезы, стекающие с ресниц Чонгука, выдавали его состояние с потрохами. По салону разносились непристойные хлюпающие звуки, когда Тэхён вбивался в него, и он чувствовал, как брюки пропитываются влагой.

— Я... я сейчас кончу, — выдохнул Чонгук. — Папочка, я сейчас так сильно кончу. Черт возьми, да, вот так. Да, прямо здесь.

— Давай, — Тэхён потянулся к его члену, слегка потирая головку, заставляя Чонгука содрогнуться. — Кончи для папочки.

А затем Чонгук напрягся, хватка на плече Тэхёна усилилась, а бёдра задрожали, он издал самый непристойный звук, спуская прямо на руку Тэхёна.

Тэхён продолжал вколачиваться в его измученное тело. Подходя к самому краю собственной кульминации, он прикусил язык, издавая сдавленный низкий стон удовольствия. Всегда ли секс был настолько приятным?

Кости будто обмякли, и Тэхён запрокинул голову назад, пытаясь прийти в себя. Пот капал с челки прямо на глаза, и когда он поднял руку, чтобы смахнуть соленые капли, он слишком поздно понял в чем была его ладонь.

— Вот же хрень, — процедил он.

— Фу, как грубо, — прыснул Чонгук, сморщив нос от отвращения. — Салфетки есть?

— В бардачке.

Чонгук приподнялся, и Тэхён прошипел от болезненного ощущения на слишком чувствительном члене. Пока Чонгук перебирался обратно на пассажирское сиденье в поисках салфеток, он завязал презерватив и выбросил его прямо в приоткрытое окно.

— Держи, — Чонгук протянул ему салфетки, и Тэхён начисто вытер руки, после чего и они отправились в окно.

— Это плохо для окружающей среды, — подшутил Чонгук.

— Замолкни. Я весь в твоей сперме, монстр, — проворчал Тэхён.

— Не будь таким занудой, — Чонгук прикусил нижнюю губу, выглядя задумчивым. — Я, м-м, увижу тебя завтра?

Тэхён замер. Они больше не должны видеться, действительно не должны. Перепихнуться по пьяни — это одно, но в этот раз они оба были совершенно трезвыми с ясными мыслями, и Тэхён прекрасно знал, что если их поймают, ему крышка. Но по какой-то причине огромная часть его не могла отпустить Чонгука. Он не был геем, но испытывал к нему неоспоримое влечение, и, вполне возможно, причиной тому послужило то, что он одевался как девушка, но Тэхён не мог его отпустить.

— Тебе нравится прикасаться ко мне? — спросил Чонгук, так и не получив ответа на свой предыдущий вопрос.

— Не знаю, — пробормотал Тэхён. Это определенно не то же самое, что прикасаться к девушке, но ощущалось точно так же. Тем не менее мальчики не должны целовать других мальчиков. Отец давным-давно вбил это ему в голову. Однако прямо сейчас казалось нелепым говорить Чонгуку, что так сказано в Библии. — Это кажется правильным.

Это первый раз, когда Тэхён был с кем-то предельно честен, и на этот раз он не ненавидел себя за это.

— Тогда давай встретимся снова, — нерешительно произнес Чонгук. Тэхён даже не смог возразить, поэтому согласился.

— Ладно, — горло сжалось, не давая сделать даже крохотный вздох. — Хорошо.

Тэхён чертовски сильно напуган.

***

В следующий раз Тэхён увидел Чонгука через несколько дней, а это означало, что у него было время лежать на диване, смотреть Netflix и дуться из-за своего неудачного жизненного выбора. Он часто смотрел на свои руки, как будто они были грязными, в последнее время они почему-то тряслись сильнее обычного. Что-то очень похожее на страх прилипло к его ребрам, как записка, застрявшая в щели между дверью и косяком. Или, возможно, то была тревога? Тэхён не видел особой разницы между этими понятиями. Иногда он просыпался с ощущением, что скоро наступит конец света, и с чувством острой необходимости вырваться из постели.

Он до сих пор не знал, как написать сообщение первым, но слишком часто проверял свой телефон, как будто посылая Чонгуку телепатическое сообщение, чтобы тот написал ему. Конечно, ничего подобного не произошло, поэтому, когда Чонгук, наконец, написал, чтобы он его забрал, как обычно, Тэхён был вне себя от радости.

В последнее время он не так много пил.

Как и всегда, место, откуда Тэхён забрал Чонгука, отличалось от предыдущего. Тем не менее он был так взволнован, что даже не заметил, что оказался в какой-то безлюдно части Чикаго, пока Чонгук не забрался в его машину, и все, что Тэхён мог видеть, — это красный цвет.

— Привет, куколка, — Чонгук улыбнулся. — Ты скучал по мне?

Тэхён только моргнул в ответ, потому что, какого черта? Что за хрень? По губам Чонгука размазалась кровь из носа, на лице растекались разноцветные пятна, а левый глаз почти заплыл. Да, Тэхён уже видел Чонгука в подобном состоянии, но это переходило все границы, а от отпечатков ладоней на его шее Тэхёну захотелось плакать навзрыд. Его злость, вероятно, была заметна невооружённым взглядом, потому что улыбка Чонгука медленно, но верно сползала с лица.

— Что не так? — спросил он.

Тэхёну потребовалась вся сила воли, чтобы не начать кричать на него. Он отвёл взгляд, боясь потерять самообладание, и посмотрел на дорожный знак.

— Приведи себя в порядок, — заговорил он самым ровным голосом, на который был способен.

Чонгук долго молчал, затем пробормотал тихое «хорошо», после чего Тэхён услышал, как открылся бардачок. Не теряя ни секунды, он переключил передачу и надавил на педаль газа. Машина сорвалась с места, от чего оба вжались в спинку сидений. Чонгук удивлённо пискнул, но говорить ничего не стал.

Ночь была на удивление тихой, чего не скажешь о мыслях, проносящихся в голове Тэхёна. Он хотел знать, почему Чонгук подвергал себя такой опасности и ради чего. Неужели он думал, что Тэхён настолько тупой и нихрена не понимал? Может, он думал, что выросший в достатке Тэхён стал чересчур наивным? Только вот он знал абсолютно все о насилии и побоях.

Он ехал все быстрее, разгоняясь до девяноста пяти километров в час, как будто мог обогнать неприятные чувства внутри. Но на этот раз Тэхён понимал, что не сможет молчать, поэтому резко затормозил, съезжая на обочину. Дыхание сбилось, и он изо всех сил пытался держать себя в руках.

— Тэхён, что...

— Если мы собираемся это сделать, я хочу, чтобы ты бросил свою работу, — сердито перебил его тот. — Это слишком опасно, и я не хочу, чтобы потом меня мучила совесть за то, что я знал обо всем и не помог.

— О чем ты говоришь? Я обычный бармен, — притворился дурачком Чонгук, но Тэхён не собирался подыгрывать ему.

— Я серьезно, Гук.

Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Чонгука, сердцебиение снова участилось. Кто мог сделать что-то подобное с другим человеком? Тэхён был слишком хорошо знаком с монстрами вроде тех, что избили Чонгука.

— Я не идиот и знаю, что тебе действительно нужны деньги, раз уж ты зашел так далеко... — он замолчал, не зная, что сказать.

— Просто скажи это, Тэхён, — Чонгук улыбнулся, но слова звучали цинично, резко. — Или ты слишком смущен и испытываешь отвращение, а? Не хочешь, чтобы весь мир узнал, что ты спишь с проституткой.

— Чонгук...

— Ты готов оплатить мое обучение? Ты можешь себе это позволить? — тот отвёл взгляд, а выражение его лица стало совершенно пустым. Тэхёна раздражало то, как быстро Чонгук мог переключаться. В один момент он смеялся и прикалывался, а в следующий становился темнее тучи.

— И это все? — фыркнул Тэхён.

Чонгук закатил глаза, как будто знал, что Тэхён просто блефует, и довольно сухо добавил:

— Ты будешь платить за мою квартиру?

Тэхён пожал плечами.

— Если это поможет тебе сосредоточиться на учебе, то почему бы и нет.

Чонгук разинул рот и вытаращился на него, как будто не мог поверить своим ушам. Но затем выражение его лица снова стало замкнутым, настороженным. Он поджал губы в тонкую линию.

— Не шути со мной, Тэхён.

— Это ты издеваешься надо мной! — прорычал тот, сорвавшись. — Ты все время просишь меня забрать тебя из разных мест и ждешь, что мне будет насрать? Типа, я совершенно не прочь возить тебя из одного места в другое только для того, чтобы тебя избили. Ты действительно такого мнения обо мне? Мне плевать на то, чем ты занимаешься, Чонгук. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Разве я прошу слишком много? Я... — он замолчал, понимая, что его руки снова задрожали, и провел ими по волосам.

— Черт, Чонгук. Прости. Я не хотел на тебя кричать.

Чонгук выглядел таким же ошеломленным. На них снова опустилась звенящая тишина, пока они оба пытались вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания.

— Почему тебя это волнует? — еле слышно спросил Чонгук. Он смотрел на свои колени, нахмурив брови и поджав губы.

— Я не знаю, — признался Тэхён, у него на самом деле не должно было быть причин для беспокойства. Он даже не помнил, когда в последний раз так злился на кого-то. — Просто хочу, Гук. Я не знаю, как это объяснить.

— Хорошо, — Чонгук медленно кивнул, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с Тэхёном. — Если ты так сильно хочешь, чтобы я бросил работу, я сделаю это. Ты уверен, что сможешь оплатить все мое обучение? — с сомнением уточнил он.

— Я бы не стал врать тебе о чем-то подобном, — серьезно ответил Тэхён.

Чонгук улыбнулся. Улыбка еле заметная, но она была, как будто он решил довериться ему.

— Спасибо, Тэхён. Правда, спасибо.

Тэхён сделал вид, что его сердце не собиралось вырваться из груди в любую секунду.

———

Образ Гукки