Я попал || VKook

Адрес, который отправил Чонгук, находился в центре Чикаго, и Тэхёну пришлось пять раз объехать квартал, чтобы найти место для парковки. Он недовольно поморщился, когда осознал свою ошибку, припарковавшись прямо перед клубом в пятницу вечером. Отправив быстрое сообщение, чтобы сообщить, что он на месте, Тэхён оглянулся по сторонам, пытаясь отыскать Чонгука в постоянно растущей толпе. Спустя тридцать минут Тэхён понял, что Чонгук, возможно, все еще занят, поэтому он откинулся на спинку сиденья и отправил еще одно сообщение, чтобы узнать, когда тот освободится.

Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем Чонгук, наконец, ответил, и к тому времени Тэхён не на шутку забеспокоился.

Чонгук: извини.

Чонгук: мой босс заставляет меня остаться еще на час! уххх. ты можешь ехать, если хочешь.

Вы: Тебя подвезти домой?

Чонгук: нет, я не знаю, когда смогу выйти, так что ладно. я разберусь с этим. всегда так делаю, лол.

Тэхён подумал о Чунгуке, который садится в машину какого-нибудь подозрительного человека и исчезает навсегда. Эта мысль ему совершенно не понравилась.

Вы: Все нормально. Я подожду.

Чонгук: хорошо!!! выйду через час!!! Скоро увидимся.

Тэхён ждал, пока минуты не превратились в час, а светящиеся вывески, рекламирующие бары и клубы, не начали вызывать головную боль. Он снова написал Чонгуку, спросив, скоро ли он выйдет, и даже спустя тридцать минут его сообщение все ещё оставалось непрочитанным. Сердце уже начинало сжиматься в груди, но Тэхён обещал себе, что подождёт ещё немного.

Прошло ещё два часа, и Тэхён смотрел третий эпизод ​​нового сезона «Черного зеркала». В какой-то момент его голова резко упала, прижавшись к окну, и он провалился в сон без сновидений.

Когда Тэхён проснулся, из уголка его рта стекала слюна, и он резко вскочил, вытирая ее тыльной стороной ладони и оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не видел этого промаха. Он громко зевнул, от чего на глазах выступили слезы, и быстро моргнул, прогоняя пелену. Затем от души потянулся, удовлетворенно вздохнув, когда позвонки хрустнули от долгого нахождения в неудобной позе. Но мозг окончательно проснулся только после того, как Тэхён проверил время на своем телефоне.

00:30

Тэхён проспал три часа. Неужели он действительно был настолько измотан? Он не знал, зачем оглядывался (не похоже, что Чонгук мог выскочить из ниоткуда), но все равно сделал это. Тэхён снова проверил свои сообщения. Чонгук до сих пор их не прочитал.

Боль в груди возросла. Тэхён подумывал о том, чтобы отправить еще одно сообщение, зажав нижнюю губу между зубами. Он жевал ее до тех пор, пока не почувствовал вкус крови во рту. Его даже слегка подташнивало — он чувствовал себя ужасно. Что-то застряло у него в горле, словно камень, толстое и неподатливое.

Вы: Эй... где ты?

Вы: ты в порядке?

Вы: Чонгук, ответь мне. Я все еще здесь, а тебя нет и...

Тэхён удалил все это, а потом яростно швырнул свой телефон на пассажирское сиденье. Дыхание сбилось, щеки горели, а живот сводило. Он чувствовал себя чертовски неловко. Тэхёна подставили. Он ушел с работы пораньше в надежде увидеть этого глупого ребенка, а его подставили, как будто он снова вернулся в старшую школу, молодой и наивный. Жалкий. Как будто шестнадцатилетний Тэхён снова ждал кого-то, кто никогда не придет.

Он откинул голову на подголовник и глубоко вздохнул, напоминая себе, что его зовут Ким Тэхён, что он наследник миллиардной компании, и что Чонгук не должен ничего значить для него, не должен так действовать ему на нервы. Но вот он, смиренно ожидал Чонгука, с которым они никогда не делали ничего большего, чем вели бессмысленные разговоры в этой машине.

Как так получилось, что почти четырнадцать лет спустя Тэхён до сих пор не усвоил урок? Он все еще чертовски жалок. Он и сам не знал, почему так относился к какому-то ребенку. Они даже не друзья, но и не совсем знакомые. Но Тэхён так злился, почти иррационально. Он хотел, чтобы это прошло, хотел, чтобы к нему вернулось такое привычное оцепенение.

Тэхён вцепился в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, и выехал с парковки, забыв пристегнуть ремень безопасности. Он хотел позвонить своей маме и спросить, насколько мало он, должно быть, значил для мира, что какой-то чудак, который одевался как девушка, мог вывести его из себя, но вовремя вспомнил, что родители и без того думали, что у него не все в порядке с головой. Вместо этого Тэхён увеличивал громкость радио, пока у него не начало звенеть в ушах, в надежде, что это смогло бы заглушить все остальное.

***

Тэхён ничего не слышал от Чонгука в течение следующих нескольких дней. В последнем сообщении он обещал скоро выйти, за которым последовала куча ненужных смайликов. Чонгук все еще не прочитал его сообщение. Тэхён проверял это каждый раз, когда брал свой телефон в руки.

Тэхён не знал, что чувствовал, только то, что его откровенно подставили. Он чувствовал себя дерьмово, несмотря на то, что это не должно было иметь особого значения, потому что между ним и Чонгуком ничего не было и никогда не будет. Потому что Тэхёну нравилась грудь. Изящные изгибы. Мягкие округлости девушек.

Он давно никого не трахал. Может быть, ему стоило бы это исправить. Возможно, дрочить в одиночестве — не самая лучшая идея. В последнее время Тэхён часто занимался этим.

В пятницу Сокджин поставил на его стол суп от похмелья, и морщинки в уголках его глаз стали чуть более заметными от беспокойства.

— Серьезно, ты в порядке? — он был более нежным с Тэхёном, чем обычно. — Ты много пил на этой неделе. Это нехорошо для тебя.

Тэхён прижал голову к столу, на котором в полном беспорядке были разбросаны бумаги, как и все в его жизни. Он простонал в руку, брыкаясь ногами под столом, как капризный ребенок.

— У меня чертовски болит голова.

— Тогда перестань пить, — отчитывал его Сокджин. — Если у тебя что-то случилось, ты можешь поговорить об этом со мной. Что-то случилось с твоим отцом? — нервно спросил он. Когда дело доходило до разговоров о Тэхёне и его семье, всегда присутствовал невидимый знак «Не входить». — Тэ, — мягко произнес он, намерено выбрав это прозвище. Сокджин называл его так только тогда, когда у Тэхёна были плохие периоды. — Если твой отец сказал что-нибудь...

— Прекрати, — перебил его Тэхён, сильнее прижимаясь лицом к поверхности стекла. — Дело не в нем.

— Тогда в чем? — Сокджин казался раздражённым.

Тэхён хотел сказать, что дело в нем. Всегда только в нем.

— Я просто на нервах, — вместо этого сказал он. Звучало, как самое неубедительное оправдание, о чем они оба знали. Но технически это не было ложью, потому что Тэхён постоянно на нервах.

— Может, тебе стоит взять отпуск, — осторожно предложил Сокджин. — Ты уже несколько лет не отдыхал, Тэ. Ты заслуживаешь передышки.

— Все в порядке, — сразу же ответил тот. — Я справлюсь.

— Тогда возьми несколько выходных, — настаивал Сокджин.

— Слишком много дел, и мне все еще нужно написать новый проект, так как наше последнее предложение отклонили, — парировал Тэхён и, как бы подтверждая свои слова, взял толстую папку, набитую бумагами.

— Компания не разорится, если ты возьмешь несколько выходных, — голос Сокджина звучал расстроенным, но он уже знал, что пытаться убедить Тэхёна взять отпуск — все равно что разговаривать с кирпичной стеной.

— У меня выходной по воскресеньям, — ответил Тэхён так, будто одного выходного из семидневной недели достаточно. И что с того, что по воскресеньям он мог спать по шестнадцать часов. Тэхён любил свою работу и хотел, чтобы Сокджин понял это.

Сокджин пробормотал что-то о твердолобости Тэхёна себе под нос, но больше ничего не добавил.

Остаток дня прошёл без происшествий. На заседании правления Тэхён слушал вполуха, его мысли витали где-то в другом месте. Когда рабочий день подходил к концу, Тэхен думал о том, что не будет пить этим вечером. Даже несмотря на то, что головная боль исчезла (благодаря Сокджину), он все еще чувствовал тошноту и ломоту в костях.

Его телефон ожил в тот момент, когда он вошёл в лифт. Тэхён не придавал этому большого значения, ожидая, что это было сообщение от одного из членов команды или, может быть, от брата с требованием поскорее навестить его. Но чего он не ожидал, так это сообщения от Чонгука.

Чонгук: ты занят?

Тэхён размышлял о том, чтобы оставить его непрочитанным, гнев закипал в груди. Он смотрел на сообщение, пока двери лифта не разъехались в стороны и он не оказался на парковке, но он никогда не был настолько мелочным.

Вы: Да.

Чонгук: я голоден. работа отстой:((((

Вы: Оу.

Тэхён сидел в своей машине и наблюдал за тем, как, то и дело, всплывало текстовое облачко, как будто Чонгук не знал, что написать.

Чонгук: ты злишься на меня?

Вы: Нет.

Чонгук: ты какой-то мрачный и отвечаешь односложными сообщениями.

Чонгук: мне очень жаль.

Чонгук: кое-что случилось и ух, я знаю, что должен был сказать тебе, но, черт, я мудак:( пожалуйста, не злись, хён, я не хотел тебя так подставлять.

Чонгук: пожалуйста, позволь мне загладить свою вину. я скоро выхожу. как насчет того, чтобы пойти и перекусить?

Если быть честным, Тэхён последние несколько дней ужасно беспокоился о Чонгуке, придумывая миллион наихудших сценариев того, что с ним случилось. Потому что, возможно, его похитили или убили, но все это куда лучше, чем признать, что его попросту кинули.

Извинения Чонгука звучали невнятно и расплывчато, словно оправдание, которое возвращало Тэхёна в школьные годы. Оправдание, которое он слышал слишком много раз, и он знал, что не должен так легко принимать извинения, потому что часть его понимала, что Чонгук сделал это нарочно. Тэхён не настолько глуп, чтобы так легко сдаться. Он становился слишком старым для этого дерьма и не хотел играть в дебильные игры Чонгука.

Вы: Нет, спасибо. Я в норме. Забудь.

Чонгук: пожаааааалуйста.

Чонгук: хёёён.

Или, может быть, хотел. Он пытался найти рациональные причины, почему это было плохой идеей, почему он должен просто удалить номер Чонгука и никогда больше не разговаривать с ним, потому что знал, что такие люди, как Чонгук, похожи на венома. Погубят его при первом же удобном случае. Но от того, как Чонгук умолял, называя его хёном, у него слабели колени.

Тэхён не знал, что это значило, но определённо что-то плохое.

Его пальцы судорожно парили над клавиатурой, пока он пытался отговорить себя от этого. Чонгук ему не подходил, он мог разорвать Тэхёна голыми руками и увидеть всю гниль внутри него. Его родители были бы расстроены, если бы узнали, что их сын проводил время с кем-то вроде Чонгука — низкий класс, против нормы.

Тем не менее он поймал себя на том, что быстро отослал сообщение: «Я скоро буду, тебе лучше не кидать меня», ещё до того, как завёл машину и выехал из подземной парковки. Тэхён знал, что у него не должна кружиться голова, когда он снова увидит Чонгука. Этого не должно было произойти после того, как его унизили и оставили в подвешенном состоянии на несколько дней, но в Чонгуке было что-то такое, что делало Тэхёна почти безрассудным, что заставляло хотеть быть рядом с ним, и это сводило его с ума.

А ещё он испытывал комичное чувство облегчения от осознания того, что Чонгук его не ненавидел. Что он хотел снова увидеть Тэхёна. Это хорошо. Замечательно. Несмотря на то, что он был немного напряжен, потому что ему казалось, что он не видел этого ребенка уже лет десять. Боже, с каких это пор Тэхён стал таким драматичным? Это не должно было так сильно волновать. Не похоже, что между ними что-то происходило. Чонгук всего лишь ребенок, которого Тэхён несколько раз спасал от неприятностей. Они никогда не держались за руки и уж тем более не целовались, и Тэхён не хотел этого делать, потому что ему нравились сиськи и изящные формы, а не члены. Определенно. Нет.

Чонгук привлекал его только потому, что одевался как девушка.

Когда Тэхён подъехал по тому же адресу, что и в тот день, Чонгук уже ждал его снаружи. Он вышел прямо на дорогу и пытался заглянуть в тонированное окно, прижимая руки к поверхности так, что Тэхён поморщился, зная, что на нем останутся липкие следы.

Чонгук быстро забрался внутрь, ослепляя Тэхёна лучезарной улыбкой.

— Привет, куколка, — прощебетал он. — Ты по мне скучал?

Тэхён готовился изобразить раздражение, как будто он все еще злился из-за того, что Чонгук бросил его в прошлый раз, хотя обида исчезла в тот момент, когда он увидел, что тот стоял на тротуаре. Вместо этого на его лице отразилось замешательство, а брови сошлись на переносице. Тэхён моргнул, как будто хотел убедиться, что его глаза не играли с ним злую шутку, как будто хотел убедиться, что уродливого синяка на внешней стороне левого глаза Чонгука не было.

— Что случилось с твоим лицом? — резко спросил он.

Чонгук был удивлён, услышав его суровый тон. Сначала он казался сбитым с толку, но когда Тэхён поднял руку, чтобы кончиками пальцев дотронуться до синяка, они оба неконтролируемо вздрогнули. Чонгук, очевидно, из-за боли, а Тэхён — потому что был огорчен тем фактом, что только что инстинктивно прикоснулся к Чонгуку.

— Ах, это, — Чонгук нервно хохотнул. — Я слегка повздорил с клиентом несколько дней назад.

— Повздорил? — Тэхён подозрительно прищурился. — С клиентом?

Синяк определенно не выглядел так, как будто ему несколько дней. Свежий красно-фиолетовый кровоподтёк растекался от глаза к скуле и изгибался вверх ко лбу. Остальная часть его лица казалась нетронутой, легкий загар резко контрастировал с пятнистыми красками, похожими на какую-то болезнь.

— Я работаю в баре, — пояснил Чонгук. — Иногда люди напиваются и слетают с катушек. Ты же знаешь, как это бывает, — он пытался отмахнуться и улыбаться еще шире, но Тэхён заметил, как дрожали уголки его губ, и этот затравленный взгляд был слишком сильно ему знаком. Это почти так же, как если бы он смотрел на свое отражение в зеркале.

— Ничего особенного, — засмеялся Чонгук. — Его сразу вышвырнули, а ещё я уверен, что у него выпало несколько зубов, так что все в порядке.

Тэхён не был уверен, что тот говорил правду. Чонгук казался одним из тех людей, которые проглатывают правду и держал ложь на языке, словно серебряные ножи. Тэхён почти ничего не знал о нем, кроме того факта, что он одевался как девочка, но вел себя как мужчина. Тэхён знал, что Чонгук наглый, грубый и бесстрашный. Чонгук всегда говорил опрометчиво, его слова звучали с такой непримиримой безрассудностью, граничащей с грубостью или навязчивостью в девяноста процентах случаев. И это все, что Тэхёну нужно было знать, потому что они всего лишь знакомые.

Не более того.

Именно поэтому Тэхён не поинтересовался, что мучило Чонгука. Он не спросил, откуда на самом деле взялся этот синяк или почему такой молодой человек, как он, работал так поздно ночью.

— Ты все еще голоден? — вместо этого уточнил Тэхён, крепко сжав руль, потому что пустоту и невысказанные вопросы легче всего заменить едой.

Чонгук заметно расслабился, его плечи опустились, когда он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Я умираю от голода.

Поэтому они направились в ближайшую закусочную. Она была маленькой и довольно тенистой, определенно не из тех мест, куда Тэхён когда-либо ходил, но глаза Чонгука загорелись, когда он увидел бургерную через окно. По какой-то непонятной причине Тэхён не мог заставить себя сказать ему нет или сообщить, что он, вообще-то, веган.

— Я заплачу, — сообщил Тэхён.

— Это должно было быть моим извинением, так что позволь мне, — Чонгук нахмурился.

Но Тэхён лишь покачал головой.

— Ты здесь, и мне этого достаточно.

Чонгук на мгновение замолчал, явно застигнутый врасплох словами Тэхёна, но все же сумел взять себя в руки.

— Это значит, что я могу выбрать что угодно, верно? — на его лице нарисовалась дьявольская ухмылка, как будто он был готов сожрать Тэхёна и опустошить его карманы. Тэхён же просто пожал плечами на его ребячество.

Чонгук, похоже, смилостивился над беднягой официантом и решил не заказывать все меню целиком, и обошёлся только калорийным бургером с четырьмя котлетами, большой порцией картошки фри и клубничным молочным коктейлем. Тэхён попросил чашку кофе, за что получил неодобрительный взгляд от Чонгука за то, что он такой скучный.

Тэхён сидел с прямой спиной, руки лежали на коленях, а пальцы барабанили по бедру, что он часто делал, когда нервничал или чувствовал себя некомфортно, а сейчас он чувствовал и то, и другое одновременно. Он смотрел на тусклую желтую лампочку на потолке, которая то и дело мерцала, придавая помещению неприятный свет, и не осмеливался прикоснуться к столу (кто знал, сколько там микробов). А ещё Тэхён не знал, что должен говорить. Он никогда не видел Чонгука за пределами заправки, и поздний совместный ужин казался ему чем-то слишком личным. Тэхён усмехнулся про себя.

— Ты выглядишь так, как будто предпочел бы быть где угодно, только не здесь, — заметил Чонгук, наконец, нарушая молчание. — Жаль, что в этом заведении нет модных люстр и стейков за миллион долларов.

Тэхён начал нервно ковырять ткань своих брюк пальцем.

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Я в полном порядке.

Чонгук закатил глаза, упираясь локтями в усыпанную бактериями поверхность и наклонился вперед.

— Тогда почему бы тебе немного не расслабиться, а?

— Я совершенно...

— Брехня, — отрезал Чонгук. — Ты дерьмовый актер, куколка.

К счастью, Тэхёна спасла официантка, которая появилась с его кофе и едой Чонгука. Он не удержался от гримасы при виде всего этого жира и сердечного приступа, сконцентрированных в одном бургере.

Чонгук не упустил это и весело засмеялся.

— Вот как мы, нормальные бесклассовые люди, едим, — он многозначительно посмотрел на кружку в руке Тэхёна. — Неужели дерьмовый трехдолларовый кофе — единственная позиция в меню, которая не заденет твое элитарное эго?

Тэхён сглотнул, чувствуя себя взволнованным и даже немного расстроенным этим оскорблением.

— Я не настолько поверхностен, — пробормотал он. — Я веган.

Чонгук закатил глаза.

— Значит, ты не просто элита, а веганская элита. Фу, — он небрежно надкусил бургер, и с его пальцев начал капать сок. — М-м, — Чонгук застонал с набитым ртом так, как никто не должен стонать, поедая хренов гамбургер.

Тэхён пытался нормально дышать.

— Я просто забочусь о том, что происходит в моем теле.

— Ты пьешь кофе, — подметил Чонгук после очередного укуса. — Не слишком ли это лицемерно?

— Заткнись, мелкий.

— Можешь перестать называть меня так? Это чертовски раздражает, а ты, наверное, ненамного старше меня.

— Мне почти тридцать, — невозмутимо ответил Тэхён.

— Оу, — Чонгук изогнул бровь в искреннем удивлении.

— Ага.

— Я не ожидал, что ты...

— Старый?

Чонгук расхохотался, выплевывая лук, прежде чем вынуть остатки из своего бургера и с отвращением бросить на тарелку.

— Ага. Ты чертовски древний.

— Жаль разочаровывать, — Тэхён закатил глаза.

— Так вот почему ты такой дряхлый и скучный? — поддразнил Чонгук, громко отхлебывая свой молочный коктейль.

— Я не скучный, — возразил Тэхён, нахмурив брови.

— Да что ты? — Чонгук вытер жирные пальцы салфеткой, затем сложил руки на стол и наклонился вперед. — И как же ты тогда развлекаешься?

— Я много чего делаю, — сбивчиво ответил тот, с каждой секундой все больше волнуясь. — Мне нравится читать и смотреть «Мыслить как преступник», а иногда я помогаю своему коллеге.

— О, да? — Чонгук выглядел так, как будто он действительно пытался не рассмеяться, отправляя в рот еще одну жареную картошку, намазанную кетчупом и майонезом. — А потом устраиваешь вечер игры в лото и проводишь свои будни, натирая спины другим старикам в бане?

— Во-первых, — Тэхён обиженно прищурился, — ты маленький засранец, — он взял дольку картошки с тарелки и швырнул ее в лоб Чонгуку, который недовольно проскулил в ответ. — И, во-вторых, в лото нет ничего плохого.

На этот раз Чонгук разразился громким смехом.

— Боги, да тебе и вправду пора на пенсию. Твоя жизнь — скука смертная.

— Что? То, что я не хожу и не упиваюсь в хлам на вечеринках каждые выходные и не подцепляю цыпочек из клубов, означает, что моя жизнь отстой? — Тэхён пытался не позволить Чонгуку так легко добраться до него, но все же было немного обидно из-за того, что над ним продолжали подшучивать. — Я много работаю и не могу позволить себе быть безрассудным, как это делают такие дети, как ты. Может быть, однажды ты научишься быть взрослым, — Тэхён знал, что это удар ниже пояса, но все же почувствовал укол разочарования из-за того, что всегда должен быть зрелым и уравновешенным.

Чонгук выглядел раздраженным. Он фыркнул, проводя указательным пальцем по кетчупу на тарелке, вырисовывая какие-то узоры.

— Думаешь, что ты намного лучше меня только потому, что у тебя есть счет в банке, да?

— Это не то, что я...

— Отвали, — отрезал тот. — Не пытайся извиниться после того, как только что высказал свое мнение, наверное, впервые в жизни. Держу пари, не так уж часто ты это делаешь.

Тэхён закрыл рот и тяжело сглотнул.

— Слушай, — со вздохом начал Чонгук, — может, я и мелкий гей, который слишком много болтает, но еще я довольно наблюдательный, и не пытаюсь всем нравиться, быть сукой или что-то в этом роде. Но я просто хочу сказать, что ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного повеселиться. Ты не устал от своей скучной рутины? Неужели ты ничего не хочешь, кроме как работать и быть несчастным и одиноким?

— Да, но... подожди, ты гей?

— Ты шутишь, да? — Чонгук с явным недоверием посмотрел на него. — Я думал, что это чертовски очевидно.

— Ну, я... просто знаю не так уж много людей, похожих на тебя, — заикаясь, произнес Тэхён, что звучало абсурдно, но его воспитывали буржуазные корейские эмигранты.

— О боже мой, — Чонгук выглядел так, словно хотел выброситься из окна. — Это самая гетеросексуальная вещь, которую я когда-либо слышал. Готов поспорить, ты был чертовски обеспеченным богатеньким ребенком. Держу пари, мама и папа были бы не слишком счастливы, если бы ты был кем-то, кроме натурала, — он говорил это в шутку, посмеиваясь, как будто это должно быть смешно. Предполагалось, что это ничего не значило, но Тэхён почувствовал знакомую острую боль в груди, которую он так привык заглушать соджу посреди ночи.

Это ударило слишком близко к цели, заставив его чувствовать себя маленьким, ничтожным. Он сжал кулаки под столом, ногтями впиваясь в ладони. Это почти пугало. Тэхён задавался вопросом, знал ли Чонгук, видел ли он его насквозь. Тэхён знал, что должен был просто посмеяться над этим, потому что, если бы он смог, это означало бы, что это больше не имело значения и не было реальным. Что Тэхён, приближающийся к своему тридцатому дню рождения, больше не испытывал той боли, которая сжигала его тело изнутри, когда он был наивным подростком.

— Однажды я целовался с мальчиком, — небрежно подметил он, как будто это ничего не значило. — Еще в старшей школе. Я хотел знать, на что это похоже, — Тэхён понятия не имел, зачем рассказывал Чонгуку все это или почему ему вообще нужно оправдываться перед кем-то.

Чонгук выгнул бровь, его глаза весело блеснули.

— Ты похож на замкнутого гомика.

Тэхён почувствовал, как кровь в жилах в момент похолодела

Он залился румянцем, поджав губы и отказываясь смотреть в глаза Чонгуку, проводя кончиком пальца по ободку кружки. Кофе остыл, и у него начисто пропал аппетит.

— Я не гей, — слова вышли злыми, едва сдерживаемыми. — Это было более десяти лет назад.

Это была ложь, но только наполовину. Тэхён трахал парней только тогда, когда слишком много выпивал и мог притвориться, что сильные жесткие линии мужской спины уступали место мягким изгибам девушки. Он трахал парней только под покровом ночи, когда спала даже луна, и только стены любовных мотелей знали его маленький секрет.

Чонгук выглядел так, как будто хотел что-то сказать, но молчал, зажав кончик языка между передними зубами. Как будто он больше не находил все это забавным. Он выглядел так, как будто знал таких мужчин, как Тэхён, как будто лежал с ними под одним одеялом. В его хмуром взгляде читалась жалость, и Тэхён ненавидел то, как жалко он, должно быть, выглядел в тот момент.

Чонгук прочистил горло, как будто для того, чтобы развеять неловкость, которая повисла между ними.

— Ты хочешь уйти отсюда?

— Да. Я очень устал. Извини, — честно ответил Тэхён. Он чувствовал себя особенно опустошённым после этого разговора, и что-то, эквивалентное чувству вины, прожигало дыру в его животе. Ему нужно было выпить.

Поэтому они снова сидели в машине, по дороге к дому Чонгука. Чонгук подключил телефон к аудиоразъему, повысив громкость до максимума, как будто музыка могла заглушить то, что произошло в закусочной, а Тэхён молчал, сосредоточив взгляд на белых линиях автострады, и думал о том, что, возможно, если он будет ехать достаточно быстро, это сможет избавить его от нежеланных чувств. Как будто Чонгук забудет их последний разговор и сможет снова стать Джеем, а не Чонгуком.

Когда Тэхён высадил Чонгука, тот обернулся, как всегда, и назвал его куколкой. Его улыбка на этот раз была менее похотливой, даже неуверенной.

— Скоро увидимся, — словно обещание произнес Чонгук, и тупое, глупое сердце Тэхёна тут же его предало. Тук. Тук. Удары звучали так громко, потому что Чонгук всегда выглядел безумно красивым.

— Ага, — почти задыхаясь, ответил он. — Скоро увидимся, Чонгук.

И Тэхён уехал, надеясь, что ночь поглотит его целиком. Придя домой, он вцепился в горлышко бутылки водки и заглушил шепот в голове отвратительным вкусом крепкого пойла. В какой-то момент он обнаружил себя на холодном мраморном полу ванной, нависая над унитазом, а во рту отвратительный вкус водки и кофе, словно кислота. Он не мог дышать. Он не мог сделать даже один жалкий вдох.

После этого он ничего не помнил.

***

Приглашать Чонгука на ужин после работы стало своего рода рутиной. Их встречи всегда начинались и заканчивались под темно-синей чернотой ночи, когда город засыпал. Чонгук всегда выглядел красиво, иногда на его шее появлялись засосы. Иногда на его лице появлялись синяки, а запястья украшали кольца Сатурна.

Тэхён же зачастую выглядел неряшливым. Уставшим. Его костюм всегда был идеально выглажен, но остекленевшие глаза и темные круги под ними выдавали его усталость.

Он забирал Чонгука из разных мест, где он ожидал Тэхёна на потрескавшемся асфальте. Иногда он выходил из переулков в мятой одежде и с распухшими губами. Тэхён никогда не расспрашивал его об этом. Вместо этого он прослеживал глазами созвездия синяков на теле Чонгука.

Чонгук все ещё оставался тем же взбалмошным, шумным мальчишкой, которого Тэхён встретил на заправке месяц назад. Такой же непредсказуемый и грубый на слова. Все еще тот, кого Тэхёну было трудно понять, но если было что-то, что он знал наверняка, так это то, что Чонгук определенно не работал в баре.

Тем не менее он не спрашивал. Потому что это не его дело.

Тэхён не знал, когда их отношения начали граничить с чем-то большим, чем общение двух незнакомцев. Но он все чаще водил Чонгука в рестораны, заменяя жирные пятидолларовые бургеры из дешевых закусочных чем-то более изысканным, более дорогим. Трата денег на Чонгука становилась чем-то, против чего Тэхён совершенно не возражал, и он никогда не позволял младшему платить за еду.

Мало-помалу он узнавал кое-что и о самом Чонгуке. Например, что он специализировался на моде и всерьез надеялся добиться успеха в этой индустрии, когда закончит учебу. Несмотря на все странности в Чонгуке, Тэхён удивился, когда узнал, что у него не было испорченного детства. «Моя мама действительно поддерживает меня, — как-то сказал он. — Я бы не смог стать тем, кто я есть, если бы не она».

Тэхён чувствовал зависть, задаваясь вопросом, каково это, когда родитель любит своего ребенка безоговорочно, как мама Чонгука. Чонгук любил много говорить о ней, а Тэхён всегда вел себя тихо в такие моменты, потому что завидовал. Это он должен был быть человеком с идеальной жизнью.

— Как гребаный стейк может стоить сто долларов? — Чонгук вытаращился на меню, разинув рот. Тэхёну нравилось наблюдать за ним, когда он оказывался не в своей тарелке, начиная ёрзать на месте, застигнутый врасплох.

— Это пятизвездочный ресторан, — подметил Тэхён. — Я часто прихожу сюда.

Чонгук не работал последние несколько дней, объяснив это тем, что менеджер дал ему небольшой отпуск. К настоящему времени засосы на его шее исчезли, единственным дефектом оставался слабый шрам на левой щеке.

— Ты можешь позволить себе есть так каждый день? Я думал, ты обычный офисный работник, — поддразнил он.

Тэхён напрягся. Между ними существовало негласное правило не обсуждать их профессии.

— А, да. Полагаю.

— Что, если я закажу пятьдесят стейков?

— Валяй, — Тэхён пожал плечами, наливая себе еще бокал вина за триста долларов. Оно мягко стекало по горлу, словно бархат.

— Если ты можешь позволить себе элитный алкоголь, почему покупаешь дерьмовый соджу на забытой богом заправке? — Чонгук бросил на него осуждающий взгляд.

— То, что у меня есть деньги, не означает, что я не могу наслаждаться простыми вещами, Чонгук.

— Да, конечно, — фыркнул тот. — Как скажешь, дедуля.

— Я не такой старый, — проворчал Тэхён.

— Но ты ведешь себя как старикашка. У тебя вообще есть друзья?

Ох. Попал в самую точку.

— Я слишком занят для друзей, — Тэхён пытался сохранять беззаботный вид, как будто ему глубоко наплевать на тот факт, что да, на самом деле у него не было никого, кроме Сокджина, и даже от него он старался держаться подальше. Например, последний раз, когда они с Сокджином тусовались, было три месяца назад — на его день рождения. Да, он определенно не одинок. Он никогда не пялился на стены своей спальни и не разговаривал сам с собой.

— Ты не устаешь? — спросил Чонгук. — Быть ​​вот таким все время. Просто ты кажешься очень закрытым, как будто тебя ничего не волнует.

— Нет, — ответил Тэхён, потому что в этом не было ничего сложного, он жил так последние десять лет. Когда ты закрываешься от всех и застреваешь надолго в одиночестве, оно становится твоим компаньоном.

Тэхён сам выбрал такую жизнь.

— Не мог бы ты хотя бы улыбнуться? — вздохнул Чонгук. — Или это разрушит твой темный и таинственный образ?

— Я улыбаюсь, — нахмурившись, сказал Тэхён.

— У тебя в буквальном смысле постоянно стервозное выражение лица. Держу пари, ты вылез из утробы матери с отвращением ко всему миру.

— Эй! — Тэхён пытался казаться слегка обиженным.

— Что, хочешь за смотреть меня этим взглядом до смерти?

— Я ненавижу тебя.

— Неа, — Чонгук хлопнул ресницами, наклонился вперед и облизнул блестящие губы. Тэхён наблюдал за этим движением. — Ты думаешь, что я чертовски сексуален, куколка.

— Я не...

— Гей, — Чонгук закатил глаза, как будто это самая невероятная вещь, которую он когда-либо слышал. — Я знаю. Ты такой прямолинейный, что говоришь «я не гомосек», всякий раз, когда даешь пять кому-либо. Мистер «не могу дышать одним воздухом с другими чуваками, потому что это так по-гейски».

— Я не такой уж мудак, — Тэхён почувствовал, что по коже расползается румянец.

Чонгук на мгновение замолк и, сделав глоток своего вина, заявил:

— Если ты не такой мудак, тогда пойдем в клуб.

— Подожди. Что? — Тэхён быстро моргнул. — Ты имеешь в виду прямо сейчас? — Чонгук кивнул. — Я даже не одет для похода в клуб.

На нем все еще была рабочая одежда, и он был чертовски уверен, что выглядел довольно отвратительно после девяти часов, проведённых в офисе.

— Кого, черт возьми, это волнует? Мы идём туда, чтобы повеселиться и потанцевать, а не для того, чтобы ты цеплял сучек.

— Пошляк.

— Ладно, во-первых, мне насрать. Во-вторых, мы можем пойти, пожалуйста? — Чонгук выпятил нижнюю губу, надул щеки и скрестил руки на груди. В дни, когда он не работал, на нем была довольно обычная одежда: черный укороченный топ с надписью «СЪЕШЬ МЕНЯ» спереди в ужасном красном цвете, синие узкие джинсы и туфли на каблуках.

— Не знаю, Чонгук, — но то, как младший смотрел на него, умоляя просто расслабиться и повеселиться хоть раз, заставило решимость Тэхёна обрушиться в одно мгновение. — Ладно, — он вздохнул, — мы можем пойти.

Тэхён понимал, что это, вероятнее всего, будет большой ошибкой. Пригласить кого-то вроде Чонгука на ужин — это одно, но пойти с ним в клуб, где было сотни любопытных глаз, то есть повышенный риск того, что кто-то узнает его и увидит вместе с Чонгуком — опасная игра. Он понятия не имел, почему вообще согласился. Возможно, этот страх волновал его. Заставлял чувствовать себя живым.

Тэхён отодвинул мысли о своих родителях и их разочарованных лицах на задворки своего сознания.

После того как они поели, Тэхён извинился и отошел в уборную, чтобы хотя бы попытаться привести себя в презентабельный вид. Он брызнул водой на лицо, посмотрел на свое отражение и сказал самому себе успокоиться. Тэхён не знал, почему так нервничал, не то чтобы он никогда раньше не бывал в клубе. Но это новая территория для них с Чонгуком, ломающая рутину, к которой он едва привык.

Тем не менее Тэхён не мог заставить себя сказать ему нет. Ну и что, если люди увидят их вместе? Вряд ли со стороны было похоже, что между ними что-то есть. Тэхён догадывался, что мог считать их своего рода друзьями. Что ужасного могло произойти?

Кроме того, возможно, Чонгук прав, возможно, Тэхёну действительно нужно хоть раз расслабиться. Он всегда был взвинченным и напряженным, а ещё принимал по крайней мере десять таблеток аспирина в день. Если бы Сокджин знал, что Тэхён на самом деле собирался пойти в клуб ради удовольствия, а не для принуждения старых директоров к деловым сделкам, он бы им гордился.

Но, конечно же, как только они зашли в клуб, который выбрал Чонгук, Тэхён снова задался вопросом, почему он вообще посчитал это хорошей идеей. Это был один из ночных клубов электронной танцевальной музыки, темный, с разноцветными лучами, пульсирующими в ритм битов. Тэхён почти ничего не слышал, когда Чонгук, взяв его за руку, потянул в сторону бара. Он оказался настолько сбит с толку всем этим, что даже не заметил, что Чонгук держал его за руку, пока тот не уселся на высокий барный стул.

— Я буду «секс на пляже»! — крикнул он бармену, пытаясь перекричать музыку. Тэхён же выбрал ром с колой, что побудило Чонгука освистать его и назвать скучным.

Только после того, как Чонгук осушил свой бокал, громко прихлебывая через соломинку, он снова встал и заявил:

— Я хочу танцевать, — выжидающе уставившись на Тэхёна, который в свою очередь покачал головой.

— Нет. Точно нет.

— Давай, — проскулил Чонгук.

— Нет.

Чонгук раздраженно фыркнул.

— Я привел тебя сюда, чтобы повеселиться, а не сидеть в баре, как какой-то депрессивный мужчина средних лет, переживающий развод.

— Мне весело, — успокоил его Тэхён. — Все нормально, я просто посижу здесь и выпью. В любом случае это то, что делают старики вроде меня, — в шутку добавил он.

— Ладно, — смягчился тот, закатывая глаза. — Но я вернусь за тобой позже, — пообещал Чонгук, прежде чем развернуться и скрыться в толпе.

Следующим Тэхён заказал «отвертку», наблюдая за массой движущихся тел. Уголки его губ приподнялись в улыбке, когда он увидел двух белых девушек на танцполе, которые, очевидно, были абсолютно пьяны. Они кричали во всю глотку, самоотверженно дрыгаясь под музыку, от чего их полуобнажённая грудь подпрыгивала. Тэхён не знал, как у одной из них до сих пор не отвалились каблуки, потому что они казались слишком тонкими.

Он достал свой телефон, проверил рабочую почту и ответил на сообщения, которые не требовали от него просмотра электронной таблицы или консультаций членов команды. Тэхён вздохнул, когда открыл письмо от JJ Group, еще одной известной американской компании, эмигрировавшей из Кореи. Письмо было коротким и довольно простым, секретарь генерального директора Ана сообщал, что его начальник хотел бы назначить встречу в ближайшее время. JJ Group — их ближайший деловой партнер здесь, в Штатах, и его родители последние десять лет пытались свести Тэхёна с племянницей Ана. Без всяких сомнений, эта встреча будет еще одной попыткой свести их, поэтому он придумал какое-то совершенно неубедительное оправдание, что слишком занят, чтобы вписать встречу в свое расписание в этом месяце.

— Ты выглядишь немного одиноким.

Тэхён резко вскинул голову, когда рядом с ним, внезапно, раздался чей-то голос. На соседний стул приземлилась девушка лет двадцати пяти. На ней было прозрачное черное платье, облегающее изгибы, а загорелая кожа и сильный акцент намекали на то, что она испанка.

— Надеюсь, это место не занято, — она хлопнула темными ресницами, густо накрашенными тушью. Она была красивой, и Тэхён определённо мог бы ее трахнуть.

— Нет, — ответил он, беспокойно поглядывая на свой телефон, потому что не был уверен, что именно должен делать.

— Это хорошо, — она расчетливо улыбнулась, бесстыдно блуждая глазами по телу Тэхёна. — Угостишь меня выпивкой?

— Конечно, — он пожал плечами, заказав еще одну «отвертку» для себя и мартини для девушки.

— Камила, — представилась она, — студентка по обмену из Боливии.

Тэхён почти произнес выдуманное имя, но предположив, что какая-то иностранная студентка вряд ли узнает, кто он такой, поэтому представился настоящим, аккуратно пожав протянутую ладонь.

Они болтали о своих родных странах, Камила призналась, что ей нравилось в Штатах, но после восьми месяцев вдали от дома она до жути соскучилась по маминой стряпне. Алкоголь развязал язык Тэхёну, и он признался, что ненавидел возвращаться в Корею, поскольку именно там он ощущал слишком много давления от родителей, которые настаивали на том, чтобы он нашёл милую кореянку и, наконец, остепенился.

— Корея душит, — сказал он. — Я чувствую, что должен быть кем-то другим, когда нахожусь там.

Камила сочувственно хмыкнула.

— Знаю, что для большинства людей это может показаться безумием, но я так рада, что родилась не в богатой семье.

— Да, конечно, это не та жизнь, которую я бы выбрал для себя, — сухо усмехнулся он. Потому что да, у него могло быть все это: дом за миллион долларов, хорошая спортивная машина. Все женщины хотели трахнуть его, а мужчины просто хотели быть им. Тэхён никогда не просыпался среди ночи, беспокоясь о том, что ему не хватало денег, чтобы прожить месяц. Но за деньги нельзя купить свободу, нельзя заставить родителей гордиться им. Они не смогут снова сделать его целым.

Тэхён вздрогнул от внезапного давления на бедро. Камила положила туда свою руку, ладонью скользнув вверх и вниз по ноге.

— Держу пари, я могла бы отвлечь тебя от этого, — пропела она, хлопнув ресницами и склонив голову набок, обнажая шею.

— Да неужели? — Тэхён пытался изобразить дерзость, но его голос все равно дрогнул. Он взял свой стакан, сделав глоток, который превратился в три из-за нервозности.

Руки Камиллы опасно блуждали по его промежности, и Тэхёна должно было это возбудить, она казалась довольно красивой и действительно умной. Они мило поболтали вместо того, чтобы спешить, и Тэхён знал, что ему, должно быть, повезло, что кто-то вроде нее выбрал именно его из всех людей в клубе. И все же он чувствовал себя неловко. Ее прикосновения казались неправильными, обжигая кожу совсем не так, как надо.

— У тебя нет девушки, верно?

Тэхён не мог заставить себя ответить, но и отвергать не хотел, потому что отказ от такой великолепной девушки, как Камила, означал бы, что он никогда не сможет заставить себя признать. У него кружилась голова, он не знал, что делать и, черт возьми, начинал психовать.

Благо из толпы материализовался Чонгук с мокрой от пота челкой. Что-то тёмное мелькнуло в его взгляде, когда он увидел, что рука Камиллы так нежно касалась Тэхёна, и подошел ближе, усаживаясь к нему на колено и обхватывая руками его шею.

— У него есть парень. Извини, милая, — натянуто произнес он, растягивая губы в притворной улыбке.

— О-о! Я понятия не имела, простите, — заикаясь, пролепетала девушка. Она выглядела смущенной, когда вскочила с барного стула и, ещё раз извинившись, быстро убежала.

Чонгук наблюдал за ней, пока та не скрылась в толпе, с непроницаемым выражением лица, а затем снова повернулся к Тэхёну с той же натянутой улыбкой.

— И что это было? Ты должен развлекаться со мной, но вместо этого пытаешься подцепить шлюх, — казалось, что он ревновал, но Тэхён быстро отбросил эту мысль.

— Ничего такого. Мы просто разговаривали.

— Разговаривали, — сухо повторил Чонгук. — Точно.

Тэхён внезапно очень ясно осознал, что Чонгук сидел на нем. Они никогда не были так близки, и этот жест казался слишком интимным для него.

— Э-э, Чонгук. Ты можешь...

— О, так это, должно быть, тот милашка, о котором ты мне так много рассказывал.

Тэхён моргнул в недоумении, даже не подозревая, что Чонгук вернулся не один.

Парень выглядел немного старше Чонгука, возможно, всего на несколько лет. Он был похож на корейца, со светлыми волосами, пухлыми губами и маленьким личиком. На нем была черная облегающая футболка, глубокий V-образный вырез демонстрировал непозволительно много голой кожи, а черные кожаные штаны так сильно обтягивали его бедра, что Тэхён просто не мог не пялиться на него. Он невольно задумался о том, все ли друзья Чонгука такие красивые.

— Да, но он немного сварливый и злой со мной, — хихикнул Чонгук, обняв его крепче. — Это мой лучший друг Чимин. Чимин, познакомься с Тэхёном, он... — он замолк, по всей видимости, подбирая подходящее слово.

— Парень? — с игривой улыбкой договорил за него Чимин.

— Я не гей, — быстро возразил Тэхён.

Чимин и Чонгук обменялись понимающими взглядами.

— Он из таких, да? — сказал Чимин, и Чонгук усмехнулся. Тэхён нахмурился, не понимая шутки. — Когда Чонгук сказал, что сорвал джекпот, я ожидал, что ты окажешься каким-нибудь скользким старым богачом, но на самом деле ты довольно симпатичный.

— Э-э, спасибо? — Тэхён не был уверен, комплимент это или нет. Знание того, что Чонгук рассказывал своему лучшему другу о нем, как о кошельке с деньгами, его совсем не радовало.

— А теперь мы можем потанцевать?

— Чонгук, я же говорил тебе...

— Если я оставлю тебя здесь, к тебе подойдут ещё пятьдесят девушек, — перебил Чонгук. — Хочешь сказать, что лучше будешь тусоваться с ними, чем со мной? — он надулся, изо всех сил стараясь выглядеть расстроенным.

Тэхён никогда не мог сказать ему нет.

— Хорошо, — сдался он. Чонгук с визгом спрыгнул с его коленей. Тэхён тоже встал, и ему пришлось схватиться за стойку, чтобы удержаться на ногах, внезапно почувствовав головокружение. Неужели он так много выпил?

Когда Чонгук вытащил его на танцпол, по его телу растеклась более приятная вибрация. Чимин присоединился к ним, и сначала они просто танцевали, прыгая и смеясь. Тэхён тоже широко улыбался, будучи под воздействием алкоголя. Ему было хорошо, он чувствовал себя живым. Но он не был профессиональным танцором, поэтому просто слегка покачивался, двигая руками в такт музыке.

Все ощущалось довольно невинно, приятно, и Тэхён мог честно сказать, что хорошо проводил время.

— Тебе весело? — пытаясь перекричать музыку спросил Чонгук.

— Ага! — крикнул в ответ Тэхён. — Это чертовски весело.

Чимин и Чонгук засмеялись, а Тэхён глупо улыбнулся, будучи пьяным, и последнее, о чем он думал, это работа или его родители. Находясь там и просто танцуя с Чонгуком и Чимином, все его тревоги смешались, напряжение в теле ослабло, и вскоре он тоже начал кричать, подпрыгивая и просто проживая момент.

Когда песня сменилась на что-то более мрачное и чувственное, Чимин начал покачивать бедрами, целеустремленно поглаживая грудь Чонгука и вторгаясь в его личное пространство. Чонгук ответил ему тем же, и хотя он не был так хорош в танце, как Чимин, зрелище завораживало.

Тэхён сглотнул, внимательно наблюдая за парой и за тем, как они шептали что-то друг другу на ухо и синхронно двигали бедрами, хихикая себе под нос. Чонгук схватил того за задницу и притянул ближе, и Чимин поцеловал его в шею.

Черт, ничего из этого не должно было быть настолько горячим, но Тэхёну стало слишком жарко. Ощущалось, будто его бросили прямо в духовку.

Оба парня повернулись к Тэхёну, в их взглядах проскользнуло что-то темное и зловещее. Чонгук снова что-то прошептал Чимину на ухо, а тот дьявольски улыбнулся и посмотрел на Тэхёна так, будто собирался проглотить его целиком.

— Потанцуй с нами, хён, — Чонгук потянулся к Тэхёну, и тот оказался зажатым между ними двумя: Чонгук позади него и Чимин впереди. Он невольно вздрогнул, когда Чонгук положил ладони на его бедра и начал медленно покачивать ими в такт музыке. Чимин же закинул руки на плечи Тэхёна и запрокинул голову назад, слегка приоткрыв рот и закрыв глаза.

— Мм, я люблю эту песню, — сказал он хриплым, чувственным голосом, опуская руки к груди и приближаясь к Тэхёну, пока тот не почувствовал тепло его тела. — Гукки был прав, ты чертовски горяч, — промурлыкал он.

— С-спасибо, — заикаясь, ответил Тэхён.

— Ты такой милый, господи, — Чимин наклонился вперед, будто собираясь поцеловать Тэхёна. — Ты знал, что я профессиональный танцор? У меня своя студия и все такое, но Гукки говорит, что я танцую как шлюха, — Тэхён услышал хихиканье Чонгука позади себя.

— Ты танцуешь, как самая настоящая сука, Чимин, — Чонгук впился пальцами в бока Тэхёна. — Почему бы тебе не показать Тэхёну? Пусть он будет судьей.

Взгляд Чимина потемнел под пульсирующими световыми лучами. Он прикусил нижнюю губу и ухмыльнулся.

— А? Как тебе, малыш? Хочешь, я станцую для тебя?

— Я... — Тэхён пытался заговорить, но горло сжалось, а голова кружилась . Он должен был отказать, потому что это слишком, слишком интимно, и он хотел бы вернуться к тому времени, когда они просто веселились и прыгали невпопад. Он знал, что это неправильно, но не мог заставить себя сказать нет.

Чимин воспринял его молчание как знак согласия и начал двигаться более чувственно. Он прикасался к себе, проводя руками по животу, груди, шее, а затем по волосам. Он втянул свой палец в рот, посасывая его и издавая влажные звуки, прежде чем выпустить его с громким хлопком. Чонкуг простонал позади Тэхёна.

— Он чертовски сексуален, верно? — спросил он, и Тэхён просто молча кивнул.

Чимин развернулся и низко присел, затем снова поднялся, дразнящее тряся задницей и подмигивая через плечо. Он прижался вплотную к Тэхёну и заставил его положить руки себе на талию. Чимин наклонился вперед, слегка потираясь задницей о промежность Тэхёна. У него была классная задница, и черт возьми, то, как он дразнил Тэхёна легкими движениями, сводило его с ума.

Несмотря на то, что он знал, что это неправильно, что он не должен быть здесь и делать это, Тэхён чувствовал, как член наливается кровью с каждым касанием задницы Чимина к его паху. Он сглотнул, пытаясь выровнять дыхание и очистить свой разум от пелены похоти, которая застелила его. Пытаясь взять себя в руки и попросить Чимина остановиться. Но Чимин лишь сильнее прижался к его промежности, вращая бедрами.

Член Тэхёна становился все тверже, и он прикусил язык, в попытке подавить любой звук, который мог сорваться с его губ. Он снова терял себя, едва сопротивляясь желанию качнуться навстречу заднице Чимина. Интересно, насколько плотно она будет обволакивать его член...

Он облажался.

— Тебе нравится? — руки Чонгука блуждали по всему телу Тэхёна, вытягивая рубашку из-под ремня.

— Ч-Чонгук, — попытался предупредить Тэхён. Его голос уже дрожал, а ведь еще даже ничего не произошло.

— Да, куколка?

Тэхён почувствовал теплую влагу, когда Чонгук высунул язык, игриво лизнув мочку его уха — временная тактика отвлечения внимания, чтобы пробраться под рубашку Тэхёна. Ощущение пальцев Чонгука на животе заставило его слегка поёжиться, а кожу покрыться мурашками.

— А-а, — простонал он, когда Чонгук положил ладонь на нижнюю часть его живота и чуть надавил.

— Тебе нравится? — прошептал Чонгук. — Нравится, когда я прикасаюсь к тебе вот так?

Тэхён снова тяжело сглотнул, к этому моменту Чимин отчаянно терся о его промежность, делая его болезненно твёрдым и заставляя скулить. Чужие руки на его теле, грязные танцы Чимина — все это уже слишком. Тэхён чувствовал себя подавленным. Одежда прилипла к коже, и он тяжело дышал. Казалось, что он мог кончить только от этого.

Он издал невнятный стон, выдыхая короткими рывками. Все вокруг казалось размытым и вращалось.

Чонгук, должно быть, почувствовал, как напряглись мышцы на животе Тэхёна, потому что убрал руку.

— Достаточно, — сказал он Чимину. — Думаю, ты устроил настоящее шоу, хён.

Чимин ухмыльнулся, в последний раз прижимаясь к Тэхёну так, что тот чуть не взорвался, а затем отстранился и выпрямился. Тэхён не сдержал слышимый стон разочарования из-за потери контакта. Он моментально покраснел, когда осознал, насколько близок был на самом деле.

— Ой, он собирался кончить себе в штаны? — проворковал Чимин. — Лестно.

Тэхен хотел заползти в нору. Он все еще был на взводе и чувствовал себя словно в тумане, ему приходилось сопротивляться желанию толкнуться бедрами, чтобы найти хоть какое-то облегчение, потому что его член чертовски болел, и он хотел... он, хотел... он не знал, чего хотел. Ему просто было необходимо освобождение.

Чонгук схватил Тэхёна за руку и повернул его лицом к себе.

— Тебе понравилось? — спросил он, снова игриво проводя руками по бокам Тэхёна, проскальзывая вперед, чуть выше пояса его брюк. — Чимин горячий, но я горячее.

Словно пытаясь доказать это, Чонгук наклонился вперёд и обхватил член Тэхёна через брюки. Тэхён ахнул, инстинктивно толкаясь навстречу, и, боже, это было довольно больно, ему нужно было кончить.

— Мм, — простонал Чонгук. — Ты уже такой чертовски твёрдый. Так возбудился...

— Думаю, моя работа здесь сделана, — заявил Чимин, но Тэхён едва слышал, не отводя взгляда от Чонгука. — Увидимся, милый. Повеселитесь.

Тэхён был в полном восторге от того, как свет отражался на губах Чонгука, как чувственно по ним скользил его язык. Он задавался вопросом, каковы они на вкус. Может, сладкие, например, клубничные, а, может, горькие и липкие. Тэхён не помнил, когда в последний раз целовался с другим мужчиной, и ему было чертовски интересно, каково это — поцеловать Чонгука. Вдруг его губы такие же мягкие, как у любой девушки. Вдруг он пахнет ванилью или чем-то более мужественным. Но он не поцеловал, потому что даже в нетрезвом состоянии это было бы слишком.

Можно ли трахнуть парня и сказать «я не гей» после этого?

— Твой член кажется таким большим. Такой твёрдый, — грязно прошептал Чонгук, снова сжимая его, отчего колени Тэхёна начинали подгибаться. Он словно превратился в желе, позволяя Чонгуку делать с собой все, что тот хотел. — Держу пари, он бы великолепно чувствовался внутри меня.

— Да?

— Готов поспорить, ты мог бы заставить меня кончить одним лишь своим членом.

Слова Чонгука попадали прямиком в член Тэхёна, и он почувствовал, как тот дернулся в штанах.

— Да? — тупо повторял он, потому что Чонгук сводил его с ума.

— Черт возьми, да, — Чонгук наклонился вперед, присосавшись к коже на шее Тэхёна и продолжая поглаживать его через брюки. — Хочу почувствовать, как ты растягиваешь меня. Хочу, чтобы ты трахнул меня, — Тэхён пытался взять себя в руки, когда Чонгук посасывал кожу прямо над его ключицей, без сомнения намереваясь оставить бордовую метку. — Ты хочешь этого, Тэхён?

Тэхён резко вздохнул, потому что, боже, да, он действительно хотел. Он хотел этого больше, чем чего-либо за долгое время. От прикосновений Чонгука по его телу растекался жар, как будто он мог взорваться и разлететься на миллион кусочков. Рука, которой тот сжимал член Тэхёна, заставляла его чувствовать, что он мог кончить в любой момент. Он чувствовал, как напряглись его бедра, когда он в очередной раз приблизился к краю, но Чонгук, по всей видимости, понял это, потому что прекратил свои действия. Тэхёну хотелось расплакаться.

Но в глубине его сознания вертелось множество «а что, если». Часть Тэхёна понимала, что это неправильно, что он не должен быть здесь и уж тем более заниматься чем-то подобным. Он понимал, что ему не должно быть так хорошо от прикосновений другого мужчины. И, возможно, если бы он был более трезвым, ему стало бы противно от самого себя, и тогда он бы оттолкнул Чонгука и убежал, но он не мог. Прикосновения младшего возбуждали, а ещё он был чертовски красив.

— Просто скажи это, и сегодня вечером я весь твой, — пробормотал Чонгук ему в кожу. Он отстранился и посмотрел на Тэхёна из-под длинных ресниц. Тэхён хотел прикоснуться к нему, но боялся. Так боялся. — Просто скажи, куколка.

Тэхён думал о своих родителях и о том, что было бы, если бы они узнали об этом. Его и так едва терпели, а отношения с отцом висели на волоске. Вероятнее всего, его бы заставили вернуться в Корею, или, если бы отец решил, что этого мало, то отправил бы его в один из тех христианских гей-лагерей. Он знал о рисках, но все же...

— Я хочу трахнуть тебя, — неожиданно для себя выпалил он. — Я так сильно хочу трахнуть тебя прямо сейчас, Чонгук.

— Тогда чего мы ждем, хм? — ухмыльнулся тот, дергая Тэхёна за руку.

— Ко мне или к тебе? — уточнил Тэхён, тяжело сглатывая.

— К тебе.

Тэхён, честно говоря, понятия не имел, как они вообще собирались добраться до его дома. Его отвлекало то, как Чонгук на протяжении всей дороги водил руками по внутренней стороне его бедер, в результате чего Тэхён даже проехал пару светофоров. Чонгук чуть не заставил его кончить, просунув ладонь под пояс брюк, чтобы приласкать член через нижнее белье.

Тэхён едва закрыл входную дверь, как Чонгук развернул его и толкнул к ней, расстёгивая пуговицу на пиджаке и бросая его на пол.

— Эй, он стоит...

— Заткнись, — прорычал тот, уже расстегивая рубашку и оставляя влажные поцелуи на груди. — Ты так много ноешь.

Тэхён тяжело дышал, а тело слишком сильно отзывалось на прикосновения. Кончики пальцев Чонгука казались холодными на его мокрой от пота коже. Он не успел опомниться, как Чонгук расправился с пуговицами на рубашке и отправил ее вслед за пиджаком на пол, а затем развернул Тэхёна, заставляя прижаться щекой к двери. Он ощутил стояк Чонгука, когда тот наклонился, чтобы поцеловать его в спину.

Тэхён дрожал всем телом, когда Чонгук спускался ниже, и тихо застонал, дыхание сбивалось с каждым влажным прикосновением губ и языка. У него кружилась голова, а бедра упирались в дверь в поисках хоть какого-то трения.

— Где твоя спальня? — спросил Чонгук, задыхаясь.

Тэхён мгновение поколебался, прежде чем взял его за руку и потащил наверх. Он не знал, что будет делать, когда они доберутся до его комнаты, он так давно никого не приводил домой, что это казалось ему чуждым.

Но Чонгук уже начал раздеваться. Сначала укороченный топ, следом джинсы, а затем он залез на кровать, подпрыгивая, как маленький ребенок. Он подполз к краю и встал на колени.

— Давай, красавчик, — он поманил пальцем, и Тэхён делал шаг за шагом, пока его ноги не коснулись матраса.

В одних только боксерах Чонгук выглядел еще более захватывающе, и Тэхён был уверен, что его тело было создано самими богами. Он состоял из жестких линий, очерчивающих мышцы, никакой мягкости или изгибов. Он — воплощение мужественности, и Тэхён знал, что не должен был пускать на него слюни, но ничего не мог с собой поделать.

Чонгук провёл ладонями по передней части живота Тэхёна, прежде чем начать медленно расстегивать ремень, и тот неосознанно заскулил.

— Разве терпение не приходит с возрастом? — усмехнулся Чонгук, вытягивая ремень из шлёвок. — Может быть, ты сможешь отшлепать меня этим в следующий раз, — задумчиво произнес он, прежде чем отбросить его в сторону. Мысль о Чонгуке, перегнувшимся через ноги Тэхёна с красными от ремня ягодицами, заставляла его член становиться ещё тверже, чем он уже был.

— Могу я прикоснуться к тебе? — неуверенно спросил Тэхён, потому что чувствовал необходимость ощутить Чонгука под своими пальцами.

— Думал, ты никогда этого не сделаешь, — закатил глаза тот. — Трогай меня, сколько хочешь.

Тэхён толкнул Чонгука на кровать, переполз через него и начал слегка обводить изгибы его мышц пальцами. Они становились твердыми под его прикосновениями и натягивались всякий раз, когда Тэхён касался чувствительных мест, а когда он провёл большим пальцем по соску, младший прикусил нижнюю губу, выгибая спину. Тэхён надавил чуть сильнее, перекатывая сосок между подушечками пальцев.

— Н-н-да, — простонал Чонгук. — Так приятно, когда ты прикасаешься ко мне.

— Черт, — выдохнул Тэхён. — Твои соски такие чувствительные.

— Ага. Иногда я могу заставить себя кончить просто трогая их.

Образ Чонгука, заставляющего себя кончить всего лишь играясь с сосками, безумно возбуждал, Тэхён не смог удержаться, и прижался своим стояком к бедру Чонгука.

— Хочу трахнуть тебя.

— Я принес кое-что. Проверь мой задний карман, — прохрипел Чонгук. Тэхён поднял с пола его джинсы и, порывшись в карманах, достал маленькую бутылочку со смазкой и презерватив, которые положил рядом с Чонгуком.

— Сними все это, — потребовал Чонгук. — Хочу посмотреть, какой у тебя красивый член.

Тэхён подчинился, трясущимися пальцами расстёгивая пуговицу на ширинке и одним махом стягивая брюки и нижнее белье, а затем избавился и от боксеров младшего.

Они оба оказались совершенно голыми, и, черт возьми, Чонгук выглядел просто нереально. Его член налился кровью, головка покраснела, а вены у самого основания вздулись. Он был чисто выбрит, даже на яичках. Тэхён облизнул губы, борясь с желанием попробовать его на вкус, но он слишком долго находился на грани и нуждался в освобождении, поэтому нетерпеливо открыл смазку.

— Я... я давно этого не делал, — признался он. — Не хочу сделать тебе больно.

— Думал, ты натурал, — со смешком поддразнил Чонгук, тот не ответил. — Но ты не сделаешь мне больно, так что не волнуйся, просто поторопись, пока мой член не отвалился.

— Такой болтливый.

Тэхён выдавил на пальцы приличное количество смазки, но Чонгук вдруг добавил:

— Еще. Мне нравится, когда мокро.

— Бля, — простонал Тэхён. — Ты не можешь просто так говорить такие вещи, Гук, — прозвище выскользнуло совершенно случайно, от чего Чонгук весь покраснел.

Тэхён потряс головой, словно пытаясь рассеять туман, но он зашел слишком далеко. Он вылил еще больше смазки, разогрев ее, прежде чем прижать палец к сжатому колечку мышц Чонгука. Обведя вход по кругу, Тэхён зачарованно наблюдал за тем, как он сокращается под его прикосновением. Он и раньше занимался анальным сексом с девушками, но это было не одно и тоже, и никогда так сильно не возбуждало.

— Тэхён, клянусь богом, если ты не...

Тэхён протолкнул палец на одну фалангу, и слова Чонгука превратились в стон. Он медленно скользнул внутрь и наружу, прежде чем полностью ввести палец, и когда Чонгук попросил еще, обнаружил, что ввести второй палец не так уж сложно. Он оказался не таким тугим, как думал Тэхён.

— Ты уже трогал себя?

Чонгук кивнул.

—Д-да. Трахнул себя дилдо сегодня утром, думая о тебе.

— Правда? — недоверчиво переспросил Тэхён, растопырив пальцы на манер ножниц внутри.

— Я хотел... ммм, да, прямо здесь...трахнуть тебя с того дня, как увидел в первый раз.

Тэхён моментально покраснел и смог выдавить из себя лишь незадачливое: «О».

— А ты? Добавь еще один палец, — третий входил чуть сложнее, но Чонгук начал сам насаживаться на пальцы Тэхёна. Смазка издавала хлюпающие звуки, от чего эта картина выглядела ещё более непристойной. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы трахнуть меня?

Тэхён на мгновение замолк, не зная, что сказать, потому что всегда убеждал себя в том, что Чонгук — просто незнакомец.

— Я... я думал, что ты очень красивый, — признался он, чему поспособствовал алкоголь в крови и возбуждение, а оба этих фактора всегда развязывали ему язык. — Не мог перестать смотреть на тебя.

— Ага. Я чертовски горяч, — Чонгук пытался казаться дерзким, но его голос дрожал, и когда Тэхён согнул пальцы под нужным углом, он громко застонал, хаотично дергая бедрами. — С-стой. Я кончу, если ты продолжишь в том же духе. Просто трахни меня уже.

Тэхён подумывал о том, чтобы подразнить его еще немного, желая отомстить, но сам был настолько сильно возбуждён, что откладывать было нельзя.

После того как он вытащил пальцы, анус Чонгука отчаянно сжался, и Тэхён ощутил острую необходимость оказаться внутри него прямо сейчас.

Его пальцы были скользкими от смазки, поэтому ему пришлось разорвать упаковку презерватива зубами. Тот оказался уже смазан, и часть лубриканта попала ему на язык. На вкус как вишня.

— Ты купил ароматизированные презервативы? — спросил Тэхён.

— Так интереснее, — засмеялся Чонгук. — К тому же я вроде как надеялся отсосать тебе, но, знаешь, приоритеты и все такое.

Тэхён зажал кончик презерватива и раскатал его на свою длину, шипя от долгожданного прикосновения к самому себе. Несмотря на то, что на презервативе уже была смазка, он выдавил на член больше, поскольку это нравилось Чонгуку. Он сделал несколько рывков, пристраиваясь меж раздвинутых ног Чонгука, а затем потёр головкой члена о его промежность, прежде чем скользнуть внутрь. Его в буквальном смысле загипнотизировал вид того, как кончик исчезал в теле Чонгука, останавливаясь на полпути, чтобы дать себе передышку, потому что после слишком долгого ожидания его яйца были готовы взорваться в любой момент.

Убедившись, что не кончит преждевременно, Тэхён опустился ниже и толкнулся бедрами, пока не прижался пахом к заднице Чонгука.

— О-о, — простонал тот. — Бля, так хорошо.

— Как ты хочешь? — выдохнул Тэхён, когда Чонгук нетерпеливо качнул бедрами.

— Жестко и быстро, детка. Трахни меня так, чтоб утром я ходить не смог.

— Ах, уверен? — Тэхён начал двигаться медленно, чувствуя, как восхитительно внутренние стенки Чонгука обхватывали его. — Спорим, что после этого ты больше не захочешь чей-либо член.

— Сомневаюсь.

— Чертовски болтлив, — прорычал Тэхён. Он почти полностью выскользнул из Чонгука, но только для того, чтоб толкнуться обратно. Чонгук издал сдавленный стон, когда его спина выгнулась над простынями.

— Д-да. Трахни меня.

Тэхён наклонился, захватывая ртом сосок Чонгука, другой перекатывая между подушечками пальцев и начиная неторопливо трахать его.

Чонгук громко проскулил, лепеча совершенно грязные вещи и задыхаясь от собственных слов.

— Черт, да. Детка, мне так хорошо, когда ты прикасаешься ко мне. Блядь. Блядь. Блядь, — он обхватил Тэхёна ногами, пятками упираясь ему в спину, когда тот начал набирать темп. Тэхён знал, что долго не протянет, и судя по звукам, которые издавал Чонгук — он тоже.

Тэхён откинулся на пятки, задирая ноги Чонгука и прижимая их к его груди.

— Держи их вот так, — приказал он, и Чонгук тут же подчинился. Упираясь руками в бедра Чонгука, Тэхён открыл для себя совершенно новый угол проникновения, толкаясь ещё глубже. Он пустился в более быстрый, жёсткий темп, от чего яички, мокрые от смазки, громко шлепали по заднице Чонгука.

— О мой Бог. Тэ, твой член такой... — он всхлипнул, проглатывая бессвязные слова. — Блядь. Так глубоко. Так глубоко, детка.

— Ты так хорошо принимаешь мой член, — прорычал Тэхён, задыхаясь. — Держу пари, тебе нравится, когда я вот так трахаю тебя.

— Нравится, — пробормотал Чонгук. — Я обожаю твой член, Тэ. Заставь меня кончить, пожалуйста, заставь меня кончить.

Тэхён сильнее надавил на заднюю часть бедер Чонгука, буквально сгибая его пополам.

— Хочешь кончить, как грязный паршивец, которым ты и являешься?

— Д-да. Я такой чертовски грязный. Такой грязный, — Чонгук зажмурился и приоткрыл рот, из уголка стекала слюна, а комнату наполняли его стоны и скулеж.

— Кто-нибудь может трахнуть тебя так, как я?

— Нет. Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо. Ч-черт, кажется, я сейчас кончу. Тэ, я не могу. Я должен кончить. Нгх.

Тэхён обхватил член Чонгука ладонью, ощутив, что тот начал пульсировать, когда он скользнул вверх-вниз сжатым кулаком.

— Давай. Кончи для меня.

Чонгук чуть ли не заплакал, выгибая спину и прижимая бедра к груди, в момент, когда тело начало дрожать. Он кончил с прерывистым стоном, толкаясь в руку Тэхёна. Белёсая жидкость вырывалась из него тонкими нитями, приземляясь ему на живот и стекая по кулаку Тэхёна.

Тэхён тоже не мог больше сдерживаться. Его движения становились более беспорядочными, а хлюпающие звуки и то, как восхитительно задница Чонгука сжимала его член, сводило с ума. Яйца почти болезненно поджались, а живот свело судорогой, и он кончил сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Тэхён громко простонал, задыхаясь от собственной слюны, когда волна обрушилась на него с такой силой, что он уткнулся лицом в грудь Чонгука, и всхлипнул, пытаясь продолжать двигаться во время оргазмов их обоих, но член стал чересчур чувствительным.

Долгую минуту они просто лежали, пытаясь прийти в себя, пока Чонгук не ткнул его в бок.

— Ты слишком тяжелый, хён.

Тэхён позволил своему члену выскользнуть, шипя от болезненных ощущений. Он завязал презерватив и отбросил его на пол, прежде чем перевернуться и лечь на спину, потная кожа прилипала к простыням.

— Ты грубый, — Чонгук с отвращением поморщил нос.

— Я только что дал тебе лучший трах в твоей жизни, так что я не хочу слышать, как ты жалуешься.

— Это был не самый лучший трах, но ладно.

— Буквально две минуты назад ты говорил совершенно иначе, — возмутился Тэхён, взглянув на него.

— Заткнись, — Чонгук слегка ударил его в грудь. — Ты можешь принести мне полотенце? Не хочу просыпаться с засохшей спермой по всему телу.

Тэхён сел, блуждая глазами по обнаженной фигуре младшего. Он выглядел измученным, щеки раскраснелись, грудь, покрытая каплями спермы, тяжело вздымалась.

— Как можно так много кончать? Серьезно, я думал, что это никогда не закончится.

— У меня высокое количество сперматозоидов, — надулся Чонгук.

Тэхён, спотыкаясь, пошёл в ванную и намочил полотенце под теплой водой, прежде чем вернуться к кровати и протереть Чонгука. Он смысл остатки смазки между его бедер и нахмурился, глядя на большое мокрое пятно на простынях.

— Это будет чертовски сложно отстирать, — проворчал он.

Чонгук промычал что-то, прикрыв глаза. Тэхён знал, что спать с ним в одной постели — не очень хорошая идея. Он должен был вызвать такси и отправить Чонгука домой, но он до сих пор был пьян, хотел спать и только что испытал лучший оргазм в своей жизни.

Поэтому Тэхён натянул на них одеяло и устроился рядом с Чонгуком. Он чувствовал слабость во всем теле, конечности потяжелели, а разум застелил туман.

Последнее, о чем он думал перед тем, как отключиться — разъяренное лицо отца, стоящего над ним. Он сжал кулаки и зло прошипел прямо в лицо Тэхёна:

— Мой сын не будет педиком.

И прежде чем Тэхён успел осознать ошибку, которую только что совершил, он отключился.