Глава 39
Из портала я выбежала по старой схеме — с последующим полётом через окно. Руководство активировало внутреннюю связь академии и динамики вещали о необходимости прибыть на срочную проверку в лекарское крыло абсолютно всем.
Студенты Сантора привыкли к дисциплине, поэтому стекались со всех сторон, выстраивались перед зданием по группам и терпеливо ждали... меня. А вот преподавателей и обслуживающего персонала пока не было видно.
— Лалиса, проверяй здесь, внутрь отправляй тех, кому нужна помощь, — распорядилась Недди звонко, когда я только стала более–менее видна. — Меня вызвали во дворец, так что работаешь одна, девочка моя.
— Я справлюсь.
— Оставь своих подруг как доноров, мало ли, — посоветовала она и направилась к телепорту.
— Мне нужен доступ к солнечному сплетению, — произнесла, усилив голос. — Расстёгиваем мундиры.
Как мужчины не желали съехидничать, а всё же сдержались. Обижать единственного лекаря в подозрительно важной ситуации, когда в воздухе едва ли не витало объявление войны или ещё чего–то значимого, неразумно, и присутствующие это понимали.
— Проходите в лазарет, — прошептала тридцатому по счёту молодому магу. Тот побледнел.
Ох, милый, у тебя есть повод. Если я, не приведи Великая Эйри, опоздаю, вы все можете умереть. Или стать куклами фурии. Боевыми машинами, безжалостно пущенными в расход. Кто знает, на что ещё способно её проклятье.
— В лазарет... в лазарет, — шептала я изредка. — У вас проблемы с сердцем. Подойдите к Недди.
— А вы? — спросил старшекурсник. И как только проглядели?
— У меня не настолько сильный дар, однако я прекрасный диагност.
Справилась довольно быстро, но день был напряжённый и потому основательно выдохлась.
В лазарете ждала целая группа кусающих губы студентов, Лиа так вообще заламывала руки. Хорошо, благодаря иномирным практикам я за последние месяцы излечила немало парней и девушек, иначе сейчас бы не справилась.
— Девочки, вы первые. Мне нужно, чтобы вы как можно скорее восстановились, поэтому я сейчас вас лечу, затем вы идёте в любую башню и тренируйтесь до дрожащих коленей, сбрасываете лишнее напряжение и возвращаетесь. Будете донорами все последующие дни.
— Мы можем тоже выступить донорами. Если нужно, вся академия выступит. Будут раненные? — вызвался один из парней. Прежде я его не видела, однако не сомневалась, выпускник и староста, выглядел он уже состоявшимся мужчиной, магом, уверенным в себе и сильным.
— Поговорим позднее. Заходим по очереди. Соён, ты первая, — проговорила, залетая в кабинет.
Каюсь, грешна. Своих девочек, близких и родных, решила принять первыми. Может, нечестно, неправильно, непристойно, непрофессионально, но они мои друзья и их жизни важнее!
Девчонкам объяснять ничего не пришлось. Они быстро проходили, садились, мужественно молчали и удалялись, уже за дверью выплескивая эмоции бурным словоизлиянием.
С парнями пришлось несколько сложнее, каждый хотел допросить, однако я воспользовалась преимуществом лекаря над простыми смертными, и запретила болтовню в приказном порядке.
На каждого тратилось не так много времени и сил, однако в общей сложности ушло несколько часов, и из кабинета я выползла едва живой.
Меня тут же подхватили Соён с Джису и, верно оценив состояние бедного медика, традиционно воспользовались левитацией и доставили меня по воздуху на любимую горизонтальную мягкую поверхность, где я на какое–то время отключилась.
Пришла в себя ночью. Подскочила рывком от мысли.
В наш мир пришли архи!
Возможно, именно сейчас происходят все самые важные события, а я сплю!
Возможно, гибнут люди, а я прохлаждаюсь!
Девчонки мирно сопели на своих местах, потому тихонько выбралась из–под тёплого одеяла и прокралась в душевую, чтобы, наконец, привести себя в порядок.
Отражение в зеркале ужаснуло. Волосы взлохмачены, часть прядок почти выбилась из кос, одежда вся пыльно–серо–коричневая, в пятнах травы, порванная... И я в таком виде диагностировала парней! Более того, лечила людей в лазарете! Куда нужно входить в стерильной одежде!
Скинула на пол тряпьё, встала под душ. Моя стихия не любила воду, поэтому приходилось мыться едва ли не в кипятке. Окатилась холодной водой, высушила магией волосы и посмотрелась в зеркало.
— Хрю–хрю, какая розовенькая, — пошутила, чтобы хоть немного себя подбордить. — Ну что, одеваемся и пытаемся влезть туда, куда не следует? Всё равно ведь не дадут, но хоть пользу принесу.
Через несколько минут, одетая в форму, с туго заплетёнными косами и минимальным макияжем, сидела на крыше общежития и рисовала руны вызова моего любимого боевого мага.
Чонгук появился через несколько минут и выглядел так, словно готов был меня убить.
— Я не вовремя? — выдохнула нервно.
Вздрогнул. Сделал глубокий вздох, приходя в себя.
— Королева сбежала. Архи её ищут. Я её ищу. Юнги. Все ищут, — быстро сообщил Чонгук и, выдохнув, сел рядом, притянул меня к себе.
— Я отдохнула и готова проверить остальных. Наверное, многим нужна моя помощь. А ты... ты почему меня обнимаешь?
— Нельзя?
— Ну, можно... наверное. Ты ведь сейчас меня не любишь, — прошептала, втянув запах любимого мужчины. Пряный, с горькой ноткой, особенный, присущий лишь ему.
— Я вернулся экстренно и Хосок вынужден был подправить мою память в приёмной королевы. Как ты понимаешь, о тщательной работе речи идти не могло. Воспоминания о тебе стёрты очень грубо и скоро восстановятся. Не волнуйся, я контролирую прошлую злость и сдерживаю негативные реакции. Я чувствую тебя, твоё настроение, вылавливаю в памяти отголоски воспоминаний. Всё наладится.
— Не знаю, утешает меня это или нет, но одно могу сказать точно — архи лишили нас связи истинной пары, Хосок лишил тебя воспоминаний о нашей любви, так что или ты в меня влюбишься по–человечески, Чонгук, или я тебя опою! В конце концов, ты столько лет был в этом уверен, столько обвинений вылил на мою голову, что второй раз просто не имеешь права на меня за это злиться.
— Фырчишь, как ёж, — хмыкнул мужчина. — Постарайся некоторое время не выводить меня из себя и я буду паинькой. Шеф зацепил краем эмоции, или последствия нестандартного межмирового перехода дают о себе знать, но я сейчас то бешусь, то относительно адекватный. Так, время! Отдохнули и ладно. Пойдём, отведу тебя в военную академию, их поднимут по тревоге, проверишь.
— И всё? А как же: только не смотри на их торсы? Веди себя как хорошая девочка? - ехидно вопросила я.
Взглянула в хитрое, хоть и уставшее лицо.
— Можешь смотреть и даже трогать руками, я спокоен как скала, — произнёс он, разочаровав меня окончательно. Насупилась и вскочила, не приняв предложенной руки. — Я буду рядом и проконтролирую твою на них реакцию.
Не смогла не улыбнуться. Он действительно старается вести себя так, чтобы не обидеть меня, хотя в глубине души бесится. По сравнению с его появлением в Санторе — огромное достижение.
Если бы не военное положение, я бы его поддразнила вволю.
Через минуту уже находилась в лазарете военного госпиталя, куда строго по очереди, организовано и главное молча заходили курсанты. К моему ужасу каждый из них оказался проклят, поэтому сортировку пришлось прекратить и сразу лечить.
Чонгук с ректором академии сидели на деревянных стульях и тихо переговаривались, накрывшись куполом. Дежурный медик, важный мужчина в белом хирургическом костюме недовольно кривил губы, но записывал приходящих в толстую тетрадь.
— Сколько у вас человек? — спросила я под утро, когда не осталось сил даже на то, чтобы поднять руки на уровень солнечного сплетения очередного курсанта.
— Четыре тысячи двести восемьдесят три, — был дан ответ спустя пару мгновений.
— Сколько очистили? — деловито спросил Чонгук, присаживаясь рядом и кладя руку на мою. Ректор нас покинул — начинался рабочий день, и в кабинете мы находились втроём. — Ты сильно истощена, давай сделаем нормальный перерыв.
— Пятьсот восемнадцать, - зачитал из тетради сонно моргающий лекарь.
— Нельзя, они ведь умрут, — произнесла шёпотом.
— От чего?! От чего они умрут? Они абсолютно здоровы! Я сам проверял каждого! Лично! — не выдержал и вскричал дежурный врач.
Сил на эмоциональный вспышки у меня не было. Вяло переадресовала чужую истерику в надёжные мужские руки.
— Давай ты. Только позови следующего. А потом мне нужно будет хотя бы час поспать.
Чонгук коротко, по–военному объяснил весь ужас положения, и шокированный дежурный врач ушёл добывать нам завтрак, кофе и сладости, чтобы поддержать боевой дух, настояв на немедленном перерыве и даже подлечив мою головную боль.
— Иди ко мне, — прошептал Чонгук, усаживая–укладывая моё вялое тело на колени, обнимая и насыщая своей энергией. — Поработаю твоей батарейкой, пока ты спишь.
— Но я не сплю.
— Спишь!
Усыпил он меня или я отключилась, почувствовав тепло и живительный источник, не знаю, но когда проснулась, находилась в том же положении, только вот было чуточку неудобно — Чонгук жевал.
— Сиди, ты так истощилась, что я ещё тебя не восстановил, — воспрепятствовал моему побегу на приличную дистанцию мужчина. — Доктор всё понимает.
— Даже больше, чем вам хотелось бы, — хохотнул мужчина.
— Вы о чём? — поинтересовался мой боевик и продолжил трапезу.
— Девушка связана клятвой с другим мужчиной, являясь при этом вашей парой, Чонгук, — удивил он своей проницательностью, а через минуту и вовсе огорошил: — Не уверен, что вы сможете выйти когда–нибудь замуж, Лалиса.
— Почему?
— Вас приняли амулеты рода Чон как свою. Во время обряда бракосочетания с любым другим мужчиной богиня, скорее всего, не примет ваши клятвы. Такое уже случалось.
— Откуда вы всё это знаете? — напряжённо спросил Чон.
— Поскольку я уверен, что моя тайна не выйдет за пределы этого кабинета, признаюсь честно: у меня тоже высший лекарский дар, как у леди Манобан. Простите, Лалиса, но из-за личного дара я вижу больше нужного. Обязуюсь сохранить ваш секрет. Надеюсь, вы ответите мне такой же любезностью.
Выходит, наша связь ещё существует? Архи не разорвали её окончательно? Или она уже вовсю нарастает? Или её нет, но амулеты всё ещё держат нас вместе?
Жаль, не объяснишь, что с нами произошло, не разузнаешь, что и как он видит, что чувствует.
— Мы с вами поговорим чуть позднее, у меня есть к вам вопросы, которые в настоящий момент не имею права задать, — сообщил Чон.
Отлично, а я из тебя вытрясу все ответы, мысленно потёрла я руками.
— С удовольствием на них отвечу, если вы позволите взамен повнимательнее изучить вашу связь. Вижу такую впервые а мне, признаться, не чужд дух экспериментаторства.
Наша связь!
Святая Эйри, молю, пусть он говорит об истинной связи, которую даже архи не смогли уничтожить до конца!
Обсудив дальнейшее сотрудничество, позавтракав, я продолжила принимать курсантов военной академии, чей поток казался нескончаемым.
Чонгук вынужден был довериться врачу академии, взял слово, что тот за мной присмотрит, в том числе проконтролирует «подачу питания в сумасшедших девиц, которые готовы работать до смерти» и отбыл на поле брани, строго–настрого приказав его вызывать при любой необходимости и не переутомляться.
Однако терпение и труд всё перетрут, и с поставленной задачей мы всё–таки справились, особенно, когда я сообразила привлечь доктора к обследованию и лечению курсантов, сняв блоки! Я и сама набила руку, что очищение от чёрной магии проклятья давалось мне гораздо быстрее, и доктор принял на себя часть проклятых, что значительно ускорило процесс.
Вредный военный доктор клятвенно меня заверил, что мы вдвоём успеем спасти если не всех, то большинство, и лично он отправится завтра с утра, когда восстановится и отдохнёт, на дальние пограничные заставы, куда порядочным девушкам вроде меня лучше не соваться, а мне оставит столицу и аристократию.
- Не знаю, чей клубок змей более ядовитый, - пробормотала я, хотя любому было ясно — сильный, смелый, храбрый доктор нагло сбежал! Компания орков, нежити и каменных троллей куда приятнее обряженной в шелка и бархат аристократии.
Гад он. Гад, как и все мужчины.
Но это я так говорю от усталости, разумеется. Он — чудо. Такое же, как и я, чудо с высшим даром.
В Сантор меня вернули за пять минут до отбоя. Можно сказать: передали полумёртвое тело с рук на руки, доставив стационарным телепортом.
В двух словах объяснила девочкам масштаб предотвращённой катастрофы, ополоснулась в душе и упала на кровать, заснув, кажется, в полёте.
Ничто не могло нарушить мой заслуженный покой в эту ночь.
Точнее, мне так казалось.
Проснулась сама не поняла, от чего. Кровать внезапно оказалась твёрдой и неудобной, подушка пропала, как бывало, если тревожили плохие сны и я металась в кровати. Проанализировать ощущения до конца не удалось - меня перевернули, подмяли под себя, и я оказалась в плену стальных рук и ног.
— Ты снова за своё, Лалиса? — спросил недовольный голос.
Галлюцинации. Как есть, галлюцинации.
Зевнула и моргнула пару раз. Со мной точно что–то не так, ведь я легла спать в своей собственной кровати в нашей с девочками общей спальне в женском общежитии. Я никуда не сбегала, не пряталась, не принимала подозрительных зелий. Я не могу оказаться в спальне Эйнара.
Или могу?
— Я... что–то я не поняла. Я у тебя в комнате? Как?
— Это я у тебя спрашиваю, Лалиса: ты снова за старое? И не надо мне рассказывать, что ваша группировка в юбках не знает, как проникать в мужское общежитие, я прекрасно помню, как вы вляпались в паутину в комнате Субина.
— Нет, ну вы на него посмотрите. Значит, как целовать меня, стягивать полотенце и соблазнять он забыл, а какую-то милую шалость помнит, - проворчала в его плечо.
Мои глаза постепенно привыкли к темноте и я разглядела очертания нависшего сверху мужчины. И сразу как–то осознала, что лежу в тонкой атласной сорочке с неприличными вырезами сверху и снизу, с прозрачным кружевом на груди вместо ткани. Его обнажённые ноги касаются моих обнажённых ног. Темно. Мы одни.
Джису рассказывала, что в книгах мужчины всегда спят без одежды. Совсем-совсем без неё. Вдруг он тоже?
— Никаких идей, как я здесь оказалась, — призналась честно. И немного поёрзала, пытаясь выбраться из-под каменной плиты, которая вызывала в моём теле слишком много чувств, даже несмотря на свою неподвижность.
— Учитывая, что это третий случай за последние два года, верится с трудом.
— Чонгук. - Ладонью коснулась его, не позволяя сократить расстояние. Нужно лишь зажечь свет и поговорить, напомнить о моих клятвах Субину, вдруг и эти подробности заблокированы в его памяти Хосоком.
—Ну, раз ты понимала, куда и за чем идёшь...
Он хмыкнул и я почувствовала, как сократились мышцы на его груди. Почувствовала своей грудью! А ещё ощутила лёгкое царапанье ниток. Коварное-возбуждающее касание кружева, единственной защиты сейчас. Слишком тонкой, чтобы ею являться по-настоящему.
Как моя рука оказалась на его пояснице? Что за предательство собственного тела? Она должна была нас разделять, сама же, паршивка бессовестная, при малейшем нажиме с его стороны без боя сдала позиции и перешла на сторону противника.
— Это правда.
— Да–да, всё именно так и было. Ну что же, проверим, насколько хватит твоей смелости, моя прекрасная соблазнительница.
Я не успела вымолвить ни слова против - его губы накрыли мои. Такие горячие, нежные, невыносимо–сладкие. И вместе с тем, понимала: он не из любви целует, не от потери самоконтроля, как было в его кабинете, не из ненависти, граничащей с обожанием, как было у библиотеки. Нет.
Это было наказание.
За дерзость. За ложь. За те чувства, что скрыл Хосок, оставив пропасть в его душе.
А я... Вся моя женская сущность отказывалась воспринимать его поцелуи как наказание. Ведь это... чистое блаженство!
Его руки заскользили по моему телу уверенно и властно, нашли край сорочки, потянули его вверх.
- Остановись, - прошептала, понимая, что мы заходим слишком далеко. Даже в доме леди Фойтис нам удалось совладать с чувствами, несмотря на запредельный уровень открытости тел, сейчас же творилось сущее безумие. - Остановись! - шептала, закрыв глаза от невыносимой сладости его поцелуев. Они словно чистая стихия прожигали мою кожу, оплавляли мышцы, пробирали до костей, заставляя биться в судорогах удовольствия, плавиться и метаться.
Я чувствовала, как он терял контроль над собой. И сквозь дурман возбуждения осознавала, что у меня его, похоже, не было вообще.