Глава 33
После «разговора» с отцом мне пришлось согласиться на танец с Субином, чтобы разгладить хмурую морщинку меж бровей её величества. Это был второй и последний допустимый танец, поэтому я старалась как можно больше шутить и улыбаться, а затем сама предложила сделать пару глотков запрещённого в Санторе, но не на балу, вина.
Кай и Сухо, разумеется, увязались с нами, а следом подошёл Чонгук, которого я за несколько метров до возникновения той самой ощутимой связи пронзила ледяным взглядом и, хихикая, увела Субина посекретничать.
Надеюсь, отец догадается сообщить ему про минимальное расстояние между нами, иначе драконистая сущность мужчины не выдержит. Мой боевой маг был ревнив и без провокаций, и что сейчас творится в его душе, когда я мило улыбаюсь другому, остаётся только догадываться.
Я поставила сразу два купольных щита, чтобы ни словечко не просочилось из нашей беседы в чужие любопытные уши.
— Субин, твоё вино с кислинкой? — спросила шёпотом. — Тебе его подал лакей, а мой принесли через пару минут, хотя рядом находился официант с целой пирамидой бокалов.
— Артефакты бы сработали, — ничуть не испугался обычно подозрительный Субин. — У меня несколько уникальных, даже иномирные есть, если хочешь, проверю и твой бокал.
— Держи. - Я тут же сделала вид, что записываю что-то страшно важное в девственно чистую карточку для танцев, чтобы передать бокал, не вызывая подозрений.
Его высочество секунду постоял, прислушиваясь к ощущениям.
— Ты знаешь, похоже, в твоих словах есть доля правды. Один из артефактов немного нагрелся, остальные никак не отреагировали. Думаешь, тебя пытаются опоить.
— Теперь уверена в этом.
— Держи мой. Если не брезгуешь, конечно, — тут же испугался столь щедрого и непристойного предложения принц.
— Не брезгую, но пить не стану. У меня уже голова от голода кружится, но боюсь в этом доме и есть тоже. Девчонки меня запугали, да и «Вестник» регулярно пишет сплетни о доме Фойтисов.
В теории, моё зелье уже было испорчено, ведь за торжественным ужином я сделала лишь глоток из бокала, а еду не ела вовсе. Но что мешает им налить новое зелье? Вот семейка! Придумали же!
— Давай я возьму для себя тарелку, а потом невзначай подойду к тебе и передам? Вообще, конечно, сейчас сообщу Сухо, пусть разберутся в этой ситуации и с Фойтисами в целом. Непорядочно это и мерзко.
Принц нахмурился и едва ли не впервые показал истинные эмоции. Ситуация с зельем его всерьёз встревожила. И он действительно считал это непорядочным и мерзким. Надо же. Ну точно не сын королевы. Для той все средства хороши.
— Субин, мы же с тобой друзья? — Затаив дыхание посмотрела в удивительные серебряные глаза его высочества.
— Да. — Он тут же посерьёзнел и взял меня за руку. — Я не могу полюбить тебя, Лалиса, но я всегда буду твоим другом.
В груди сжался комок. Бедный Субин! Он ещё большая жертва политических махинаций и интриг, нежели я. Может, он влюблён в какую–нибудь чудесную девушку, ведь если он не ребёнок Изольды, у него нет никаких особых ограничений. Он мог бы жить полноценной жизнью сильного мага, со всеми привилегиями и горя не знать. Но нет. Серебряные глаза, такие красивые, редкие, присущие лишь королевской семье, из–за великой силы дара сделали и его пешкой на шахматной доске, где уверенно вела партию фурия.
Разделяет ли он её взгляды? Не думаю. Сухо и Кай всё больше казались мне надзирателями, а не друзьями–охранниками. Пришло время это проверить.
— Субин, я опасаюсь, что это уникальное зелье — проделки её величества. Как думаешь, могла она подтолкнуть меня к тебе таким образом? - уточнила, не скрывая волнения. Откровенность за откровенность.
Субин выдохнул и решился.
— Она может всё, Лалиса. Но в нашем с тобой случае это неразумно, поскольку тебя не примут родовые артефакты. Если ты, конечно, намекаешь, что зелье это любовного толка, после которого и происходят все подозрительные свадьбы.
— Да, именно на это намекаю. Тогда не понимаю, зачем.
— Разберёмся. Не волнуйся, Лалиса, отдыхай и наслаждайся танцами, я ведь обещал тебе развлечение, а не треволнения. Улыбайся. Тебе очень идёт улыбка. Я обо всём позабочусь.
— Спасибо.
Я подключила дар и остаток вечера провела сияя и сверкая, привлекая повышенное внимание мужчин и, к сожалению, дам. Не раз слышала шепотки из угла, что меня нужно срочно запереть назад в Сантор хотя бы до Зимнего Бала, а лучше — до моей свадьбы, желательно не с его высочеством.
Да я бы и рада, милочки, сбежать в любимую академию!
Но дела. Дела.
К себе удалилась как только позволили правила приличия. Любимая нянюшка помогла мне раздеться, разобрала постель и приготовила ванну.
— Лалиса, милая, мы с твоей матушкой удаляемся вместе с королевой, здесь останется только его светлость. Я повесила в шкаф платье на завтра, бальное унесу с собой. Береги себя, девочка, береги, никому здесь не доверяй, кроме нашего дракончика.
Меня обняли до хруста косточек, погладили как ребёнка по волосам и пожелали сладких снов и много чего ещё весьма личного, того, что нянюшки обычно приличным девушкам не говорят.
Напоследок Руфи ещё и добавила, что мои родители поженились вообще никого не слушая, против воли двух родов, наплевав на имеющихся женихов–невест, сбежали в другой мир и жили там припеваючи, пока их не нашли, чем совсем меня смутила. Я знала в общих чертах, что они — те ещё революционеры, но что до такой степени, не догадывалась. А ведь наверняка ещё мама постаралась — нашептала ей про корону. Потому Руфи и волнуется.
Мне определённо нужно было расслабиться и дать отдохнуть не только телу, но и чумной от информации головушке.
Скинув остатки одежды на пол, освободила волосы от шпилек и заколок, закрутила их в башню и перевязала лентой. Никакой тяжести! До чего хорошо!
Заботливая Руфи зажгла множество свечей, устроив мне настоящее гнёздышко мага огня. Я любила воду, отлично плавала, но моя стихия в окружении вражеской периодически бунтовала и требовала выхода, потому нянюшка ещё в детстве придумала окружать меня живым огнём вместо магических светильников. С возрастом я научилась полностью контролировать непокорную стихию и «костыли» не требовались, но огонь рядом с водой позволял по-настоящему расслабиться. Очень вовремя.
— Какая красота! — произнесла я, погружаясь под шапку ароматной белоснежной пены. Она тут же попала ни лицо, защекотала, захрустела, вызвав довольную улыбку. Только няня может так обо мне позаботиться. — Ох, как хорошо, — простонала, по уши погрузившись в воду и намочив снизу собранные волосы.
Я лежала и едва не постанывала от удовольствия. Маслянистая ароматная вода проникала в поры, согревала напряжённые мышцы, заставляя их расслабляться и наслаждаться водными процедурами. Прикрыв глаза, я, кажется, задремала, потому что когда очнулась, почувствовала неладное.
В моей комнате кто–то был!
Открыла глаза — в ванной никого. Осторожно выскользнула из воды, стараясь не произвести ни звука. Остатки пены щекотали кожу, ещё больше взвинчивая нервы, но мне было не до смеха.
Ноги - на махровый сиреневый коврик. Заклинание осушения. Тихонько крадусь к приоткрытой двери.
— Всё, ложись, — раздаётся голос настолько близко, что вздрагиваю как от удара. Замираю. Затаиваю дыхание.
Выходит, сон искусственный, потому нежданные гости не стесняются беседовать вслух. Хорошо, артефакты справились, пусть и не сразу.
Комната заполнена цветами, свечами, балдахин украшен хрустальными мерцающими в полумраке шарами, в камин подброшены ароматные двора. Ничего себе, какие приготовления!
— Может, лучше сесть в кресло и ожидать её? — произносит мой сосед по столу, молодой Фойтис, наследник скандального, но безумно богатого рода, неуверенно глядя на матушку. - А зелье точно подействовало?
— Точно-точно. Я ей в воду налила ещё одно, дополнительное. На тебя же рассчитывать не приходится. Сколько раз говорила: занимайся спортом, тренируйся, учись. Нет же, гуляет он по злачным заведениям и пузо набивает!
- Мама!
- Что мама? Иди лучше к камину, бери бокал вина и стой там в красивой позе. Я сейчас её разбужу и скроюсь. Давай, сын, не подведи. Хоть одна свадьба должна состояться. Когда мы её ещё выловим, да накачаем!
— А сестрёнка? - пробасил молодой Фойтис.
— Мы не смогли попасть к Чону. А так было удобно! Специально же поселила их рядом, чтобы далеко не бегать. Ну что ты стал как мешок с яблоками? — запричитала леди Фойтис и пошла к сыночку поправлять некрасиво завязанный халат и руководить перестановкой конечностей, чтобы живот молодого человека выглядел поменьше, а несуществующие мышцы повнушительнее.
Я в ужасе огляделась. В ванной не было ничего, кроме коврика для ног и небольшого полотенца, которое в лучшем случае прикроет стратегические места, в худшем — только одну горную гряду, на выбор. Не медля, завернулась в него, распустила волосы, прикрыв тем грудь и, заслышав приближающиеся шаги леди Фойтис, выдохнула.
Ну, заклинание, которое подводило меня все сто пятьдесят раз, что я пыталась освоить, не подведи сейчас. Других вариантов у меня нет, буду надеяться на стресс. Говорят, у людей подключаются скрытые резервы и удаётся даже невозможное.
Проскочила сквозь стену, молясь богине Эйри, чтобы не остаться частично в ванной, частично в комнате Чонгука. Пошевелила ягодицами. На месте. То есть вместе со мной в комнате! Победа! Впервые получилось! Получилось!
— Фууууууух! — выдохнула, переводя дух.
В спальне никого не было, и я решила быстренько пробраться к шкафу в надежде найти там хотя бы гостевой халат, ведь Чонгук, как и я, прибыл налегке. Хотя не исключено, что ему тоже доставили одежду.
Однако ничего не вышло. Я едва не осталась без единственного прикрытия, когда сделала шаг. Еле успела вцепиться в ткань.
Обернулась. Мерзопакостное заклинание всё-таки и здесь проявило свою сущность - кончик полотенца накрепко застрял в стене.
Утешало, что это была не я.
Вспомнила, как Дженни, когда я в очередной раз зависла между стенами, пошутила, что если бы я бежала от нелюбимого шаловливого муженька в первую брачную ночь, он наверняка воспользовался ситуацией и лишил меня самого дорого, что есть у порядочной девушки.
Мысль была столь своевременна, что я поневоле хихикнула. Всё же нервное напряжение давало о себе знать.
Дёрнула полотенце ещё пару раз — безуспешно. Попробовала помагичить — не сработало. Нужно было найти ошибку, распутать её и лишь затем вышло бы освободить полотенце. Из нашей женской банды это умела делать лишь Корделия, она же и тренировала, правда, ни у кого особо не выходило — мы каждый раз застревали в стене, иногда именно так, как шутила Дженни — верхняя половина в одной комнате, нижняя — на потеху публике и гипотетическим мужьям–извращенцам.
Пока я пыталась собраться с духом и принять волевое решение разоблачиться и в чём мать родила добежать до шкафа или до кровати с огромными покрывалом и одеялом, дверь ванной скрипнула.
В ужасе схватила полотенце, прижала к груди, чтобы оно закрывало меня хотя бы с одной стороны более–менее полностью. Гадкий застрявший кусок ткани в стене, конечно же, портил картину, чуть его приподнимая, оголяя тем правое бедро, но это было всё же чуточку лучше, чем светить голой, прикрытой лишь волосами, грудью.
Спиной прижалась к прохладной поверхности, чувствуя до ниточки рельефную поверхность шёлковых обоев.
— Мне нужно прикрыться! — выпалила, глядя в удивлённое лицо боевика.
Тот изогнул бровь и машинально начал стягивать полотенце со своих бёдер. Мокрых. Мощных. Наверняка прекрасных, но голых!
— Стой! — выпалила, выставляя руку вперёд, не позволяя приближаться. — Не снимай его!
Чонгук потряс головой, словно выбрасывая оттуда непристойные картинки и мысли, которые легко читались на его лице и поддерживались... там, под полотенцем, которое стремилось самоустраниться с помощью встроенных грузоподъёмных механизмов.
Святая Эйри, о чём я думаю!
— Мне нужна одежда.
— Тебе не нужна одежда. Тебе невероятно идёт это сиреневое полотенце, — прочистив горло, сделал комплимент мужчина.
— Чонгук! — зашипела змеёй.
— Оно в стене? — спросил он, изгибаясь в сторону и оценивая масштаб бедствия и тут же, уже зло и напряжённо: — Тебе что–то угрожает?
— Нет, — произнесла, отметив, как сразу расслабились его плечи. — Уже нет, я ведь с тобой.
Хищная улыбка озарила его лицо. Мужчина склонил голову набок и весь его вид так и кричал: «Уверена? Серьёзно? Лалиса, ты ведь умная девочка»
— Дай мне, пожалуйста, халат, — попросила, не отводя взгляда от любимого боевого мага.
Да и как его отвести? Он прилип! Накрепко! Примагнитился, приклеился, пришился. Не оторвать.
Изумрудный глаз дракона на его плече поблескивал в полумраке спальни и создавалось ощущение, будто он следил за мной и даже рассматривал.
Покрепче прижала к телу свою единственную и, по сути, смехотворную защиту.
Он такой красивый, высокий, сильный, восхитительный. Любимый! Смогу ли я устоять, не нарушить данное Субину обещание, если Чонгук не сдержится?
Я точно знала ответ. И он бы не понравился моим родителям. Очень не понравился.
Мы стояли и играли в гляделки. Возбуждённые. Напряжённые. Застывшие, точно отлитые в мраморе. И боялись пошевелиться, осознавая опасность.
С лица Чонгука стекла ухмылочка, он смотрел на меня так, словно готов был съесть вместе с полотенцем и куском стены. Жаркий. Алчный. Плотоядный взгляд. Собственнический.
— Чонгук, я дала слово, — произнесла, втайне мечтая, чтобы он наплевал с высокой колокольни на все устои, правила, этикет и нормы морали.
— Помню. — Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Отвлеки меня. Отвлеки.
— Где твоя рубашка?
— Рубашка? — Мужчина встряхнул в очередной раз головой и направился в мою сторону. — Не волнуйся, я лишь освобожу тебя.
— Уверен? — выдохнула испуганно.
С каждым его шагом я чувствовала незримую связь между нами и стремительно соображала, можно ли будет свалить на неё вину за то, что хочу сделать.
Здравый смысл, наконец, вспомнил, для чего он нужен порядочной девушке и зашептал: «Не вздумай, Лалиса! Не вздумай! Он не сможет тебе отказать, не сможет сопротивляться. И если ты готова ради любви нарушить собственное слово, чего от тебя не ожидал даже я, то Чонгук — нет. И никогда тебе этого не простит. И себе тоже. Лалиса!»
— Рассказывай, что произошло и почему ты бежала, пробив мою защиту.
— Я ничего не пробивала.
— Да? Странно, но может быть, ведь на тебе мои артефакты.
— Артефакт, — педантично поправила его, прижимаясь к стене ещё плотнее. Мужчина был в двух шагах и я отчётливо уловила запах можжевельника, ещё и оценить успела, до чего он ему подходит.
— Артефакты. На тебе их минимум пять, — с ухмылкой заметил боевик. — А теперь отвлекай меня как можно активнее, я вижу кусочек твоего восхитительного беленького тела.
— Чонгук! — громким шёпотом возмутилась я. — Прекрати! Живо вытаскивай это полотенце и отходи от меня на десять метров!
— Я не всесилен, Лалиса, — заметил мужчина, освобождая край ткани из плена. — Ты так прекрасна. Твои волосы стали ещё длиннее. Ты их обычно прячешь в пространственный карман?
— Да, — пискнула как мышка.
Мужчина стоял вплотную ко мне и мой нос практически касался носа дракона на его груди. Я боялась поднять глаза и дышала его кожей, прерывисто и часто.
— Красивые, - произнёс он едва слышно.
Его рука коснулась затылка, спустилась по шёлковому покрывалу волос до самой талии. Я сильнее вжалась в стену, не позволяя продолжить эту невозможно прекрасную муку. Непристойную. Обворожительную. Желанную. Запретную.
Упёрлась лбом в его грудь.
— Не могу. Не могу. Не могу, — зашептала, обнимая его двумя руками.
Сердце рвалось навстречу, душа рыдала, требовала, тело отчаянно жаждало его прикосновений. Невыносимо! Больно! Несправедливо!
— Люблю тебя, — шептал он в ответ, обнимая крепко, но бережно, защищая даже от себя.
— Люблю, — бормотала, целуя его грудь. — Так сильно... не могу дышать...
Его рука коснулась моей обнажённой шеи, заставила поднять к нему лицо.
— Один поцелуй и мы берёмся за ум, — предложил он.
— Да, — согласилась я, приподнимаясь на цыпочки.
Мы обманывали и себя и друг друга, и оба отдавали себе в том отчёт. Невозможно остановиться, когда на двоих одно дыхание и сердца бьются в унисон. Невозможно разделиться, когда вы — одно целое. Невозможно...