Глава 17
Последний учебный день перед практикой обещал быть суетливым и насыщенным. Нам нужно было сделать не просто много, а очень много!
Первое — организовать охоту на ректора. Дженни, наконец, точно определилась с планами и пообещала изводить его до победного конца, то есть до выпуска.
— Боюсь, что пока мы будем по полям, по лесам бегать они уже определятся и по возвращении пристроят меня в нежные цепкие ручки её величества. Не успею оглянуться, как уже буду сидеть беременная на троне вместо обучения. А мне здесь нравится! — сообщила она на вечернем совете.
Девчонки радостно её поддержали, поверив безоговорочно, однако мне показалось, кое–кто очаровался истинной личиной ректора Кранстона. Как по мне, загадок и тайн на один квадратный миллиметр академии Сантор было вполне достаточно, даже с избытком. Ещё не хватало лезть в личные тайны ректора.
Но Дженни явно манил флер загадочности и опасности, а ещё больше — возможность подёргать столь опасного хищника за усы, зная, что он под прикрытием и не может себя выдать.
Как здесь удержаться? Даже у меня, самой здравомыслящей и осторожной, и то ручки чешутся.
Не сожрёт ведь он нас, если мы чуточку перегнём палку?
Второе — получить почту и посетить склеп, в котором хранится тело нашего любимого, но пока страшно злого библиотекаря. Его благорасположение понадобится в самое ближайшее время и откладывать важное дело не стоит.
И так проштрафились. Нашли, с кем ссориться и где показывать характер! Все знают, что призраки — страшно вредные по натуре, невероятно злопамятные и язвительные, но есть и плюсы — снисходительно относятся к молодёжи. Ну что стоило немножечко позаискивать? Нет же, мы задрали свои аристократичные носы и взбесили его наглостью и неуважением. Бестолочи. Будем исправлять.
Третье — никого не придушить от злости. А кандидатов было несколько и первой, конечно, была наша частично реабилитированная врагиня.
Пак Джихё с утра так и лучилась счастьем. И, как мы не без удивления заметили, воспользовалась косметикой. Прислушивается к нашим советам и соблазняет Ожегоффа, не иначе.
— Ну что, деточки, — процедила она, прямо–таки источая удовольствие и счастье, когда мы вошли в аудиторию, — готовы покорять поля, моря и горы под моим управлением?
В такие моменты сложнее всего сохранить лицо. Оно первым выдаёт всю бурю эмоций внутри. Второе — тон. Третье — слова.
Мне потребовалось одно мгновение, чтобы успеть подхватить стремящуюся к полу челюсть и обуздать эмоции.
А их было очень много!
Когда нас перекинули из академии в академию я молчала.
Когда нас лишили связи с родными и привилегированного статуса из–за обычаев Сантора — тоже.
Когда над нами измывались на первой боёвке, когда девчонок заставили неправдой инициировать дар смерти, когда нас поселили в один медвежий угол с пятью несчастными душами, я нашла аргументы, оправдывающие подобное положение дел, с некоторыми даже согласилась.
Когда вместо жестокого тирана Морта нам выдали Чонгука... Спорное, конечно, решение, ничего не скажешь. Но у него есть боевой опыт, он закончил военную академию, он давно работает на секретную службу и вполне может нести за нас ответственность. Мои личные с ним взаимоотношения — дело десятое.
Но дать нам в руководители практики зелёную боевичку!
Они с ума сошли?
Зоя учится на втором курсе!
А мы... Как это ни прискорбно признавать, ничего не умеем, когда речь идёт о полевой практике.
Абсурд!
Идиотизм!
Кому это вообще в голову пришло?
Может, нас сюда упекли, чтобы мы «вымерли по естественным причинам»?
Чувствую, Дженни на разборки к ректору пойдёт в первую же длинную перемену, оставшись без обеда. Или это сделаю я!
— Боюсь, Джихё, у тебя нет ни малейшего повода улыбаться, — ответила вежливо нашей «главнючке». Ох, как хотелось бы назвать её созвучным словом, но я слишком хорошо для этого воспитана!
— Почему это? — спросила Джихё.
— Спроси у Чонгука, каково нянчить сразу столько безруких и ни на что не способных в полевых условиях девиц, — перевела я стрелки на вошедшего боевика с милой улыбочкой.
Получу я нагоняй от своих «рукастый и способных на всё» красавиц, но выражение лица вредины того стоит.
— Сочувствую, Джихё, — произнёс за моей спиной мужчина и пошёл на своё место, обогнав всю нашу дружно обиженную и насупившуюся компанию.
Если мечты леди Пак о третировании недругов несколько и померкли, то явление профессора Ожегоффа вновь вернуло улыбку на её довольно симпатичное лицо. Иномирная косметика скрыла синяки под синими глазами и девушка выглядела мило и нежно.
То ли в воздухе витал флер влюблённости, то ли я от природы склонна сводничать, но мне вдруг жутко захотелось ей помочь охмурить красивого профессора, пока никто из наших девиц на него не обратил свой томный взор.
Жизнь Джихё наверняка нелегка. Быть новоявленной аристократкой, когда тебя ещё не признали в высшем свете, но уже отвергли свои — то ещё удовольствие. А вот правильное замужество — замечательный вариант. И сын графа, да ещё столь импозантный и красивый дальний родственник его величества — прекрасная партия. Разбавить кровь свежей, да ещё и столь сильной, как у Пак, — настоящий подарок. Влюбись в эту чертовку, допустим, младшенький, уверена, даже наша семья бы приняла.
Так, что–то я отвлеклась. Благотворительность — это, безусловно, прекрасно, но сейчас куда важнее разобраться, в чью паутину мы угодили и как из неё выбраться с наименьшими потерями.
И избавиться от своей привязанности к Чонгуку! Как бы я себе не лгала, а мужчина мне по–прежнему нравился и некоторые его поступки вызывали знакомые неконтролируемые эмоции. Очень ненужные!
Ожегофф в своей манере влетел в аудиторию, орлиным взором окинул аудиторию, стопку тетрадей с домашним заданием, и принялся читать лекцию, параллельно выводя на доске комбинацию фигур и рун.
— Сегодня мы немного отойдём от программы, и следующую главу вы изучите самостоятельно. С доски всё перечертить в тетрадь для домашней работы, прочитаете упражнение в конце — разберётесь, что с этим делать, — неожиданно удивил нас преподаватель. — Сегодня будет тема условных знаков. Профессор Тлян уже дал вам систему жестов, я же расскажу о системе условных обозначений и специальных меток. Да, Субин.
— Это специально разработанные обозначения Сантора?
— Часть — общие, часть — местные. У каждой академии есть свои шифры. Попавшие в специальные службы выпускники всех без исключения академий Арратора изучают полный комплект. Так что если вопрос был к тому, можно ли вам уйти с занятия, ответ — нет.
— Благодарю! — Субин кивнул и вернулся на своё место, мы же с девочками переглянулись. В КАМ нас такому не учили.
— Итак, начнём. Мне нужны будут помощники. Лалиса, спуститесь. И, допустим, Кай.
Я облегчённо выдохнула. В последнее время меня так часто сталкивала судьба с Чонгуком , что я едва успевала приходить в себя. Уж лучше некромант, чем боевик.
— Садитесь за мой стол друг напротив друга и желательно по диагонали. Представьте, что вы на светском ужине. Заметьте, Кай только сейчас выпрямился, Лалиса же изначально села как положено. Если вы по долгу службы играете простолюдинку, осанка и манеры вас тут же выдадут. Учитывайте это в работе. Перевоплощение — важное качество боевого мага.
— Благодарю вас, профессор Ожегофф. Для нас это полезная информация, — искренне произнесла я.
— Итак, представьте, Лалиса, что сидящая рядом с вашим напарником по делу государственного значения леди подсыпала ему в бокал порошок неизвестного назначения. Ваши действия?
Самое моё нелюбимое — признавать, что я чего–то не знаю, а уж в присутствии большого количества людей — так вообще.
Единственное утешение — Чон сидел значительно выше и не мог комментировать происходящее. Боюсь представить, что бы он выдал на этот счёт!
— Я пока не владею ни системой жестов, изученных на первом курсе остальными, ни знаками, потому мне лишь остаётся осторожно кашлянуть и выразительно на него посмотреть, пригубив вино из своего бокала, — произнесла я как можно более осторожно.
— И снова обратите внимание на слова и их смысл! — оживился любитель полезных ремарок, я же застыла столбом, даже, кажется, не дышала. Что ещё выдаст этот в высшей степени наблюдательный мужчина? Как меня опозорит или унизит?
— Я ничего такого не заметил, — Кай пожал плечами, ещё и руками развёл.
— Да? Удивлён, как тебя отобрали в свиту его высочества, — едко заметил Ожегофф. — Итак, кто проанализирует слова нашей деликатной ученицы?
О, ну кто бы сомневался! Лучше бы Джихё плюнула ядом или её верная соратница Лод.
— Да, Чонгук.
— Леди...
— У нас здесь есть лишь студенты, — напомнил ему профессор.
— Главный намёк в сторону академии, не предоставившей разумную и последовательную программу обучения студентов, — ответил Чонгук и замолчал.
И всё? Серьёзно? А где: Лалиса не умеет признавать своих ошибок? Или: У неё совершенно нет фантазии, можно было подойти к заданию с большей ответственностью и подключить воображение?
Так и хотелось пощёлкать пальцами перед зелёными глазами непоследовательного аристократишки или и вовсе ткнуть в него вилкой, живой ли, или, может, вообще зомби под управлением одного из некромантов.
Это не типичное поведение для Чонгука.
Он должен меня обижать, оскорблять, всячески отвергать и желательно не приближаться вообще.
Куда катится мир?
Пока профессор Ожегофф соглашался с Чонгуком, рассказывал, как нам с девочками стоит наверстать упущенное и рисовал на доске, я присмотрелась к боевику.
Не подлог. А смотрит... он иногда смотрит на меня, как тогда. А потом с ненавистью. Иногда очень злой, яростной. Иногда задумчиво.
Что происходит в его голове?
Я слушала профессора, машинально выполняла роль манекена, улыбалась в нужных местах и раздумывала, что же мне напоминает его поведение.
— ... и когда действие заклинания заканчивается, вам необходимо лишь нарисовать на бокале вот такой знак, — рассказывал Ожегофф, вырисовывая у меня за спиной.
«Действие заклинания заканчивается... заканчивается», — сверлила мысль у меня в голове.
— Профессор! — Я подскочила от неожиданности. Меня переполнял шквал эмоций. Казалось, я стою в шаге от тайны, которую давно не могла разгадать.
— Что, Лалиса? — недовольно откликнулся Ожегофф.
— Выходит, любое зелье можно дополнительно зачаровать заклинанием и даже обмануть этим приёмом древние артефакты?
— Древние артефакты обмануть невозможно, — решительно ответил Ожегофф, разрушив тем замечательно стройную теорию заговора.
— Вообще? — спросила я тихо.
— Есть всего несколько способных на подобное зелий, но вряд ли вам когда–нибудь удастся их сварить или найти в продаже, — резко закончил преподаватель. — А теперь вернёмся к теме занятия.
— Профессор! Пожалуйста!
Серо–серебряные глаза Ожегоффа обожгли льдом недовольства. Чёрные брови нахмурились. Рот превратился в одну тонкую линию.
Ох, если он разозлится, как его величество, нам всем несдобровать. Помню, на моём первом балу он топнул ногой от злости и в пыль разлетелось несколько колонн. Танцы перенесли в другое крыло, а несколько магов удерживали конструкцию дворца до прибытия ремонтных бригад и полного восстановления ещё долго.
Про состояние наших нарядов, причёсок и кожи до применения очищающих заклинаний вообще молчу. Зато у нас дома появился с десяток шуточек про мраморную пыль.
— Это очень важно, — произнесла я спокойно. — Очень вас прошу, ответьте.
— Есть всего несколько зелий, способных обмануть древние артефакты, — прямо глядя мне в глаза, сообщил Ожегофф. — Это орочьи любовные зелья, которые в последние пять столетий в Арраторе не достать. Это зелье «Зимний сон», которое невозможно приготовить по причине отсутствия в нашем мире ингредиентов, цветки кааргса были редкостью, сейчас совсем исчезли, есть ли они ещё где–либо неизвестно. И ещё пара зелий, о которых вам и знать не следует, но приготовить их могут только архи, если они вообще ещё существуют, так что тоже вычёркиваем из списка. Я ответил на ваш вопрос, Лалиса?
— Да, благодарю вас.
Я почтительно склонила голову и вернулась на своё место, чтобы продолжить урок. Сердце же моё ликовало. Орочье зелье или зелье архов идеально вписывается в головоломку наших взаимоотношений с Чонгуком. То, что недоступно всем, вполне может быть доступно королевской семье или высшей знати. Каждый род хранит немало секретов. Исключать вариант точно не стоит.
И если зелье существовало и было использовано, мне точно ясна причина непоследовательности одного боевого мага.
Он что–то пьёт, чтобы снизить эффект от зелья, которым его опоили несколько лет назад. Вполне разумное объяснение, ведь Чонгук — не просто боевик, он с подросткового возраста работает с секретными службами, его характер закалён и отточен, о нём все отзываются в высшей степени хорошо, и лишь со мной он ведёт себя... эмоционально и нестабильно.
Паршиво, конечно, осознавать, что тебя никогда по–настоящему не любили и это всё проклятущее зелье... Да что там. На груди калачиком свернулся змеиный клубок: обида, боль, разочарование.
Вдох. Выдох.
Он такая же жертва политических интриг, как и я. Только мне разбили сердце, а ему испортили жизнь. Навсегда.
Если мы не найдём способ ему помочь.
Я посмотрела на каменное лицо Чона. Небось думает, очередные мои интриги и пакости, ну–ну.
Хочу ли я ему помогать после всех тех неприятностей, что он мне доставил?
Не очень.
И вместе с тем, я вспоминала, что творила, одержимая первой любовью, как провоцировала его на чувства, дерзко, нагло, возможно, в некоторой мере по–хулигански...
Добиваться поставленных целей у меня в крови. Я не могла долго праздновать труса и, почувствовав его нежное отношение, принялась активничать. Выходит, лишь усугубляя его ситуацию.
Обида против совести. Что победит?
Я знала ответ на этот вопрос. Но... пусть помучается ещё немного. Я не святая и хочу отмщения. А вылечить мы его всегда вылечим. Если есть зелье, вызывающее любовь, должно быть и противоядие.
Скорее бы помириться с Монмаром, выпросить у него учебник «для Миры» и разобраться в интриге до победного конца.
После занятия я, не мудрствуя лукаво, подхватила Дженни под руку и отконвоировала её в приёмную ректора.
— Иди с ним ругайся из–за Джихё! — подтолкнула её к леди Бон.
— А ты?
— А я не буду мешать влюблённым голубкам. У меня ещё куча дел.
Бросив Дженни на произвол леди–зомби и её «возлюбленного» ректора, едва не перепрыгивая ступени полетела в медицинский блок. Перемена была довольно короткой, но в теории я успевала.
— Недди! — позвала что есть мочи, ворвавшись в белоснежные пустующие сейчас покои.
Приятная женщина средних лет в белоснежных одеждах появилась в незамеченном мною таком же белоснежном проёме. Я моргнула несколько раз. Обстановочка здесь так себе, постараюсь не попадать. Слепит, искрит, отвратительно до тошноты. И как она здесь будет работать, бедная?
— Здравствуй, Лалиса. Рада тебя видеть!
— И я тебя, Недди! — Мы обнялись на мгновение. — Жаль, нет пока времени поболтать, занятие скоро. Забегу к тебе после практики, если ты не против.
— Ну, конечно! И поправишь мне этот жуткий дизайн! — с долей истерики произнесла моя давняя знакомая и учитель. У меня был довольно сильный лекарский дар, но я его изо всех сил скрывала при поступлении в КАМ, боясь попасть на нелюбимое пятидневное травоведение с той самой полевой практикой, только не такой «весёлой», как в Санторе.
От судьбы не убежишь.
— О нет, я лучше на занятие опоздаю, но исправлю эту жуть сейчас. Пока временно, потом попрошу девчонок помочь.
Приглушила иллюминаацию, затемнила цвет стен в привычный женщине госпитальный зелёный, и сама вздохнула свободнее. Про Недди — и говорить нечего. Напряжённые плечи опали, наконец, расслабившись, она счастливо выдохнула и вернулась к нашему делу.
Мне передали стопку писем от семьи и пакет с новой одеждой для Монмара, которые я благополучно убрала в специальный потайной карман. Растягивать пространство и прятать его в теневой поток умели немногие, мне это знание так и не далось — способности не те, так что получила я свой пространственный мешок в подарок от родителей. И, на радость язвительным братцам, ещё год училась им пользоваться.
Однажды нырнула в мешок и «лишилась» правой руки. Бегала потом по всему дому в поисках хоть кого–нибудь из старших родственников, ведь волшебные браслетики с бусинами вызова остались в мешке. А уж сколько споров они благодаря мне проиграли и выиграли — не сосчитать.
— Жаль, нельзя язык туда засунуть! — иногда за семейным столом подыгрывал братцам отец.
— Не поможет! — хохотали они. — Лалиса будет выразительно вращать глазами!
В общем, расти в большой семье — то ещё удовольствие. Только вот, если совсем честно, ни за что бы от него не отказалась.
На занятие успела вовремя, лишь на пару корпусов обогнав преподавателя. Строгая пожилая дама, профессор Куантро, вошла следом и запечатала дверь магией.
— Кто не успел, тот не успел, — произнесла она. — Сегодня варим универсальный антидот. Это одно из самых лёгких, но противных зелий — оно требует максимальной сосредоточенности.
— А куда потом отправляются зелья? — спросила Рюджин, потирая ручки в надежде.
— Можете забрать себе, если получится, — отмахнулась профессор Куантро. — Итак, всё внимание на меня. Сана, раздай ингредиенты одногруппникам, я пока объясню технику безопасности. Открываем учебники на странице двадцать семь, читаем и запоминаем сейчас, к тексту вы больше не вернётесь.
— Готово, — известила Сана и тоже нырнула в учебник.
Профессор выждала, пока помощница закончит и поднимает голову, кивнув, подтверждая готовность работать.
— Итак! Добавляем ингредиенты в строгой последовательности. От котелка не отрываем взгляда. Первые четыре травки кладём сразу, как и значатся в списке. Как только пойдут первые пузырьки добавляем горький корень, мешаем ровно девятнадцать раз против часовой стрелки, затем читаем заклинание и посылаем краткий магический импульс. Как только зелье начинает пениться и подниматься, накрываете котлы и гасите горелки. Крышку удерживаете силой. Важно! На любом этапе приготовления, стоит вам только отвести взгляд, зелье может забурлить и взорваться. Следите за температурой и убавляйте её при необходимости. Рекомендую выставить щиты. Ни разу ещё это занятие не прошло без происшествий.
— Только химических ожогов нам не хватало, — пробухтел Субин, включая горелку.
А щиты ему поставили сразу все присутствующие. И хоть они невидимые, из–за огромного количества слоёв воздух вокруг принца стал напоминать жидкость, размазывая статную мужскую фигуру.
Девчонки захихикали, парни хмыкнули, преподаватель улыбнулась. Субин же первым приступил к работе, не отводил взгляда от котла и не замечал, что превратился в настоящий аттракцион с кривыми зеркалами.
— Не отвлекаемся! — напомнила нам преподаватель, зачем мы здесь, собственно, собрались.
— Из каждого правила бывают исключения! — радостно произнесла Айрин в конце занятия. — Ни у кого ничего не взорвалось.
— Потому и не взорвалось. Студентов по–другому не пронять. — Профессор Куантро подмигнула и рассмеялась. — Запомните сегодняшнюю работу. Так щепетильно и внимательно необходимо работать с любым зельем. Всё убрать, аудиторию закрыть. Катарина, ты за главную.
— Идите! — шепнула Соён. — Мы сделаем.
Под заинтересованные взгляды группы мы с Розэ и Дженни подхватили сумки у направились к выходу.
— Куда это вы? — спросила Джихё недовольно.
— В столовую, конечно! Ты что Вестник не читала? Мы самые голодные, как положено порядочным студентам! — ответила ей Дженни и, хихикая, выбежала вслед за нами в коридор.
— Все приличные студенты на обед, а девушки–красавицы–аристократки — в склеп! — выдала Розэ.
— К-куда? — поперхнулся мимо проходящий помощник ректора.
— За землёй, маски грязевые для упругости и нежности кожи делать! — сообщила я наиру Таргосу и посмотрела на девчонок особым предостерегающим от болтливости взглядом. — Шутим мы так! По склеп!
— А–а–а, ясно, — протянул мужчина нам вослед, — что ничего не ясно.
На задний двор академии бежали на пределе сил. Наша некромантка опаздывала и мы с Рози всю дорогу её подкалывали, ещё сильнее сбивая дыхание.
— Дженни, ты ведь бежишь навстречу своим любимым умертвиям, поторопись, — хохотала Розэ.
— Представь, что убегаешь от свадьбы с Субином! — подбадривала я.
— Нет! От благотворительных балов! — нашлась Рози.
Содрогнулись все.
— Слушай, ты даже мне настроение испортила. Меня на один заставила мама идти. Ничего более нудного в жизни своей не видела, — поделилась я на ходу.
— А у нас на Севере они обязательны. — В отличие от нас с Дженни Розэ даже не запыхалась, говорила спокойно. — И танцев там почти нет! Точнее, они есть, но под тотальным контролем почтенных матрон. Не дай Святая Эйри тебя кто к себе прижмёт, всё, только замужество спасёт. В общем, опаснейшее мероприятие для современных леди.
— Кошмар какой!
Склеп Монмара нашли по наводке старших курсов довольно быстро, благодаря личному дару Розэ оперативно вскрыли вход и заморозили ловушки.
— Из тебя бы вышла идеальная преступница, — пробормотала Дженни, первой спускаясь вниз. В деле с могилами она теперь у нас была за главную по умолчанию.
— А я как связалась с вами, только и делаю, что нарушаю законы. Чего стоят регулярные проникновения к нашему любимому Бёну в кабинет. У него там ловушек как в королевской сокровищнице, наверное, — прошептала Розэ.
— Мы все связаны этим преступлением, так что не бойся, никто ничего нам не сделает, — уверенно заявила я, как главный подстрекатель подобных мероприятий. — Да и у нас скоро своя личная принцесса–покровительница будет, заступится или накажет не сильно. Надеюсь, это буду не я.
— И не я!
— И не я тоже!
— Заметили, как Сантор нас сплотил? — спросила я, когда мы спустились в затхлое и тёмное помещение, которое Таяна подсветила ужасными фиолетовыми светляками.
— Сплотил, как не сплотить? Живём на последнем издыхании, а это только первая неделя. Она тянется, как весь прошлый год в КАМ, — посетовала Розэ.
Ей, как и мне, было жутко и неуютно в столь неподходящем для живых людей месте. Горчили древние благовония, сырая, сладко–пряная земля источала удушающе–зловонный аромат, ещё и Дженни засветилась сиреневым, отбрасывая страшные тени от стоящих повсюду в большом количестве статуй невиданных нами странных животных.
— Ещё больше нас объединяют шалости, — высказала Дженни.
— Вот и будем их так называть! — активизировалась я радостно. — А то всё преступления, преступления.
— А что дальше? — прошептала Розэ, прижимаясь ко мне вплотную.
— Ищем в этом бардаке место упокоения, оставляем ему свёрток и бежим, — сообщила я порядок действий.
— Так не бывает, — не согласилась Дженни. — Мы должны его нарядить в одежды.
— С ума сошла? Он же развалится!
— Я могу попробовать поднять его тело и заставить, — неуверенно произнесла единственная в компании некромантка.
— После двух уроков? — скептически спросила я. — Даже если и получится... Он и так вредный, а тут ещё вреднее станет! Сожрёт нас и дело с концом. Давай оставим, как было написано в учебнике.
Я протянула ей свёрток.
— Хорошо! Не сработает, ещё придём. Можно Ника попросить, он опытный некромант, — определилась Дженни с мнением.
— Я бы не хотела лишний раз светить криминальным даром, — непрозрачно намекнула Розэ. — О нём вообще только вы знаете и Мира. И то случайно.
— Мы дали слово!
— Не волнуйся, Рози, твоя тайна умрёт вместе с нами. Надеюсь, не в этом склепе. И вообще, всё должно сработать, в книге написано про дар. Вот мы и подарили. Уважаемый Монмар, дарим вам этот наряд! — произнесла я торжественно и первой заторопилась на выход.
— С уважением! — добавила Розэ и поспешила за мной следом.
Дженни вышла из склепа спокойно и сдержанно, словно там не воняло и её не тошнило. Может, некроманты знают особые заклинания? Я тут же уточнила, но подруга лишь пожала плечами и сказала, что некоторые присутствующие особы слишком нервные.
Розэ, уже открывшая было рот, поперхнулась вопросом и промолчала.
— Закрывай. Пора возвращаться, — попросила я нашу одарённую северянку, очищая заклинаниями и себя и подруг, чтобы сэкономить время. — Так, важное дело сделано. Надеюсь, Монмару понравится подарок.
— А что там был за костюм? — спросила Дженни.
— Не знаю. Забрала на прошлой перемене, времени разворачивать, гладить и пришивать недостающие пуговицы не было. В любом случае мой брат точно знает, что дарить библиотекарю, он тоже учился в Санторе, думаю, достойный подарок.
Вопрос был закрыт, мы вернулись на учёбу и сам костюм имели честь лицезреть лишь когда пришли после занятий в библиотеку.
Подходили к храму знаний с улыбками и, разумеется, не молча.
— Я даже расстроена, что с этого дня не смогу любоваться шикарной мускулатурой нашего торговца специями, — сокрушалась Джису. — В приличном обществе не встретишь полуголых красивых мужчин, а зря.
— Ты этим мужчинам только намекни, они тут же обнажатся, — не согласилась Айрин. — Леди Фойтис с её грандиозными балами регулярно жалуется о падении нравов. Едва ли не каждый раз происходят разные неприятности с молодыми людьми. Только и успевают женить.
— Может, дело в крепких настойках, а не в падении нравов? Слышала, она не жалует лёгкое иномирное шампанское, прижившееся во дворце, предпочитает свои виноградники и кислые сливы, — заметила Соён.
— Я бы сказала: свиноградники, ведь все упиваются до хрюкающего состояния. Отвратительно. — Розэ скривилась и передёрнула плечами.
В библиотеку зашли в приятном ожидании. В учебнике было сказано, что призраки очень скучают по тому, что им было дорого, и рады любым напоминаниям о том, как им было хорошо при жизни.
Монмар оказался привидением с грустной историей. Обычно удачливый торговец специями попал в воронку стихийного телепорта одного из учеников Сантора. Ученик приземлился куда положено, торговца Монмара же выбросило прямиком на полигон некромантов, читай: кладбище.
По несчастливой случайности там проходили соревнования, и в пылу сражения азартные обучающиеся умудрились поднять под белы рученьки живого человека, случайно его скормить высшему умертвию, очнуться, спасти, убежать сражаться дальше, забыть на полном зомби полигоне и тем не оставив шанса выжить, и ещё раз поднять, на этот раз уже в производственном смысле слова.
Это Монмару повезло, что студенты попались совестливые и не прикопали его там же, где обнаружили. В те далёкие времена надзор и контроль был не столь тщателен, так что студенты гибли не реже, чем такие вот залётные путешественники во времени. Всякое могло случиться. Может, вёл бы свою призрачную жизнь меж елей, тосковал тысячелетиями.
Пожёванное тело полноценно восстанавливать для работы в качестве зомби смысла не было, его допросили, без спроса умертвили, с почестями, в назидание и за счёт бестолковых студентов похоронили, но Монмар оказался не так прост и «выжил» в качестве призрака, чтобы отомстить.
Издевался над студентами, пугал посетителей, выбалтывал секреты, пока один из предыдущих ректоров не предложил ему заняться делом, где полный азарта мститель сможет властвовать надо всеми студентами Сантора и одновременно приносить пользу.
Отказаться честолюбивый призрак не мог, да и, как мне показалось, побаивался могущественного хозяина академии, позволил себя привязать к библиотеке и радостно принял приятное бремя власти в свои прозрачные увитые мускулами руки.
Единственное, что безмерно печалило Монмара — это одежда. Точнее её отсутствие. Это–то мы и решили исправить.
И исправили.
Зря.
— Придушу! — прошипела я, завидев костюмчик летающего под потолком недовольного призрака.
Ну почему, почему я в свои девятнадцать такая наивная? Доверить важное дело юмористу–брату! А–а–а-а! Можно было бы завопить, непременно так и поступила.
— Это... это что? — выдохнула Соён и прокашлялась.
— Скелет? — Дженни прищурилась, разглядывая костюм. — Там кости нарисованы, да? Я не очень хорошо вижу, когда он кружится под потолком.
— Был призрак, стал скелет, — захрюкала от смеха Джису.
— А когда мы будем ему говорить, что подарок от нас? — простодушно спросила Рюджин. — Мне кажется, чёрный ему к лицу. И ко всему остальному прозрачному тоже, конечно.
Мы, разумеется, тут же на неё зацыкали, показали жестами всё, что думаем о её сообразительности, объяснили, что сперва стоит понаблюдать за настроением нашего великолепного библиотекаря в шикарном костюме.
За который моему братцу стоило голову открутить. Он развлекается, а я не могу доступ к запретным книгам получить!
— Что встали? — визгливо спросил Монмар, подплывая к нам по воздуху. — Зорг долго вас будет ждать? Время тоже не резиновое!
— Добрый вечер, достопочтенный Монмар, — церемонно поприветствовала его я, ещё и сделала книксен. Девчонки поддержали. — Вам необыкновенно идёт этот наряд. В нём вы выглядите...
— Ещё страшнее, чем были, — ляпнула Джису и бесцеремонно захохотала.
Зря, зря отменили порку!
— Весьма импозантно! — громко проговорила я, пихнув со всей силы нашу хохотушку под бок локтем.
— Можешь мне здесь комплименты не отвешивать. Знаешь ведь, чьих рук дело это безобразие! — вдруг насел на меня призрак.
— Я? Откуда?
Монмар сделал несколько кругов вокруг нашей тёплой и излишне болтливой компании, затем остановился ровно напротив меня, при этом ноги его скрылись в полу, а нос едва ли не прижался к моему.
— В глаза смотри! — скомандовал призрак.
Я призвала толику личного дара и сделала самое непонимающе–удивлённое выражение лица.
— Смотрю. И совершенно не понимаю, не знаю и не...
— А я знаю! — заявил на повышенных тонах Монмар, взлетая в воздух. На месте ему сегодня явно не «виселось».
Дженни схватила меня за руку. Девчонки обступили меня со всех сторон, шумно задышали, но никто не вымолвил ни слова. Мы друг за друга горой, когда надо.
— И кто же вам так угодил? — спросила я громко и отчётливо, задрав голову вверх.
— А ты догадайся. Ты этого человека прекрасно знаешь. И его идиотское чувство юмора тоже! — рявкнул призрак скелета или скелет призрака, уж не знаю, как верно его назвать.
— Чон Чонгук ? — спросила простодушно. — У него отвратительное чувство юмора и он может святого довести до сумасшествия.
Девчонки тихонько захихикали. Сам обвиняемый в дурном чувстве юмора поднялся с задней парты и направился в нашу сторону.
— Лалиса, ты сейчас договоришься и он нас сдаст, — прошипела на ухо Розэ.
— Он не знает.
— Мало ли. А вдруг.
«А вдруг» исключать нельзя из любого плана, это факт. Стоило поторопиться.
— Холодно! — произнёс Монмар, наматывая очередной круг под потолком.
— Это мужчина или женщина? — продолжала я играть в непонимающую и наивную.
— Это твой брат! Твой наглый, гадкий, непочтительный...
— Так–так–так! Попрошу брата моего не обзывать! — Я тут же состроила из себя оскорблённую невинность. — Во–первых, моего брата здесь нет. Во–вторых, он взрослый человек и не позволит себе подобных шуточек. Обвинения совершенно безосновательны. А в-третьих, если вас оскорбляет это одеяние, скажите, что вам понравится больше, мы сделаем вам подарок. Мы, собственно, и собирались так поступить, чтобы искупить свою вину перед вами. Вы же сами видели, как я буквально вчера изучала данный вопрос. После возвращения с практики нам дадут отправить письма и мы организуем вам достойный подарок.
— Да. Мы вас очень уважаем, Монмар! — вставила Дженни.
— И ни за что бы так не разыграли! — добавила Мира.
— Тем более, что в полуобнажённом виде вы нам нравитесь больше, — решила внести свою лепту Джису, но лучше бы промолчала, честное слово.
Призрак надулся и улетел, зато вместо него подошёл недовольный Чонгук.
— Представление окончено? — холодно уточнил он. — Завтра в семь жду вас в телепорационной.
— А Джихё с нами? — уточнила Дженни.
— Разумеется. Если вы думаете, что достаточно похлопать ресницами в кабинете ректора и он пойдёт на поводу, вы очень ошибаетесь. С ним шутки плохи. Не рекомендую делать его объектом ваших экспериментов, это может дорого вам обойтись.
Ух ты, нас предостерегли! Вот это да!
— Я не хлопала ресницами. И вообще, я даже не попала к нему в кабинет. Он зачаровал от меня дверь, — обиженно заявила Дженни.
— И ты целый день молчала! — накинулись на неё девчонки.
— За дело, уверен, — съехидничал Чонгук и направился к своему месту.
— У, вредина! — в спину ему бросила Джису. — Он такой только...
Она резко замолчала, бросила на меня взгляд и, смутившись, присоединилась к допросу обиженной коварством ректора Дженни.
Он такой только на работе. Вот, что хотела сказать Джису. И работа его — не охрана принца, ведь Чонгук с нами проводит куда больше времени, чем с Субином и компанией.
Так, может, он присматривает за нами всеми или кем–то определённым? Самый сильный портальщик Арратора и семнадцать самых одарённых девиц страны.
Выходит, нас неспроста перевели из КАМ, там что–то готовится и нужно, чтобы мы были как можно дальше.
Я опустилась на стул, глядя перед собой, но не видя обстановки. Перед глазами проплывали картины прошлого, в ушах звучали случайно услышанные и неслучайно подслушанные разговоры, а сердце колотилось всё тревожнее.
И что там сказал Чон? Никому нельзя доверять. Никому. Здесь. А в КАМ, значит, было можно?
Аристократки всегда обучались в КАМ, потому что это единственная открытая академия. Мы могли выезжать на балы, на выходные, даже сбегать с уроков по приказу родителей.
А ещё, в КАМ проводились открытые уроки, соревнования, выставки мод, балы, имевшие немаловажный дополнительный подтекст.
Смотрины.
— Лалиса, Лалиса, — позвала меня Соён.
— А?
— Что случилось? Ты глубоко задумалась и не реагировала ни на что.
— Кажется, я только что поняла, что мы делаем в Санторе.
— И что?
— Прячемся от замужества! И вариантов, от кого конкретно, у меня два.