Глава 18
«Преступление потустороннего масштаба!
И снова академия Сантор!
Ректор Кранстон негодует и принимает у себя следователей. Студенты делают вид, что ни при чём. Общественность обескуражена.
Как стало известно Вестнику, злоумышленники проникли на территорию академии, взломали склеп, где много веков покоилось тело торговца иномирными специями, убитого по ошибке учениками этой же академии.
С собой неизвестные пронесли пакет с даром и произвели соответствующие манипуляции, чтобы на том свете подарок был принят.
Достопочтенный призрак–смотритель библиотеки академии Сантор в тот же миг оказался облачён в чёрный брючный костюм с рисунком, имитирующим его призрачный скелет.
Следствие информирует, что шалость нельзя причислить к невинной выходке, а потому будет расследована должным образом. Злоумышленников накажут вне зависимости от статуса и согласно закона.
К сожалению, точное время преступления вычислить не удалось — и призрак и зомби–библиотекарь находились в состоянии покоя, ожидая окончания занятий и первых посетителей, которые и стали первыми свидетелями преступления, что значительно затрудняет работу следствия.
Историю призрака читайте в нашем специальном выпуске, который выйдет уже завтра утром.
Следите за новостями Столичного Вестника!
Искренне ваша, фифа Лин Акройд»
Учебный процесс был сорван ошеломительной догадкой. Голова решительно отказывалась вмещать знания — была занята обработкой информации. Под каждую из теорий подтягивались факты, и чем дальше, тем страшнее мне становилось.
Озадаченные девчонки сидели молча, не мешая, даже что–то писали в тетрадях. Не в нашем положении терять время — учить, не переучить.
— Соён, — позвала я подругу едва слышимым шёпотом, — мне нужно уйти.
— Беги, всё сделаю.
— Спасибо.
Я выскользнула из библиотеки под бормотанье недовольных и полных любопытства подруг. Ничего, потерпят. Мне нужно всё обмозговать и прочитать письма родителей в безопасном, тихом и спокойном месте. Парк для этого подходил прекрасно. В Санторе, на моё счастье, вечерние прогулки не пользовались популярностью, студенты или занимались в библиотеке или наматывали круги на полигоне. Никакой личной жизни! Тоска!
За спиной скрипнула дверь, и я обернулась. Субин собственной персоной. И идёт явно ко мне.
— Прогуляемся? — спросил он светским тоном.
Серо–серебряные глаза принца смотрели цепко и холодно, напоминая безжалостную сталь, а не дерзкую, переменчивую ртуть, как обычно.
— С удовольствием, — ответила так же вежливо.
Прощайте, правила Сантора, я вас так любила! Да здравствует воля его высочества!
— Как ты догадалась?
Даже вид не делает, что случайно услышал. И без перехода. Тяжёлый случай.
— Мы всё ещё на ты или на вы? — уточнила для надёжности.
— На ты. Разговор важный, но личный.
— Тебя перевели в Сантор не с начала семестра, нас вообще перекинули как военное спецподразделение — даже личные вещи запретили брать. Всё это выглядит весьма и весьма подозрительно. Кроме того, репортажи Лин Акройд...
— А они–то с какого боку? — неподдельно удивился принц.
— А они создают у населения очень правильное впечатление о происходящем. Невесты сломя голову понеслись в Сантор очаровывать наследника королевства, на их пути множество преград и препятствий, не докармливают, насильно инициируют, заставляют сражаться с анкилотами, гоняют по полевым практикам. Аристократок–то.
— И что здесь такого необычного? В нашей стране аристократы — это опора безопасности, благополучия и процветания. Цвет нации — это и девушки в том числе. Да, прежде вы не получали почти военное образование, но домашнее обучение и академия обязательны для всех.
— Вестник слишком очевидно работает на королевскую семью. Информация выдаётся скандальная, но грамотно поданная. Люди обсуждают что угодно, кроме того, что, возможно, стоило бы.
Я искоса глянула на его высочество. Лицо каменное. Разве только губы поджаты недовольно. Тёплые каштановые пряди отливают сталью — сдерживает себя магией. Неужели от его высочества что–то утаили и он злится на родителей? Я со своими догадками точно не вызвала бы у него столько эмоций. Если уж мы контролировали себя, что говорить о единственном наследнике? Его тренировали, наверное, с самого рождения. Да и драконы — все слышали об их жестокости в сфере образования. Беспощадные и тираничные, уверена, они не делают исключений даже для залётных принцев из других стран.
— Продолжай.
— Тебя перевели в Сантор внезапно, не с начала курса. Значит, необходимость отобрать и спрятать самых сильных магически девушек возникла так же неожиданно. Возможно, также отбирали и по личным дарам, — осторожно произнесла я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.
Безрезультатно. Он закрылся наглухо и не демонстрировал вообще ничего.
Крепкий орешек!
Мысль о личных дарах меня откровенно пугала. Семьи старались не афишировать, чем богиня Эйри одарила их наследников, и детей часто растили вдалеке от дворца, ведь те не умеют хранить тайны, да и похвастаться любят. Но королевская семья могла владеть этой информацией несмотря на все ухищрения. Это значительно осложняло дело.
— Я приманка, здесь ты права. — признал его высочество, сделав какие–то выводы и немного расслабившись.
— Ты — наше спасение. Только вот от кого?
— А ты не догадалась? — с хитрой усмешкой спросил Субин.
— У меня есть две теории, одна другой невероятнее, поэтому мне пока сложно определиться. Кроме того, мы здесь живём изолировано, я могу упускать ещё какие–либо важные нюансы.
— Пока ты во всём права. Мой внезапный перевод в Сантор — повод вас уберечь, не привлекая лишнего внимания. Сместив акценты в другую сторону.
— От кого? — спросила я с придыханием.
— Не играй со мной, Лалиса. Ты красивая девушка, но у тебя мозги работают словно архийский клинок в руках мастера. Тебе не идёт такое поведение. Используй эти методы только с незнакомцами, — рассмеялся принц.
— Приму как комплимент.
— Это и есть комплимент. Я искренне тобой восхищён. Так что за варианты?
— Я бы не хотела говорить. Если я не права, это будет... позор.
Субин остановился, развернулся ко мне и установил защитную сферу. А я струсила на мгновение. Надеюсь, его доверие не будет стоить мне свободы! Вдруг он уже всё решил? Неспроста ведь наговорил комплиментов и признался, что восхищается.
— Говори, — произнёс он, не сводя с меня взгляда.
— Драконы или архи, — созналась я в то же мгновение.
— Ты потрясающая, Лалиса. Необычная. Умная. Проницательная. Такая юная, чистая, светлая. Добрая. И при этом расчётливая. Можешь быть жестокой при необходимости. А навыки управления и вовсе выше всяких похвал. Из тебя выйдет прекрасная королева.
Что?
Что?!
Что он сказал?
Ступор — спасение истеричных аристократок.
Я замерла. Затаила дыхание. Так и стояла, не моргая, какое–то время, даже когда пришла в себя. Мозг лихорадочно искал выход из ужасной ситуации, в которую мы с ним угодили, но не находил.
Что делать? Что делать? Что сказать?
Хорошо, не упала в обморок/
Хорошо, не закричала: «Нет, только не это!», Джису бы на моём месте могла и не сдержаться. А я молодец.
Неловкая пауза затягивалась. Я пыталась выдавить из себя хоть слово, принц же следил за мной, не выпуская из поля зрения ни на мгновение. Коршун. Вцепился когтями и всё, у добычи ни малейшего шанса выбраться.
— Как тебе идея, Лалиса? — Уголки губ приподняты, а глаза — серебряный лёд. Обжигающе холодный. Жестокий. Неотвратимо приближающийся.
Поцелуй?
Я вздрогнула, отстранилась.
— Простите, ваше высочество , вы меня обескуражили, не могу совладать с собой, — пробормотала я, отступая ещё на шажок, отряхивая идеально чистое чёрное платье, лишь бы спрятать лицо хотя бы на мгновение.
— На ты, Лалиса!
— Простите! Прости, Субин!
Дыхание восстановлено. Нервная система — вдребезги.
— Итак?
— Я не посмею отказать, — прошептала, склонив голову.
Начхать на этикет! Он сам сказал, что разговор личный и мы можем говорить прямо. Да, это вовсе не подразумевало подлинной искренности и словоохотливости, ведь где королевская семья, там по умолчанию нет и намёка на иномирные демократические веяния.
Но я не могу. Не могу. Не хочу. Не сейчас.
Так несправедливо!
Ужасающе несправедливо!
Я только почувствовала вкус обучения в академии, начала мечтать о посещении других миров, а меня хотят связать обязательствами и обязанностями невесты принца.
— Лалиса, посмотри на меня.
И снова приказ.
Поднимаю голову. Открываю глаза. Ни слезинки, взгляд прямой и уверенный. Лицо безмятежное. А в душе — выжженная пустыня.
— Да, Субин?
Голос звучит ровно, но... слишком ровно.
И меня бы спас дар, но нельзя, он не простит.
— Твоё сердце связано?
И что ему ответить? Правду? Неправду? Полуправду? Без дара солгать невозможно, мы все связаны клятвой верности.
Люблю ли я Чонгука? Да я его ненавижу! Ненавижу уже несколько лет! Глубоко и отчаянно. Так, как только может ненавидеть отвергнутая женщина.
Я не могу! Не хочу его любить! Он мне просто нравится! Немного. Когда не ведёт себя как осёл.
Только вот, убеждения разума не работают. Чтобы я себе не внушала, а моё сердце до сих пор связано. И клятва верности королевской семье это подтверждает, уничтожая самообман на корню.
Губы сами шепчут: «Да»
— Этот вопрос решим, — звучит приговор. — Есть немало вариантов.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты всерьёз думаешь, я тебе отвечу?
Субин улыбается. Ненавистное мне чувство мужского превосходства так и сквозит в его словах, мимике, позе. Он знает себе цену, владеет недоступной другим информацией, прекрасно держится и органично притворяется рубахой–парнем. Хорошо, я изначально держалась с ним отстранённо.
— Разговор у нас вышел доверительный, потому вполне мог бы, — ответила спокойно. — Ты окончательно определился или это предварительная оценка ситуации?
— Не пытайся найти выход из капкана, Лалиса, ты в него угодила с момента рождения, — произнёс Субин, склонившись к моей руке для поцелуя.
Пальцы непроизвольно дрогнули.
Вот как.
Ещё один элемент изящной и жестокой головоломки.
У кого ещё могло быть необычное и редкое зелье, которым опоили Чонгука, подставив меня? Ответ напрашивался сам собой. И фраза Субина, что можно решить вопрос с любовью, лишь подтверждал теорию. Ведь по официальным данным избавить от искренних чувств никак нельзя.
— Субин, могу ли я просить тебя не афишировать принятое решение? Я бы хотела закончить Сантор в качестве обычной ученицы, побывать в других мирах, исполнить хотя бы часть своих мечтаний, прежде чем они станут мне недоступны. Ты знаешь, я давала клятву верности твоей семье и не смогу её нарушить ни при каких условиях.
— Сбежать не выйдет.
— И не собираюсь. Знаю, что такое долг. Лишь прошу дать мне возможность глотнуть свободы, ведь я буду этого лишена на всю оставшуюся жизнь.
Мужчина нахмурился. Неприятно, что за тебя выйдут не по большой любви? Ну так ты сам приложил для этого все усилия.
Я затаила дыхание. Ну же, ответь. Согласись. Или откажи жестко, чтобы я возненавидела тебя и имела полное право вести себя как стерва. Хотя бы в твоих глазах. Уж я бы после свадьбы задействовала дар на полную и отыграла перед другими такое представление, что все аплодировали бы стоя. Дай мне хоть малейший шанс!
Молчит. Раздумывает. Взвешивает.
Он так же, как я, любит сложные многоходовые комбинации, а они требуют времени. Только вот малейшее промедление, каждая его непроизвольная реакция, даже изменение дыхания сейчас — всё вызывает мой пристальный интерес. А под чужим взглядом думается не так хорошо.
— Ты можешь ненароком скомпрометировать себя. Как моя невеста ты должна быть безупречна, — наконец, выносит он вердикт.
— Субин, а если ты влюбишься? По–настоящему полюбишь кого–нибудь из нас или девушку из другого мира, или драконицу, или...
— Невозможно, Лалиса. Во мне течёт кровь фурий. Много ли ты видишь их вокруг?
О чём он? В нашем мире живёт одна–единственная фурия и информации о расе не так много. Что я читала? Не помню. Но исходя из его слов, можно предположить, что фурии однолюбы и могут испытывать чувства только к представителям своего вида. У его высочества эта кровь сразу с двух сторон. У его величества тоже пусть маленькая, но есть капля тёмной крови.
Значит, сердце Субина в безопасности.
Было в безопасности до настоящего момента.
Если во всех доступных мирах есть хотя бы одна симпатичная фурия, я её найду и за волосы притащу в Сантор!
— Дай мне закончить академию, Субин, пожалуйста. Я дам слово, что не стану противиться и компрометировать себя. И буду тебе поддержкой и опорой столько, сколько отпущено мне судьбой, когда настанет время.
— До зимнего бала, Лалиса. Дольше скрывать не выйдет.
— Хотела бы спросить, почему до него, но я в зоне недоверия, так что пойду умру от любопытства, — попыталась разрядить обстановку шуткой. — Кстати, уже темнеет, скоро зомби выйдут на охоту. Хотя тебе, наверное, они не страшны.
— Не страшны. И если ты примешь мой браслет сейчас, сможешь беспрепятственно перемещаться по территории в любое время дня и ночи.
Хорошая попытка, Субин, но я выбираю несколько месяцев относительной свободы.
— Предпочитаю ночью спать, а не бродить по Сантору.
— А как же ты будешь подбрасывать Монмару новую одежду? — со смешком уточнил принц. — Кстати, чтобы ты знала, наш истеричный библиотекарь уже наябедничал ректору Кранстону и заставил того вызвать власти. Идёт следствие. Нарушительница ты моя.
— Ты всё знаешь в подробностях? — ужаснулась я. Выходит, мы ещё больше под колпаком, чем думали. И выдали себя!
— Разумеется. За вами следили мои люди. Можешь обрадовать Розэ, с такими криминальными талантами её место в определённых структурах, от работы в которых она не сможет отказаться.
— Поняла.
— Ты вообще понятливая и этим мне нравишься.
— Кстати, раз уж мы под надзором, но вроде как уже имеем некоторое покровительство... — Я прокашлялась. — Ты дашь нам своё высочайшее позволение сделать нормальный подарок Монмару?
Я решила не отступать от намеченной цели и исполнить задуманное — подружиться с призраком в ближайшее время. Теперь учебники мне нужны были ещё больше. В список первоочередных задач добавилась необходимость в самое ближайшее время найти фурию.
— Я вам даже помогу! Никогда не делал ничего противозаконного!
Его высочество подмигнул мне и повёл, наконец, в сторону общежития, развлекая светской беседой. Субин не торопился, мне же предстояло сделать слишком много до комендантского часа, потому дорога показалась бесконечной.
На второй этаж я бежала. Стопка писем, короткие ответы, и я уже несусь в лекарское крыло к Недди. Хорошо, папа оперативно наладил связь, иначе и не знаю, что делала бы. В одиночку противостоять принцу и его семье глупо и недальновидно. Мне это просто не по зубам.
Оттуда — в библиотеку. Прямо от двери замахала призраку, закрыла нас от остальных щитом, когда он приблизился, и прошептала, что получила разрешение его высочества пронести в его склеп одежду, только это не совсем законно даже с покровительством власти, так что — большой секрет.
— И чего ожидать в этот раз? Дамское платье? Кружева и рюши? Розовый кудрявый парик?
— Вам повезло, что я не леди Бон, она бы именно рюши с кудрями вам и предоставила! — Припомнила я особенность леди зомби из приёмной ректора. — Нет, я потому и обсуждаю этот вопрос с вами, многоуважаемый Монмар, что хочу вам угодить. Нам предстоит длительное сотрудничество, хочу видеть вас в замечательном настроении.
— Подлизываешься?
— Хочу подружиться.
— Ну ладно, посмотрим, как это у тебя получится. Мы с Зоргом завтра выберем мне пару вариантов, закажешь мне, — ворчливо произнёс Монмар.
— Договорились!
А у призрака–то губа не дура. Одежда на заказ и готовый костюм — не одно и то же. Но в нашем непростом случае не до экономии. Лишь бы не просил вышивку изумрудами. Всё же, оправдать подобную покупку перед семьёй будет сложно.
Довольно светящийся призрак улетел к своему личному помощнику, у меня же оставалось ещё одно очень важное дело.
Соён сразу почувствовала неладное и развернулась вместе со стулом, однако я пронеслась мимо. В самый конец зала, где занимался «любимый» боевой маг.
— Нужно поговорить. Немедленно.
Кажется, я впервые в жизни обратилась к Чонгуку сама.
— Соскучилась?
— Безумно, — ответила с каменным выражением лица. — Особенно по твоему изящному юмору. Хотела бы сказать, что он у тебя не меняется, всё такой же унылый, но боюсь, отрицать бессмысленно — он совсем пришёл в упадок и едва трепыхается.
— Я так понимаю, вопрос срочный, раз ты в оскорблениях опустилась на дно, точно к моему чувству юмора, — произнёс он, собирая тетради и писчие принадлежности в сумку.
— Ты невероятно догадлив! — скривив лицо, ответила ему.
— А ты невероятно язвительна. Платье мелом запачкала и настроение испортилось?
— Скорее репутацию. Общением с тобой.
— Интересно, — хмыкнул он. — В этом ты меня давно не обвиняла.
Мы спокойно и неторопливо прошествовали к выходу, однако сразу за дверью Чонгук обвил рукой мою талию и переместился.
Оглядеться и объяснить, где на этот раз мы находимся, не потрудился. Приступил к допросу.
— Что случилось?
— Катастрофа. Чонгук, пожалуйста, расскажи мне про день нашего знакомства. Я хочу услышать твою версию, только давай без обвинений, шпилек и домыслов. Сухие факты и твои эмоции в тот день. Поверь, это важно и для тебя.
— Думаешь, меня опоили зельем архов?
— Нет, думаю, более вероятен вариант с орками. А ты уже веришь, что не я тебя опоила? — Я прищурилась.
Боевой маг дураком не был, мои вопросы на уроке проанализировал и, видимо, нашёл ещё зацепки, которых недоставало мне.
Пока всё указывало на то, что нас намеренно разлучила правящая семья. Что ни говори, а доверием высший свет и монархи особенно не отличались, а союз двух крупных герцогств — это сила, с которой вынуждены считаться все при любом раскладе.
Но кое–что и не клеилось.
— Скажем: допускаю такой вариант. В теории.
— Свершилось чудо! Осел сбросил шоры и прозрел! — Я возвела руки к потолку.
— Леди Манобан, не слишком ли вы разошлись? — удивлённо спросил боевой маг.
— Прости. Я несколько не в себе. Итак. Что было в тот день? Последовательно. Начни чуть заранее.
Чонгук склонил голову к плечу. Сейчас разразится очередной ехидной фразой, знаю я его.
— Пожалуйста, не спорь. Нам нельзя терять ни минуты! Это очень важно, — поторопила я его.
Опасалась, вот–вот его вызовет Субин и мы не поговорим.
— Хорошо, я расскажу, но с условием.
— И не сомневалась, что оно будет.
— Ты расскажешь мне о своих выводах. В самых мельчайших подробностях и даже с допущениями, которым не найдёшь аргументов, но они придут в твою умную голову.
— Отлично. Меня устраивают условия. Согласна. Подтверждаю, — будто соревнуясь в скорости произношения проговорила я. — Начинай.
— Дай слово.
— А магическую клятву тебе не оформить? Ты ведь мне не доверяешь. Какое слово? — разозлилась я вынужденной задержке.
— Я тебе не доверяю безоговорочно, но ты или здорово изменилась за время нашей такой замечательной и счастливой разлуки, или и была такой, но тебе создали в моих глазах иную репутацию. Я не определился с итоговым решением, но то, что тебе доверяют девушки, признают тебя и верят, говорит о многом. Рискну, — дипломатично ответил Чонгук. — Во второй раз, кстати!
— Хорошо. Даю слово, что поделюсь информацией взамен. Собственно, моё предложение и подразумевало, что сделанные выводы станут достоянием двух заинтересованных сторон, — ответила протокольно.
— В мельчайших подробностях, включая допущения, — педантично уточнил мужчина.
— Понимаю и согласна. Они — иногда и есть попадание в яблочко. Ну же, рассказывай, — поторопила я в очередной раз.
Мы уже потеряли столько времени, что я вновь явлюсь к подругам лишь после отбоя и вряд ли смогу отделаться от многочисленных вопросов. Они держались вместе, как мы и договорились в первый день нашего заселения в Сантор. Я же постоянно куда–то сбегала, что–то планировала, если не сказать: замышляла, влипала в неловкие ситуации и получала предложения. Точнее: одно предложение, зато какое!
До зимнего бала оставалось семьдесят два дня. Семьдесят два дня на то, чтобы распутать интригу наших взаимоотношений с Чонгуком, найти фурию и влюбить в неё принца, при этом сдать все нормативы и экзамены, успеть попутешествовать по мирам и богиня Эйри знает, что ещё!
Как говорит отец, одна ниточка обязательно распутывает несколько клубков.
Не запутаться бы. Опыт котят и клубков весьма показателен, а я всё же слишком юна и неопытна, риск велик.
Времени мало, вероятность успеха ничтожно мала даже при моём взгляде на жизнь, но опустить руки и сдаться — не мой вариант! Буду цепляться и карабкаться до победного.
— Я присутствовал на твоём дебюте и, разумеется, обратил внимание. Все девушки были одеты в традиционные скучные светлые платья, одна ты выглядела эффектно. Ещё тогда его величество заметил, что ты отличаешься незаурядным умом и выдержкой. Это заинтересовало ещё сильнее.
— А говорят, ум в женщине отталкивает, — произнесла я со вздохом. Что–то не больно меня спас ум. Скорее, наоборот.
— Милые наивные дурочки для амбициозных политиков в жёны не годятся, Лалиса. Жена должна быть надёжной опорой мужу, его соратником, — произнёс Чонгук уверенно. Я согласно кивнула. Слышать это было приятно, ведь я думала ровно так же. — Я обратил внимание, что её величество постоянно следит за тобой взглядом и понял — она явно присматривается к тебе с матримониальным интересом. Субина изначально собирались женить на младшей сестре Юнги, но они совершенно не сошлись, а драконы без чувств не женятся.
— Я читала, да. Не размножаются.
— Верно.
— А слова Юнги, что я на него не отреагировала что значат? — всё–таки отошла я от темы.
— До чего ты терпеливая, — рассмеялся Чонгук. — Думал, сразу начнёшь допрашивать, но нет, выждала, когда я буду расположен к разговору.
— Раз уж расположен, то и скажи. Пожалуйста. Только быстренько.
— Драконы воздействуют на человеческих девушек совершенно особенно. Они не в силах устоять против их очарования. Сами же ящеры с превеликим удовольствием пользуются этой особенностью и после не женятся, — деликатно описал страх любой приличной девушки Чонгук.
— Ах вот оно что! А я почему никак не отреагировала?
— Самому интересно. О чём ты думала вообще, когда связалась с драконом!
В его голосе прозвучало смешанное с удивлением раздражение, мне же захотелось разобраться в этой загадке и понять, есть ли у меня встроенная защита от чрезмерно привлекательной расы или стоит всё же опасаться и держать руку на пульсе при встрече.
— Мне было интересно, как они трансформируются. Драконица перекинулась так быстро, что я не рассмотрела в подробностях. Я начала его расспрашивать...
— Допрашивать, — хохотнул Чонгук. — Лалиса, ты невозможна.
— Ну, допрашивать. Но, знаешь, драконы под ногами не валяются. Увидела — спросила! Нужно использовать подвернувшиеся возможности.
— С тобой всё ясно, Лалиса, — уже вовсю расхохотался мужчина. — Знания на первом месте и какие–то там драконы, даже их правитель, не в силах исправить твою натуру.
— Как по мне, это куда лучше, чем я бы попала в лапы дракона для разных... В общем, попала в лапы дракона. Спасибо, что поделился информацией. А теперь давай продолжим, время поджимает. Итак, тебя привлекла не я, а внимание королевской четы к моей персоне.
— Любите вы девушки всё перевернуть. Напротив. Я тебе честно сказал, что сразу обратил на тебя внимание. На свою беду, — с выражением закончил он.
— Спорить не буду, можешь не пучить глаза, — ответила спокойно.
— Лалиса–Лалиса, — вздохнул Чонгук. Но продолжил рассказ. — По невероятному стечению обстоятельств ни на одном из балов я не смог тебе официально представиться. Ты или исчезала или меня отвлекали. Нарочно это было или случайность, достоверно не разобрать, но я склоняюсь ко второму варианту.
— Мы действительно сталкивались довольно часто, если я не ошибаюсь, почти на каждом мероприятии, что я посещала.
— У меня был график твоих передвижений.
— Что? Откуда?
Я посмотрела на мужчину недовольно, даже возмущённо, а сердце в груди затрепыхалось радостно и счастливо. Значит, я действительно понравилась. Значит, он искал встреч.
Ох, глупое, замолчи. Или окаменей. Прекрати замирать от восторга и тут же биться чаще, мешая дышать, слышать, думать. Нельзя.
— Оттуда, — отчеканил мужчина, строго на меня посмотрев. Да, не самый умный вопрос. Знаю ведь, где он работает и с каких лет.
— Делаем вывод, что нас изначально разводили в разные стороны, заметив интерес.
— Обоюдный интерес, — приподняв бровь, заявил Чон.
— Тебя расспрашивали?
— Да, но я не привык делиться информацией личного толка даже с друзьями.
Разговор продвигался едва–едва. Делиться сокровенным оказалось сложно, ведь по сути, мы признавались друг другу в чувствах. Пусть спустя пару лет, но тем не менее. Учитывая окутывающий нас толстым слоем флер недоверия, ненависти и неприязни, вообще удивительно, что мы на это пошли.
Но по одиночке распутать паутину интриг невозможно. А нужно. И ему. И мне. Всем.
— Я тоже ни с кем не делилась, но моё поведение было прозрачным и очень глупо–девичьим. Я тебя избегала, потому что стеснялась заговорить, — признала мужественно.
А глаза в пол. Стыдно! Безумно стыдно!
Если бы я была отстранённой и сильной, если бы совсем ничего не испытывала, если бы могла привлечь на помощь дар!
Только вот, наш разговор требовал максимальной искренности. Обнажённости души, чувств, эмоций, мыслей. Иначе мы никогда не сможем довериться. Никогда не сможем разобраться в нагромождении интриг вокруг. Никогда не сможем добиться собственных целей.
Дополнено:
— Выходит, чувства с двух сторон были искренними, — заметил Чонгук тихо.
— Да, — шепнула, глядя в глаза цвета весенней травы. — Но нас обвели вокруг пальца.
— Изящно.
— По–женски коварно.
— Королева, — озвучил мужчина. — В тот день ко мне подошла её величество и почти следом слуга с шампанским. Ни один из артефактов не отреагировал, и я сделал глоток. Ты вышла на балкон, спустя время я последовал за тобой. Честно признаться, в тот момент мне и в голову не пришло, что веду себя странно. Я так давно за тобой гонялся, и казалось, совсем потерял голову. Думал, от страсти. Выходит, меня опоили именно в тот момент.
— А ты думал, когда?
— Думал, ты меня прокляла. Есть несколько заклятий вечной любви, поцелуй в них — обязательный ингредиент.
— Ясно. Думал, всё подстроено, и я намеренно ждала тебя на балконе, готовясь к поцелую. А на самом деле я там стояла и приходила в себя, когда покраснела до корней волос, увидев тебя. — произнесла я с обвиняющими и обиженными нотками одновременно. — И как же ты избавился от заклятия?
— Никак.
— То–то я смотрю и вижу, как Сантор наполнен искренними глубокими чувствами! — съязвила неприязненно.
— Пью зелья. Жаль, организм быстро привыкает, приходится постоянно подбирать что–то новое.
— Могу отдать тебе антидот, который сварила. Может, он сработает лучше прочих или хотя бы немного поможет, — предложила от души. — И Соён попрошу забрать у всех девчонок их эликсиры под надуманным предлогом. Разобраться бы, чем именно тебя опоили, было бы проще найти антидот.
Приятно, конечно, знать, что тебя любят, но не в нашем случае. Жить под заклятьем или зельем, испытывать навязанные чувства — отвратительно, мерзко и жестоко!
— Буду благодарен. Лалиса, раз уж мы сегодня вышли на невиданный уровень доверия, хочу услышать правду о той нашей встрече. Недавно я имел возможность убедиться, что записку написала ты, — заявил он уверенно.
И взгляд изменился. Пронзительный, злой, недоверчивый. Перемирие закончилось.
Ну почему он до сих пор во всех своих бедах винит меня? Что я лично такого сделала? Как минимум одна большая претензия сегодня переехала из корзинки моих грехов в корзинку её величества Изольды.
— Я не писала никаких записок! — произнесла холодно.
— А кто писал? Покажи мне вторую аристократку с ужасным почерком. Вас всех учат каллиграфии с детства. Удивлён, как ты, такая безупречная, не осилила какие–то буквы! — съязвил Чонгук.
— У меня прекрасный почерк.
— Да, я видел!
Я на мгновение замерла. Что за глупости? С чего он взял?
И когда мою голову осенило понимание, что совсем недавно, в библиотеке, он видел мой конспект, написанный для тренировки левой рукой. Корявый, по–детски старательный, весьма своеобразный. Чонгук посмотрел на запястье.
— Уходим.
— Но...
— Меня вызывает королева.