14
От лица Евы
Я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.
Это не про отношения, не про "мы вместе". Это про что-то другое. Когда он входит в комнату, я чувствую это спиной. Когда он смотрит — кожа горит. Когда касается — внутри замыкает.
Мы сидим в столовой. Компания за большим столом, все орут, спорят, смеются. А мы молчим. Сидим рядом, и я чувствую тепло его бедра через джинсы. Он держит руку на спинке моего стула. Пальцы почти касаются шеи.
Я смотрю в телефон, но не вижу ни одной буквы.
— Ева, — шепчет он.
Я поворачиваю голову. Он близко. Очень. Глаза зеленые, в них смешинки.
— Чего?
— Ничего. Просто позвал.
— Дурак.
— Твой дурак.
Он улыбается и проводит пальцем по моей шее. Легко, едва касаясь. Я вздрагиваю.
— Замерзла? — спрашивает с невинным лицом.
— Нет.
— Тогда почему дрожишь?
— Потому что ты придурок.
Он смеется. А я краснею.
От лица Глеба
Я не могу перестать её трогать.
Это не контроль, не собственничество. Просто руки сами тянутся. Когда она рядом, мне нужно касаться. Плечо, рука, волосы, колено под столом. Иначе воздух заканчивается.
Она чувствует это. Я вижу. Каждый раз, когда я провожу по её спине, она выдыхает чуть громче. Когда целую в шею сзади — замирает.
— Глеб, — говорит она вечером, когда мы идем ко мне. — Ты меня пугаешь.
— Опять?
— Серьезно. Я не знаю, что со мной происходит. Рядом с тобой я как будто... не в себе.
Я останавливаюсь. Беру её лицо в ладони.
— Плохо?
— Нет. Страшно.
— Чего боишься?
— Что это кончится. Что ты уйдешь. Что я не выдержу, когда ты не рядом.
Я смотрю на неё. В голубых глазах — дрожь. Не показательная, настоящая.
— Ева, — говорю тихо. — Я никуда не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она прижимается ко мне, зарывается лицом в куртку. Я обнимаю крепко. Чувствую, как она дышит.
— Ты моя, — шепчу в рыжие волосы. — И я твой.
— Твой, — повторяет она.
От лица Евы
У него дома мы лежим на кровати. Он на спине, я сверху, головой на его груди. Слушаю сердцебиение. Ровное, сильное.
Он гладит мои волосы. Перебирает пряди, заплетает в косички, расплетает.
— Знаешь, — говорит задумчиво. — У тебя волосы как огонь.
— Оригинально.
— Молчи. Я серьёзно. Когда ты входишь, комната светлеет.
Я поднимаю голову, смотрю на него:
— Ты чего такой романтичный сегодня? Накурился?
— Нет. Просто думаю.
— О чём?
— О том, как я жил без тебя. И не понимаю.
Я молчу. Потому что сама не понимаю. Как можно было жить без него? Как можно было ненавидеть? Как можно было не знать, что он есть?
Я наклоняюсь и целую его. Долго, нежно, смакуя.
Он отвечает. Руки на спине, на талии, везде.
— Ева, — выдыхает между поцелуями.
— М?
— Я тебя...
— Знаю.
Я закрываю ему рот поцелуем. Не надо слов. Просто будь.
От лица Глеба
Мы сидим на кухне, пьем чай. Она в моей футболке, огромной, до колен. Рыжие волосы растрепаны, веснушки на носу, губы припухшие.
Красивая. Нереально.
— На что смотришь? — спрашивает.
— На тебя.
— И что видишь?
— Всё.
Она улыбается и отводит взгляд. Стесняется. Ева, которая никого не боялась, которая шипела и кусала воздух, которая посылала всех нахер — стесняется под моим взглядом.
Это пьянит.
Я встаю, подхожу, сажусь рядом. Беру её руку, целую пальцы. Каждый по очереди.
— Глеб...
— Тихо.
Целую запястье. Там, где пульс. Чувствую, как он ускоряется.
— Ты дрожишь, — говорю.
— Это ты виноват.
— Я.
Поднимаю глаза. Смотрю в упор.
— Ева.
— Чего?
— Я хочу, чтобы ты знала. Ты — лучшее, что было в моей жизни.
У неё глаза становятся мокрыми. Она отворачивается.
— Не надо, — шепчет.
— Чего не надо?
— Не говори так. Я расплачусь.
Я притягиваю её к себе. Обнимаю.
— Плачь. Я рядом.
Она смеётся сквозь слёзы и бьет меня кулаком в грудь.
— Придурок.
— Твой придурок.
— Мой.
Мы сидим обнявшись, пока чай остывает. И мне кажется, что весь мир может лететь к чертям. Плевать.
У меня есть она.
От лица Славы
На районе Глеб теперь появляется редко. А если появляется — то с ней.
— Слышь, Фара, — говорю я. — Ты че пропал? Мы тут без тебя скучаем.
— Я занят, — улыбается он.
— Рыжей занят?
— Евой.
— Да знаю я. Сильно занят?
Он смотрит на неё. Она стоит у костра, греет руки, рыжие волосы горят в свете огня.
— Сильно, — отвечает.
Я вздыхаю:
— Ладно. Любовь — это святое.
Он хлопает меня по плечу и идет к ней. Она поворачивается, улыбается, и я вижу этот взгляд. Между ними будто ток бежит.
— Охренеть, — говорю Артёму. — Вот это химия.
— Ага, — кивает он. — Спички прикуривать можно.
Мы смотрим на них и почему-то улыбаемся. Хотя в чём прикол — хер знает.
Просто хорошо, когда у людей так.
От лица Евы
Ночь. Мы лежим на его кровати, смотрим в потолок. За окном снег, в комнате тепло.
— Не спишь? — шепчет он.
— Нет.
— О чём думаешь?
Я поворачиваюсь к нему. В темноте вижу только очертания, но знаю каждую линию.
— О тебе.
— И что?
— Думаю, как так вышло. Что мы. Что ты. Что я.
Он поворачивается, проводит рукой по моей щеке.
— Так вышло.
— А если бы не вышло?
— Но вышло.
Я молчу. Смотрю на него.
— Глеб.
— М?
— Ты чувствуешь это? Ток между нами?
— Каждый день.
— Я тоже.
Он придвигается ближе. Целует в лоб, в нос, в губы.
— Тогда спи. Завтра будет новый день. И новый ток.
Я улыбаюсь и закрываю глаза.
Засыпаю под его дыхание. И мне тепло.
Так тепло, как никогда в жизни.