8
От лица Евы
Август. Духота, пыль, город плавится. Я все так же в шаурмичной, все так же шиплю на пацанов, когда они приходят.
Но в последнее время они приходят реже. И дело не во мне.
— Ты слышала? — Катя позвонила вечером, голос возбужденный. — За Глебом теперь толпы девок бегают!
— И что?
— Как что? Он же теперь типа звезда! Его треки в интернете завирусились, его узнают, девки вешаются!
— Ну и пусть вешаются.
— Ева, тебе правда всё равно?
— Правда.
Я не вру. Мне правда всё равно. Пусть Глеб хоть президентом станет — мне какая разница?
Но интересно стало. Посмотреть, что ли?
От лица Глеба
— Глеб, смотри, опять эти... — Слава кивает в сторону школьных ворот.
Там стоят три девки. Из параллельных, кажется. Увидели меня — заулыбались, замахали.
— Иди ты, — говорю Славе. — Сам разберись.
— А чё я?
— Скажи, чтоб отвалили.
Слава вздыхает, но идет. Я слышу его голос:
— Девчонки, Глеб занят. Идите отсюда.
— А мы просто поговорить! — пищат они.
— Не о чем.
Они не уходят. Стоят, смотрят на меня щенячьими глазами.
Мне похуй. Я отворачиваюсь и курю.
— Глеб, ну чего ты такой холодный? — Артём подкалывает. — Девки ж красивые.
— Не нужны.
— Совсем?
— Совсем.
Он не понимает. А я правда не хочу. Эти все — одинаковые. Глазки строят, улыбаются, а в голове одно: "Глеб Голубин, перспективный, богатенький". Нахер таких.
Мне никто не нужен.
Я смотрю в сторону и вдруг вижу её. Рыжую. Она идет мимо, даже не смотрит. Как всегда.
И почему-то именно сейчас я замечаю, как она спокойна. Как ей плевать.
В отличие от этих.
— Глеб! — пищат девки. — Можно с тобой сфоткаться?
— Нет.
— Ну пожалуйста!
— Слава, убери их.
Слава разводит руками, но идет разбираться. А я смотрю, как рыжая скрывается за углом.
И внутри ничего. Пусто.
Так и надо.
От лица Евы
Я прошла мимо и всё видела. Девки эти, с плакатными лицами, строят глазки Глебу. А он холодный, как лёд. Даже не смотрит на них.
— Видела? — Катя вынырнула откуда-то. — Он их послал!
— Видела.
— И как тебе?
— Нормально.
— Ева! — она толкает меня. — Ты чего такая бесчувственная? Он же красивый, популярный, девки за ним бегают, а он никого не хочет!
— И что?
— А то! Может, он тебя ждет?
Я останавливаюсь и смотрю на Катю.
— Кать. Ты дура? Он меня избить дал. Его друзья меня ногами пинали. И ты думаешь, он меня ждет?
— Ну... вдруг?
— Не вдруг. Забей.
Я иду дальше. Но внутри что-то екнуло. Маленькое, глупое.
Сама себя обрываю. Не надо.
От лица Глеба
— Глеб, ну серьезно, — Слава не унимается вечером. — Ты посмотри, какие девки вокруг вьются! А ты как каменный.
— Не хочу.
— Чего не хочешь?
— Никого.
— Совсем?
— Совсем.
Он качает головой:
— Странный ты. Раньше хоть с телками тусил, а теперь вообще монах.
— Раньше — не сейчас.
Я пью пиво. Мы на районе, пацаны вокруг, музыка играет. Хорошо.
— А может, тебе рыжая нравится? — вдруг ляпает Артём.
Я поворачиваюсь к нему:
— Чего?
— Ну, ты на неё смотрел сегодня, когда она мимо шла.
— Смотрел? — я усмехаюсь. — Я вообще не заметил.
— Заметил, я видел.
— Иди нахуй.
Он ржет, но отстает. А я допиваю пиво и думаю: "Рыжая? Серьезно?"
Нет. Не надо.
От лица Евы
На следующий день я снова шла мимо их района. Привычка уже. Или просто короткая дорога к бабушке.
Они сидели, бухали. Рядом крутились какие-то девки — новые, незнакомые. Пытались присесть рядом с Глебом.
Он даже не смотрел на них. Сидел, в телефон уткнулся, пил пиво.
— Рыжая! — орёт Слава. — Иди к нам!
Я иду. Шиплю. Кусаю воздух. Лапу даю.
Пацаны ржут. Девки смотрят на меня как на чокнутую.
— Это кто? — спрашивает одна.
— Наша, — отвечает Слава. — Районная зверушка.
— Странная какая-то...
Я смотрю на неё. Медленно так. И делаю "щёлк" зубами прямо в её сторону.
Она отшатывается:
— Ой, она кусается!
— Не бойся, — успокаивает Артём. — Она только воздух.
Я прохожу мимо. Глеб даже головы не поднял.
И мне всё равно.
От лица Глеба
Я слышал, как она шипела, как кусала воздух. Слышал, как пацаны ржали, как девки шугались.
Не смотрел.
Потом, когда она ушла, Слава спросил:
— Глеб, а че ты на неё не смотришь вообще?
— А че на неё смотреть?
— Ну... она прикольная. Не как эти, — он кивнул на девок, которые все еще терлись рядом.
— Прикольная — не значит нужная.
— А кто нужный?
— Никто.
Я встал и пошёл домой. Нахер этот разговор.
Но всю дорогу думал: "Почему я не смотрю? Потому что не хочу? Или потому что боюсь увидеть что-то?"
Херня. Не надо об этом.
От лица Евы
Август кончается. Скоро школа.
Я сижу у бабушки, курю в форточку, думаю о будущем. О том, что ничего не изменится. Они будут там, я буду там. Мы будем делать вид, что друг друга нет.
И это нормально.
— Ева, — бабушка заходит. — Ты чего такая задумчивая?
— Да так, ба. О жизни.
— О жизни думать надо молодым, а не старым. Иди гуляй.
— Не хочу.
— Иди, говорю. Воздух подыши.
Я выхожу. Иду по району. И вдруг вижу его.
Глеб стоит один у магазина. Курит, смотрит в телефон.
Я прохожу мимо. Как всегда.
Шиплю. Кусаю воздух. Не глядя.
— Ева.
Я замираю. Он назвал меня по имени. Первый раз за... не помню сколько.
Поворачиваюсь. Смотрю на него.
— Чего?
Он молчит. Смотрит на меня. В глазах — ничего. Пусто.
— Ничего, — говорит наконец. — Просто... бывай.
— Бывай, Голубин.
Я иду дальше. Сердце колотится, но я не показываю.
Что это было? Зачем окликнул?
Не важно. Пустота.
От лица Глеба
Я окликнул её. Сам не знаю зачем.
Просто шла мимо, рыжая, шипела, кусала воздух. И вдруг захотелось, чтобы она посмотрела на меня.
Посмотрела.
И ничего.
Пустота в глазах. Как у меня.
— Ничего, — сказал я. — Просто... бывай.
Она кивнула и ушла.
Я остался стоять, курить и думать: "Зачем я это сделал?"
Не знаю.
Но внутри что-то изменилось. Чуть-чуть. Как будто трещина.
Я затушил сигарету и пошёл к пацанам. Там девки, шум, смех. Там можно забыть.
Забыть про рыжую. Про её глаза. Про её "бывай".
Легко.