За железным занавесом

«Blurred boundary» — «Размытая грань».

☁︎ Буду премного благодарна за поддержку в виде комментариев и звездочек!

***

Экскурсия по отделенным секциям обширной территории Глэйда началась в северо-восточной стороне. Перед началом пути Алби вернул свой прежний облик зануды и на повышенных тональностях сурово пробурчал новенькое указание девушке: «Только никаких вопросов во время экскурсии!!!». Но Аврора на своё удивление нисколько не возмутилась требованиям «шефа» и лишь послушно согласилась. Социальная батарейка после бурных разговоров с Чаком и медаками стремительно спускалась к отметки ноль. Поэтому ей нужно было накопить достаточно ресурсов, чтобы общаться с людьми как нормальный человек, а не как токсичная социопатка.

Алби шел впереди. Его задумчивый взгляд простирался по поляне, устланной аккуратной зелёной шёрсткой из низкорослой травы. Но точно не для изучения местности, которую он знает вдоль и поперёк, как свои пять пальцев. После собственных высказываний на счет единственной девицы в их краях он погряз в размышлениях.

И был таким не единственным.

В голове Авроры мысли копились, как дождевые капли в углублении асфальта, формируя лужу, и каждая приземляющаяся из них была новой темой для раздумий. Вопросы, рассуждения, догадки, предосторожность, предубеждение, поиск ответов — всё это превратилось в вихрь, разросшийся в огромное торнадо, в бурю, обрушившуюся на тихий залив её разума. Авроре было тошно от потока мыслей, который, казалось, мог вырвать её внутренности: трепетные чувства от слов Алби, вкусный завтрак, дружескую беседу с Чаком, тяжесть в желудке и воспоминания о брате.

Отрицать, что недоверие и страх начали постепенно отходить на задний план, вводя на первые места слишком теплые чувства и эмоции, — было глупо. Но тревожная паранойя преследовала Аврору хвостом, отчего ей казалось, что намеренно дружелюбная обстановка и имитация близости в поведении глэйдеров были лишь грамотной уловкой, попыткой пустить ей пыль в глаза и ослабить бдительность. Однако, при негативном настрое размышлений и моральной подготовке к самому худшему исходу, она с такой же силой не могла отрицать, что слова Алби проникли в её сердце и пустили первую трещину к раскрытию. Недоверие к парням и Глэйду медленно, но ловко ускользало и такая быстрая перемена казалась Авроре крайне подозрительной. Юница не знала, что делать, поэтому пыталась подавлять налетевшие чувства и эмоции, старалась оставаться благоразумной в ситуации, где за каждым углом её может поджидать неизвестная опасность. Она настороженно искала подвох в каждом слове, жесте, даже в каждом проблеске света в глазах юношей. Как говорится: «доверяй, но проверяй».

«— А может быть здесь нет девочек из-за того, что они что-то с ними сделали? — теории и мысли приобретали бóльшую степень безумия, что вызывало диссонанс даже у их обладательницы. — Ты дура, Аврора? Боже, что за глупости. Мне же Ник и Алби говорили, что я — первая и единственная. И всё. Может быть, я не особо верю Алби, какие бы он речуги не толковал, но Нику верить могу... Хочу».

Она резко встряхнула головой, как будто таким чудным жестом могла изгнать не самые приятные мысли. Аврора соразмерно к подозрению почувствовала укор совести, когда осознавала, что думала в малосимпатичном ключе о людях, которые пытались наладить с ней контакт и были тепло настроены к ней, не смотря на демонстрацию недоверчивости и закрытой позиции. Особенно обидно было за Ника. И безумно стыдно.

После окончательного завершения неприятной темы на её смену вышла другая, более трепещущая. Мысли о брате неизменно касались её сердца, окутывали знойным ветром, проникая в самую глубь души. Она не знала Луи, не представляла его внешний облик, не ведала его характера, но любовь к нему была ясной и безусловной. Как к брату, как к семье, как к её человеку. И неутолимое желание отыскать его росло с каждой минутой, увеличивалось в геометрических прогрессиях, оставляя за собой впечатление, будто что-то неумолимо тянуло её изнутри. Эта мысль, подобно сосущему под ложечкой ощущению, прочно засела под её сердцем, не давая покоя.

Но после каждых раздумий о брате она оказывалась в тупике. Аврору охватывала тоска, а собственное бездействие раздражало её всё сильнее. Её злило плыть по течению, злила фальшивая вера в то, что всё идёт своим чередом и злила надежда, глупо внушающая уверенность, что её брат как мановению волшебной палочки во всей красе привстанет перед ней и представится: «Привет, Аврора, это я, Луи. Ты про меня писала в записке, ха-ха! Так рад тебя видеть!». Такие глупости.

«— Хватит думать о всякой ерунде! — ругала она себя, — Таким темпом я никогда не найду Луи. Нужно придумать что-то. Даже если фиговое, но хотя бы что-то. Так, значит... — Аврора призадумалась, покусывая щеку изнутри, — Спрашивать у кого-либо из глэйдеров не вариант. Ходить и искать Луи — такой же глупый вариант. Вдруг повстречается мне какой-нибудь Рико? — от единой мысли о том индивидууме Аврора закатила глаза. — А может спросить у Чака? Ну... скорее нет, чем да. Он запарит меня вопросами, а от него не отделаешься. Тем более, не факт, что Чак знает, кто такой Луи. Он же вроде тоже Новичок? А, нет, уже не Новичок, — она смерила задумчивым взглядом зелёную территорию Глэйда, по которым бродили поглощенные делами ребята. Проплыла глазами дальше и когда взору зацепился крепкий силуэт вице-лидера, то над её головой мгновенно загорелась лампочка, — Алби! Экскурсия! Мы же пойдем на экскурсию! Я же могу попросить Алби представлять мне каждого шанка, может так я и найду Луи?! — от собственной идеи ей хотелось радостно попрыгать. — Блин, надеюсь, что он не станет меня затыкать. Скажу, что, эм, хочу подружиться!.. Черт, звучит глупо. Не нужно было вести себя, как социопатка, может быть он и поверил бы мне! Ну, стоит только надеятся, что поверит. Да и пофиг, если не поверит».

Новый зародившийся план шел противовес закрытому характеру Авроры, но безмерная тревога перевешивала чашу любых нюансов. Она способна потерпеть и поиграть на публику в дружбу, ведь это был единственный более-менее адекватный вариант из всех имеющихся. Девица не помнила ни малейшей детали во внешности Луи, поэтому не могла узнать его на фоне остальных парней, что значительно уходило в минус. Поэтому имя — это единственная зацепка. При этом ей не хотелось лично болтать с каждым парнем в Глэйде только ради того, чтобы выведать имя, отчего идея с экскурсией становилась все более оптимальной.

Вице-лидер и Новенькая отправились к небольшой Плантации, предназначенной для выращивания овощей и фруктов. Она выглядела как живописный оазис плодородия и жизненной силы. На ограниченной площади аккуратными рядами расположились грядки с разнообразными культурами, каждая из которых ухожена с любовью и вниманием трудящихся глэйдеров. Аврора рассматривала зелень и видела, что каждый листок, каждый росток говорил о заботе и труде, вложенном в их рост. И искренне не переставала удивляться с дисциплинированности и трудолюбию глэйдеров, которые на первый взгляд выглядели так, будто выживали лишь с Божьей помощью, милостью и смыслом.

Очень недооценивала их.

— Это Плантация, — Алби повел рукой, вынуждая девицу вновь взглянуть на растительную местность. — Здесь мы выращиваем себе основное пропитание: овощи, фрукты и остальная дребедень.

— А где вы берете воду и семена? — завороженная открывшимся видом, поинтересовалась Аврора, напрочь забыв про требования ходить с закрытым ртом и просто слушать.

— Эй, я сказал без вопросов, — напомнил Алби строгим тоном и просверлил Аврору взглядом.

— Ой, — ойкнула она.

Алби сделал круговые движения глазами.

— Вода поступает через подземные водопроводы. Хрен пойми как здесь появились, но стояли ещё до нас. А семена, саженцы, рассаду и всё остальное нам присылают Создатели через тот гребанный лифт, — Алби ткнул пальцем в сторону закрытого лифта в центре Глэйда. — Они и посылают нам еду иногда, но мы больше за своё производство.

«— Создатели что-то отправляют? Но как они узнают, что им нужно? И зачем вообще?! — в голове Авроры всплыли новые вопросы, щекоча проснувшееся любопытство. Ей безумно хотелось расспросить про эту тему поглубже и больше, но она прекрасно знала, что Алби пошлет её куда подальше, к примеру, на три веселые буквы. Поэтому продолжала молчать, как партизан, проглатывая их. — Хотя... Стоп! Я же рассыпала какую-то крупу в лифте, когда была там. Неужели это и были припасы? Там было много всего...».

Они прошлись глубже. Проходили между рядов по протоптанным узким тропинкам, покрытыми мягкой травой и по которым можно было удобно перемещаться, не повреждая растения. Воздух наполнился свежестью и ароматом молодой зелени, а также лёгким запахом влажной почвы.

Аврора засматривалась на все подряд, будто впервые видела, как растут зелёные кусты помидоров, украшенные яркими красными и жёлтыми плодами, или стройные стебли кукурузы, тянущиеся к небесам. Но не отменяла того факта, что могла действительно впервые лицезреть подобные вещи.

«— Интересно, видела ли я раньше, как выращивают овощи? Выглядит все так интересно! Где я раньше жила? В городе или деревне?», — по неизвестной причине она радовалась с каждого увиденного плода.

Разлапистые листья тыкв и кабачков, словно большие зелёные зонтики, расстилались по земле. Грядки с морковью и свёклой радовали глаз сочной зеленью ботвы, прячась в глубине земли. Аврора заметила множество шанков, которые трудились над землей, не покладая рук. Все сгорбленные от работы на солнце, с потными лбами и яркими глазами. Были сильно уставшими, поэтому и не заметили девицу, радостно разгуливающую неподалеку и мысленно романтизирующую сложную работу, не совсем понимая её тяготы.

Аврора было хотела уже ткнуть в кого-нибудь пальцем, а затем подойти к Алби и завалить его с расспросами про имена глэйдеров и местных работников. Она не забывала про свой план, но её прервали:

— Я думал ты занят, поэтому Чака гонял на экскурсию для Салаги, — из густых стеблей кукурузы, плотно стоящих в ряд, вдруг вышел крепкий силуэт Ньюта. Он выглядел так, будто только что выбрался из парилки, с жирным блеском на коже и влажными прядями волос, прилипшими к лбу и шее. В руках держал пластиковую бутылку цилиндрической формы с нагревшейся водой.

— Освободился, — улыбнулся Алби, завидев на горизонте близкого друга.

— Ты работаешь на Плантации? — Аврора удивилась видеть блондина, с которым недавно распрощалась.

— Ага, — улыбнулся Ньют, светясь ярче нависшего сверху солнца. — Я — Червяк.

Аврора усмехнулась с нового открытия. При этом подметила отличное прозвище для рабочего стиля трудяг, которые возятся в большей степени с землей.

— Типо аграрии, — моментально поправил его Алби, прежде чем изо рта девахи вырвался ряд вопросов. — Но мы их называем Червяками. Куратор у Червяков Зарт. Или Пердун. Как тебе больше нравится.

Аврора рассмеялась сквозь сжатые губы, в её улыбке проскользнула ирония.

— А по именам собственным здесь никак нельзя обращаться? — съязвила девушка, вскинув брови.

— Мы отделены от мира, поэтому социальные устои — от нас, — важно высказался Алби.

— Хорошо-хорошо, — сдалась Аврора мгновенно и поражено вскинула руками, чувствуя вес в его словах.

Тем временем блондин во время их разговора наклонился к близко расположенным кустам с алыми и спелыми помидорами и сорвал один аппетитный плод. Он поднялся и протянул девице овощ, что блестел на солнце, как рубин. Аврора обрадовалась неожиданному подарку и приняла с радостью, а Ньют, открыв свою бутылку, облил помидор в руках девушки водой, избавляясь от излишков грязи.

— На, попробуй.

— Спасибо! — поблагодарила она, рассматривая красивый овощ.

Ньют игриво подмигнул ей, щурясь от солнца.

По той дорожке, по которой ранее ступал Ньют, спустя пару минут вышел паренёк с лопатой в руках. Аврора сразу заметила его и сосредоточила глаза, когда он ей показался слишком знакомым. Черноволосый, жилистый, крупный, с длинным лицом и опущенными глазами. Ключ, открывающий замок воспоминаний, вдруг отпарил дверь к забытым уголкам её разума. Она вспомнила стеснительного парня, которого встречала в холле Хомстеда, когда ждала Ньюта.

— Это Пердун? — вырвалось у Авроры.

Она вспомнила, как незнакомо-недовольный парень позади так называемого Зарта толкнул его и обозвал Пердуном.

«— Так это был Зарт?!».

Парни мгновенно посмотрели в сторону, куда стреляла глазами Аврора, а затем их лица озарились смехом, а по Плантации прокатился громкий раскат хохота.

— Девчонка с козырей начала! — угорал Алби, обнажая вид на свои крупные зубы. Девица невольно улыбнулась, когда заметила беспечное поведение вице-лидера, но сразу одернула себя, чтобы её случайно не поймали за слежкой.

Зарт неуверенно посмотрел в разные стороны, не совсем понимая причину смеха и пристальные взгляды в его сторону. Лицо его выражало тоску, но через секунду оно смешалось с еле заметным замешательством.

— Идем сюда, Пердун! — подозвал его блондин, когда перестал смеяться. Зарт неуверенно подошел к троице и Ньют по-дружески положил ему на плечо руку. — Знаком с Новенькой?

Зарт стыдливо посмотрел на Аврору и отрицательно покачал головой.

«— Обманщик».

— Странно, а она тебя знает, — удивился Ньют с толикой доброй усмешки в глазах, — Ну короче. Знакомьтесь тогда. Зарт, это Аврора. Салага, — он вытянул руку в сторону девушки, — А Аврора, это — Зарт. Куратор Червяков, — он повторил манёвр и отзеркалил движение. — Он не особо разговорчив, но если нужна будет помощь или совет, то на него можно положиться.

Аврора натянула приветственную улыбку, но Зарт в свою очередь не особо старался над своим выражением лица и лишь кивнул ей в ответ. Из-за смущающей одним своим существованием девушки Куратор Червяков чувствовал себя как не в своей тарелке, поэтому быстро нашел причину скорее уйти от неё и её проницательного взгляда: напомнил о важной и неотложной работе, а затем быстро слился с поля зрения, исчезнув за высокими стеблями кукурузы.

Такая реакция позабавила парней, но не Аврору. Было не особо приятно. Но равноценно таким чувствам она ощущала безразличие.

После слов Зарта о важной работе в Алби пробудились лидерские качества, которые он не смел проигнорировать. Тревожная спешка заставляла его действовать чуть быстрее, внутреннее беспокойство заметно влияло на восприятие и время.

— Ну всё, шанки. Нужно пахать, время — деньги, — и отрезал без того короткую беседу.

Аврора мгновенно закопошилась, ведь не смогла узнать имена работников Плантации, а Алби уже начал их торопить. Она бегло осмотрелась в поисках любого человеческого силуэта, но все как будто сквозь землю провалились именно в нужный момент.

— Э-эй! — затормозила она вице-лидера. — А как же знакомство с потенциальными коллегами?

— Че?

— Ну знакомиться-то нужно! Я никого не знаю! — выдумывала на ходу Аврора, пытаясь казаться правдоподобной. — Мне все-таки нужно будет с кем-то дружить!

«— Ага, конечно», — и добавила мысленно.

Алби с Ньютом странно переглянулись, заметив непривычное поведение девицы.

— С каких пор ты такая~

— С тех самых пор, когда смирилась со своим положением, — внезапно отрезала надвигающийся вопрос Аврора, невинно улыбнувшись.

Ньют усмехнулся.

— Это хорошо, что ты начала вести себя по-другому, — заметил Алби и только захотел по-дружески похлопать Аврору по плечу, но моментально одернул себя от накатившего желания. Во-первых, он боялся, что его рука окажется крайне тяжелой для девичьего тела, а во-вторых, не смог проигнорировать неодобрительный взгляд брюнетки. Быть может, второй пункт его больше напряг. — Но сегодня много дел для этого, поэтому познакомим тебя со всеми во время празднования.

— Что?! — несдержанно выкрикнула Аврора. — Почему сейчас нельзя?! Это дело пяти минут!

Алби оставался непреклонным, как гора — его не сдвинуть и не сломить. Даже Ньют — исподтишка, с неким подозрением подглядывая за реакцией девочки — пытался уговорить темнокожего лидера, но все попытки оказались тщетными даже с крупицей его помощи. Аврора немного расстроилась такому быстрому расставанию и спешке, но при этом ей немного надоедало стоять на месте и продолжать уговаривать несгибаемого вице-лидера. Они попрощались с Ньютом и отправились в следующую точку назначения, выйдя из зеленой зоны Плантации.

«— Надоел этот Алби со своими делами! — злилась девушка, неторопливо плетясь позади темнокожего. Она наигранно насупила брови и, вытянув губы в презрительную гримасу, визгливо заговорила внутренним голосом, старательно имитируя неприятные интонации. — Дела, дела, дела! Время, дела, время, бла-бла-бла!», — Аврора начала безмолвно браниться одними губами и стала имитировать то, как душит Алби за его спиной.

— Если любишь капаться в земле, то приставлю тебя к Червякам, — неожиданно заговорил Алби.

От внезапно начатого разговора она испугалась, что темнокожий мог повернуться и заметить её выходки, отчего подпрыгнула на месте, собрав руки за спину.

— Уже раздумываешь? — переспросил Алби и повернулся полу-корпусом, буравя взглядом мгновенно выровнявшуюся девицу, которая демонстрировала наигранное спокойствие.

— Нет, — Аврора отрицательно повертела головой. — Ненавижу грязную работу. Здесь же есть другая, да? Более чистая.

«— И менее сложная».

Вся романтизация работы на поле улетучилась, словно и не приходила на ум. Когда Аврора представила себя на месте работников Плантации, то сразу поняла все тяготы и ужас бытия рабовЧервяков. Ей не хотелось сгорать от опаляемого солнца и заставлять страдать свою спину и ноги до онемения, не хотелось постоянно потеть и пачкаться в земле. Вообще, честно говоря, девица капнула чуть глубже своих желаний и неожиданно осознала, что вообще работать не хочет. Однако, чего бы ей не хотелось, работа — это самое главное правило Глэйда, от которого ей не сбежать, если хочется мирной и спокойной жизни.

— Так боишься испачкаться? — издевательски выдал Алби и хмыкнул. — Для девицы нужна профессия или титул?

Аврора со всей демонстрацией раздражения закатила глаза почти до самого солнца, густо выдохнув, ведь прекрасно понимала, к чему ведёт Алби.

— Ты что, сексист? — не в бровь, а в глаз, как говорится. Тактика девушки была проста: атакующие вопросы вместо обычных ответов, чтобы наглядно показать глупость слов собеседника через призму собственного восприятия.

Вице-лидер на прямой вопрос игриво усмехнулся, слишком отличаясь от себя, вечно такого серьезного и непреклонного.

— Нет конечно, — и даже дал ответ, прекрасно понимая риторический характер вопроса.

— Тогда хватит болтать ерунду, — сурово проговорила Аврора.

Только потом она подумала, что ведёт себя слишком смело и дерзко с местной шишкой, которая, между прочим, имеет полное право посадить её в Кутузку, поэтому во избежания проблем с начальством она сразу нашлась и попыталась сгладить углы:

— Ха-ха, шутка! Поверил? — в голосе натянутая шутливость была слишком заметна, но Авроре было немного все равно.

Алби на реплику девушки не отреагировал, лишь еле заметно закатил глаза. Аврора облегченно выдохнула.

Они держали путь в сторону юго-востока, к старой деревянной хибарке, слегка скосившейся под тяжестью времени и искусности местных инженеров, славившихся своей опытностью. Загон, обнесённый деревянным забором, был уютным местом для различных животных. Внутри мирно расположились козы, которые резво щипали траву, бараны с их пушистой шерстью, лениво жующие растительность, и одна большая корова, отдыхавшая под навесом. Несколько кур, перебирая в поисках корма, свободно расхаживали по загону, добавляя живости в эту сельскую сцену. Всё выглядело вполне привычно и, возможно, продолжало бы поддерживать самую простую деревенскую атмосферу, не выдавая никаких особых сложностей, если бы не мощная каменная стена позади, создающая неестественно большую тень.

Примерно в нескольких метрах от постройки Аврора внезапно затормозила, когда едкий аромат сырого мяса и крови ударил ей в нос. Тошнота мгновенно подступила к горлу и она прижала руку к носу, пытаясь заблокировать этот невыносимый запах.

— Боже мой.

«— Меня сейчас вырвет».

— Что случилось? — Алби, заметив остановку спутницы, обернулся и вопросительно взглянул на неё.

— Это скотобойня? Там животных разделывают? — догадалась Аврора, медленно пятясь назад. — Я туда не пойду, а то меня вырвет!

— Да ну, не преувеличивай!

— Ты думаешь, я шучу? — парировала Аврора, отходя на более широкое расстояние от места, где царил невозможный и тошнотворный запах. Она вообще не могла терпеть его, даже насильно и с терпением, отчетливо чувствовала, как тошнота поступает к горлу. Ещё наполненный желудок после завтрака никак не унимался, а от смрада ещё сильнее доставлял дискомфорт. — Меня реально вырвет, если я хоть на шаг приближусь к тому месту! Или так хочешь увидеть, как я рыгаю?

Алби рассмеялся, когда заметил, как судорожно сведённое личико Авроры приобрело еле заметный зеленоватый оттенок.

— Фу-фу! — Аврора более не смогла сдерживаться и открыто поплелась в обратную сторону, чтобы наконец отдышаться полной грудью.

Она не знала о себе многого, в том числе и того, что была высокочувствительным человеком по отношению к зловонным запахам. Без притворств и обмана — её жутко мутило, отчего докучающий дискомфорт в желудке увеличивался троекратно.

— Че такое? — только повернувшись на сто восемьдесят градусов, перед Авророй неожиданно вырос худощавый парень южноазиатской внешности. С теплой кожей медного оттенка и грубыми, крупными и непривлекательными чертами лица. Его лицо с угловатой челюстью было усеяно привычными для подросткового периода прыщами.

Аврора сразу почувствовала смрад от незнакомца и в неконтролируемом порыве отошла в сторону, подальше от него и заодно от того вонючего места. Одежда его не только разила зловонием, но и была вся забрызгана кровью, а закатанные рукава обнажали вид на обагренные кровью руки. От его вида Аврору не только тошнило, сколько хотелось сбежать: он выглядел точь-в-точь как безумный маньяк.

— О, Уинстон, — Алби узнал в новоиспеченном парне знакомого и зашагал ближе, — А мы к тебе шли. Тебе повезло, Салага, что он снаружи. Будь он там, то по-любому пришлось бы зайти и хотя бы с Куратором Живодерни знакомится. Ты же хочешь дружить, — последнее предложение Алби проговорил с таким очевидным сарказмом в тоне и с такой самодовольной улыбкой на лице, отчего девушка закатила глаза.

Аврора с трудом убрала руку с лица, пытаясь дышать через раз, и нацепила на лицо дружелюбную улыбку. Складывалось ужасное впечатление, что противный, настоявший в воздухе запах впитался в кожу и одежду. Присматриваясь повнимательнее к Куратору Живодерни, Уинстону, юница неожиданно вспомнила его. Уинстон оказался тем самым парнем, который толкнул Зарта в холле Хомстеда и обозвал его Пердуном.

— Это Салага, Аврора, — представил Аврору вице-лидер, пока она, в свою очередь, боролась за свою жизнь.

— Ага, приятно познакомиться, — безразлично бросил Уинстон, придирчиво поглядывая на девицу сверху вниз. — Уведи её отсюда, Алби, а то она мне здесь всё нагадит. Во, щас рыгать начнёт. И так кланка здесь дофига!

Авроре дважды повторять не нужно было: под сопровождением звучного смеха темнокожего она пулей рванула с места, подальше от Живодерни, ведь чувствовала, что её затея «реже дышать» приводила к тому, что она задыхалась. А из-за каждого нового вдоха внутри всё переворачивалось, будто желудок скручивало в болезненный узел.

«— Слава Богу! Слава всему сущему! Слава Уинстону!», — радовалась девушка, когда преодолела достаточное расстояние, чтобы не чувствовать противный запах. С губ непроизвольно сорвался облегченный вздох.

Аврора, согнувшись пополам, глубоко вбирала чистый воздух в легкие, впервые настолько радуясь возможности дышать полной грудью.

— Чо с тобой? — сбоку послышался знакомый мальчишеский голос.

Аврора выпрямилась, но её грудь продолжала тяжело вздыматься. Рядом с ней появился озадаченный данной ситуацией Чак. С железным ведром, покрытым ржавыми пятнами и вмятинами, и с грязной тряпкой с заплатами и протёртыми краями в руках. Он вопросительно вскинул брови, а затем, сканируя изучающим взглядом девушку напротив, догадался и его губы медленно распылились в хитрую улыбку.

— Тебя что, вырвало?

— Почти, — улыбнулась Аврора, ощущая, как рвотное чувство постепенно покидало её. Чак в ответ выдохнул. — А ты что здесь делаешь?

— Буду слоперить у Уинстона, — он устало закатил глаза.

Аврора улыбнулась уголками губ вниз. Ей было немного жаль маленького друга, ведь он уже твердо настроился на отдых в честно заработанный выходной день, но и на него, и на его планы поставили непреклонный крест и заставили «слоперить». Она не знала, что такое «слоперить», но чуйка подсказывала лишь не вдохновляющие варианты. По крайней мере, в том вонючем месте всё казалось омерзительным.

— Сло.. Чего? — не поняла она.

— Драить Живодерню будет, — к двум самым младшим в Глэйде подошел довольный Алби. Улыбка Чеширского кота с его лица не сходила, словно приклеенная, ведь он успел насладиться прекрасным зрелищем.

Аврора от его вида закатила глаза.

— Как ты вообще на это согласился? — недоумевала девушка, обращаясь к Чаку.

— Меня заставили, — тихо ответил Чак, чтобы Алби не услышал. Но вице-лидер прекрасно расслышал реплику мальчишки.

— Заставили, потому что ничего больше не умеешь, — строго заявил темнокожий.

— ЭЙ, ЧАК!!! — со стороны Живодерни внезапно донёсся громогласный голос главного забойщика, который махнул мальчугану рукой, подзывая, и сразу скрылся в проёме хибарки.

Чак воровато отошел, когда вспомнил про Уинстона и свою работу. Ему нужно было побыстрее идти в Живодерню, а то её Куратор из него всю дурь выбьет за сильное опоздание и халтуру.

— Ну ладно, я пошёл, — расстроенно пробурчал Чак, тоскливо взглянув на Алби, и неторопливо поплелся в сторону хибарки, понурив голову.

Аврора напоследок ему сочувствующе кивнула, вкладывая в жест всю поддержку и удачу.

«— Хорошо, что я не слопер», — пролетела мимолетная мысль.

— Если и ты ничего не будешь уметь делать, то будешь работать слопером на пару с Чаком. Будешь уборщицей, так сказать, — неожиданно сообщил заместитель лидера, как будто услышал чужие мысли, и перевел взгляд с ссутуленного силуэта удаляющегося юноши на девицу.

— Умею ещё как, — уверенно соврала Аврора, пытаясь отбиться от издевательств Алби.

«— Черт, надеюсь, что я хоть что-то умею делать», — взмолилась она про себя.

— Очень на это надеюсь, — сказал Алби обманчиво спокойным тоном, но Аврора уловила легкий сарказм в его словах.

Экскурсия продолжилась. И при чем на самой высокой скорости, а всё благодаря вечно торопливому вице-лидеру. Надежда на зародившийся план редела, отчего Аврора начинала злиться и расстраиваться, ведь не хотелось терять время попусту, но и сделать ничегошеньки не смогла. В Плантации ей не удалось узнать никого, кроме Зарта, ведь Алби начал гонять её, как скотину, а в Живодёрне она сумела узнать только Уинстона, потому что поблизости и духа не было. Это казалось весьма удивительным, ведь в столовой во время завтрака парней было достаточно много: не хватит пальцев рук и ног, чтобы сосчитать. А возле Живодёрни ни души. Хотя какой безумец стал бы разгуливать там и вдыхать столь «приятный» аромат? Вот и нашелся ответ на собственный вопрос.

«— Возможно, сами забойщики находились внутри», — предположила Аврора.

Но она решила больше ногой туда не ступать, чтобы её точно не вырвало. Поэтому оставалось надеяться, что её брат — если он находится в Глэйде — работает по другой профессии, кроме забойщика, да даже пусть слопером, потому что туда, в Живодерню, она соваться больше не будет ни за что на свете.

Погрязшая в размышлениях, юница не особо осматривала Глэйд, где уже подальше от Живодёрни намного чаще встречались люди. Смотря себе под ноги, в реальность её неожиданно вернул Алби:

— Это Картохранилище, — темнокожий указал пальцем на приземистую будку из толстого металла неподалёку от лифта. Аврора, подняв взгляд, жадно просканировала незамеченный объект, слегка прищуриваясь от палящих лучей солнца. Будка была похожа на пуленепробиваемый бункер. А материал постройки от постоянного воздействия солнца приобрел действие коррозии на его углах, покрываясь очевидной ржавчиной, — Бегуны после целого дня в Лабиринте составляют там карты, — объяснял Алби.

— Мы пойдем туда? — поинтересовалась Аврора, ступив в сторону Картохранилища.

— А ты бегун? — строго спросил Алби, преграждая путь девице.

Аврора от поведения темнокожего нахмурила брови и отрицательно помотала головой, не прерывая зрительный контакт.

— Ну значит тебе нельзя туда, — подчеркнул Алби, вскинув подбородок. — Пошли дальше.

Вице-лидер, засунув руки в карманы джинс, расслабленной походкой направился в юго-западную сторону к густой роще с огромными деревьями, чьи кроны слегка высохли под напористым лучам солнца и потеряли естественный, здоровый зелёный оттенок.

Аврора стояла на месте, сверля спину Алби, и закатила глаза из-за его раздражающего поведения, которое крайне выводило её из себя. Она не понимала, почему нельзя разговаривать и объяснять нормально. Её бесило не то, что Алби в какой-то мере был подвешен на язык, а, скорее, её раздражало одна его черта в обращении с Новенькими. Он относился к ним так небрежно, будто они должны были уже приехать в Глэйд со знаниями об этом месте, Лабиринте, странных словечках, местных правилах и прочей ереси, что здесь творится, только чтобы не утруждать его. Или он так обращается именно к Салаге женского пола — она не знала, ведь не видела ни одного Новичка, кроме себя.

«— А, быть может, у него просто тупой характер», — вынесла она окончательный вердикт. В её голове Алби не был плохим человеком, которого нужно остерегаться, но явно оставался затычкой в бочке.

Когда Алби отошел чуть дальше, то стоявшая на месте Аврора, метая грозные взгляды в его сторону, резко подняла свою руку с вытянутым средним пальцем в порыве обостренных чувств, словно подобный неприличный жест решит все её проблемы разом. Она легонько, но коварно улыбнулась, чувствуя накатившее облегчение. Вправду помогло. И, довольная собой, повертела головой в разные стороны, кратко осматривая местность на отсутствие любых свидетелей её своеобразного натиска разрядки, прежде чем уйти.

Когда взгляд разноцветных глаз проплыл по территории, неожиданно Аврора встретилась с знакомыми зелёными глазами Галли. Она осознала, что парень всё это время наблюдал за происходящим, находясь неподалёку. Не то, чтобы она боялась его — такие чувства к Галли казались ей больше нелепыми, чем реальными. Скорее, присутствие зрителя, наблюдавшего за её глупой комедией вызывало неловкость.

Она смерила его вопросительным взглядом, вскинув брови.

А Галли в ответ пристально сверлил её взглядом. Его знакомые зелёные глаза были полны настороженности и недоверия, будто он пытался проникнуть в её мысли. Он стоял неподалёку, сжимая в натруженной руке шершавую рукоять молотка, острие которого целилось на поблескивающий длинный гвоздь, слегка втиснутый в грубое дерево. Подозрительный взгляд не покидал его лица, пока он машинально помогал другу по работе удерживать дубовую доску, явно пренебрегая вниманием к рабочему процессу. Словно в трансе, Галли сделал несколько ленивых, беспечных ударов молотком, пытаясь приколотить доску к только что сколоченному сооружению. И когда последний удар молотка, предательски ускользнувший из-под его контроля, обрушился на собственный палец, по лицу Галли пробежала тень боли, перемешанная с невольным раздражением.

А Аврора не удержалась и хихикнула. Дружок Галли тоже не отставал: от увиденного он заржал во всю голосину, как конь, и казалось, что его смех пронёсся не только по территории Глэйда, но и в Лабиринте, доходя до слуха бегунов и гриверов.

Галли в свою очередь звучно прошипел, схватившись за пульсирующий палец, и громко выругался:

— ЧЕРТ!!! — на ор обернулись все глэйдеры, бродившие поблизости.

А Аврора с особой радостью, приподнимаясь на носочки, последовала вприпрыжку за вице-лидером, сцепив руки за спиной. Алби, уверенно шагая на расстоянии, не обернулся ни разу, даже не отреагировав на крик Галли. Он выглядел особенно задумчивым.

— Куда идём? — задорно поинтересовалась девица с весёлым налётом в голосе, ускоряясь и выравниваясь с ним.

Темнокожий в ответ бросил на неё короткий, но выразительный взгляд, полный недовольства.

«— Ах, ну да, занудный Капитан Алби не любит лишние вопросы», — вспомнила она, закатывая глаза и прекрасно понимая смысл его молчаливого взгляда.

— Ну мне интересно! — упрямо возразила она.

— Увидишь, когда дойдём, — ответил Алби, в голосе которого явственно звучал подтекст: «Отвали уже».

Аврора проглотила неопределенный ответ на самый простой вопрос, который мог бы существовать на свете, и безмолвно пошла рядом.

Предобеденный Глэйд предстал перед её глазами совершенно иным, нежели он был утром: оживленные шум и гам доносились со всех его уголков, заполняя когда-то царившую здесь тишину. Шанки сновали туда-сюда, как муравьи в разгар лета, но все дружно, словно по молчаливому согласию, провожали единственную представительницу прекрасного пола долгим, изучающим взглядом. Их жгучий интерес был понятен — появилась редкая гостья в их суровом братстве, но Аврору это мало утешало: каждый взгляд бросал её в ещё больший внутренний холод. И казалось, что привыкнуть она к этому никогда не сможет.

Алби вёл свою спутницу прямиком к густой, но маленькой рощице. Аврора пригляделась к так называемому пункту назначения повнимательнее: оно было похоже на отделённую территорию Глэйда. Её границы были окружены густыми зарослями, что придавало месту закрытость и укромность. Деревья здесь были низкорослыми, их широкие листвы образовывали плотный зелёный купол, сквозь который лишь изредка пробивались солнечные лучи, создавая пляшущие пятна на земле и окрашивая её в золотистые и зелёные оттенки. Лёгкий ветерок шевелил листья.

Алби уверенно двигался впереди. Мягкая, почти мшистая почва под ногами поглощала звуки шагов, создавая уютное и спокойное ощущение. В воздухе витал лёгкий аромат хвои, перемешанный с запахом свежей земли и тёмного лесного покрова. Между деревьями можно было различить редкие участки открытого пространства, где земля была утоптана, свидетельствуя о том, что сюда редко кто приходил.

Звуки жизни из Глэйда приглушились, стоило им пройтись чуть глубже. Всё вокруг было окутано спокойствием и уединением, что делало эту рощицу идеальным местом для короткого отдыха или размышлений.

Аврора, как зачарованная, осматривала всё вокруг с восторженным блеском в глазах. Это место для неё было настоящим волшебством: уединённым, умиротворённым, наполненным тишиной и, самое главное, без мальчишек, бродивших вокруг и осматривающих её с головы до пят. Она не хотела нарушать эту идиллию, поэтому воздержалась от вопросов о том, как скоро закончится их мини-путешествие.

Пройдя мимо ряда деревьев, Алби вдруг остановился. Аврора, не понимая причины его задержки, начала активно осматриваться, вылезая из-за крепкой спины темнокожего. По неясной причине она ожидала увидеть какую-нибудь хижину или секретное место, однако ничего не было, кроме очередных деревьев.

Брюнетка уже готова была задать вопрос, но заместитель лидера опередил её на долю секунды:

— Мы пришли, — произнёс он сухим, безэмоциональным голосом.

Аврора озадаченно уставилась на него, а затем, нахмурившись, вновь обвела взглядом зелёную местность, всё ещё не понимая, к чему или куда они прибыли.

— И где мы? — уточняла она.

— У могильников, — Алби махнул рукой чуть правее, и Аврора, подчиняясь жесту, медленно повернула голову в указанную сторону.

— Могильников?.. — переспросила девушка, округлив глаза. В ответ на её удивление Алби бросил на неё многозначительный взгляд и коротко кивнул, — ...У вас что... кто-то умирал? — голос Авроры дрогнул.

«— Нет, нет, нет...».

Её внутренний голос отчаянно отрицал услышанное, но разум подсказывал обратное — это место было пропитано смертью задолго до её появления. И она это знала. Перед глазами вновь всплыла ужасающая картина — тот злополучный кинжал, найденный в Лабиринте, с выцарапанным на ножен именем Джорджа, и разорванная в клочья одежда, насквозь пропитанная кровью.

Одежда Джорджа. Кинжал Джорджа.

Она почувствовала, как горло сжалось в узел, а вязкая слюна с трудом скапливалась во рту. Аврора, глядя прямо перед собой, медленно двинулась вперёд, пристально изучая каждый сантиметр пути. Когда её взгляд упал на сырую, изъеденную временем доску, небрежно торчащую из земли, рядом с которой покоилось разложившееся тело, сведённое до мрачного нагромождения костей, Аврора моментально прижала руку ко рту, стараясь сдержать подступивший ужас. Холодный страх ледяной волной захлестнул её, вынуждая отпрянуть назад. В груди болезненно сжалось — на доске было неаккуратно вырезано имя: «Джордж». Рядом с жутким могильником были ещё пару небрежно засунутых в землю досок, но безымянные и без разложившихся тел поблизости.

— У нас были и черные дни, — начал говорить Алби загробным голосом, когда дал достаточное количество времени девушке, чтобы осмотреться, — И это, — он указал пальцем на голые кости, оставшиеся от когда-то живого человека, — тому доказательство. Правила нужно соблюдать. Или исход будет, как у него.

Огненный вице-лидер выглядел слишком мрачно в сравнении с пятью минутами назад: на его лицо легла тень, обычно высоко поднятый подбородок был опущен, а его кожа, казалось, поблекла — или это лишь играло воображение Авроры. Но не только она ощущала тяжесть этого места: даже в голосе Алби проскальзывали едва уловимые нотки печали.

— А что с ним случилось? — почти шепотом, аккуратно спросила Аврора.

— Черные дни и нарушение Правил, — резко отозвался Алби, его ответ был неясен и отрезан, рубя концы невидимым топором. Аврора заметила, насколько неприятна для него была эта тема, и решила не настаивать на конкретику. В этот раз ей даже не хотелось осуждать его за уход от вопросов.

Тяжелая атмосфера могильников морально давила на пару. В абсолютном молчании и мрачной задумчивости они вышли из рощи, ступив на просторную поляну, где царила совершенно иная атмосфера. В место, где царила жизнь.

Из головы Авроры не собирался выходить образ разъевшегося тела, а если точнее, то оголенные, гнилые кости, принадлежащие человеку, чьи разорванные вещи и кинжал она нашла в Лабиринте. Если бы она была на тютельку благоразумней в тот период времени, то, вероятно, додумалась забрать кинжал с собой. Быть может, кто-либо из глэйдеров обрадовался бы принять потерянную вещицу их покоившегося друга. Ну, или всё вышло так, как было предначертано. Всё к лучшему.

— ПОШЁЛ ТЫ!!! — из пучины раздумий их одновременно вырвал громкий крик на контрасте безмолвной тишины, прошедший по всему Глэйду звуковыми волнами.

Аврора и Алби ещё не успели переварить мрачные мысли, допуская мимолетное предположение, что для того, чтобы оклематься им потребуется ещё пару добрых минут, но внезапный всплеск эмоций моментально переключил их внимание и заставил всё прежнее отступить на второй план.

У кухни толпилась взволнованная масса, возбужденно ревущая в унисон с тем, кто только что пронзил воздух своим голосом. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться — там назревала драка. Аврора, в свою очередь, как будто и не удивилась, вполне ожидая подобного поведения от парней, даже не смотря на важность царствующих здесь Правил. Алби нахмурил брови, всматриваясь в ту сторону с очень грозным взглядом без толики удивления.

— Экскурсия закончена, — бросил он, устремив взгляд на Аврору, — Ты знаешь, где Хомстед — это то убогое здание. Кухню тоже найти сможешь. С кураторами позже познакомлю. Вроде больше нет у нас достопримечательностей, — отчеканил он как скороговорку, прежде чем пулей рвануть с места прямиком к эпицентру конфликта.

Аврора внимательно смотрела в след бегущего вице-лидера. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, ведь почувствовала, как в груди нарастает странное ощущение неопределённости. Жгучий интерес подстёгивал её, внушая идею подойти ближе, узнать, чем закончится драка или про самые «горячие» сплетни. Но что-то удерживало её на месте — что-то более сильное, чем её любопытство. Её взгляд метнулся к кучке глэйдеров. Она знала, что как только сделает шаг вперёд, то почувствует на себе их пристальные взгляды: пропитанные жадностью и похотливостью. Эти мысли заставили её внутренне сжаться, несмотря на внешнюю маску холодного спокойствия.

Но вот что беспокоило её больше всего — она впервые за весь день оказалась на открытом пространстве, ведомо не следуя за кем-то из шанков. Аврора вдруг осознала, что не знает, что ей делать дальше, и это выбивало её из колеи. Она покрутила голову в разные стороны, пытаясь найти себе временное занятие, но вместо этого в глаза бросалось лишь то, что все глэйдеры были заняты потасовкой возле кухни, с радостью оставив свои рабочие посты.

Аврора подняла взгляд к небесам и её разноцветные глаза, казалось, растворились в бездонной синеве. Солнце, пробудившееся над Глэйдом, выглядело неестественным и непривычно суровым — его огненный диск был слишком оранжевым и слишком тяжелым, словно медленно спускающаяся люстра из золота, висевшая на нитях голубого свода. Оно по-прежнему излучало яркий свет, но в этом свете скрывалась угроза, как будто оно желало не только дарить тепло, но и оставлять ожоги. Всё в Глэйде казалось странным и незнакомым, но при этом законы оставались незыблемыми: солнце светило, как прежде, исполняя свою древнюю, неизменную роль, а дневное небо отливалось голубым цветом.

Во время экскурсии, несмотря на кажущуюся увлекательность происходящего, мысли Авроры неизменно возвращались к плану — найти Луи. Но вот экскурсия подошла к концу и шум собственного голоса стих. В тот момент, когда она осталась одна, пустота вокруг с новой силой напомнила о том, кого она потеряла и до сих пор не нашла. Мысли конкретно о самом Луи, а не о плане его поиска, подавленные на время, вновь выплеснулись на поверхность, заполнив её сознание, как вода заполняет трещину в камне, разъедая и усиливая тревогу.

Аврора не знала — мысли о брате были защитной реакцией, чтобы она больше ни о чем не думала, откладывая существующие в реальности проблемы с большим процентом серьезности, или действительно были так важны для неё? Ведь в этом месте было множество вещей, о которых ей можно волноваться чуть больше: найти выход из Лабиринта, пытаться разгадать загадку Создателей или элементарно заботиться о своей безопасности в окружении единых людей мужского пола? Может, попытаться не попасть в лапы гриверов?

«— Глупости, — прервала она резкий поток размышлений, тряхнув головой. — И так проблем хватает, а я ещё себе придумываю», — Аврора отчитывала себя, готовая дать самой себе отрезвляющую пощечину.

Она опустила взгляд на землю, рассматривая свои белые кроссовки, которые уже потеряли первозданную блистательную чистоту. Правый носок был слегка испачкан землёй, но внимание привлёк не столько он, сколько ярко-красный помидор в её руках.

«— Совсем забыла», — ухмыльнулась она, сразу вспомнив про образ улыбающегося Ньюта.

Как оказалось, Аврора бесконтрольно сжимала плод в ладони. Будучи верным спутником во время всей экскурсии, помидор слегка обмяк, но не потерял свою свежесть — оставался таким же сочным и блестящим. Её совершенно не тянуло к еде, но перспектива таскаться с этим несчастным овощем в руках была ещё менее привлекательной. Поэтому она решила сделать из него лёгкий перекус, чтобы поскорее освободиться от лишней ноши. И потратить капельку из кучи свободного времени.

Решив уйти в более укромное место, подальше от стоящей в Глэйде суеты, Аврора тихо пробралась в рощицу. Она двигалась не по привычному маршруту, которым её вёл Алби пару минут назад, а свернула на незнакомую тропинку. Её влекло желание остаться наедине с самым важным и любимым для неё человеком — с самой собой. И эта странная тяга к одиночеству порой приводила к самобичеванию, но отказаться от неё она не могла, даже не смотря на появляющиеся на уме мысли, от которых хочется сбежать. Интровертская душа требовала покоя. И противиться она не смела.

Добравшись до самой гущи, Аврора заметила старое дерево с выпирающими корнями, массивными и скрученными, как старинные канаты. Она присела на один из них, чувствуя его твердую поверхность под собой, и прильнула спиной к шершавой коре, которая холодила через ткань одежды. Зелёная листва, мелькающая в просветах между ветвями, успокаивала её разум, словно тихий шёпот природы предлагал забыть обо всех невзгодах хотя бы на мгновение.

— Интересно, кто там подрался? — вслух спросила она у самой себя, покрутив перед лицом помидор, — Позже словлю Чака и спрошу у него. Думаю, он точно всё знает, — и улыбнулась, вслушиваясь в погружающую тишину — спокойную и благоговейную.

Ряд ровных белых зубов вонзились в сочный плод и стоило несчастному кусочку размером с горошиной попасть вовнутрь — в её желудке сразу вспыхнуло гадкое ощущение пламенной тошноты. То неприятное чувство, которое непрерывно преследовало её после завтрака, на фоне появившейся внутренней бури показалось безобидными коликами. Тяжесть разлилась, как неумолимая волна, а осознание того, что еда уже не приносит облегчения или радость, а только давит, постепенно охватило её целиком. Тело, помнящее старые страхи, настойчиво требовало освобождения от оков внутренней тяжести.

Аврора вскочила на ноги, выбросив помидор на землю с опавшей листвой, и с выражением подавленного отчаяния устремилась к самому ближайшему дереву, подальше от того места, которое ей понравилось. Она не могла объяснить такой порыв сбежать куда подальше, но не было времени думать. Каждый шаг был полон торопливого нетерпения, как если бы она удирала от невидимой тени. Прошмыгнув внедрь рощи с максимальной скоростью, она обогнула заросли, в то время как в районе груди бешено заколотилось сердце. Остановившись за ближайшим деревом, она резко схватилась за поникшую ветку, чтобы удержать равновесие. Тяжёлое дыхание сливалось с едва слышным шелестом листвы, а ладонь сжала ветку так крепко, отчего костяшки побелели, а под тонкой кожей проступили натянутые сухожилия.

Её пальцы, словно обладатели собственных мыслей, начали работу с целью избавиться от пищи, которая казалась теперь жутким бременем. Сознательно сократив мышцы брюшного пресса, она сделала глубокий вдох через нос и резко ввела два пальца в рот, дотронувшись до задней стенки горла — до той точки, которая активирует рвотный рефлекс. Внутри неё происходил конфликт между логикой и ощущениями. Каждый жест был полон решимости и тревоги, а процесс оказался не просто физическим, но и глубоко эмоциональным, подчеркивающим её борьбу с давно забытыми демонами. Её лицо покраснело от напряжения, слёзы выступили на глазах, когда тело, повинуясь приказу, выбросило наружу всё, что находилось внутри.

Аврора не могла перестать удивляться тому, как были отточены её телодвижения, как будто пальцы в рот — это часть неизвестного ей, но заранее прописанного сценария, по которому она, сама того не осознавая, тщательно следовала. Каждый её жест был выверен, каждое движение — доведено до совершенства, словно ей не единожды приходилось проходить через это. И всё же, когда она пыталась вспомнить и дотронуться до потайных дверей где-то глубоко в её мозгу, память оставалась пугающе пустой. Впрочем, было неудивительно, что она ничего не помнила — ей стерли воспоминания. Однако, всё-таки Создатели не смогли отнять у неё всего и сделать абсолютно новым человеком. Память тела была невероятно упорной — как тихий телохранитель всех шрамов и прикосновений. Даже столь неприятных.

После намеренно вызванной рвоты её тело казалось пустым, напоминая выжженную землю после пожара. Головокружение наполнило её разум нарастающим шумом далёкого прибоя, а горечь на языке, подобная пережжённой золе, никак не желала исчезать. Острая боль откуда-то из глубины живота заползала в грудь, превращая её дыхание в рваные, болезненные вздохи. Чувство очищения, мнимого и краткого, уступило место зловещей пустоте, оставляя жгучие ощущения, будто её внутренности вывернули наизнанку.

Окончательно избавившиеся от влаги, волосы Авроры взъерошились в разные стороны, а из-за полусогнутой позы, в которой девочке пришлось находиться, и вовсе превратились в пышное облачко. Однако, несмотря на это, её нескромная копна оставалась блестящей и прямой благодаря низкой пористости, упорно держась за своё природное совершенство.

Аврора тяжело выдохнула, откинув длинные волосы за спину, и тыльной стороной ладони прошлась по сомкнутым губам, вытирая переваренные остатки некогда вкусной еды.

«— И что это было?», — своим чередом встал серьезный вопрос, который всё больше тянул её в болото неизвестности.

— А-а-ах, — юница резко схватилась за скрутившийся живот, одновременно чувствуя странные ощущения, железно противоречащие друг другу — тягучее расслабление и гнетущее опустошение, — Чертовщина какая-то, — буркнула она.

Кислый привкус во рту и слюнявые руки — от всего хотелось избавиться, абсолютно всё хотелось смыть. Аврора с побледневшим лицом развернулась и, слегка ссутулив спину от легкого шока, что успело пережить её тело, медленно поплелась из рощи, держа путь в Хомстед. Встреча с душем и водой были на данный момент самой важной целью. Мыться полностью она не планировала, однако, ополоснуть лицо ей бы не помешало — девушка чувствовала себя слишком странно и грязно. После прожитого её бесконечные вопросы постепенно собирались в темной бездне, пополняя ряды непрекращающих размышлений.

Ступив сквозь последние деревья на окраине рощи, брюнетка выступила на поляну. У постройки кухни до сей поры толпились мальчишки — шумели, как резанные, и оживленно крутились вокруг эпицентра всеобщего внимания, а то есть, вокруг местных драчунов. Напоминали плотный рой пчел, неотрывно летающих вокруг улья. Густую массу Аврора беззастенчиво проигнорировала и с лицом, не выражающим не единой эмоции, поплелась к «убогому зданию», как ранее величал его Алби. К счастью для девочки, все подростки были слишком заняты потасовкой, отчего ей удалось прошмыгнуть вовнутрь, оставаясь незамеченной от нежелательных взглядов. Ей не хотелось видеть никого, в том числе Ньюта с Чаком, ведь Аврора не смогла бы логично объяснить такое своё выжатое состояние, а они уж точно не обойдутся без расспросов. Скажет, что пальцы в рот засунула и вырвала? Ну, уж точно нет. К такому она не готова. А придумывать оправдание, как она мысленно выразилась: «что-то как-то не алё».

Дощатые половицы в Хомстеде привычно заскрипели под весом девичьего тела, в нос моментально ударил едкий запах плесени. Возможно, вонь на первом этаже была более проявленной из-за постоянной влаги возле душа, а также отсутствием принципа «генеральной уборки» хотя бы раз в месяц. Но девушке было как никогда плевать на окружающую её обстановку: она отодвинула старую ткань, прошлась к двери в душ и нажала на ржавую ручку вниз. Дверь отпарилась и со скрипом распахнулась, и Аврора вновь почувствовала невероятную удачу: хорошо, что в душе никого не было. Пальцы девицы нащупали холодную рукоятку крана, и она, слегка дрогнув, резко повернула её. Щелчок раздался глухо, включая потайной механизм. В тот же миг вода с громким шипением хлынула из душевой лейки, постепенно набирая силу. Аврора отошла на шаг, чтобы ненароком не намочить одежду, и вытянула свои руки, на которые моментально начали приземляться ледяные капли, стекая вниз на влажный кафель. Складывая ладони лодочкой под бешеным напором воды, капли поблескивали на её коже, пока она осторожно поднимала пригоршню воды к лицу. Пальцы слегка дрожали, но она крепче сжала руки, не давая жидкости утечь. Вода касалась её кожи, прохладными струйками скользя по скулам и подбородку, даря короткое, освежающее ощущение. Она вновь зачерпнула её, пытаясь смыть с лица остатки усталости, и чувствовала, как каждая капля пробуждает её, оживляя застывшие мысли.

«— Это так мерзко... — подумала девочка, вновь прокручивая в голове момент с намеренно вызванной рвотой, — Так странно, что по ощущениям я хотела вырвать, но даже намека на это не было... Меня вроде тошнило, а вроде нет... Что за выходка с пальцами? Я больная что ли? — таранила она собственный мозг. — Тупой помидор, да простит меня Ньют».

— Быстрей, быстрей! — из холла донёсся обеспокоенный голос, звуча одновременно с громкими шагами и скрипом дерева на фоне ударяющейся о кафельный пол воды. Кажись, кто-то неосознанно намеревался прервать одиночество юницы. — Голову подними, придурок!

Двое парней резко залетели в коридор, придерживая плотную ткань в проёме. Один из них, по приказу второго, запрокинул голову, чтобы кровь из сломанного носа не хлынула ручьём, а второй, поддерживая раненного собрата за предплечье, уверенно направлял его прямо в душ. Аврора мельком скользнула по ним бесцветным взглядом и, не привлекая внимания, отошла в сторону, освобождая дорогу для раненого шанка и его сопровождающего. Во втором парне она сразу узнала знакомого Адама с кудрявой огненно-рыжей шевелюрой, который чуть не испортил ей завтрак своим назойливым вниманием, поэтому сразу решила уйти. Раненного она не рассмотрела. Воспользовавшись их занятостью, девочка решила незаметно ускользнуть наружу.

— Эй, шанк! Сюда иди! — голосисто крикнул ей в след Адам, взглянув на удаляющийся силуэт незамеченной девицы меньше, чем на долю секунды, и вновь вернул всё своё внимание к шанку, который плаксиво хныкал при каждом касании воды о нос.

Аврора, озадаченно нахмурив брови, остановилась в проёме, медленно поворачиваясь всем корпусом к рыжему парню.

— Ты че встал, шанк, тащи~

Адам не успел договорить указание, ведь стоило заметить перед собой не очередного парнишку, а единственную в своем роде глэйдовскую девушку, то он сразу замялся. Его покалеченный друг тем временем издавал болезненные вздохи.

— А-а-аэ-э... — единственное, что смогло выйти изо рта так называемого Рыжика, и он смущенно забегал глазами.

— Что притащить? — спокойным тоном уточнила девица, когда заметила растерянный вид парня.

«— Что ж, побуду сегодня доброй», — мимолетно прозвучал внутренний голос Авроры, отгоняя апатичное настроение и назойливые мысли.

— А-аэм-м... Нужно полотенце... Для-я... Ну, него... Н-ну ты поняла... — выдавил из себя Адам, бурча под нос на первый взгляд бессвязные слова.

Аврора, вскинув брови, едва удержалась от саркастичной ухмылки. Но, к счастью, она разобрала достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов и не вынуждать его снова мямлить. Второй волны невнятных слов она не вытерпит.

Бросив на Адама последний взор, брюнетка прошествовала в холл, лишив компанию парней своего присутствия. Теперь её занимал другой вопрос: «где вообще могут храниться эти полотенца?». На старых половицах она заметила несколько свежих капель крови, появившиеся там благодаря тому избитому парню. Снаружи шанки суетливо расхаживали туда-сюда, а Аврора, буравя взглядом окружающую обстановку, решила найти более простое решение проблемы — перекинуть заботу о полотенце на кого-то другого. Подло? Возможно. Но кто сказал, что она должна была играть по правилам?

Сделав несколько уверенных шагов в сторону выхода, она вдруг столкнулась лицом к лицу с высоким широкоплечим блондином, который явно держал путь в дом. Он шёл навстречу девочке, но его голова была повернута к тому, что оставалось позади и в результате их пути пересеклись в дверном проёме из-за невнимательности двух сторон. Аврора от внезапности появления знакомого Бена отошла в сторону, сохраняя при этом спокойное выражение лица.

— Ой, — неожиданно вырвалось у Бена, когда он поспешно отступил на один шаг назад и заметил девушку, чья голова доходила ему только до подбородка. — О, Крошка!

«Крошка» подняла взгляд, но не вскидывала подбородок, исподлобья встретившись с небесно-голубыми глазами Бена. На лице у него засветилась лукавая улыбка, затем он быстро проскользнул по лицу девицы заинтересованным взглядом. Аврора не спешила изучать Бена в ответ, оставляя подобное занятие на другое время, когда он не будет пялиться ей прямо в лоб.

— Срочно! Срочно! — наигранно-волнительным тоном завопила девушка, состроив вид максимально накаленной ситуации, где нет места паясничеству. Не хотелось ей ни с кем лясы точить, уж тем более с малознакомым шанком, поэтому нужно было незаметно отвязать его от себя или самостоятельно слиться. Но она следовала одному важному правилу: чтобы её желание было не таким явным для других. — Там срочно просят полотенце!!! Срочно!!! Вопрос жизни и смерти!!!

Блондин, едва успев осознать, что происходит, замер на месте, его лицо отразило удивление, словно он столкнулся с чем-то невообразимым. Он явно не ожидал такого всплеска эмоций после их столкновения и, в целом, был поражён тем, что эта девочка вообще умела разговаривать. До этого момента она ни разу не удостоила его ни единым словом, а лишь упорно делала вид, будто он для неё не существовал — или, возможно, действительно его не замечала.

— А... Хорошо! — Бен поначалу растерялся, а затем на полном серьёзе моментально подхватил обманчивое волнение девочки, закопошился и молнией рванул вверх по скрипучей лестнице, — Джефф!!! Клинт!!! — и крикнул.

Аврора довольно хмыкнула и проводила его долгим взглядом, размышляя о том, как под весом таких громил ступеньки Хомстеда оставались целыми, ведь у неё с ними были уж слишком натянутые отношения. Она чуть задержалась на пороге, прежде чем выйти на улицу, где её тут же окутали согревающие лучи золотистого солнца. Яркий свет заставил девочку непроизвольно прищуриться, ведь чувствительность глаз к мощному сиянию никуда не исчезала и была у неё особенно обострена. Когда зрение достаточно сфокусировалось, тогда она и заметила, что многие шанки, наблюдавшие за стычкой пять минут назад, разошлись и приступили к своей работе. А на месте некогда блуждающей толпы стояло лишь пару человек. Присмотревшись повнимательнее, она заметила высокий силуэт Ньюта и его милый маленький хвостик; справа от него стоял привычно серьезный Алби со скрещенными на груди руками, а рядом с ними ещё несколько незнакомых ей парней. Компания выглядела так, словно обсуждала судьбы мира: лица застыли в мрачной серьезности, а в воздухе витала некая тяжелая атмосфера холодной расчетливости.

— Привет, — от изучения со стороны её прервал знакомый, но слегка охриплый голосок. Она повернула голову, манерно сложив руки на груди, и обнаружила на горизонте приближающегося к ней Чака.

— Привет, — улыбнулась она в ответ, завидев маленького друга. — Что с голосом?

— Сорвал, — немного смущенно ответил мальчик, нелепо улыбнувшись. Когда он заметил вопросительный взгляд подружки, то сразу признался по-честному: — Ну... Это... Кхм-кхм. Ну когда там дрались, то кто-то же должен был болеть и поддерживать... Вот я и перестарался чутка...

Аврора после услышанного задорно захихикала, прикрыв рот рукой. Чак отвел взгляд, явно стесняясь.

— Ну, и? — после мимолетной паузы юница продолжила разговор. — За кого болел?

Чак ступил чуть ближе и жестом подозвал Аврору наклониться, чтобы ответить по-тихому на ушко и остаться без лишних свидетелей его своеобразного ответа. Все-таки, выбирать чью-то сторону, когда вы все одно целое — опасная штука. Особенно в Глэйде, где царит невозможная привязанность и в какой-то мере навязанная дружба. Однако, Аврора не спешила осуждать мальчишку за такое поведение, ведь, признаться честно, у неё самой были свои фавориты среди глэйдеров. Или они с Чаком ещё не достаточно сильно привязались к этому месту, в отличие от остальных, кто пробыл в Глэйде больше их вместе взятых.

— За бегуна, — хрипло прошептал Чак, а после этого на повышенных тональностях сменил атмосферу речи: — Кстати! А ты где вообще пропадала? Там такой кланк творился! Шанки когда дрались, то капец угарно выглядели! Видела бы ты, как они друг другу морды набивают!

— За бегуна? А какого? Разве все бегуны не в Лабиринте? Кто дрался? — завалила она расспросами юношу в ответ на тираду.

— Ну обычно бегуны бегают по двое, но из-за кланка, который был после твоего прибытия, все переругались и чуть глотки друг другу не перегрызли. Особенно бегуны и строители, у них там какие-то свои тёрки. Ну, короче, решили временно только по одному бегать, — открыто, как всегда во всех подробностях ответил Чак. За это Аврора его и любила — ему не нужно было задавать много вопросов, ведь он все выдаст с поличными из-за своей болтливости. Однако, Чак был таким сговорчивым не со всеми, а только с теми, кто ему симпатизировал. Девушке повезло быть в его списке одобрения.

«— Что-то я слышала утром от Алби и Ньюта про кланк, который здесь творился, пока я спала...», — начала размышлять черноволосая параллельно с ведением активной беседы, не совсем заметив, что постепенно глэйдовские словечки укладываются на её языке, как родные.

— А~

— А чо ты такая бледная? — её вопрос про интересующую тему резко перебил кудлатый юноша, всматриваясь в девичие лицо с внимательным прищуром. Аврора слегка огорчилась таким быстрым окончанием повествования интригующей её истории, о которой она во второй раз не может нормально разузнать.

— Не знаю. Наверное, я сама такая белая, — быстро нашлась брюнетка, с показной беззаботностью пожав плечами. Говорить о личном инциденте в лесу она не намеревалась никому.

— А, ну может, — усмехнулся мальчуган. — Ну, на Плантациях когда будешь работать, то не будешь уже такой белой. Станешь черной. Или красной, как я!

Чак перепрыгивал с одной темы на другую чаще, чем Аврора успевала открывать свой рот, при этом умудряясь молоть откровенную чепуху. Конечно, Чак был не идеален. Одним из его минусов являлось то, что юноша иногда бывал непоследовательным собеседником или, проще выражаясь, «балаболом». Аврора ведь хотела у него столького узнать!

— А ты почему не на работе? Закончил? — смирившись, она начала поддерживать новую тему, отбросив вопросы на другое время. Ещё успеет выудить что-то у маленького дружка.

— Не-а, — с внезапно появившейся грустью в голосе ответил Чак, густо выдохнув через нос, словно девушка непредвиденно спустила его с небес на землю и возвратила в суровую реальность, куда ему меньше всего хотелось возвращаться.

Только после того, как слово сорвалось с его губ, Аврора осмотрела мальчика с кончиков вьющихся волос до пят. Он выглядел совершенно измотанным: всё его тело покрывал пот, который поблескивал под напористыми лучами самой большой звезды солнечной системы; розовые щечки пылали ярко-малиновым цветом, а вихрь кудрявых волос распушился ещё сильнее, превращаясь в хаотичное, но мягкое облачко.

— Пока Уинстон был занят, я быстренько сбежал, чтобы отдохнуть. А то меня от запаха кланка тошнит уже, а в Живодёрне его-то дофига ваще, — закатил он карие глаза, цокнув языком. — А потом драка была, вот я и отвлекся...

— А что, больше нет никаких слоперов в Глэйде? Почему никто тебе не помогает?

— Ну, знаешь, их здесь не так много. Да и каждый занят своими делами, поэтому... — отвечая на вопрос, одновременно с этим Чак беспокойно вертел головой. И вдруг его взгляд наткнулся на знакомую фигуру, к несчастью, Куратора Живодёрни. Один только вид его заставил мальчишку моментом замолчать. Волнение мгновенно захлестнуло его холодным потоком. Он, между прочим, должен был закончить уборку в Живодёрне ещё минут двадцать назад! И из-за внезапного осознания своего положения Чак моментально заволновался. Но всё оказалось не столь плохо: Уинстон, даже не заметив его, с серьезным видом шёл в их сторону не для того, чтобы хорошенько отмутузить мальчишку за лень, а остановился возле компании шанков. Чак выдохнул так, будто только что висел на волоске от смерти и чудом сумел спастись. — Фу-у-у-ух! Кла-а-анк! Я лучше пойду, Аврора, пока меня не заметили, а то Уинстон реально меня придушит! Я до сих пор не закончил! Встретимся во время обеда!!!

— Хорошо, удачи!

Аврора смотрела вслед убегающему Чаку, понимая, что его поспешный побег от работы был больше актом самосохранения, чем простым желанием избежать неприятных обязанностей. Когда мальчишка убежал на достаточное расстояние, девушка лишь легко вздохнула. Ни грусти, ни обиды в душе не было — скорее, облегчение от обретённого одиночества.

Решив воспользоваться этим моментом, она направилась обратно в рощу. Приятная прохлада деревьев и уединение привлекали её, словно обещали дать ответы на мучившие вопросы или, по крайней мере, позволить спокойно обдумать произошедшее. Накопить сил, отдохнуть от всех и каждого, укрыться в тишине — вот что ей сейчас было нужно.

***

Вечер неумолимо подкрадывался, что вызывало у Авроры тихую радость. После непримечательных посиделок в лесу она без устали кружила по территории Глэйда, пытаясь занять себя хоть чем-то, ведь просто сидеть на месте больше тридцати минут для неё оказалось истинной пыткой. После странного инцидента с пищей мысль о том, чтобы пойти на обед, вызывала у неё лишь отвращение — снова ощущать ту мерзкую тяжесть в желудке не было ни малейшего желания. Как только раздался гулкий звук импровизированного гонга, она моментально исчезла в роще, пытаясь убежать от назойливого Чака, который безуспешно уговаривал её пойти с ним, так и не поняв, почему она так упорно отказывается. Авроре было немного жаль мальчишку, ведь она понимала, что он вновь будет одиноко сидеть за столом. Но Чак, в свою очередь, не отступал — даже подстегнул Ньюта на помощь, и тот, присоединившись, засыпал её вопросами. Она едва отбилась от них, сославшись на чересчур сытный завтрак и отсутствие аппетита. И это было чистейшей правдой — ей было очень приятно чувствовать легкость, а мысль о том, что этот кошмар может повториться, вызывало новую волну тошноты. Пережить всё это снова? Нет, ей вовсе не хотелось рисковать и рыгать ещё раз. По крайней мере, сегодня ей хотелось просуществовать без этого.

Остановившись у уже порядком надоевшей рощи, с которой начинался бесцельный путь, девица в привычной манере скрестила руки на груди. Опаляющие лучи солнца начали постепенно угасать, становясь не столь беспощадными. Ощущалось легкое дуновение ветра, которое освежало лицо, перебирало выбившиеся передние пряди волос. Аврора успела заплести длинные распушившиеся волосы в тугую косу, конечно, не сумев в мужском коллективе найти расческу или её подобие, но, к счастью, сумев найти резинку, который ей великодушно одолжил Ньют. Её взгляд скользил по занятыми делами парням, которые, несмотря на свою поглощённость работой, успевали бросать на неё долгие, пристальные взгляды. Аврора лишь закатывала глаза, уже привыкнув к такому ярому вниманию к собственной персоне, сопровождавшему каждый её шаг. Даже Чак, по словам Ньюта, «известный любитель увиливать от работы», теперь был занят до такой степени, что девушка внезапно ощутила острое одиночество, несмотря на окружение людьми со всех сторон. Но они для неё были лишь незнакомцами. Когда ей удалось пересечься с мальчишкой, то тот громко выдыхал, изображая мученика, который вот-вот падёт от непосильной усталости.

Она медленно приблизилась к западному входу в Лабиринт, всматриваясь в монолитные каменные стены с такой сосредоточенностью, будто сейчас из них вылезет что-то зловещее. Обводя взглядом каждый уголок, каждый сантиметр каменного массива, Аврора невольно вспомнила, как именно через этот проход вбежала в свой первый день в Лабиринт. А потом в памяти всплыли воспоминания о том, как она выбегала оттуда, когда стены начали стремительно сходиться, угрожая сомкнуться перед ней или вместе с ней. Картина из воспоминаний вдруг ожила перед её внутренним взором, и холодные мурашки, имея отголоски того ужаса, пробежали по коже. Она слабо съежилась.

Шанки постепенно сбивались в одну кучу неподалёку от кухни, где разгоралось настоящее коловращение суеты: все галдели, таскали какие-то вещи туда-сюда — то ли дрова, то ли инструменты, — а над всем этим хаосом гремел суровый голос Алби, заправляя указаниями и контролируя процесс подготовки. Аврора быстро поняла, что парни начали готовиться к тому самому «празднованию у костра» в честь Новенькой, но вместо радости она ощутила странное отчуждение, как будто всё происходящее вокруг принадлежало другому, далёкому миру, от которого она невольно оказалась отделена.

— Приветик, извращенка. Надеюсь, ты не побежишь опять в Лабиринт? — сбоку послышался игривый мужской голос и почти бесшумные шаги.

Аврора не спешила оборачиваться на подобное обращение и отвечать на глупый по её мнению вопрос, неподвижно, с каменным выражением лица глядя на суетливых шанков. Незнакомец с удивительно знакомым голосом выровнялся с ней и повернулся в ту же сторону, наблюдая за работающими собратьями-глэйдерами. У Авроры не было желания заполнять разум ненужными мыслями и натужно гадать о том, где она встречала этого незнакомца, чтобы так думать. С таким же отсутствием желания она не собиралась начинать диалог. А подошедшего парня сначала ничего не смущало и он терпеливо ждал ответ от девицы, однако, спустя двадцать секунд ему все-таки наскучило безмолвно наблюдать за привычными шанками, поэтому он перевел взгляд на непривычную для Глэйда девочку.

— Ты что, оглохла? — он помахал своей большой ладонью перед лицом Авроры. Она сразу нахмурилась и в конце концов удостоила его скептическим взглядом.

На неё с очевидным интересом глазела пара миндалевидных глаз лазурного цвета, обрамленные вокруг зрачка черным ободком, отчего у Авроры сложилось впечатление, что незнакомый парень заглядывал ей в самую душу. Во внешности отчетливо виднелись нотки востока: дремучая копна аспидно-чёрных волос завивались в мелкие подпрыгивающие кудри выше ушей; дугообразные темные и густые брови придавали взгляду хищности, занимая большое пространство над глазами и соединяясь друг с другом в еле видимую монобровь; бронзовая кожа отливалась золотом, красиво подсвечивая под лучами уходящего солнца; острые черты лица обусловили орлиный нос с горбинкой на переносице, высокие скулы и острый подбородок с выступающей ямочкой.

— У меня не только тело обалденное, да? — кокетливо подмигнул ей синеглазый, когда она задержала на нём взгляд дольше, чем на три секунды.

Бесспорно, незнакомый парень был красив — Аврора немного ошалела от его вида и при этом не понимала чувство внутри неё, будто они уже где-то виделись. Но после наглого заявления она моментально отбросила все качества. Взгляд её моментально протрезвился и стал суровым, брови сдвинулись между собой.

— Ха, — ухмыльнулась она и в её глазах на миг мелькнула лукавая искорка, — Так думаешь? — в следующее мгновение её лицо резко изменилось: издевательская улыбка внезапно исчезла, а на её месте появилась гримаса недовольства.

Контраст эмоций поразил смуглого парня.

— Конечно, — уверенно кивнул он ей и губы его расплылись в широкую, насмешливую улыбку. — После душа ты с меня глаз не сводила. Еле зашел помыться.

Аврора на миг застыла, едва уловимое смущение пробежало по её лице. В памяти всплыл образ этого полуголого незнакомца — того самого сумасшедшего парня с полотенцем на голове и в одних трусах, черт возьми, темно-синего цвета! Она не понимала, как работает сохранение моментов из жизни в хранилище памяти, но какого хрена, как мысленно выразилась девушка, она запомнила цвет нижнего белья этого чудака! Того самого, который ломился к ней в душевую и ломал нелепую комедию, продолжая вести себя, как чокнутый.

— Не думал, что ты любишь подглядывать за голыми мальчиками, — незнакомец с душа явно издевался, не скрывая откровенную насмешку в голосе, при этом потрясая девушку актерским мастерством: прижал руки к груди, как оскорбленная дама, и наигранно выдыхал, — Конечно, я бы тоже на такое тело залип, — неожиданно он начал напрягать мышцы рук и выставлять их напоказ. При всем этом он самодовольно озирал на девушку, будто ждал от неё восхищенных аплодисментов. Аврора, еле не зевнув, провела взгляд по рельефным рукам, а затем по его лицу. — Я качок, да?

Аврора не просто хотела или желала, а с твердым намерением собиралась ответить ему что-нибудь максимально колкое, но её внезапно прервали:

— Меня ждешь, принцесса? — левое ухо девицы неожиданно обожгло чьё-то горячее дыхание, а слух пронзил томный мужской голос, пробудив не просто стайку мурашек, а целое стадо лошадей, пробежавших по её спине.

От неожиданности Аврора отпрянула, вздрогнув всем телом, и шагнула в сторону, поворачиваясь к источнику звука. Перед ней, уперевшись руками в бока, стоял Куратор бегунов, весь красный от беготни и с игривой ухмылкой на лице. Мощная грудь с портупеей тяжело вздымалась после изнурительного бега. Судя по виду, он только что выбежал из Лабиринта.

— Что, испугалась? — шире улыбнулся Минхо, смотря на ошалевшую Аврору.

— Дурак, конечно! — взвинчено выпалила юница.

— Отлично, я постарался, — радостно протянул Минхо, кивнув, — А ты, чувак, что... — он проплыл взглядом карих глаз на парня рядом и слегка нахмурил брови от непонимания, внимательно просканировав его своеобразную стойку: синеглазый встал боком, напрягся всем телом, в особенности напрягая мышцы рук и спины, и встал так, будто сейчас кто-нибудь точно прибежит, сорвёт его футболку, обмажет торс маслом, а затем высечет с него мраморную скульптуру. — ... Делаешь...

— Не хотел говорить этого, Минхо, но думаю, что ты должен знать... — перейдя в нормальное положение, внезапно начал говорить синеглазый, переводя тему. Минхо и Аврора странно переглянулись, ожидая последующей реплики, — Новенькая любит подсматривать за голыми мальчиками! Да, я тоже не рад... Не думал, что к нам привезут извращенку... — с наигранной грустью в голосе ответил новоиспеченный парень, состроив мину полного разочарования.

— Чего?! — неожиданно выкрикнула брюнетка от сказанного о ней.

— АХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Куратор бегунов от услышанной новости громко заржал во всю голосину, согнувшись пополам. А затем, перестав сотрясать воздух своих гоготом, выпрямился, переключившись, и взглянул на девушку, что с лицом, полным удивления в перемешку со злостью посмотрела на него в ответ, — Не думал, что ты такая... — и Минхо разочарованно фыркнул, обвивая свои плечи руками и исполняя обреченные вздохи. Актерские способности не хуже, чем у незнакомца с душа.

— Замолчи вообще! — рявкнула она Минхо, а затем резко повернулась к другому парню, встретившись с лазурными глазами. Плотная длинная коса от таких поворотов завертелась и ударилась об её предплечье, но она проигнорировала её. — Ты кто вообще такой?!

— Меня зовут Яхья! Приятно познакомиться! — парень как по щелчку вытянул руку для рукопожатия, улыбнулся от уха до уха, обнажая свои тридцать два зуба, что вызывало лишь странное впечатление девушки о нём.

Минхо, как обычно, сложил руки на портупее и с интересом наблюдал за этой сценой, недоумевая, что же произошло между ними, пока он был в Лабиринте.

— Нисколько приятно, — сухо призналась девушка, оценивающе пройдясь глазами сначала по большой вытянутой ладони, а затем по лицу «Яхьи», не намереваясь отвечать на «дружелюбный» жест. — И сам ты извращенец, ненормальный!

— Я слышал слухи, что ты грубиянка, но не настолько же! — обиженно пролялякал Яхья.

Аврора закатила разноцветные глаза так, что оставалось удивительным лишь то, что они у неё не выпали из глазниц.

— Слухи не врут, — пробурчала она в ответ, не скрывая издевки в тоне.

Прежде чем Яхья успел ответить на колкость девицы или Минхо, в свою очередь, прокомментировать ситуацию саркастичным замечанием, сзади раздался громкий и раздраженный крик Алби, прорезающий воздух невидимым хлыстом.

— ЭЙ, МИНХО! БЫСТРЕЕ ТАЩИ СВОЙ ЗАД, ШАНК! — Алби энергично махал рукой с другого конца поляны, стоя рядом с Картохранилищем, и привлекал внимание всех находящихся поблизости глэйдеров. Включая троицу.

Минхо нахмурил брови, всматриваясь в сторону вице-лидера с посерьезневшим взглядом. Когда он заметил его возле Картохранилища, то беспечность и былая игривость мгновенно стерлись с его лица. Одним движениям рук поправив кожаную портупею на груди, азиат ринулся в его сторону с помощью быстрого бега, предварительно бросив на прощание:

— Не скучайте.

Аврора с явным любопытством следила за убегающей фигурой Куратора бегунов, и на её лице промелькнуло лёгкое волнение, скрытое за бесстрастной маской, а у Яхьи — нечитаемое выражение лица. Что-то между настороженностью и легкой тревогой. Оба они, как зачарованные, смотрели вслед Минхо, пока тот не достиг железной конструкции. Алби и Минхо мгновенно скрылись внутри Картохранилища, громко захлопнув за собой тяжелую дверь, звук которой эхом отозвался по Глэйду.

«— Что же там случилось?», — задалась вопросом девица.

Когда наблюдать было больше не за кем, Аврора быстро повернулась в первую выбранную сторону и намеревалась уйти подальше от парня, который продолжал с ней невозмутимо стоять. Яхья моментально осёкся, замечая безмолвный уход девицы, и заголосил:

— Эй-эй! — крикнул ей в спину. — Ты куда?!

Аврора медленно повернула голову в сторону Яхьи, нацепив на лицо легкое высокомерие и добавляя в свой взгляд толику оценки.

— Не твое дело, — и грубо отрезала.

— Ну ты и злюка! — невольно хмыкнув, опешил парень, ступив в её сторону.

— А что, разве в слухах не говорилось, что я ведьма-злодейка? — саркастично поинтересовалась она, не скрывая риторический подтекст в тоне. — Ну всё, отстань.

Аврора, по каким-то причинам веселая и настроенная, манерно скрестила руки у груди и неторопливо поплелась в Хомстед. Она намеревалась укрыться там от Яхьи, переждать его неподходящую назойливость, а затем выйти наружу с чувством полной невозмутимости или, проще говоря, со спокойной душой.

— Эй-эй, — неожиданно Яхья выскочил перед ней, обгоняя её шаг, и начал двигаться спиной назад, непрерывно следя за её выражением лица. — Ты что, обиделась?! Потому что я назвал тебя извращенкой?!

— С чего ты взял вообще? — Аврора от его появления закатила глаза.

— А что тогда так убегаешь?! Даже имя не сказала! — Яхья активно жестикулировал руками, сдерживая смешок, и с наигранной заинтересованностью глядел на неё горящими лазурными глазами, как будто её имя не было самой горячей темой за завтраком и не мелькало из уст всех шанков в каждом уголке Глэйда. Он прекрасно знал, как зовут эту строптивую диву, однако не упускал возможности побеседовать с ней лично.

Со стороны его возбужденный вид и безразличное выражение лица Авроры могли показаться кинокомедией, где парень обещает девушке свернуть горы и высушить моря, но на деле лишь пустозвонит, о чём прекрасно осведомлена его вторая половинка. А если вернуться к нашим героям, то Яхья, как назойливая муха, беспрерывно крутился вокруг брюнетки, словно она была не просто медом обмазана, а из меда сотворена.

Яхья шел задом наперед, уверенно и непрерывно озвучивая бесконечные слова, и глядел на недовольную Аврору, что постоянно цокала языком. Всем видом и словами посылала его, говорила отвалить от неё, а он никак не унимался. Тусклые солнечные лучи пробивались сквозь ветви деревьев, освещая его фигуру, а под ногами мягко пружинила яркая низкорослая трава. Он, размахивая руками, так яростно доказывал Авроре о том, что она — нахалка, грубиянка, злодейка, злюка и тому подобное, что это вызывало у «нахалкигрубиянкизлодейкизлюки» лишь раздраженный смешок.

— Если ты не обижаешься, то почему не хочешь говорить мне... — начал он очередную фразу, но не успел договорить: пятка правой ноги внезапно провалилась в неглубокую ямку землистой почвы, и Яхья, комично вскинув руками, по инерции стремительно рухнул на травянистую землю, мгновенно потеряв весь свой лоск.

Аврора застыла на месте, внимательно наблюдая за эффектной сценой, разворачивающейся прямо перед ней. Её разноцветные глаза расширились на миг, когда парень вскинул руками, а затем она разразилась громким и несдержанным хохотом. Ни тени сочувствия — лишь откровенное веселье. Она даже не пыталась скрыть эмоций для приличия, подойти или предложить помощь парню, что пыхтел, как старый двигатель, распластавшись в нелепой позе, а просто стояла и смеялась, глядя на него с таким ликованием, словно это падение было лучшим, что она видела за весь день в Глэйде. Или, быть может, действительно было лучшим. Для полноты картины ей оставалось лишь глумливо показать на него пальцем и голосисто прокричать на весь Глэйд: «ЛОХ!». Но Аврора в это время даже не могла просто прекратить хохотать. Она смеялась так сильно, согнувшись пополам, что уже не могла вдохнуть полной грудью; мышцы живота болезненно сокращались, а от долгой улыбки щеки горели и казались налитыми тяжестью.

Яхья, лежащий на траве в форме звезды, медленно поднял кудрявую голову. Густые брови сдвинулись между собой и он, глядя на вид Авроры, которая буквально умирала от смеха, заставил его только немного стыдливо вздохнуть. Он, потерев правое предплечье, по которому пришелся самый сильный урон, еле поднялся на ноги, качаясь в стороны, как пьяный.

А у Авроры смех не собирался прекращаться, веселье разливалось в ней теплой струей, разгоняя кровь, и она, хватаясь за живот, была готова от взрыва эмоций разлечься на землю вместо парня.

— Как ты можешь смеяться... — с наигранной грустью выдал Яхья, состроив максимально опечаленный вид, хотя заразительный смех девицы насильно вызвал на его лице улыбку, которую он сразу пытался спрятать.

Спустя две минуты непрерывного хохота Аврора, тяжело вдыхая через нос, успокоила внезапный наплыв истеричного смеха. Мысленно она удивилась тому, что подобная глупейшая из всех глупейших глупостей смогла рассмешить её настолько, отчего в животе до сих пор что-то содрогалось. Аврора выпрямила спину, уверенно посмотрев на Яхью, который, скрывая собственной радости, похоже вскинул брови, взглядом спрашивая: «Угомонилась?».

— Ну ты даешь, — шутливо закатил он глаза, — Когда кто-то падает, то ему обычно помогают, а не ржут. Как ты могла так смеяться... — на самом деле, подобная сцена очень позабавила Яхью, который при встрече с единственной представительницей женского пола в Глэйде ожидал увидеть высокомерную и нахальную девицу, как отзывались о ней некоторые шанки, но вместо этого встретил вполне милую девушку. Конечно, милой до конца она не была — изо рта могло выходить столько дерьма, отчего он иногда удивлялся тому, как способен терпеть это.

— А что, мне надо было заплакать? — хмыкнула Аврора, успокоившись. В голосе отчетливо виднелся оттенок издевательства.

— Даже парни будут подобрее, — не унимался Яхья, хмыкая.

За спиной юноши Аврора внезапно заметила, как из толпы шумно галдящих глэйдеров, собравшихся возле кухни для подготовки к празднованию, вытеснился силуэт Галли, который с каждой секундой начал неумолимо двигаться в их сторону. Сначала девушке показалось, что он держал путь в Хомстед, а не к ним, но вскоре, когда он приближался ближе, подтвердилась мимолетная мысль о его окончательной цели. Галли держал в руке длинный факел, который излучал мягкий свет, контрастируя с ещё сохраняющимися вечерними лучами солнца. Пламя факела трепетало, добавляя к закатной палитре тёплый оттенок.

«— Ох, черт, что ему нужно?», — мысленно спросила она себя.

Яхья, заметив заинтересованный взгляд девицы на что-то за его спиной, обернулся в порыве любопытства. А когда заметил движущегося в их сторону Галли, то невольно напряг челюсть и сразу отвел лазурные глаза.

— Опять отшиваешься с бегунами? — изрёк быстро подошедший Галли с серьёзным выражением лица, его изогнутые брови придавали ему вечно недовольный вид. Пламя факела еле слышимо потрескивало и колыхалось, отбрасывая теплые и меняющиеся тени на хмурое лицо. — Не удивлен, что ты, стебанутая, находишь с ними общий язык. У вас много общего — вы рветесь в Лабиринт, как безмозглые.

Аврора на такое сравнение вскинула брови, не удивляясь острой речью новоиспеченного парня. Даже ожидая подобных выбросов.

— Все сказал? — хмыкнул Яхья со сложенными на груди руками, спокойно подняв брови, хотя в голосе чувствовалось скрытое раздражение, а на лице выпячивались скулы.

— Тебе — да, — несколько стервозно отчеканил Галли, смотря на Яхью. Затем он перевел строгий взгляд на Аврору, которая наблюдала за ними, как сторонний зритель. Она заметила явно не самую дружелюбную атмосферу между Галли и, как оказалось, бегуном. В память врезался рассказ Чака о том, что у бегунов и строителей из-за недавних ссор — которые она благополучно проспала — не самые лучшие. А сегодня кто-то из них ещё и подрался друг с другом. — А Салага идёт за мной. Нужно быстро кое-что сделать перед празднованием, пока бегуны в Картохранилище.

— Зачем? — спросила Аврора, которая не ожидала, что ей придется идти куда-то со строителем.

— Надо, — на «отвали» бросил он в ответ.

И зеленоглазый строитель торопливо зашагал в сторону зелёной рощи, не собираясь ждать ни секунды больше, пока Аврора последует за ним, или же подробнее рассказать ей о «важном деле».

Аврора громко цокнула языком, сведя глаза к небу из-за выходок строителя. Яхья удивительно притих.

— Дурак, — тихо обругала она Галли, а затем, переключив внимание на кудрявого юношу рядом, напоследок поинтересовалась, прежде чем пустится вслед строителю. — Ты бегун?

— Встретимся за ужином, — неожиданно отмахнулся Яхья, помахав девушке на прощание и начиная идти в сторону кухни. Он улыбнулся в своей манере уголками губ вниз, радостно наблюдая за удивленным лицом девицы, которая ни за что на свете не ожидала игнорирования от него, у которого рот не закрывался, — Кстати, один — один! Когда ты скажешь мне имя, я тоже тебе что-нибудь скажу! — и бросил в довершение, окончательно повернувшись на сто восемьдесят градусов.

«— Так сложно ответить?», — Аврора закатила разноцветные глаза с таким появившимся возмущением, будто сама не игнорировала всех и каждого на постоянной основе.

— Ещё один дурак.

Она последовала за удаляющимся силуэтом Галли, что вдалеке с каждой секундой казался малюсенькой точкой. Куратор строителей за всё это время не удосужился даже обернуться в сторону девушки, твердо уверенный в том, что Аврора обязательно последует за ним, ведь выбора такового у неё не было. Но у девицы не имелось причин противиться.

«— Интересно, что произошло между строителями и бегунами, раз даже у Яхьи такое лицо было... — размышляла она, вспоминая недовольное выражение лица смуглого парня. — Ну у Галли-то всегда такое лицо, а вот у Яхьи... Не знаю, но мне кажется, он обычно ни на кого так не смотрит, — задумалась она, а затем, тряхнув головой, выбросила из мыслей темы, что не связаны с ней. — Хватит голову ерундой забивать. Просто у Чака позже спрошу».

За период времени, проведенный за шествием по Глэйду с невероятно приятной компании в лице самой себя — юница отчетливо чувствовала, что до краёв наполнилась всевозможными энергиями: ментальной, духовной, физической и эмоциональной. Быстро преодолев пару десяток футов, она все-таки сравнялась с Галли, который продолжал делать вид, что не он позвал её пойти с ним, а она самовольно навязалась ему на шею, как докучливая прилипала.

— Куда мы? — оживленно полюбопытствовала девушка, переходя с привычного темпа на активную ходьбу, ведь один широченный, двухметровый шаг Галли равнялся двум её.

Аврора чувствовала, как её переполненная энергетическая чаша взывала к действию, порождая в ней желание много-много болтать. Она с интересом разглядывала начало рощи, как будто с её последнего визита что-то могло измениться. Однако, кроме более плотной тени, отбрасываемой густыми кронами деревьев из-за садящегося солнца, всё оставалось прежним.

— Увидишь, — немногословно отвечал Галли, не разделяя настрой девочки на разговоры и серьезного глядя перед собой.

Аврора лишь хмыкнула в ответ на невнятное бурчание хмурого юноши, оставляя его слова без комментариев. Её взгляд задержался на том, что он держал в руках: помимо горящего факела, она заметила продолговатый кинжал в ножнах с темно-коричневой рукоятью, обмотанной обработанными полосками кожи, и округлой формы окатанный булыжник. Спрашивать о предназначении этих предметов было бы бессмысленно, учитывая особенную разговорчивость парня и его склонность к «необычным ответам». Всё, что оставалось — это молча наблюдать и идти по пятам, даже если она не могла понять всех его действий и намерений.

Одинокая роща жила собственной жизнью. Уж слишком она пришлась своей атмосферой Авроре на душу, даже не смотря на странные вещи, которые происходили в ней. Вроде встреч с могильниками почивших глэйдеров или открытий её странных замашек. Плотные кроны лиственных деревьев перекрывали небо, теряющее светло-голубой оттенок, отчего густой воздух внутри становился более непроницаемее. Под весом двух тел под ногами шуршало плотное покрывало из опавших листьев, проживших своё время и вжимаясь в крепкие объятия с подругой-землей. До ушей донёсся еле слышимый треск пламени от горящего факела, рассеивающий сгущавшуюся темень красноватым светом, беспрерывно следующим за парой, как собственная тень, разгоняя мрак на их пути.

Ночью небольшой лесок под звуки вечерней природы создавал абсолютную атмосферу волшебства и таинственности в простой гармонии. Словно где-то глубже, там, в роще могут обитать не только дикие звери, но и лесные эльфы или феи. Но Аврора ясно понимала свой всплеск бурной фантазии и отделила его от реальности, ведь кроме могильников падших глэйдеров там больше ничего не было. Ни животных, ни фей, ни эльф. Детские сказки, не более.

— Надеюсь, мы идем в глубь леса не для того, чтобы ты меня убил. Ты же не маньяк? — нагоняя впереди идущего парня, отшучивалась Аврора, чтобы развеять слегка неловкое молчание. Не понимала, в какой момент привыкла к своей ситуации в Глэйде и развязала язык.

— Кто знает, — скрыто хмыкнул Галли, заметно ускорив и без этого быстрый шаг.

— Вот именно, — подметила Аврора, когда завидела хитрую улыбку строителя и его намеренное ускорение темпа. — Но ты не бойся, я-то точно не маньяк. Не нужно так убегать.

— Не умничай. У меня дел по горло, с тобой побыстрее закончу и наконец освобожусь, — Галли закатил глаза с такой важной миной, будто всё, что происходило было инициативой одной Авроры и исполнялось лишь из-за избалованной прихоти.

Аврора повторила действия парня и её глаза выразительно перекатились вверх.

— Как будто я просила со мной возиться.

— Как будто я просился нянчиться с тобой, — огрызнулся Галли.

— Как будто я просила кого-то заставлять тебя «нянчиться» со мной, — не осталась в долгу девушка, отрапортовав предложение, как скороговорку.

Галли хмыкнул и впервые посмотрел в сторону плетущейся за ним девицы. Аврора сначала по привычке хотела вновь сделать полный оборот разноцветными глазами из-за начавшейся перепалки, однако, заметив первый взор парня на себе за всё времяпровождения в роще, то нарочито улыбнулась ему с такой наигранной слащавостью, отчего ему стало не по себе. Прежде чем повернуться, на лице его отчетливо показались субтитры, где он безмолвно кричит: «больная».

После корчи странных, несколько издевательских улыбок Аврора чувствовала себя прекрасно. Продолжая идти со вздернутым подбородком, она и не заметила, как носок её ноги предательски зацепился за выступающий корень дерева, скрытый за ковром опавших листьев. В мгновение ока, девушка даже не успела опомниться или пискнуть, ведь тело, поддавшись инерции, стремительно ринулось вперёд. В итоге черноволосая с глухим стуком рухнула на холодную, влажную почву.

— Ой, — нелепо вырвалось у неё, когда она, опираясь на локти, попыталась приподняться. К счастью, падение пришлось безболезненным.

Галли, услышав позади неожиданное «ойканье», обернулся и со сведенными к переносице бровями изогнутой формы начал осматривать затемненную территорию леса, с которым боролся лишь теплый свет, излучаемый от факела. Когда он не обнаружил на горизонте свою спутницу, то еле заметно заволновался и шагнул вперед, но громкий возглас снизу заставил парня моментально отступить и уставиться в пол.

— Ай, дурак! — громко пропищала валяющаяся Аврора на земле, схватившись за придавленную ладонь. — Ты мне на руку наступил!

Галли выдохнул, когда обнаружил потеряшку.

— Чё улеглась? — с издевкой спросил он очевидный вопрос, как будто догадаться было сложно.

— А что, не видно? Отдыхаю, — фыркнула Аврора и, в последний раз помассировав пульсирующую ладонь, начала подниматься с земли. Её возмущенный тон и остроты парень снисходительно пропустил мимо ушей, при этом выжидающе осматривал её с головы до ног, пока девчонка стряхивала с себя горстки прилипшей земли, — Черт, моя одежда, — недовольно пробурчала она себе под нос, заметив грязные пятна на чистой белой футболке. На серых штанах этого было не так заметно.

— Пф, ничего страшного, — хмыкнул Галли с выражением, явно намекающим на то, что, возможно, он воспринимал её как «типичную девчонку» с её придирками ко внешности.

— Да, точно, — буркнула она с явным сарказмом в тоне. — И то, что ты мне на руку наступил тоже ничего. С кем не бывает. Извинения приняты.

Галли несдержанно ухмыльнулся, глядя ей в глаза, в то время как Аврора с легким вызовом подняла брови. В последний раз окинув друг друга взглядами, которые несли разные характеры: у парня — оценивающий, а у девицы — пренебрежительный, они безмолвно продолжили путь. На лице у Галли появилась задумчивость, отчего он по-привычке нахмурился и начал кусать щеку изнутри. Он продолжал умалчивать о месте, куда они направлялись, но Аврора не спешила спрашивать.

Неожиданно воздух прорезало громкое, истошное звучание скрипящего друг о друга камня. Этот звук был настолько противным, настолько пронизывающим, отчего Аврора моментально остановилась и прижала к ушам ладони, чувствуя молниеносное пошатывание гармонии её внутреннего мира и заставляя каждую клетку её существа мелко задрожать. Аврора замерла, сглатывая вязкую слюну, ощущая поступившее чувство, словно горло затянуто в тиски из стали. Было ясно как день, что Ворота Лабиринта смыкаются между собой, скрывая все ночные тайны во мраке коридоров. Звук эхом отдавался в её душе, в памяти стремительно всплывали самые зловещие воспоминания, заполоняя сознание.

Она старалась не думать о Лабиринте. После душа, когда вода струилась по её телу, смывая не только грязь, но и остатки старых страхов, она пыталась избегать мысленных брожений в этих зловещих коридорах, откуда тянет зловонием неизвестности. И если во время прогулки по Глэйду она могла случайно обратить внимание на зияющий чернотой вход в Лабиринт, то сразу отводила взгляд со всей имеющейся ненавистью. Но теперь, когда камни скрежетали, ужасные воспоминания того дня вновь воскресли и все попытки игнорировать события того дня оказались тщетными. Перед глазами появилась сцена закрывающихся стен, которые чуть не раздавили её в лепешку. Она снова почувствовала давление каменной поверхности, собирающейся, как смертоносные лещади. Легкая паника стремительно овладела ею, по спине пробежалась россыпь мурашек, но Аврора, заставляя себя расслабиться, выдохнула и быстро взяла себя в руки.

Она зацепилась взглядом за отдаляющуюся спину Галли, и в её памяти неожиданно прозвучали слова Ника с утреннего разговора, где он рассказал ей о том, что если бы не Галли, её бы непременно раздавили стены. Чувство благодарности окатило её теплой волной, смывая прилив недавнего страха. Аврора ощутила, как её прежние предубеждения насчёт Галли начали таять, как лёд под весенним солнцем. Ослеплённая собственными предвзятыми суждениями, она поначалу видела в нём лишь неприятного человека, чьи острые углы характера отпугивали и настораживали. Но теперь она осознала, что глубоко заблуждалась. Она была в невероятном долгу перед Галли, по крайне мере, за спасение её жизни, висящей на волоске, нужно хотя бы выразить благодарность.

Аврора ускорилась, чтобы сравняться с ним. Когда она оказалась в метре от него, то звучно позвала:

— Галли!

Строитель не останавливался, но замедлил темп и взглянул на девицу через плечо, ожидая следующей реплики. Аврора немного замялась.

— Кстати, — начала она, мысленно подбирая слова. Говорить поначалу было сложновато и она ощутила своего рода стеснение, но чувство признательности перед парнем превышало любую заморочку. — Я слышала, что это ты вытянул меня из Лабиринта в последний момент. Спасибо. Ты спас мне жизнь. Если бы не ты, то~

— Без проблем, — безучастно бросил Галли, прерывая благодарственную речь спутницы, при этом не удосужившись взглянуть ей в глаза.

Аврора оправдала своеобразное поведение на смущение или типичные мужские повадки, но чувствовала, как раздражение поступает, даже не смотря на особенную признательность. Она выдохнула.

— Нет, я действительно тебе благодарна, — Аврора вновь начала говорить, имея четкий план от всей души поблагодарить Галли.

— Одного «спасибо» хватает, — нахмурив брови и сделав привычную гримасу недовольства, буркнул Галли, не оборачиваясь. Под тенью могучих крон деревьев не было видно выступающий на щеках румянец.

Аврора смирилась с непреклонностью юноши и лишь хмыкнула, глядя себе под ноги. Остаток пути они шли в абсолютном безмолвии, в воздухе витало еле проступающее напряжение, иногда скользя на их лицах. Никто не решался начать диалог, ведь, во-первых, не было тем для разговора, а во-вторых и в-третьих, — желания. Каждый был погружен в свои мысли, разгружая события прошлых дней, что беспрерывно крутились в памяти. И постепенно неуютное напряжение начало рассеиваться, как дым, переставало давить на них, с каждой секундой переходя в фазу спокойной, комфортной обстановки. Аврора всю недолгую дорогу смотрела себе под ноги, чтобы повторно не упасть, и бесконтрольно погрузилась в своё сознание.

— Пришли, — внезапно осведомил Галли, остановившись.

Когда до слуха донёсся голос парня, то она лениво подняла взгляд, замечая за его силуэтом стену Лабиринта. В воздухе витала затхлость мха и сырости, в то время как тени ветвей извивались на каменной поверхности, напоминая воскреснувших призраков прошлого. Она уже хотела спросить, куда они пришли и зачем, но в следующую секунду, когда Галли с факелом в руках приблизился чуть ближе и мягкий свет пламени отразился на старой, обветренной стене Лабиринта, взору Авроры открылся мрачный пантеон имён, вырезанных на грубом сером камне.

Первое имя, которое бросилось в глаза — было имя Чака, по виду резцы на безмолвном монолите выглядели самыми свежими, в отличие от некоторых. Имя Ника было таким же цепляющим, как и его существо, привлекая внимание Авроры в таком невзрачном месте. Расположилось в самом низу, потускнело и заплесневело. Мох, как мягкий, зеленоватый налет, неторопливо обвил каждую трещинку, медленно поглощая прошлое и скрывая его от посторонних глаз. Имя Ника было скрыто под природной патиной и на вид казалось самым старинным, однако, зная его обладателя, уголки губ сами по себе раскрывались в улыбку. Имя Алби было вырезано в середине, сверху и чуть правее — Минхо. Различима была сила и резкость в них. Чуть ниже Алби было вытесано имя Ньюта, гравированное мелкими английскими буквами с наклоном вправо. Знакомые имена непроизвольно заставляли Аврору улыбаться шире, при этом она не знала причины, ведь со многими из них не поддерживала приятных отношений. Вон там, справа от Ньюта, было аккуратно высечено имя Джеффа, а чуть левее, с большими пробелами между букв и заметным подчеркиванием, вытесано имя Бена. Зарт, Уинстон, Яхья, Клинт, Адам и другие — все имена были запечатлены на каменном массиве с характерным для каждого отличающим почерком, наклоном, местом. Она бегала глазами, продолжая изучать море внедренных на веки имён. Левее от Минхо красовалось имя её спутника, Галли, который в это время провёл рукой по камню, касаясь имени, теперь уже неразличимому из-за наложенных пересекающихся линий.

После того, как Аврора обратила внимание на некоторые имена, что были небрежно зачеркнуты старыми резцами — да так, что становились трудно различимыми, — натянутые, словно тетива лука, нервы Авроры задрожали, когда её глаза зацепили одно единственное имя, с которым она была отлично знакома.

«— Джордж».

И воспоминания накрыли по новой, заводя знакомую шарманку: кинжал, клочья одежды, кровь, гривер, могильник, голые кости, лицо Алби. Аврора думала, что Джорджа, возможно, убил гривер, но каким образом глэйдеры успели его вынести его из Лабиринта и не попасть под лапы того чудища, которого она в жизни не видела? Алби упомянул о нарушении Правил и, быть может, Джордж убежал в Лабиринт? Было очень интересно узнать об этом и девушка понимала, что единственный, кто может поведать ей эту историю — это Ник. Который никогда не уворачивается от вопросов и не затыкает её.

«— Возможно, он уже прибежал с Лабиринта? Минхо-то выбежал».

Лёгкий ветер шуршал листвой, нашёптывая давно забытые истории тех, чьи имена сейчас покоились на этой стене. Камень оберегал воспоминания о людях, как древний хранитель, охраняя свою мрачную летопись под сенью рощи, где время текло иначе, застыло в мёртвом кружении неизбежности.

Аврора ясно осознала цель их визита, отрывая тоскливый взгляд от Джорджа на Галли. Тот, почувствовав на себе чужой взор, вышел из легкого транса и обернулся. Безмолвно протянул девушке кинжал, заранее высунутый из ножнах, и крупный булыжник.

— Пиши, — вроде приказал, а вроде попросил Галли.

— Скорее «вырезай», — поправила его Аврора, приняв предметы, а Галли цокнул языком от исправления. Булыжник оказался слишком увесистым в девичьей ладони.

Аврора подошла ближе к каменной стене и подняла предметы к лицу, не имея возможного представления, что и в каком положении из инструментов держать, чтобы приняться за дело.

— А как?.. — повернулась она к Галли, умоляюще взглянув на него в ожидании помощи или подсказки.

— Кинжал под углом держи и бей по рукояти камнем, — вкрадчиво пояснил Галли, а Аврора с таким видом кивнула ему и протянула: «А-а-а», будто что-то поняла.

— Чего, блин... — тихо прошептала она.

Аврора нервно перехватила кинжал, его холодная сталь казалась тяжелее, чем обычно, и он не слушался её рук. Напряженно сжав рукоять, она покосилась на округлый, увесистый булыжник в своей левой руке. В руках Галли инструменты казались намного легче.

«— Кинжал под углом держи и бей по рукояти камнем, — мысленно повторила она совет Галли, который, в свою очередь, внимательно следил за её движениями. Каждая клетка её существа напряглась, ощущая пристальный взгляд парня. Она коротко посмотрела на него через плечо и сразу вернула внимание к стене. — Ещё бы лупу взял, чего так пялится...».

— Давай быстрее, — поторопил её Галли.

— Ага...

Аврора кивнула, но как только она попыталась сделать так, как было сказано, всё пошло наперекосяк. Кинжал угрожающе блеснул и вместо того, чтобы уверенно вонзиться в камень, жалобно скользнул по его гладкой поверхности и с лёгким стуком прокатился по стене. Она застыла на мгновение, сгорая от смущения, и не решалась смотреть на Галли, который сдерживал усмешку.

— Это специально, — уверенно прокомментировала она ситуацию, с нарочитой сухостью взглянув на Галли.

— А, да? — смешливо переспросил он, поддразнивая её своей улыбкой. На секунду Аврора задумалась о том, что никогда не видела Галли таким игривым.

— Ну да, так я и сказала, — закатила она глаза и повернулась к стене.

Аврора, упрямо сжав зубы, крепче стиснула пальцами кожаную рукоять, замечая, что каждая мышца её тела непроизвольно напряглась. Она вновь прицелилась и осторожно ударила, как учил Галли, при этом моля Бога, всё сущее и всевозможное о том, чтобы она не облажалась. На этот раз лезвие не сорвалось, и, к её огромному удивлению, оставило на каменной поверхности едва заметную черточку.

— Ну, вот! Я сделала это! — радостно воскликнула она, воодушевлённо глядя на свою работу.

Казалось, что маленькая черточка на стене сияла для неё, как победная награда. Она продолжала хвалить себя, гордо выпрямившись, но Галли лишь закатил глаза, стараясь скрыть усмешку.

— Тоже мне, мастерица, — пробормотал он себе под нос, не веря, что такой крошечный результат мог вызвать столько восторга.

Девушка принялась продолжать высечение первой буквы её имени с помощью неумелых движений. С горем пополам, а спустя пару минут получилась несколько кривая, однако пропитанная авроровской радостью первая буква её имени. Вторая буква «U» получалась у неё более сложнее из-за дугообразной формы, из-за чего она уже готова была выть от отчаяния.

«— Надоело уже», — подметила она, когда занятие больше не приносило радости и удовольствия, а лишь постепенно начинало раздражать и утомлять. А несчастной букве «U» было всё равно на страдания девицы, ведь до сей поры она не выходила. Кинжал тоже решил поиздеваться над девушкой и предательски начал скользить по поверхности, раздражая её ещё больше.

Галли, который стоял в метре от девушки и, вытянув руку, подсвечивал стену горящим факелом, уже тоже начал терять терпение. Постепенно он ощущал возрастающее раздражение, ему откровенно надоедало стоять и лишь наблюдать за тем, как Аврора имитирует активную работу, пыхтя, как паровоз, и шепча под нос раздражительные ругательства. Голубое небо окончательно окрасилось в глубокий иссиня-черный оттенок и стало чистым, как полотно, скрывая за горизонтом последнее солнечное сияние. На Глэйд опустились сумерки и приготовления к празднованию у костра, в котором Галли не принимал участия из-за образовавшейся проблемы в лице девчонки, шли полным ходом. Ему вовсе не хотелось тратить драгоценное время, пока его ждали дела поважнее.

— Чертовщина, дай я сам, — не вытерпев, сквозь стиснутые зубы буркнул Галли и подступил ближе к Авроре.

— Нет, не нужно, — от неожиданности обернувшись, с наигранным смущением ответила она, играя вид скромной дамы.

— Да дай, а то возиться будешь ещё три часа, — недовольно пробурчал Галли, протягивая руку для получения предметов.

— Ну ладно, — Аврора сменила своё выражение лица и тон как по щелчку пальцев и быстро вручила орудия в руки Галли, маленько боясь, что он передумает. Тот от странного поведения и резкой смены эмоций подозрительно покосился на девушку. — Только красиво напиши, окей?

— Как получится, — сухо бросил он и вручил в руки девицы факел.

Галли, слегка закатив глаза, поиграл лезвием, прищурившись на каменную поверхность, а затем стиснул в руке округлый булыжник и поднес кинжал к уже начатой Авророй черточке и аккуратно, но с силой, ударил по рукояти. Кинжал как естественное продолжение его руки, сразу вонзился в камень, высекая чёткую линию. Галли действовал плавно, без излишней суеты, будто это было для него привычным делом — вырезать имена Новичков. Он уверенно перехватил кинжал, меняя угол с удивительной лёгкостью, и снова ударил по рукояти, прорезая несчастную букву «U». Она отличалась от буквы «А» — была высечена при помощи грубой силы, выглядела ярче и четче.

Аврора, сама того не контролируя, чуть ближе подошла к парню и почти лицом влепилась в новенькую букву, держа факел возле лица Галли.

— Эй, — уклонившись от факела, чье пламя обжигало лицо, Галли слабо ткнул юницу локтем по плечу. — Отойди.

— Ой, — улыбнулась Аврора, отцепив взгляд от стены, — Ну неплохо, неплохо... — и показала ему большой палец, игнорируя просьбу-приказ отодвинуться.

Галли закатил глаза и продолжил ловчить орудием, начиная вырезать третью букву имени. Каждый раз, когда булыжник опускался на рукоять, шершавая каменная поверхность отступала, послушно раскрываясь под его ударами. Её имя красовалось в середине, вплотную возле имени Минхо. Она не выбирала место, а лишь опиралась на собственное удобство, чтобы ровно стоять. Но вот для Галли расположение было однозначно низким с его-то высоким ростом, отчего он нагнул спину. Аврора тем временем скучающе зевнула, отойдя в сторону, и устало присела на огромное высохшее бревно, лениво потирая глаза. Ей было все равно, что свет от факела, который она держала, едва касался поверхности, где Галли вгрызался кинжалом в камень. Подперев подбородок свободной рукой, она укрыла глаза веками, чувствуя поступившую сонливость. К такому состоянию её подталкивали несколько факторов, вроде умиротворяющего треска пламени, тишины рощи и фоновое звучание стуков по камню.

— Галли! — неожиданно из глубины рощи послышался взволнованный мальчишеский голос, отчего человек, которого позвали, отвлек своё внимание от стены и повернулся.

Аврора от внезапной порчи нависшей идиллии раскрыла глаза и обернулась в сторону звука. За несколькими деревьями виднелся дрожащий свет пламени, а спустя пару секунд к ним выступил темноволосый парень не старше Авроры, если приглядеться, то выглядели они, как ровесники. Он покраснел от бега и слегка вспотел, грудь его тяжело вздымалась.

— Какого кланка, Майк? — всполошился Галли, подойдя ближе к задыхающемуся юноше.

— Там... — выдохнул он, — ...Срочно! ...Там Ник созывает Совет! Зовёт всех Кураторов! — пришедший Майк согнулся пополам и упёрся одной рукой в колено, держа на весу факел, и продолжал тяжело дышать. Судя по всему, дело было серьезным, раз парнишка бежал.

— Нафиг? — вопросил Галли, стиснув зубы. В голове его возникло множество вопросов.

— Не знаю, — пробурчал Майк и выпрямился.

— Кланк, — выругался Галли. — Хорошо. Эй, Салага, я пойду. Заканчивай побыстрее и иди на кухню. Там все собираются. Не торчи здесь три часа, поняла? Чтобы я за тобой не ходил, — отрапортовал Куратор строителей и положил на бревно кинжал с булыжником, одновременно кивнув Майку.

— А... — Аврора не успела ничего произнести, потому что двое парней сразу пустились в быстроходный шаг, исчезая в глубине рощи, — Блин. Что там случилось интересно? Что за Совет?

Оставшись в одиночестве, Аврора устало выдохнула, выпрямив спину, и поднялась с бревна, предварительно засунув ручку факела в землистую почву. С бревна она взяла нужные орудия, подходя ближе к холодной стене.

— Авро, — усмехнулась она, когда заметила своё незавершенное имя на камне, состоящее из четырех букв вместо шести, — Ну что ж, придеться самой заканчивать. Доделаю и пойду, — шепнула она себе, сжимая рукоять кинжала.

Её первые удары были достаточно уверенными, лезвие с тихим звуком углублялось в камень, добавляя новую черту к пятой букве. Но её сосредоточенность быстро пошатнулась, и следующий удар оказался неуклюжим. Кинжал режущей стороной лезвия соскользнул со стены и резко рванул вправо, зацепив острием боковину тыльной стороны ладони, и её руку пронзила острая боль.

— А-а-ай... — Аврора резко отдёрнула руку, в которую кинжал успел впиться, и, не успев среагировать, уронила на землю булыжник, удачливо не приземлившийся на ногу. Он тяжело глухнул, отозвавшись в тишине, а кинжал, отскочив, звякнул о стену и укатился чуть правее в кусты. Она прошипела от боли, сжимая окровавленную сторону ладони, из которой фонтаном сочилась алая жидкость, и, превозмогая жжение, начала подбирать свои вещи, присев на корты. — Черт...

Аврора подняла булыжник и отнесла его на бревно, случайно испачкав его в своей крови, когда сжимала открытую рану на ладони, из которой не прекращала вытекать горячая кровь. Обратно подойдя к стене, она огляделась, пытаясь найти кинжал в полуосвещенной части. Поблескивая, он лежал чуть дальше, к правой стороне среди густого куста неизвестного ей мелколиственного растения. Присев на корточки, девица пригнулась и потянулась за ним здоровой рукой, игнорируя стекающие к локтю капли на другой, что пачкали штаны и футболку. Захватив рукоять, Аврора неожиданно застыла, заметив что-то на стене рядом с собой. Зачеркнутое имя, выглядело старее имени Ника, гравированное немного в стороне от других надписей и грубо перечёркнутое несколькими линиями, словно кто-то хотел не просто показать смерть сего человека, а стереть с лица Земли. Оно заросло травой, местами покрылось плесенью, и мох заполнил углубления.

Прищурив глаза, Аврора пыталась рассмотреть едва различимое имя, конкретно изъеденное временем. Из-за плохого освещения ситуация углублялась вдвойне. Но вдруг она невольно замерла, сердце пропустило мощный удар. Аврора, вцепившись в кинжал, почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она обреченно приземлилась на холодную землю ягодицами, больше не о чем не беспокоясь: ни о раненной руке, которая обливалась кровью и соприкасалась с землей, больно пощипывая, ни об одежде, ни о кинжале, ни о своём незаконченном имени, ни о чём... Потому что это было имя её брата — Луи.

Каждая буква казалась частью каменной поверхности, давно забытое, давно перечеркнутое. Аврора, с замиранием сердца, разглядывала зачеркнутое имя, призрачно проступающее из глубины камня, и её душу моментально захлестнула волна горечи. Она со всей силы стиснула пальцы вокруг кинжала, но тот мгновенно выскользнул на землю. Внутри неё что-то разом сломалось. Словно внезапно она осознала, что это имя — единственная связь с братом, которую у неё забрали, затерли временем и почти стерли, будто его никогда не существовало.

Её грудь сдавило пронзительной болью, появилась такая тяжесть, что она едва могла дышать. Веки предательски затрепетали и она почувствовала, как горячие слёзы начали стремительно собираться на ресницах, обволакивая стеклянные глаза. Они медленно, но неумолимо скатывались по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Её плечи задрожали, Аврора прижала запястье руки к дрожащим губам, пытаясь сдержать всхлипы, но выходило безуспешно — голос, раздираемый болью, сорвался на громкое рыдание. Отчаянная девица, собрав ноги к груди, бессильно опустила голову на колени.

Слёзы текли всё сильнее, по ощущениям душа разрывалась в клочья, покрывалось кровью, выпуская наружу все налетевшие чувства. Аврора не могла остановиться — слёзы были горькими и горячими, как сама боль, которую она так старательно пыталась подавить, чтобы перестать плакать. Потому что каждая капля болезненно отрывала кусочек её сердца, и с каждым мгновением она всё больше осознавала, что это имя на стене — единственное, что осталось от брата.

Её тело сотрясалось от беззвучных рыданий, пальцы судорожно цеплялись за ткань штанов, со всей силы сжимая её. В этот момент вся боль, вся утрата, вся печаль, которую она скрывала в глубине своего сердца, выплеснулась наружу, заставив девушку почувствовать себя маленькой и потерянной, одинокой в этом мире, где даже память об единственном дорогом ей человеке медленно угасала. Она помнила только Луи, но и о нём ей придётся забыть — такова была судьба. Все должно было быть забыто.

Или, быть может, того пожелали Создатели.

— Чертовы ублюдки... — прорычала она сквозь сжатые губы.

На смену страшной печали в ней колыхнулись угли нарастающего гнева от упоминания людей, которые отправили её в это убогое место и лишили памяти. Пламенная злость разрасталось, как неумолимый пожар, и трясущаяся, как осиный лист Аврора, резко вскочив на ноги, схватила несчастный кинжал с земли и со всей силы бросила тот в стену. Она стиснула зубы до громкого скрежета, отчаянно пытаясь не заорать во весь голос — боль проходила в каждом венозном сосуде, в каждой клетке её существа, в самом сердце. Аврора тряслась, как сумасшедшая, её тело было охвачено нервными спазмами, словно её каждую секунду пронзали электрический разряды. Глаза были полны ужасной пустоты, а слёзы, как горькие, жаркие струи, всё лились и лились. Она, завывая от отчаяния, без сил обрушилась на высохшее бревно, её руки сжались в кулаки, а пальцы, хватаясь за корни волос, судорожно тянули их так, как будто хотели вырвать из себя всё это мучительное переживание. Каждое рыдание, каждый всхлип был наполнен глубочайшим горем, словно весь мир вокруг неё разлетелся на куски, оставив её одинокой в бездне собственных страданий.

В атмосфере невыразимой печали Аврора просидела достаточное количество времени. Были моменты, когда она успокаивалась и лишь выдавала периодические всхлипы, но этот период оказывался лишь затишьем перед бурей и истерика обрушивалась на неё большой волной, вынуждая болезненные слёзы повторно сочится с покрасневших глаз. Каждая слеза была жгучей, глаза щипали и горели от такого резкого наплыва. Когда истерика, казалось, немного утихла, ей оставалось только сидеть, поглощённой одеревенелой сухостью, как будто она выжила все свои слёзы, истощённая до предела.

Её тело, уже не способное больше изливать эмоции, стало неестественно неподвижным. Лицо, прежде искажённое от невыносимой боли, теперь было плоским и безжизненным, лишённым выражения, как пустая пластикая маска. Глаза, где когда-то блестела колючая боль, теперь были тусклыми и мертвыми, а губы — неподвижными, лишёнными даже намёка на эмоцию. Вся её энергия исчезла, оставив только болезненную пустоту, лишившую её жизненные силы изнутри. Она сидела, обессиленная и опустошённая, окружённая своим собственным угнетающим молчанием, словно мир вокруг неё растворился в тишине её внутренней пустоты.

— Че-ерт... — протянула она охрипшим голосом, с оттенками мучительного характера, при этом уткнувшись лицом в руки.

— Плачешь?

От голоса, который, казалось, прозвучал рядом с её правым ухом, Аврора испуганно подпрыгнула на месте, вмиг внутренности сжались в единое месиво, отчего по спине стремительно пробежался ток. Она активно повертела головой в разные стороны с широко распахнутыми, сильно покрасневшими после рыдания глазами, боясь пропустить малейшую деталь в глубокой дремучей рощи. Девушка лихорадочно разыскивала обладателя голоса, при этом боясь неизвестности, как огня, потому что голос прозвучал так, словно человек находился впритык к ней.

«— Я вроде головой не ударялась...», — подумала она, до сей поры ощущая, как близко звучал чужой голос.

Она вытащила с земли факел, выставив его перед собой «на всякий случай». Неописуемо девица страшилась ещё сильнее, когда успела за единую секунду вообразить чудовищную физиономию во мраке между могучих деревьев, пришедшую за ней и сея внутри семена страха. Но Аврора мгновенно отпихнула богатое воображение на второй план, когда мимолетный испуг начал постепенно превращаться в вязкое болото страха, сковывающее всё тело невидимыми цепями. В ушах от новеньких нахлестывающих эмоций появился звон, но он не мешал ей расслышать шарканье шагов по опавшей листве. Аврора стала сидеть неподвижно, как в плену, и продолжала разглядывать в сумраке — слабо рассеивающимся лучами другого факела — еле зримое движение, что с приближением под особо внимательным наблюдением превращалось в силуэт подходящего ближе к ней человека.

— Ты что, плачешь?

Аврора узнала голос Ника прежде, чем он вышел к ней ближе и на его лицо с уставшей, но радушной однобокой улыбкой упало теплое искусственное свечение. Голубые глаза по-привычке бегуна были хитро прищурены, но выглядели потухшими. Влажные белокурые пряди небрежно торчали в разные стороны, подтверждая возникшую мысль о том, что он успел сходить в душ. И девушку мгновенно окатило абсолютное состояние спокойствия, отчего она мягко, но с натянутостью улыбнулась ему в ответ, помотав отрицательно головой. Бояться больше нечего.

Ник присел на сухое бревно недалеко от черноволосой и повернулся к ней корпусом, неожиданно вытянув ладонь с тем самым глубоким шрамом, что стремительно приблизилась к её лицу.

— А что за слёзы? — мягко усмехнулся Ник, собрав кончиком указательного пальца стекающую прозрачную крупинку с влажной щеки. В блеске сумрачных лучей она подсвечивалась жемчужным лунным светом.

Аврора резко отпрянула назад, не ожидав подобной выходки от Ника, но не почувствовала отвращение по отношению к нему или к его поведению, ведь будь на его месте кто либо другой — её бы, возможно, передернуло. Оказалась вполне снисходительной на подобные жесты от него, даже не смотря на отсутствие симпатии к тактильности, при этом не понимая своих внутренних чувств. Но всё равно на автомате продолжала отгонять любых людей от своего личного пространства. По индивидуальной привычке Аврора слегка нахмурила брови и нацепила на лицо подчеркнутую строгость, не замечая смену мимики, но заставляя Ника радушно усмехнуться.

— Не надо так делать, — сурово предупредила она, тыльной стороной ладони быстро протерев влажность с лица и всхлипнув.

— Хорошо, — посмеялся Ник, хотя на лице стояла отчасти грустная улыбка, которую девушка заметила только сейчас, — Недотрога, — и насмешливо добавил.

Аврора хмыкнула, но отвечать ничего не стала, погрузившись в свои раздумья. Грустная атмосфера серой дождливой тучей нависла не только над головой девицы, но и над парнем поблизости. Она уловила чужие нотки печали, когда краем глаза обнаружила поникшее выражение лица Ника, который выдавливал из себя поддельную улыбку, смотря в одну точку на стене пустым взглядом. Аврора на мгновенье подумала, что её выходка могла обидеть парня, однако, понимая, что Ник не из тех персон, которые могут обидеться на подобный пустяк, то моментально отбросила навязчивое предположение. Аврора видела, что парень просто пытался не выдавать свое истинное состояние девушке, но при этом казалось, что он в первую очередь обманывает самого себя, нацепив на лицо неестественную радость и счастье. Возможно, пока она была здесь, то в Глэйде произошло что-то плохое? Но у неё тоже произошло ужасное событие, что-то, о чём она не сумеет сказать никому, в том числе Нику. Что-то, не перестающее крутиться в голове, сыпать соль на рану, углублять и ковырять её острым лезвием. Ей было безумно плохо, но она искренне не желала видеть Ника в таком состоянии. Аврора почувствовала, как жалость проникает глубоко в её сердце, опоясывая волнением, заставляя додумывать и придумывать. Ник не казался ей жалким с таким подавленным видом, но ей все равно хотелось его пожалеть и успокоить. Даже не смотря на причину.

Но Аврора не знала, доросла ли она до такого статуса, чтобы спрашивать об его состоянии? Может, он не захочет с ней говорить на эту тему? Она почувствует себя отверженной, а так ей не хотелось чувствовать подобное.

И Ник был таким же. Когда парень прошествовал ближе к ней, то невооруженным глазом заметил измученное, испачканное лицо, покрасневшие и опухшие глаза, взъерошенные волосы. На лице у девушки в тот момент была легкая улыбка, но она казалась такой бесчувственной, как у неживой куклы. В глазах мерцал то ли свет, то ли слёзы, то ли боль. Как будто Аврора не просто плакала, а была на грани смерти от печали, терзала всю себя изнутри и разбивалась вдребезги на миллиард маленьких осколков. И Нику стало вдвойне хуже — видеть, как кто-то страдает. Видеть чью-то грусть.

Они вдвоем были такими одинаковыми, с очевидной печалью в глазах, с болью, давящую на сердце, но дружно умалчивали о паршивом состоянии, думая, что никто и не сумеет догадаться об этом. Одинаково заметили, одинаково промолчали. Ник не спросил, почему она плакала. И Аврора не спросит про его затаенную грусть, мелькавшую в голубых глазах.

— Как прошел твой перв~, а, точно, не-ет, четвертый день в Глэйде, Салага? — разрушая молчание, искренне поинтересовался Ник, посмотрев на Аврору с легкой улыбкой.

— Как видишь, не умерла, — сухо хмыкнула она. — Всё супер.

— Рад слышать.

Ник улыбнулся с уловимой натянутостью и вновь обратил внимание на каменную стену, блуждая отрешенным взглядом по каждому вырезанному имени. По имени каждого человека, с которым он лично знаком. И был знаком. Даже с теми, чью память вытеснили грубым зачеркиванием. Аврора неуютно сжала губы от вида друга, опустив взгляд. Луи больно всплывал в сознании, притупляя остальные эмоции, кроме чувства потери, и при этом Авроре казалось, что плохое настроение Ника крутилось в её голове беспрерывно, борясь с мыслями о брате.

— Авро, — внезапно заговорил Ник, и его губы тронула теплая, чуть хитрая улыбка. На долю секунды голубые глаза вспыхнули каким-то внутренним светом, и Аврора, растерянно посмотрев на него, заметила, как его глаза устремились к стене.

Она проследила за его взглядом и увидела, что её имя, небрежно выцарапанное на камне, незаконченно обрывалось на середине. Осознав, что он прочёл его вслух, Аврора неожиданно рассмеялась — смех звучал неловко, сорвался с губ случайно. Ник же, поймав её реакцию, улыбнулся ещё шире, его глаза заискрились от едва заметной радости.

— Я не закончила, — неловко объяснилась Аврора, повернув голову в сторону парня, что продолжал на неё смотреть с тихим интересом и с чем-то невнятным, едва уловимым во взгляде. Эта внимательность смутила девушку, заставляя чувствовать себя слегка неуютно. Она, неловко побегав глазами по лицу русого, сама того не понимая заволновалась, отводя взгляд к стене. — Эм, думаю, и так сойдет. Мне так лень заканчивать.

Ник мягко ухмыльнулся, наконец, разрывая нить зрительного контакта и отводя взгляд к каменной поверхности. Между ними повисло ощущение странной, но не тягостной близости, как будто всё вокруг стало менее значимым.

— А знаешь, почему моё имя внизу? — перевел он тему, обращая внимание девицы на себя.

— Нет, — ответила Аврора, прикусив нижнюю губу. — Почему?

— Хах, — улыбнулся Ник, поддаваясь воспоминаниям прошлых дней, где все не казалось столь трудным, а наоборот — легким и простым. Аврора навострила уши, готовясь вслушиваться в каждое слово, — На самом деле, это придумал один шанк, который прибыл после меня. Когда Глэйд постепенно начал пополняться людьми, то он предложил забавную идею — вырезать наши имена на камне. Говорил, мол, «а вдруг и их мы забудем?». Мы, конечно, над ним посмеялись, но всем идея понравилась — она казалась пустяковой и забавной, делать-то нефиг. А я не помню из-за чего, но до последнего момента отказывался этого делать, говорил ему, чтобы отстал от меня со своими глупостями. А он мне так мозг вынес, отчего пришлось реально прийти сюда и начинать вырезать. Так ещё и над душой стоял, — посмеялся Ник. — У меня в тот день так болели ноги после Лабиринта. Мы тогда начали только-только изучать его, непривыкшие к такой нагрузке, а ему пофиг было на всё. Ну я тоже не собирался так легко сдаваться, в итоге разлегся на землю и начал ме-е-едленно вырезать. Вот настолько уставший был, даже удивительно.

Аврора слушала, не отрывая взгляда от Ника, ощущая, как его воспоминания ярко оживают в её сознании, создавая причудливую, живую и колоритную картину прошлого. Ник, кажется, совсем забылся в рассказе, и его голос звучал мягче и теплее, чем обычно.

— Лежу, значит, еле режу, так лень ведь! А он все подгоняет: «Ну что там? Долго ещё? Быстрее давай!», — продолжил Ник, посмеиваясь над своими словами. — Я чуть в него камень не кинул, ей Богу. Но зато теперь вот так и получилось, что мое имя ниже всех.

Аврора улыбнулась, представляя себе эту картину, и впервые осознала, насколько личными могут быть истории, скрытые за этими нацарапанными именами на холодных стенах. Они были чем-то большим, чем просто метками — это были отпечатки времени, воспоминаний, радостей и усталости каждого из глэйдеров.

— Твой шанк был упертым, — подметила она, мельком взглянув на надписи и осознав, что её собственное имя могло бы стать одной из таких историй. — И ты тоже.

— Ага, таким и был. Упертый, но с душой, — согласился Ник, явно тронутый воспоминаниями, — Хотя теперь, глядя на все это, я рад, что он меня заставил. Теперь это стало нашей традицией. Потому что, когда смотришь на эти имена, понимаешь, что мы все здесь не просто так. И ты тоже, Авро, — и усмехнулся.

Эти слова вызвали в Авроре теплую волну, что пробежала по телу, оставив легкое, но ощущаемое приятное покалывание в груди. Она взглянула на свое имя, точнее, на его начало, и почувствовала что-то странное — как будто нечто связывало её с этим местом, с людьми, с Глэйдом. И, пусть на миг, ей стало легче дышать.

— А... кто этот шанк? — осторожно спросила она, поглядывая за реакцией русого. Аврора боялась сказать чего-то лишнего, но в тоже время ей было крайне любопытно узнать о человеке, о котором Ник рассказывает с такой душевностью. В Глэйде ли он или... мертв?

Взгляд парня приобрел на секунду ту самую нотку грусти, но затем он моментально скрыл её, слабо улыбнувшись девице.

— Его звали Джордж, — тихо ответил он после некоторого молчания.

Аврора была поражена услышанным, хотя сама не могла точно понять, что именно её так поразило. Внутри всё сжалось, но она, умело скрыв истинные чувства, не позволила своему лицу выдать хоть толику изумления — вместо распахнутых глаз и открытого в изумлении рта, она просто сжала губы. Слишком многое Нику приходилось хранить в себе, и Аврора прекрасно понимала, что нет смысла вдаваться в расспросы о Джордже, раскрывать и ковырять зажившие раны. Она знала, что его больше нет, и было бы глупо просить Ника делиться подробностями его гибели ради простого любопытства.

После мыслей о смерти на ум сразу начал приходить один единственный человек, что отпечатался везде: в душе, в мозгу, в сердце. Аврора чувствовала себя ужасно и, к сожалению для неё, не могла скрывать этого до конца. С каждым разом, когда взгляд цеплялся за имя брата в правом нижнем углу стены — сердце покрывалось глубокой трещиной, разрезая и калеча душу. Она крепко стиснула зубы, чтобы случайно не дать эмоциям захлестнуть её новой волной, и на её лице заметно заигрались желваки.

Они с Ником просидели рядом в компании друг друга и безмолвия еще несколько минут, утопая в своих мыслях и избегая лишних слов. Слышен был тихий треск пламени и шелест лиственных крон деревьев. Но вскоре Ник нарушил тишину, сообщив, что празднование у костра уже началось, и все давно их заждались, а они тут рассиживаются. Поднявшись с высохшего бревна, каждый из них взял свой факел. Аврора мысленно решила вернуть кинжал и булыжник Галли завтра, а пока планировала оставить их возле стены.

«— Галли же меня не убьет?», — риторически поинтересовалась она у самой себя, ведь бурной реакции от Галли можно вполне ожидать. Но, кажись, их отношения с ним немного улучшились, поэтому если он не проклюнет её, то хотя бы просто поворчит.

— Что с твоей рукой?! — как только Аврора повернулась корпусом к лесу, то Ник неожиданно схватил её за запястье руки, по которой прошелся порез, и нахмурил брови.

Она вздрогнула от резкого движения и повернула голову в его сторону. Серьезный взгляд Ника был сосредоточен на её руке, где красовалась неглубокая, но отвратительно грязная рана, покрытая смесью засохшей крови и земли, что смешались воедино в ужасное на вид месиво и ощутимо побаливало. Темнота скрывала порез от взора парня, но когда свет факела предательски высветил его в полную силу, то зрение парня заострилось, не давая пройти мимо него незамеченным.

Аврора совсем забыла об открытой ране, непроизвольно сжав челюсть от накатившего волнения. Ассоциации были ужасными, а боль вроде бы была сильной, но при этом она словно не чувствовала её до конца.

— Ничего страшного, — она вырвала руку, отступая на шаг назад. — Порезалась, пока вырезала. Это просто царапина, не более.

— Ты дурная? — нахмурил брови русый, взгляд его стал тяжелым и несколько раздраженным, — У тебя там уже мясо видать, пошли быстрее к медакам, проблемная, пока хуже не стало. Щас заражение залезет, никакой Джефф с Клинтом не смогут помочь! — он резко дернул её за плечо, как старший брат, жестом указывая ей идти впереди, и с таким тоном, что было ясно: спорить бессмысленно. — Как можно вести себя так беспечно, я не...

Дальнейших возмущенных слов Ника Аврора уже не слышала и не слушала из-за протяжного звона, появившегося в ушах. В груди повторно сжалось сердце, когда она покидала это место, что причинило ей столько боли. Но её что-то здесь держало — она не могла ясно объяснить это ноющее чувство.

«— Прощай, Луи», — напоследок взглянув через плечо мимолетным, грустным взглядом на замухрышистое имя брата, высеченное на грубой стене Лабиринта, Аврора прошла вперёд между деревьями, крепче обвив пальцами горящий факел в здоровой руке.

***

◡̈  тгк: diaryofmysoulll