За железным занавесом

"Tongue of the flame" — "Язык пламени".

𓆉 Пожалуйста, в знак поддержки ставьте звездочки и пишите комментарии, они очень помогут мне! 

***

— Аврора!

Чак неожиданно влетел в лечебную комнату буйным ураганом, толкнув дверь с такой силой, что та взвизгнула и напористо двинулась в сторону, чуть не припечатав стоящего поблизости Ника в стену. Парень в последний момент спас себя от нашествия дерева, ловко выставив перед собой раскрытые ладони. Но Чаку было всё равно на окружающую его обстановку, он был весь трепещущим от волнения, не сдержал калящий накал страстей и поэтому громко закричал, открыто выражая явное потрясение. До этого мальчишка, со своим чутким слухом, ясно расслышал от мимо проходящих глэйдеров о том, что «девчонка себе руку смачно резанула, там Ник орёт и зовет медаков». И без единой секунды на раздумья рванул в Хомстед. Его эмоции были абсолютно осязаемыми, играли на лице колоритными оттенками, и все присутствующие — ошеломлённый Ник, невозмутимый Клинт и недовольный внезапным шумом Джефф, который испугался и выронил из рук пропитанную спиртом вату, не говоря уже о самой виновнице нашествия мальчугана, — немедленно обратили внимание на его эффектное появление. Чак, не церемонясь с остальными, подлетел к девушке, сидящей на кровати, и вот-вот бы повалил её на пол.

— Что с тобой?! — возбужденно воскликнул он с таким взвихренным выражением на лице, как будто узнал, что Аврора не просто порезалась, а находилась на волоске от смерти. Голос у него был до сей поры сиплым, но не настолько, как утром.

— Э-э... — растерянно протянула Аврора, — всё нормально, — и ошарашено ответила, искренне ошеломленная приходом и поведением Чака.

— Ага, всё нормально, — не без доли сарказма в тоне, вслух комментировал стоявший в сторонке Ник. Он спиной прильнул к брусовой стене и перекрестил руки в задумчивом жесте. На его силуэт упала тень, придавая ему вид загадочности.

Чак, коротко глянув на непривычно хмурого главаря, сразу же перевёл взгляд на Аврору, у которой лицо было в разы тоскливее, чем у первого:

— Точно всё нормально? — осторожно спросил мальчишка, тщательнее всматриваясь в грустные глаза девушки и надеясь зацепить в них малейший намёк на ответ.

Аврора натянуто улыбнулась ему, довольно искусно скрывая истинные эмоции, и с показной беспечностью кивнула. Чак был рад получить положительный ответ, но что-то внутри досадливо не давало ему покоя, он чувствовал это нутром: то ли измученный и потрепанный вид Авроры, то ли бесстрастные зеницы голубо-зелёного оттенка, то ли огромная рана на её руке, с которой возился Джефф. Подождите, рана? Чак совсем забыл!

— Что за?! — повторно завопил мальчишка, когда заметил глубокий, рваный порез на боковой стороне правой ладони.

Рана оказалась весьма внушительной, продолговатой, начиналась с самого основания мизинца и отёчно опухла. Обрамленная вокруг кожа разошлась неровными краями, обнажая красное, воспаленное мясо с въевшимися крупицами осколок и песчинок, не поддавшимися обычной очистке. Но вода сумела смыть большую часть запекшей крови и грязи. Из порезанной плоти продолжала медленно сочится темная, густая кровь, покрывая болезненного оттенка кожу тонкой алой пленкой. Но Джефф незамедлительно вытирал её влажной тряпкой, которую ему через каждые десять-пятнадцать секунд ополаскивал Клинт. Второй медак, на удивление для всех присутствующих, был слишком спокоен и неразговорчив, чем это бывает обычно. Стоял в стороне и внимательным, отчасти безумным взглядом всматривался в свежий порез, а не настойчиво предлагал ампутировать что-нибудь и для чего-то.

— Кланк! — своеобразно выругался мальчик и сморщился от вида не самой приятной картины.

Аврора устало улыбнулась ему, хотя сама определенно понимала, что реакция Чака и всех остальных людей до него была рационально обусловлена, ведь порез действительно выглядел ужасно. Чертовски ужасно. Что Ник, что Чак, что медаки — у всех моментально лезли глаза на лоб, стоило им заметить кровоточащую рану. Но Авроре было до лампочки, ведь в голове крутились иные мысли, безоговорочно захватывающие её внимание. Изредка к ранению и реальности её возвращал пузырчатый укол от малейшего соприкосновения с перекисью или спиртом. Рука судорожно дергалась под эффектом рефлекторного спазма и Аврора в эти моменты напряженно сжимала челюсть в ледяном узле агонии, сдерживая порыв протяжно завыть со всей накопленной отчаянностью.

От боли в руке. От боли в сердце.

— Офигеть, что за ужас! У тебя тут мясо видно! — обрадовал девицу Чак, внимательно взирая в порез со сморщенным лицом.

— Эй, отойди, свет загораживаешь, — недовольно буркнул Джефф, когда мальчишка наклонился ближе, и тень от его головы упала на раненую руку, перекрывая и без того скудное освещение. С потолка на длинном проводе свисала флуоресцентная лампочка, мерцающая холодным, тусклым светом, и погружая помещение в ледяной полумрак, что было очевидной проблемой для медака, которую Чак ещё хуже усугублял.

— Ой, — моментально отодвинулся мальчик и, поджав губы, перевел своё внимание к бесстрастной Авроре, которая неподвижно сидела и смотрела в одну точку бесцветным взглядом. — А как так получилось? Что вообще произошло?

— А?.. — не расслышала она.

— Как порезалась спрашиваю, — моментально повторил Чак.

— А-а... — протянула Аврора для вида, мысленно находясь в процессе загрузки. — Вырезала на стене своё имя. Ну вот мне и повезло. Кинжал выронила.

— Ну ты и растяпа, — хмыкнул мальчишка. — Даже я аккуратней буду.

— Ага, — отрешённо ответила она, но всеми силами пыталась показаться участливой в их небольшой беседе.

Чак сжал губы, осторожно отходя назад. Может, Аврора и старалась не выдавать этого, но на уровне интуиции просвечивало её странное поведение и тягостная атмосфера вокруг, крепко обволакивающая каждого, кто пытался с ней заговорить. И мальчик, в силу своего восприятия, списал её непривычное поведение на то, что, быть может, он уже порядком поднадоел ей своим докучливым вниманием, и потому слегка отступил.

Погрязшая в навязчивой печали, не выходящей из головы никаким способом, Аврора напряженно выпрямила спину, когда Джефф осторожно прикоснулся к открытому участку раны ватой, смоченной в антисептическом растворе, и та загорелась огненным жжением.

— Потерпи, — буркнул он, когда девушка громко прошипела сквозь сжатые зубы.

Но медак не знал, что кровью обливается далеко не рука.

Джефф возился с раной около пяти минут, за которые никто не проронил ни единого слова или звука. Лишь изредка Клинт разрушал тишину небольшим всплеском воды, когда смачивал тряпку в пластиковом тазе. А Чак, удобно устроившись на кровати — новой, пахнущей свежей древесиной и сколоченной строителями специально для лечебницы, — молча наблюдал за кислотным напряжением антуража в лазарете. Его взгляд метался от тоскливой Авроры к хмурому Нику, который устроился в отдалении, и обратно. Лидер выглядел также подавленно, как и девушка; казалось, над его головой сгущалась невидимая серая туча, готовая пролиться тяжёлым проливным дождём.

У Чака непроизвольно портилось настроение: его глодала мелко бьющая тревога — он не понимал, что скрывается за их мрачностью. А разговорчивость и открытость в таких ситуациях были далеко не их коньком. У Ника, по крайней мере, только в периоды уныния. У Авроры — всегда. И поэтому его особенно беспокоило состояние новой подруги. Мимолётные мысли о том, что он ей поднадоел, неожиданно отошли на второй план.

Её мысли, в свою очередь, непрерывно, беззаветно кружились вокруг Луи, как спутники, верные своему орбитальному пути. Но Аврора хотела сойти с этого пьедестала — её сумасшедше угнетала лишь единая мысль о нём. Осознание его смерти било по сердцу невидимой плетью. Аврора пыталась отогнать неконтролируемые думы и перестать давить на градусы, но каждый раз после этого к ней приходило горькое осознание — щедро сыпя соль на рану, — что её брата больше нет в живых. Ей было так больно. И так обидно.

Аврора понимала, что никогда не сможет увидеть и встретить Луи, и это обрушивалось на неё острой, разъедающей волной. Она не помнила и не в силах была вспомнить, как выглядел её брат, каков его характер, голос. И все из-за стертой памяти. Теперь это навсегда останется темной тайной, которую ей никогда не суждено разгадать. И всё — благодаря Создателям. Причина была новой, слишком весомой, чтобы возненавидеть гребанных психопатов — как она мысленно выразилась — ещё больше. Если ранее Аврора о них почти не думала, занятая другими мыслями, то сейчас она ощущала отрицательные эмоции сполна, которые с каждым мгновением увеличивались в геометрической прогрессии. Отнять память и поместить в изолированное место, окруженное лишь смертельно-гигантским Лабиринтом, вместе с чудищами-убийцами и с отсутствием выхода — это дикость, как минимум, и мягко выражаясь. И осознание того, что ей, по сути, шестнадцать или чуть больше, что она совсем ребенок, — делало Создателей троекратно мерзкими. И Аврора была такой не единственной. Все в Глэйде были лишь детьми, только в разгаре подросткового возраста. А тот же Чак вообще был ещё маленьким ребенком.

«— Ублюдки... — Аврора крепко стиснула здоровой рукой одеяло, да так, что костяшки пальцев побелели, а под кожей вытянулись сухожилия. — За что такие наказания... Мы же... Всё лишь дети... — Она закрыла глаза и незаметно вдохнула, чувствуя налетевший порыв эмоций. Гнев, как раскалённая лава, бурлил в её венах, тревога отзывалась ледяным покровом под ногами — стоило лишь шевельнуться, и она бы неизбежно ушла под лёд, в пропасть, от которой нет спасения. Авроре оставалось надеяться, что она не поддастся хлынувшему урагану эмоций. Ей до безумия хотелось разревется, но лишь бы не перед всеми. — Только не сейчас... Не плачь... Только не плачь...», — приказывала она себе, насупив прямые брови, и нижняя губа начала предательски дрожать, пока в глазах собирались бисеринки слёз.

Аврора чувствовала себя ничтожной. Ничтожной и крошечной в этом мире. Стоит только дать слабину и пролить слёзы на чужих глазах — и это чувство прочно укоренилось бы в её разуме, превратившись в невыносимый груз. Она не позволит себе плакать перед кем-либо! Никто не должен увидеть её слёз, никто не должен стать свидетелем её слабости, никто не должен знать, как отвратительно она себя чувствует в этот момент. И как бы плохо ей не было, единственное, чего Аврора искренне желала — это скрыть свою боль от всего мира. Вжать в землю и спрятать от чужих глаз. Она искренне верила, что таким образом ей станет намного легче.

— Готово, — неожиданно огласил Джефф, вырывая девицу из глубоких пучин раздумий, отчего она вздрогнула от внезапности.

Медак уклончиво, мельком взглянул на Аврору и сразу же деликатно отвел взгляд.

А она несколько раз моргнула, подняв глаза к потолку, надеясь, что накатившиеся слёзы подчинятся силе тяжести и утекут обратно. А затем опустила взгляд — нахмурив брови — на медака, который уже поднялся с корточек и принялся аккуратно раскладывать медицинские материалы на столе, тактично умалчивая о замеченных влажных глазах его пациентки. Аврора выдохнула, мысленно заставляя нацепить на себя маску равнодушия, и опустила голубо-зелёный взгляд на свою руку, застыв в недоумении: вместо привычной повязки, которую обычно обматывают вокруг раны, вся её рука была плотно закутана в бинт так, словно собиралась обезопасить от всего мира. Повязка напоминала скорее гипс: тугой слой опоясывал руку от запястья до кончиков пальцев, как будто она не порезалась, а сломала её напрочь.

— Э-э... — растерянно вырвалось у неё изо рта. — Джефф, а зачем так туго? Ты даже пальцы перевязал. Теперь не подвигаешь ими...

— Рана просто слишком кровоточит, всё испачкается. И ещё это для того, чтобы не попала никакая инфекция. А то реально ампутировать придется. Да, Клинт? — медак с ухмылкой глянул на своего коллегу. Тот в ответ лукаво ухмыльнулся, оживляясь. — Завтра мы тебе её перебинтуем, а пока потерпи, чтобы всё в кровище не было, — вкрадчиво, но содержательно объяснил Джефф.

Аврора могла бы что-нибудь ответить медаку и вежливо настоять на повторной перевязке руки из-за ощутимого дискомфорта, не откладывая дело до завтра, но вместо этого лишь кивнула и устало выдохнула. На разговоры не было никаких сил и настроения. Она поднялась с кровати под сопровождение заливистого скрипа старых половиц, разрушающего мертвую тишину в комнате. Все моментально оживились и стерли с лица уже привычную тоску.

— Ой!...

Чак, заметив движение подруги, резко вскочил с кровати и неуклюже подлетел к ней. Он заботливо придерживал Аврору за изгиб локтя, пока она вставала. А девушка в ответ вопросительно посмотрела на обеспокоенное выражение лица своего маленького друга, несколько ошеломленная его обходительностью. В широко распахнутых глазах Чака мерцал слабый свет тусклой лампы, а искорки в его зрачках сверкали ярче любой звезды.

— Спасибо за помощь, но я... — начала говорить Аврора, намереваясь сообщить мальчишке, что у неё ранена рука, а не нога, и поэтому она может спокойно передвигаться без сопровождающего, ведь не ходит на руках. Её душа замерла на пороге слов, жалея ранить Чака тем, что «она сама справится», ведь повторно взглянув в эти круглые, мило искрящиеся глазки, Аврора внезапно почувствовала, как тяжелый ком встал в горле, препятствуя словам, которые могут его огорчить, выйти наружу. Она устало, но искренне улыбнулась, мягко высвободив руку из его захвата. Затем, словно истинная леди с джентльменом, легко положила ладонь на изгиб его локтя — так ей было куда удобнее. — Ты как раз кстати, у меня так поясница болит, еле хожу.

Потрескавшиеся губы Чака мгновенно растянулись в широкой улыбке, обнажая два ряда крупных зубов. В этот миг он невольно ощутил себя взрослым мужчиной, ведь рядом, держа его за руку, шагала самая красивая девушка, которую он когда-либо встречал. И ему было плевать, что Аврора — это единственная девушка, которую он видел и помнил, ведь подобные факты нисколько не отнимали её фееричное великолепие.

Они шагали в молчании, направляясь к долгожданному костру — празднику, приуроченному к ежемесячному прибытию новых глэйдеров. Это был местный ритуал, отмечавший пополнение их рядов. Однако в этом месяце случилось нечто необычное, что отличало его от предыдущих: прибыла девочка. Но вместо смятения или разочарования среди большинства парней это вызвало лишь бурный интерес и скрытую радость. Всё-таки в окружении одних «вонючих шанков» Аврора, как представительница прекрасного пола, легко получила высокий процент внимания к своей редкой персоне. Оказалась «розой среди навоза» — так бы выразились многие шанки, которые не питали к ней животного интереса, а лишь сердечно сочувствовали. И Аврора своему положению тоже сочувствовала.

А немногие из парней были заняты иными мыслями: нашёптывали друг другу зародившиеся опасения, боясь непредсказуемости этой новой переменной, которая сильно нарушала привычный ход событий. И их опасения были вполне обусловлены: глэйдеры жили по четким правилам и графику, всегда предусматривали наперед и часто строили долгосрочные планы. Аврора же в этой системе стала колоссальным сбоем. Хотя в тоже время казалась пустячной ошибкой.

Празднование, которое ранее откладывали из-за последних тревожных событий в Глэйде, наконец-то решили устроить. И это стало настоящим событием. Подготовка к нему проходила с особым трепетом. Этих вечеров глэйдеры ждали с нетерпением, ценили, лелеяли и хранили в особых ячейках сердца: возможность забыть, пусть и на краткий миг, о тяжёлом труде и постоянных заботах. И побыть самыми обычными тинейджерами, позволяя себе хотя бы на несколько часов погрузиться в беззаботные веселья и мелкие шалости.

Ник особенно любил эти вечера и всегда старался не пропускать их. И не только ради возможности по-настоящему расслабиться. Его безумно радовало наблюдать за глэйдерами, за своими собратьями, которые погружались в эту беззаботность и становились ограждёнными от той мрачной ситуации, в которой они оказались против своей воли. Все они должны были жить другой жизнью, но им не дали права выбора на неё.

— А они уже вовсю веселятся, — хмыкнул лидер.

Когда компания почти приблизилась к галдящему столпотворению шанков, их внимание мгновенно приковал огромный костер. Языки пламени взметались к небесам, как живые, и неугомонно тянулись к черной пелене, рассыпая вокруг золотистые искры. Теплый свет танцевал на лицах глэйдеров, отражаясь в их глазах пылающими созвездиями. Парни счастливо смеялись, забыв о мрачной реальности, их тела активно двигались в ритме шуток и шума. Казалось, что само время замерло на краю этого огненного круга.

Аврора и не заметила, как они вышли с Хомстеда и прошлись по поляне — гнетущая пустота внутри морозила душу, беспокойный разум туманился, а в зоне грудной клетки противно щемило чувство утраты.

— О-ох... — восторженно охнул Чак, впившись искрящимся взглядом в костер и его магнетизирующую атмосферу, не замечая, как разинул рот.

Ник хмыкнул и пальцами приподняла его подбородок, вскинув брови.

— Смотри, чтобы челюсть не отпала.

— Это отпад! — радостно воскликнул Чак, не скрывая своего чистого детского восторга.

Джефф и Клинт, радушно посмеявшись над мальчишкой, пошли дальше. У них всегда была своя личная атмосфера, чистосердечный броманс. Аврора напоследок успела словить на себе короткий, но волнительный взгляд одного из них. Но было плевать.

Ник подошёл к Чаку и, точно как старший брат, взъерошил его волосы, приобняв за шею. Вместо раздражения и тоски на лице русого осталась лишь усталость. Но он продолжал украдкой смотреть на девицу в прострации.

— А ты что думаешь? — внезапно  полюбопытствовал Ник, повернув голову к Авроре. Её состояние вуалью легло на его мысли: он знал, что с ней что-то случилось, но не мог спросить её об этом из соображения недопустимости личного пространства.

— Выглядит мило, — её лицо осветила принужденная улыбка. 

Аврора не разделяла их энтузиазм. Бесстрастные глаза устремились на костер и столпотворение вокруг него, но внутри ничего не ёкнуло и не шевельнулось, — ей было откровенно плевать. Находись она не в цепких щупальцах глодающего ощущение пустоты с привкусом горькой утраты, то возможно бы подумала об иных вещах. Её душу засасывало в безмолвное, липкое дно, из неё словно выцедили всю яркость, погружая в серую пропасть. Но она и не препятствовала этому.

— Я так ждал костра! Это выглядит куда круче, чем я думал! — на фоне радовался мальчишка.

— А что, когда ты прибыл, костёр не устраивали? — неожиданно поинтересовалась Аврора, начав цепляться за любые слова мальчика, когда поняла, что ведет себя крайне отстраненно.

«— Не нужно давать никому возможность задавать мне вопросы о том, что случилось. Держи в себе — они не поймут. Нет времени самобичеванию. Улыбнись», — уговаривала девица себя. И действовала, чтобы не спалиться окончательно. Чтобы не давать никому лазейки для прямых вопросов об её состоянии. Она знает, что не вынесет этого.

Ник хмыкнул, поддавшись воспоминаниям прошлого месяца. Чак, искусственно откашлявшись, неловко обвел девушку взглядом.

— Кхм-кхм, я же, кхм, в штаны наложил! — недовольно прошипел мальчик. — Не до этого было.

Аврора на секунду озадачилась его возмущением, искусственно улыбаясь. Сначала он рассказывал свою историю, галдя на весь Глэйд, а теперь строил из себя стесняшку.

«— Неужели Ника стесняется?», —предположила она, пытаясь навязать оптимизм, вдарить его в голову. Притвориться, пока это не станет реальностью.

— Ах, точно, как я могла про это забыть, — Аврора не упустила возможности посмеяться над своим маленьким другом. И деланно засмеялась. Получилось резко.

— Такое разве забудешь? — хмыкнул Ник, искоса продолжая наблюдать за поведением Авроры.

Игнорируя возмущённые взгляды Чака, они двинулись дальше к источнику самого яркого света в Глэйде. Костёр манил и притягивал, а шанки, толпившиеся вокруг, дрыгались с такой неукротимой энергией, будто были на грани того, чтобы начать приносить жертвоприношения в виде человеческих персон. Или поджигать кого-либо на костре — уж слишком безумен казался их энтузиазм. Но, быть может, всё впечатление закрутилось и увеличилось в голове Авроры из-за легкой тревоги, бьющей по вискам. К ней заявилось резкое осознание, что абсолютно все парни Глэйда собрались в одном месте, при том весьма неприятно ударив в голову. И что самое странное — она шла туда по собственной воле. Безумие. Чистой воды безумие.

Постепенно тоскливые мысли о Луи отходили на второй план, ведь, когда мерцание пламени осветило три приближающихся силуэта, вдруг Аврора всеми фибрами натуры ощутила нарастающее внимание. Море глаз впивались в самую душу.

— Идите пока к Котелку, я скоро, — бросил лидер и, вспомнив что-то, ловко проскользнул вперёд к компании парней, среди которых можно было заметить взъерошенную макушку Уинстона.

Гомон толпы удивительно утихал, а внимание всё больше привязывалось к единственной девушке, появившейся на горизонте. А у Авроры, в свою очередь, неприятно завязался тугой узел внутри: взгляды шанков скользили по ней жадно, вызывая дискомфорт. Они были слишком прямыми, слишком мужскими, как бы сексистски это ни звучало. Её искренним порывом был бы немедленный побег и укрытие в непробиваемом бункере, но вместо этого она собрала себя в кулак: расправила плечи, вздёрнула подбородок и порезала всех ледяным, острым взглядом. Невольно включила механизм защиты, выпячивая наружу свои колючки. И смотря на неё, могло бы показаться, что она не из тех личностей, кто чувствует дискомфорт в таких ситуациях, а скорее наоборот, та особенная персона, которая его всем вызывает. По деловитой походке, прямой осанке и абсолютному безразличию на лице было не сразу ясно, что у Авроры напряглась каждая мышца.

«— Что за хрень... — ругалась она про себя, чувствуя дикое неудобство её положения. — Придурки, чего так пялятся!..».

— О, девчонка, — неожиданно сказал кто-то из толпы, открыв входную дверь к тому, чтобы разговорить остальных присутствующих на тихий шепот.

На девичьем лице машинально выстроилось максимальный процент высокомерия, а взгляд с каждым мгновением пропитывался дозой надменности.

— Я её первый раз вижу.

— Эй, смотри, вон, цыпа пришла.

— Новенькая?

Аврора вдохнула дымный воздух, наполняя лёгкие, и проходила мимо сложенных вокруг костра бревен, на которых расселись шанки, досконально сканирующие её жадными глазами с макушки лохматых волос до самых пят. Её внутренний голос судорожно повторял сохранять абсолютное спокойствие и никак не реагировать, пока на периферии слуха крутились их подкатывавший присвисты. Руки самостоятельно сжались в кулаки. Когда неуютность почти достигла своего пика, сдавливая комом основание горла, под ногой внезапно появилось что-то непредвиденное. В мгновение всё обратилось в хаос: ноги потеряли опору, тело метнулось вперёд, и Аврора на миг зависла в воздухе, осознавая с ужасающей ясностью, что кто-то подставил ей счастливую подножку. Она по инерции полетела вперед, и только-только возвратившись в реальность бытия, на неё внезапно обрушилось осознание — если не учитывать пульсацию в коленях — что она валяется в чьих-то ногах. Тот, кому они принадлежали, заботливо схватил её за косичку, не дав возможности поцеловаться с землей, но вместо этого чуть не вырвал половину волос. Плюс ко всему на неё вылилась какая-то липкая жидкость из его стакана, который по приземлению улетел в неизвестную сторону.

— Ай-йщ-щ! — сорвалось сиплое шипение с розовых губ, когда Аврора резко схватилась за косу, которую тут же освободили. К счастью, падение было не сильным — небольшой удар пришелся лишь по коленкам. Но вот по её самолюбию не просто ударило, а что есть мочи шандарахнуло.

Тишина. А через мгновение взрывной хохот глэйдеров пронёсся по территории Глэйда и за пределами каменных стен звуковыми волнами, напоминая взрыв атомной бомбы. Шок последовательно сменился реакцией, и всем глэйдерам, кажись, в рты залетела смешинка, ведь им было невероятно весело из-за данной ситуации, кроме, конечно, Авроры — главной героини этой несчастной комедии.

Она резко вскочила на колени и начала подниматься с чужих ног под гогот парней. К девичьим щекам прилипла кровь, лихорадочно вгоняя их в багровую краску. В глазах собрались еле заметные слёзные бусинки из-за обуявших эмоций, причем не самых положительных, которые Аврора моментально смахнула одним движением ладони. Ей было до жути стыдно, и чувство униженности прилипчиво не отступало. Когда Аврора подняла голову с сильно взъерошенными и липкими волосами, то перед собой заметила обеспокоенного Ньюта с вытаращенными глазными яблоками, придерживающего её за плечо. Исходя из логичных наблюдений, именно к его ногам она и свалилась. Шанки не упустили возможности навалить дополнительные порции шуток про забавную, по их нескромному мнению, ситуацию, не обходя стороной и момент, куда упала Аврора.

— Всё нормально? — обеспокоено спросил блондин. Волнение Ньюта недвусмысленно отразилось на лице.

— Конечно, не видно что ли? — шепотом, со всей появившейся злобой в тоне процедила девица, не сдерживаясь в сарказме и при этом тяжело дыша. Яркие, неимоверно отрицательные эмоции внезапно свалились на неё с такой же неожиданностью, с какой она упала.

Ньют резко встал с бревна, галантно помогая Авроре подняться на ноги, но та грубо выдернула свою руку, поддаваясь влиянию растущего гнева, который вспыхнул в ней большим пожаром. На фоне плохого настроения её внутреннее извержение становилась куда бешенее. Она резко повернулась на сто восемьдесят градусов, метая разящие молнии в сторону того самого индивидуума, который подставил ей подножку, и выискивала его разноцветными глазами. Два задыхающихся парня на ближайшем бревне, схватившись за животы от неистового гогота, даже не смогли на неё взглянуть. Один из них в итоге свалился на землю, вызывая второй взрыв смеха у своего друга, который сотрясал воздух беззвучными волнами. И было сразу видно, что они непричастны к этому.

И остался один. Яхья, который секунду назад вскочил с бревна от неожиданного падения девицы, теперь застыл перед ней. Вылупил свои лазурные глаза и удивленно взирал прямо искаженное гневом девичье лицо. Он явно перестарался с приколами, ведь совсем не ожидал, что Аврора упадёт. Думал, что максимум — подпрыгнет, но сумеет удержать равновесие. Однако... несколько прогадал.

— И-извини, я не думал, что ты упадаешь... — начал он оправдываться, ощущая нарастающую нервозность. —  ...Просто~

Но Яхья не успел сопрячь и двух вразумительных слов для весомого оправдания за постыдный проступок, который изначально преподносился, как безобидная шутка, потому что вдруг воздух наполнился электрическим напряжением и Аврора молнией метнулась к нему.

— Шутник хренов! — рявкнула она.

Адреналин стрельнул в голову, и забинтованная рука, сжатая в крепкий кулак, совершила стремительно-широкий замах. Удар содержал максимальный урон и пришёлся точно в нос, обрушивая на виновника шквал накопившейся ярости. Тошнотворный хруст раздался настолько отчетливо, будто поблизости переломили сухую ветку. Нокаут!

Если бы кто-то спросил Аврору про точную причину агрессивной вспышки, то она бы не смогла логично растолковать её, потому что подножка была глупой шалостью для такой бурной реакции. Но очевидно стало одно — эмоции, перехлестывающие все границы, и всё, что она успела пережить за один день, — обрушилось на счастливчика Яхью. Его выходка стала последней каплей, и терпение Авроры лопнуло, как мыльный пузырь.

Яхья болезненно вскрикнул. Его нос исказился в зловещей боли, пронзившей лицо, когда миниатюрный кулак угодил точно в переносицу, и капли крови алой россыпью залили кожу. Искры замельтешили в зрении. Он схватился за ушибленный участок и по его пальцам хлынула тёплая кровь, пронзая пазухи жгучей пульсацией. Сознание наполнялось тупой, колеблющейся болью, а глаза непроизвольно заслезились от удара.

— Какого хрена?! — от неожиданности гаркнул Яхья. Он возглавлял ряды тех, кто не ожидал последующих действий девицы, и от внезапности тумак казался куда больнее. Впрочем, подсознательно парень понимал, что заслужил — в следующий раз он будет думать, в самую первую очередь, головой, а не одним мягким местом. Однако, возвращаясь к реальности бытия, помимо вытягивающейся болезненной пульсации от носа ко лбу и височным отделениям, во взгляде Яхьи проступила нотка раздражения на почве неожиданности. — Ты совсем больная?! — импульсивно рявкнул он.

— Кретин! — в ответ прошипела Аврора.

Девушка оказалась весьма последовательна: сразу после того, как он заверещал, с выражением морозного гнева она одним широким замахом залепила ему смачную пощечину. На мгновение мир замер. Глэйдеры от неожиданного итога разворачивающихся событий перестали дышать. А Яхья резво отлетел в сторону и чуть было не завалился боком на землю, однако влетел в объятия застывших глэйдеров. Аврора тем временем ясно ощущала, как гудела покалыванием внутренняя часть правой ладони и как костяшки пальцев заныли от удара, будто она стукнулась о твердую поверхность, а не била чьё-то лицо. Но совсем не придала тому значения. В её голубо-зелёных глазах блеск триумфа пересекался с осознанием только что совершённого акта насилия, который показался ей очень-очень неприятным. И девушка окаменела, как по щелчку пальцев, — её явно удивил собственный импульсивный всплеск. Но в тоже время ей хотелось навалить ему ещё доли оставшейся злобы. Хук справа, чтобы жизнь медом не казалась.

— Эй-эй! — первым, кто прервал удивительную тишину был Ньют.

Он быстро начал оттаскивать неподвижную девушку подальше от Яхьи с таким взволнованным выражением на лице, словно являлся рефери, а она, в свою очередь, была неукротимой боксершей, планирующей треснуть своего противника в последний раз. На закуску, так сказать. Но Аврору устроило и то, что она успела ему навалить — ей будет не о чем жалеть. Глэйдеры моментом закопошились и начали окольцовывать Яхью и Аврору, которая, как невольная кукла, последовала за Ньютом, вытягивающим её подальше от столпотворения. Взгляд девушки стал куда бесцветнее, чем долю секунды назад, где бегали чертики и вспыхивал огонь, погружая её в объятия навязчивых мыслей. Шок смешался со смущением, скрываясь под призмой противоречия, — такой вот своеобразный коктейль приготовился.

— Во девчонка даёт!

— В Кутузку её! — прокричал кто-то и заливисто рассмеялся.

— Яхья, ну ты и лошара!

— Лох — это судьба?

Парней мордобитие рассмешило потуже подножки, а Аврора в их глазах подняла себе некий социальный статус, даже не смотря на запреты кулаков. «Отморозок» — приходило в их головы.

Яхья тем временем, раздраженно отталкивая от себя назойливые клешни шанков, убрал от лица ладонь и из ноздрей молниеносно фонтанировала алая жидкость. Но он не счел нужным акцентировать внимание на данной проблеме и лишь растерянно взглянул в след девушки, которую уводил Ньют, и доныне почувствовал немалую вину перед ней.

— Чё-ёрт... — чертыхнулся Яхья.

— Эй, — перед парнем неожиданно вырос Ник, который, схватив его за подбородок, начал внимательно разглядывать его лицо и скривившийся нос. Левая щека Яхьи покрылась багровым цветом, хоть и не был он столь заметен на смуглой коже. — Не двигайся и потерпи, — отчеканил лидер, и прежде чем Яхья переварил сказанное, Ник схватил его за спинку носа и уверенно двинул ту в сторону, добавив дополнительную порцию острой боли. Нос щелкнул, кривая перегородка встала на место, а Яхья от неожиданности прокричал. — Ну всё, теперь красавчик, — Ник хлопнул Яхью по плечу, а затем чуть приблизился к его уху и шепнул, заставляя раненного невольно напрячься: — С тобой ещё поговорим за эти выкрутасы. Кхм. Тащите его, парни!

Медаки, заслышав зов лидера на фоне галдежа, еле протиснулись к своему новоиспеченному пациенту через плотную толпу, и увели его в Хомстед, параллельно заставляя задрать голову.

Ньют в то же время вёл девушку за собой, подальше от костра, и ощутимо обхватил тонкое запястье. Аврора, на удивление блондина, была податлива и не сопротивлялась, следуя за ним тенью. В её глазах читалось искреннее удивление вперемешку с растерянностью. Буря пережитых эмоций раскрыла свои бутоны, и Аврора невольно почувствовала себя максимально глупо, обдумывая своё поведение со всех ракурсов. Ей, конечно, было немного стыдно за то, что она влепила Яхье в нос, при том не ограничиваясь одним ударом, но в то же время она тайно ликовала — его дурацкая подножка была нисколько лучше. У неё из-за его бестолковых выбросов болели коленки и вся без того израненная рука.

— Хэй, ну всё, — раздраженно буркнула Аврора, вернувшись в реальность, и резко вырвала свою левую руку из захвата блондина.

Ньют отвел её чуть дальше от костра. Если присмотреться, то в темноте возможно было заметить навес из соломы и дерева, под которым хаотично были развешаны десятки самодельных гамаков. Но никто из них двух не собирался даже оглядываться на округ. Парень остановился и покосился в сторону разбушевавшейся толпы, а затем взглянул на девушку, которая нацепила на лицо обманчивое равнодушие, смирившись с мыслями и произошедшим. Хотя щеки её пылали лихорадочным румянцем.

«— Что было, то было», — оправдала себя она. Уровень её настроения находился где-то ниже плинтуса. Было противно. Было обидно. Всё скопилось в единое месиво и если бы у Авроры была возможность избавиться от этих чувств и ощущений, то она, не раздумывая, пинком выбросила их.

— Так больше не делай, — Ньют устало выдохнул, уперев руки в бока. Он выглядел взволнованным, хоть и пытался держать свой пыл в руках. — И почему именно я рядом, когда ты лезешь в проблемы? Кланк в голову ударил, а, Рори?

— Кто же виноват, а, Ньютик? Сам вечно лезешь, хотя мог бы и проигнорировать, никто не просил тебя быть моим «защитником», ни к селу, ни к городу! Я отлично справляюсь и сама, если не заметно! — Аврора демонстративно закатила глаза, отзеркаливая возмущенную манеру парня. — Нашелся тут, блин, нянька. И что за «Рори»?! Не называй меня так тупо! Звучит, как кличка для собаки!

— Хватит паясничать, — буркнул в ответ Ньют. — Я просто не хочу, чтобы ты попадала в проблемы и наживала себе врагов! Тем более, это только за один день ты сцепилась уже с двумя шанками! Страшно представить, что будет дальше! — он нервно зарыл пятерню в свои пшеничные волосы. — За такие выходки ты в Кутузке скоро пристроишься частым гостем, помяни меня на слово, если тебя не решат там навсегда запереть!

— Ой-ой, как страшно, прям трясусь от страха! — в ответ на «заботливую речь» Аврора лишь продолжала ехидничать, выдавливая подобие улыбки.

— Трясись-трясись, а то однажды меня не окажется рядом и ты получишь по всем фронтам, — выпалил блондин, заставляя Аврору звонко цокнуть языком, знатно действуя ему на нервы. Но, к счастью, у Ньюта была прекрасная выдержка.

Аврору безумно, до скрежета зубов злило то, что они относились к ней, как к какой-то маленькой девочке, не способной постоять за себя и решать проблемы самостоятельно. Её до безумия злил Яхья с неудачными шутками. Её безумно злило положение, в котором она оказалось. Её до мозга костей злило это место. Злили Создатели. Злила смерть брата.

Руки сжались в кулаки до боли, пальцы так глубоко врезались в ладони, что ногти почти прорезали кожу. С розовых губ сорвался рванный, истеричный смешок. Разноцветные глаза застелила тонкая пелена слёз. Девичье тело пробило мелкой дрожью, внутри разгорался пожар отчаяния, а в горле сгущалась давящая осечка, сбивая дыхание. И только Аврора начала понимать, что эмоции берут вверх над разумом, только осознала, что беззастенчиво разрыдалась — ладонь Ньюта бережно разместилась на левом плече.

— Все хорошо, — тихо сказал он. Тон парня был столь аккуратным, будто он боялся спугнуть её. Ньют заметно расстроился из-за подавленного вида Авроры с самого прибытия к костру, но стоило ей заплакать после случившегося — что-то внутри неприятно дернуло его.

— Не надо, — прохрипела она и грубо скинула со своего плеча юношескую ладонь.

Аврора попятилась в сторону: её движения стали резкими и неуправляемыми, словно кто-то извне дёргал за невидимые ниточки, превращая её в марионетку. Шмыгнув, темноволосая нахмурила брови и быстро вытерла облитые слезами щеки, стрельнув серьезным взглядом в сторону парня.

— Не расстраивайся ты так из-за шанка, я с ним обязательно поговорю. Он у меня получит, — взволнованно заговорил Ньют. — Яхья ушлепок натуральный, но не надо~

— Да мне плевать на него! — прохрипела она осевшим голосом. — Плевать на ваши правила и этих недоумков! Как можно думать о таких тупых вещах, когда мы находимся в этом гребанном месте!!! — голос бесконтрольно сорвался на крик: сиплый, режущий. В голове ураганом завертелось имя, чье звучание заставляло сердце сжиматься в агонии: Луи, Луи, Луи. — Вокруг бесконечный Лабиринт! — Аврора вплеснула руками: жестикуляция  непреднамеренно выдавала всю нервозность. — Гриверы! Мы можем умереть! Они могут нас убить!.. — она осторожно шагнула назад.

На разум налетел бешеный водоворот мыслей. И все накопившиеся моменты, детали, события и волнения — всё дисгармонично сливались в одну нелепую, смазанную картину, возглавляя контроль над эмоциями: щеки обжигали дорожки слёз. Всё всплывало и исчезало с такой неумолимой скоростью, отчего в голове смешивалось в калейдоскоп кривых образов, оставляя Аврору дезориентированной и измождённой. И без того окруженная Лабиринтом, её потерянный разум необузданно плутал по извилистым коридорам в ином, принадлежащим лишь ей лабиринте: в нём царил хаос и внутренние переживания. Борьба между навязчивыми мыслями вынуждала её мелеть бессвязные беспокойства.

Успокойся.

Всхлип. Её внутренний голос был тверд и требователен.

Спокойней.

Ещё один всхлип. Напор значительно увеличился: она больше не просила себя, а лишь требовала.

Заткнись.

Сухо. Остро.

Для Ньюта её беспокойства, на первый взгляд вырванные из контекста — бессвязные и обрывочные, — были близки к сердцу. Он коротко взглянул на свою левую ногу. Он тоже проходил через эту переломную стадию отчаяния. Каждый глэйдер проходил через адаптационный период безнадежности, в ожидании смерти. Он начал кусать щеку изнутри, ведь понимал всё, о чем она переживает: вплоть до попадания в Глэйд без памяти о своей личности, с ощущением обреченности, и заканчивая животным страхом перед лицом возможной смерти.

Когда кратковременный период аффекта начинал постепенно оставлять девушку, то Аврора почувствовала, как постепенно падает в объятия всеобъемлющей пустоты. После небольшого срыва эмоции начали покидать её, опустошая дыру в груди. Она подняла раскрасневшиеся глаза на парня. А Ньют молчал. Ждал, пока она сама не начнет говорить, ведь понимал, что слова поддержки — это не то, в чем она нуждается. Не хотел говорить обнадеживающие вещи. «Мы обязательно найдем выход из Лабиринта», «Все будет хорошо», «Мы справимся». Он больше не мог слышать подобное. Сам не верил. И лгать не хотелось.

— Яхья первый начал, — понизив тональность, твердым голосом заговорила Аврора.

— Я знаю, — коротко ответил Ньют.

— А тогда что ты здесь мне говоришь?! — не повышая интонацию, резко выдала Аврора. — Мне что, расцеловать его нужно было за это? Поблагодарить? Или как к тебе в ноги упасть? — бурчала она, подпустив в свой тон лишь каплю снисходительности.

Ньют молчал. Тишина повисла над ними примерно на пять секунд.

— Извини, — с придыханием извинился он.

— Прощаю, — сглотнув вязкую слюну, моментально ответила Аврора. Раздражительность внутри неё подвергалась резким колебаниям подъема и спада. Эмоции ощущались, как на диаграмме роста: то на пике гнева, то внизу, на уровне полного равнодушия. Но при всем этом она всеми силами старалась оставаться благоразумной, чтобы избежать срыва как пятиминутной давности. — Меня посадят в Кутузку, да? — внезапно поинтересовалась Аврора. Свод правил повторно прошелся в сознании, как заезженная пластинка. Однако это не то, что её волновало — Аврора отчаянно занимала разум любыми мыслями. — Я нарушила ваше правило. Какое там по счету? Хах, да плевать, — и фыркнула. — Но не забывайте про Яхью! Его нужно запереть там в первую очередь, это он всё начал!

Ньют только разинул рот, намереваясь сдержанно ответить, но его внезапно прервали:

— У вас двоих пока первое предупреждение, — на расстоянии послышался знакомый бархатный голос.

Неспешно приближающийся тяжелой походкой Ник моментально привлёк внимание двух персон. На лице у пришедшего отчетливо виднелись разные эмоции, но в глаза ярко бросалось усталость, а после неё — раздражение и задумчивость. Внезапно Аврора ощутила, как что-то неприятно кольнуло нутро. Ей больше всего не хотелось сейчас видеть Ника, потому что рядом с ним, вечно добрым и правильным, она всегда чувствовала дикий стыд за подобные выходки. Было весьма удивительно, какое яркое впечатление произвел он на неё за один несчастный день.

— Яхья, конечно, тоже облажался, — заговорил русый. Он заметил, как омрачалось выражение Авроры, стоило ему заговорить на эту тему. — Но и тебе не нужно было так поступать.

— Если ты пришёл для того, чтобы вправить мне мозги и опылять своей «святой» энергией, то не нужно. Мозги на месте, нимб над головой. Можешь не стараться, — съязвила Аврора, чувствуя, как стыд сливался с гневом воедино, прилипая к щекам. Слова прозвучали резче, чем девушке хотелось бы.

— Что за стереотипные ярлыки ты на меня повесила? — хмыкнул Ник, на секунду позабавившись с остроумного ответа девушки. — Я пришел сюда не для того, чтобы отчитывать тебя.

«— Ага, конечно», — мелькнуло в её голове.

— Только напомнить о правилах, — следом заявил русый и Аврора еле удержала себя от громкого смешка. — Не забыла второе правило? — Ник наклонил голову, выжидающе посмотрев в лицо девушки.

— Как тут забыть, когда их пихают тебе в самые уши.

Аврору до чертиков разозлило напоминание о надоедливых правилах, — даже не несмотря на то, что она ознакомилась с ними лишь ранним утром, — и мысленно понимала, к чему может привести их разговор. К нравоучениям. Закатывая глаза и отводя взгляд, внезапно она встретилась с задумчивым взором Ньюта, который тихо разместился в стороне сторонним зрителем, ни роняя ни единого звука и избегая зрительный контакт с девушкой. Эмоции продолжали нещадно брать вверх над выдержкой Авроры, но она старалась держать их в узде. Ей хватило и того, что Ньюту посчастливилось увидеть не самую её лучшую сторону. От этого осознания Авроре становилось ужасно паршиво, но она пыталась игнорировать сей факт.

— Аврора, ты же знаешь, что мы пытаемся держаться за мир? Это самое главное правило в Глэйде неспроста, только благодаря ему мы до сих пор можем существовать в более мирной обстановке, как бы тупо это не звучало, учитывая Лабиринт вокруг, — выдохнул Ник, едва сдерживая ровный тон голоса. Он начал выглядеть еще хуже после посиделок возле именной стены. Усталость прозрачно проступала на юношеском лице: мешки под глазами обвисли так сильно, что туда вскоре можно будет складывать картошку; стресс отразился на цвете лица, а дежурная улыбка была крайне неестественно натянута. У Ника, на самом деле, и без того выдался насыщенный трудностями день — и разбираться с такими мелкими проблемами ему хотелось в последнюю очередь. — Я понимаю тебя. Здесь сборище пубертатных парней, без потасовок, конечно, не обходится, но~

— А тебе не кажется, что воспитательные беседы в первую очередь нужно проводить именно с тем, кто начал эту идиотскую «потасовку»? — процедила она, сильно стиснув челюсть, отчего желваки еле заметно прорезались на бледном лице.

— С ним я тоже поговорю.

— Сначала поговори с ним, а потом уже обращайся ко мне, — сложив на груди руки, самонадеянно отрезала Аврора. Слова одним невидимым лезвием перечеркнули возможные доводы Ника, ставя разговор в жесткий тупик.

Голова кипела, из ушей почти валился горячий пар. Аврора бы соврала, если сказала, что ею не начали вновь овладевать эмоции, потому что казалось, что вот-вот, ещё одно мгновение, и её разорвет на части. В теле поднималась горячая пульсирующая волна.

Ньют и Ник переглянулись, не имея точного понятия, что делать с её непреклонностью. Диалектика их ожиданий и реальности проявилась в том, что до того, как Аврора очнулась и начала щеголять по Глэйду, они были уверенно убеждены, что с ней будет легче, ведь она — представительница женского пола, редкая персона в их суровом братстве. У них были малые, но довольно укрепленные в памяти знания о «нежных» девиц, обычно несущих мягкие и уступчивые характеры. Однако, стирая все рамки стереотипов, перед ними привстала абсолютная противоположность всех их представлений — до невозможности борзая и взбалмошная. И те редкие персоны в Глэйде, кто осмеивал их плоские утверждения, в итоге лишь оставались с чувством победителя и умственного превосходства. В особенности с них смеялся Куратор бегунов — ранее он твердил, что за Авророй нужен глаз да глаз, потому что за небольшой промежуток времени, проведенный в Лабиринте в её неспокойной компании, Аврора никаким образом не могла казаться ему типичной девчонкой.

— Так и сделаю в следующий раз, — подчеркнуто терпеливо произнес Ник.

Он поджал губы, а затем покинул компанию Ньюта и Авроры, оставляя их наедине. Не увидел смысла вести препирания дальше, ведь по другому их разговор язык не повернулся бы назвать. Но напоследок успел сказать им, чтобы не задерживались надолго, ведь пропустят все веселье. Ник не хотел сильно портить атмосферу между ними, оттого и старался в любом случае смягчать заостренные углы — это была выразительная часть его характера.

У Авроры от потухшего взгляда Ника и его деланной улыбки ещё сильнее испортилось настроение, а внутри всё закрутилось и завертелось до такого масштаба, что последовательно встал неизбежный вопрос: «А не переборщила ли я?». Опять. Безмолвно наблюдая за удаляющимся силуэтом парня, движущийся в сторону костра, она непроизвольно начала терзать свои раскрасневшиеся губы, — это была очень плохая привычка, проявляющаяся в период стресса во всей красе.

Ньют видел, что ситуация набирает отрицательные обороты. И угнетала его не меньше других, поэтому, откашлявшись, он заговорил:

— Не обращай внимание на шанка, — посоветовал он, замечая явную нервозность Авроры. Она, в свою очередь, неторопливо перевела на него свои отрешенные очи, скрытые за поддельным равнодушием. — У Ника сейчас не лучшие времена, вот он и нервный чутка. Шанки в эти дни какие-то слишком буйные, доставляют дофига проблем. А тут ещё из-за тебя головная боль.

— Успокоил, — саркастично заметила она.

— Я старался.

Губы Ньюта раскрылись в удивительно добродушную улыбку, потому что сердиться или как-то отрицательно настраиваться он больше не мог — его начала раздражать открытая атмосфера напряженности. Мимические морщинки засияли у глаз, как маленькие звездочки. И Аврора в ответ лишь неловко улыбнулась, чувствуя мягкую, как пух, невербалику парня. Он незаметно окутывал теплом и выбивал из неё всю паршивую энергию. И ведь действительно успокоил.

— Нет, я серьезно! — воскликнул в следующую секунду блондин, жестикулируя руками. Его план заключался в рассеивании негатива, оттого он и заговорил совсем на другую тему: — Не знаю, видела ли ты, но наверное наша сплетница Чакки тебе уже всё рассказал о драке перед обедом? Чистый кланк, по другому не назовешь. Начали собачиться из-за ерунды.

Аврора на один кратчайший миг застыла, когда внезапно уразумела о том, что у Ньюта отменно выходит поднять настроение и разрядить обстановку лишь парой слов, потому что накатившее чувство спокойствия становилось менее объяснимо. Он, случаем, не гипнотизер?

— Да, было такое, — улыбнулась она, поддаваясь воспоминанием сегодняшнего дня. — Чак ещё голос там сорвал, дурачок.

Ньют заливисто рассмеялся. В смехе просквозила еле видимая театральность.

— Сегодня все немного безумнее, чем обычно, но этот шанк вообще отдельный кадр! — улыбался блондин.

Психическое напряжение преследовало её с самого утра, а неприятные события, вроде стычки с Рико, буйным вниманием парней, новостью о смерти Луи, подножка Яхьи и прочими вещами, — всё чудесным образом отплыло на второй план. Она неожиданно вспомнила и про приятные события, проворачивающие на протяжение всего дня, в особенности образ Чака, который веселил и радовал её с самого утра, появлялся в памяти ярче всех. Даже воспоминания с Яхьей — не учитывая перепалки после подножки, — вызывали в ней прилив тепла: первое их столкновение в душе вызывало искреннюю улыбку, такую же, как и при мысли о второй встрече возле входа в Лабиринт.

— Знаешь, — неожиданно заговорил Ньют, внимательно наблюдая за тем, как Аврора посмотрела на него. Взгляд у неё был прямым и уверенным, но таилась в этих голубо-зеленых глазах скрытая ото всех печаль. Ньют видел её, но не знал — это всего лишь заиграло его воображение или подсказывала интуиция. — Всем Шнуркам сложно с самого начала. Я понимаю. И вижу, как непросто тебе приходится. Отношение шанков к тебе отличается от обычного внимания к Салагам. Это заметно. Обычно им все равно на Новичков, но из-за того, что ты девочка... Они прям заинтересовались не на шутку. Надеюсь, поскорее угомоняться, — Ньют на подсознательном уровне прочувствовал оказанное на Аврору давление и, осмыслив даже своё поведение, его разум начал протрезвляться, снимая завес поверхностного суждения. Подойдя ближе, он деликатно, но в тоже время по-хозяйки приземлил свою крупную ладонь на хрупкое девичье плечо, вызывая у Авроры вопросительный взгляд. — Я немного разбушевался, извини за это. Не хочу портить наши отношения и навязывать тебе свои головные проблемы. Сам с ними разберусь. А ты, самое главное, не попадай в неприятности. Говорю это не потому, что как-то сомневаюсь в тебе. Просто волнуюсь.

С губ девушки сорвался тихий смешок.

— Очень мило, — в тоне просквозила толика ехидства, хотя слова Ньюта коснулись души. — Однако, откуда тебе знать, можно ли быть таким уверенным во мне? — Аврора игриво вскинула брови, с нотками вызова посмотрев на блондина.

Все-таки, сердце постепенно, но таяло, а остроты менялись на присущее ей детское озорство, с каждым разом раскрывая лепестки все пышнее. Процесс исцеления начал обратный отсчет — в сердце не могло таиться что-то, что навевало сомнения. Луи был её братом и она отчетливо чувствовала, что очень любит его за это. Но из-за того, что она знала лишь эти два аспекта его «личности» — вся любовь в миг показалась ей бессмысленной. Не стал ли он давно забытым пятном на ковролине, прикрытым старой тумбой? Не остался ли давно забытым периодом, о котором Аврора даже не может вспомнить? Кто он вообще?

— Может я та ещё сволочь или вообще на голову отбитая, не думал? — выплеснула она и Ньют одобрительно хмыкнул. У Авроры, насколько она заметила, в моментах особого напряжения появляется желание выдать что-то глупое, чтобы рассеять обстановку и выскребать из головы негатив. Но не всегда, конечно, она на таком позитивном настрое, но иногда уныние вкупе с бездействием гнать душу в пропасть. — Ты повернешься, а я тебе в спину всажу вот эту штуку, — она ткнула указательным пальцем в валяющуюся на рыхлой земле тяпку — старую, с облезлой ручкой и ржавым лезвием. — И останешься дураком.

— Буду также верить, — чуть ли не нараспев ответил парень. — Но на заметку возьму не поворачиваться к тебе спиной. Мало ли, — и моментально дополнил, заставляя подкушенные губы Авроры исказиться в лукавую полуулыбку. Ньют коротко взглянул на предмет, в который секунду назад тыкала девушка, не особо заостряя на нём внимание, но когда он внезапно прозрел, что это садовый инструмент из рабочей зоны Плантаций, то моментально нахмурился и возмущено выпалил: — Какой недоумок оставил здесь тяпку, вот блин!

Аврора улыбнулась с реакции парня, пока тот продолжил возмущаться:

— Ёпрст... Ладно, хрен с ними, чертями, завтра разберусь, — махнул он рукой. — Сегодня у меня заслуженный отдых. Как-никак, а к нам прислали Новичка. Новенькую, если точнее. Грех не отметить такое событие, а то праздники у нас та ещё роскошь, — и хмыкнул, краем глаза поглядывая на костер. Языки пламени магнетически манили и звали, взметываясь ввысь.

Аврора взглянула в ту же сторону. После минутного облегчения в голову ударил импульс удручающих мыслей, которыми она с открытым сердцем возжелала поделиться, но сомнения присутствовали. Стоило вспомнить про костер и празднование, на ум сразу приходил Ник и его мрачное выражение лица. Но в душе на редкость шибко скребли кошки: уже становилось сложно держать что-то в себе, а рядом стоящий Ньют вызывал максимальное доверие.

— Ньют... — хрипло начала Аврора: слова царапали ей горло. Будь перед ней кто-то другой, наверное, девушка бы воздержалась от будущей темы — Ньют не просто оказался в удобное время и в удобном месте, а естественно располагал к себе. — Как думаешь, я сильно облажалась перед Ником? — неожиданный вопрос вверг во внутренний шок не только Ньюта, но и её саму: Аврора не думала, что духота тревоги выльется наружу так скоро и резко. Без вступления, прямо в лоб.

— Нет, — Ньют ответил сиюминутно. И улыбнулся: искренне и мягко. Авроре даже показалось, что вокруг него собралась глориевая дымка и крупный силуэт очерчено высветился в полумраке. Или желанный ответ так подействовал на её восприятие. — Ты не виновата. Я бы тоже разозлился, подставь мне кто-то такую дурацкую подножку. Ещё и перед всеми, черт возьми. Ты стала жертвой ситуации, не более, всё по глупости Яхьи. Недошутника нашего. Он всегда что-то учудить любит, все от его выходок скоро на стену Лабиринта залезут. А то, что Ника заботит — не обязано заботить тебя. Не нужно себя этим обременять.

Когда слова Ньюта коснулись её ушей, в груди возникло трепетное ощущение легкого бриза в безмятежный вечер. Истерзанные губы расцвели в искреннюю улыбку, подобно цветку, пробуждающемуся к жизни после долгой зимы. Она хотела услышать такие слова. Она приняла поддержку. Хоть и малейшую, но существенную для неё — ей искренне хотелось слышать что-нибудь хорошее.

Аврора кивнула парню и получила в ответ то же самое. На удивление, всего парой слов Ньют сумел убедить её в них. Они прозвучали так толково, что даже добавить было нечего. Поставлена точка.

— Пойдем? — Аврора кивнула в сторону завораживающего костра, окруженного довольными подростками.

Пару минут назад она бы точно удивилась своему искреннему желанию вернуться к столпотворению не самых приятных людей, но сейчас, когда внутреннее состояние немного нормализовалось и мозговой штурм притих, ей захотелось вкусить всю сладость празднования, о котором так много болтал Чак и наконец отвлечься. И, ко всему прочему, она почувствовала легкий укол совести, когда Ньют упомянул, что праздники у них редкие, а она вынуждала его уйти. Может, ей особо и не хотелось праздновать сомнительное событие, вроде её появления, но заставлять Ньюта терять возможность отдохнуть вовсе не хотелось. Было ясно одно: без неё он не уйдёт.

— Эм, Рори, ты так пойдешь? — неожиданно вопросил парень, вызывая у Авроры легкое удивление. Он обвел её изучающим взглядом с ног до головы, особенно задерживаясь на макушке, и заставил моментально напрячься.

— В смысле «так»? А что не так? — она начала осматривать себя со всех сторон.

Ньют непредвиденно сделал шаг на встречу к девушке, заставляя ту моментально сжать мышцы до последней волокнины. Блондин был высок и крепко сложен, это было заметно невооруженным глазом со стороны, но сейчас, когда он стоял впритык к Авроре, она всем своим существом почувствовала его внушающие габариты. А Ньют, подняв руку, на которой лазейками вились вздутые вены, прикоснулся к её волосам. Аврора замерла, как вкопанная, и подняла глаза, заметив в районе загорелого запястья обмотанный лоскут кожаной ткани.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она нарушением личного пространства, и прежде чем отшагнуть от блондина, чтобы создать между ними приличное расстояние, Ньют ожидаемо схватил её за плечо.

— Стой-стой, — попросил он.

— Что там, жук?! — нежданно выпалила она первую пришедшую на ум мысль, брезгливо скривив губы, когда представила образ мерзкого насекомого. — Убери его!!! Убери быстрее!!! — и начала сумасшедше топтаться на месте.

— Тише, тише, — усмехнулся блондин, а после этого вытянул из волос девушки засушливый листик, проворно залетевший в самую глубину копны. — Это был всего лишь листик.

— И ты только сказал мне? — недовольно выпалила она и вскинула прямые брови, а затем отошла от блондина на почтительную дистанцию. Ньют усмехнулся и мысленно назвал её «вечно недовольной». — Ужас, я что, ходила с этим листиком весь день?!

— Похоже на то.

Аврора нервно провела рукой по торчащим волосам, стряхивая возможный мусор. Она замерла, почувствовав что-то мелкое под пальцами, но затем вытащила лишь очередную листвинку. Повторно, машинально проведя фалангами пальцев по прядям, вдруг она остановилась, ощутив полный беспорядок. Косичка, некогда туго и аккуратно заплетённая, теперь распалась, и длинные волосы хаотично торчали во все стороны, как будто она только что прошла через бурю и торнадо, а затем подмела ими пол. Пальцы запутались в спутанных прядях, которые упрямо стояли дыбом, напоминая сплошной до безобразия куст.

— Я что, всё это время ходила с этим гнездом на голове?! — выпучив глаза, вопросила девушка.

«— Теперь становится понятнее, почему все на меня так смотрели...» —неожиданное прозрение промелькнуло в её сознании.

— Ну... тебе идёт, — сомнительно поддержал её Ньют, не скрывая мягкий сарказм в тоне. — Подчеркивает твое сумасшедшее поведение. Леди Рори: буйная прическа!

— Ха-ха, шутник, — Аврора закатила глаза. Слух резанула уменьшительно-ласкательная форма её имени, но она никак не отреагировала. Лишь сняла с кончиков волос резинку, взятую у блондина напротив, и натянула её на запястье, попутно расправляя запутанные пряди.

Ньют внимательно, но не открыто наблюдал за аккуратными движениями девушки и в особенности за её волосами, ниспадающими по плечам. В один миг они встретились взглядами. Ньют в ответ моментально улыбнулся, а Аврора, вскинув брови, равнодушно переключила внимание на свою бешеную гриву. С трудом, но волосяной вихрь расправлялся, превращаясь в простой, волнистый водопад.

— Эй, Аврора!!! — со стороны костра послышался знакомый сорванный голосок, а затем характерный к нему кашель.

Упомянутая, не отрываясь от занятия, повернула голову, когда услышала своё имя. Ньют последовал её примеру.

На горизонте нарисовался Чак, подбегая к ним на всех парах с такой ярой стремительностью, будто кто-то вёл за ним погоню с вилами и факелами. Его яблочки щек приобрели алый оттенок, а на лице отчетливо игралось беспокойство, — кажется, бег его сильно утомил. Он подбежал, а затем, остановившись в пару десятков футов от них, притормозил и — согнувшись пополам — начал без всякого стеснения громко откашливаться. Сухой спазм царапал его грудь и горло, втягиваемый им воздух обжигал слизистую на каждом вдохе.

— Ну что, накричался, дурында? — спросил Ньют во время того, как мальчик кашлял, намекая на события во время потасовки, где Чак не являлся участником замеса, но был её своеобразной частью: он орал за всех и каждого.

— Что случилось? — спросила Аврора, когда Чака отпустил удушливый спазм и он выпрямился.

— Это что с тобой?! — неожиданно заорал он ей в лицо, вызвав удивление. — Ну ты и врезала Яхье, я чуть кланком не обделался!!! Я хотел к тебе подойти сразу, но меня этот, блин, Билли зацепил по пути и не отпускал: то подай, это принеси, — он живо играл жестами, размахивая руками во все стороны. — А сбежать от него не получалось, глаза у него — как у Галли или, что хуже, Алби: ничего не пропустит мимо, ни одного шанка, которого он может закидать работой! Кланк! — закатил он глаза, параллельно пыхтя, как паровоз. — Ой, о чём это я? Точно! Так что, всё нормально?! Не поранилась? Ты упала так жестко, я офигел тогда, даже не сразу понял, что да как! Блин, что-то тебе вообще не везет, в который раз ты попадаешь в такие ужасные ситуации... — последнее предложение подверглось тихой поддержкой Ньюта. Чак выдохнул с грустью.

— Нет, все нормально, — улыбнулась девушка, дождавшись, когда мальчишка закончит атаковать её мозг словесной лавиной. Его тембр был таким же сумасшедший и хаотичным, как и мелко закрученные волосы.

— Ну самое главное, — сразу выдохнул мальчик, на слово веря девушке. — А то я реально офигел. Ты и так была очень грустная, а тут ещё подножку подставили и ты упала, я уже думал, может ты сильно расстроилась...

— Все нормально, — повторилась Аврора.

— А Яхье как врезала! — выпалил Чак, не прекращая поток слов, и громко заржал. Ньюта услышанное также рассмешило. — Ха-а... — спустя пару секунд успокоился мальчишка. — Да реально! Знаешь, когда шанки дрались сегодня утром, били друг друга в тысяча раз хуже, я клянусь. Промахивались вечно. А ты с первого раза ему нос разбила!!! А пощечина какая дерзкая была в конце! — он заливисто рассмеялся.

— Разбила?! — Аврора сначала добродушно улыбалась, смеясь с ситуации, но после сказанного улыбка рассеялась с её лица, как иней на рассвете. Разбила?! Она?! — Я?!

— Разбила? — также удивился Ньют.

— Ну да, — хмыкнул мальчик, обведя их таким взглядом, будто, мол, дураки что ли? — Ему Ник нос на место вставил, а то кривой бы и остался, хех. Яхья так пищал, не слышала?

— Ого... — на секунду черты девицы изумленно окаменели, но мгновением позже на её лице расцвёл тёмный отблеск мрачного торжества. — Так ему и надо, маловато было. Но что поделать, я — слишком добрая. Вовремя остановилась и взяла себя в руки, — и самонадеянно бросила, вынуждая блондина поблизости поперхнуться воздухом.

— Остановилась? — тихо шепнул Ньют и сразу начал искусственно кашлять от услышанного. Он желал добавить: «...благодаря тому, кто по доброй воле увел тебя оттуда, чтобы не началась настоящая махаловка по физиономиям», но обуздал себя. Аврора покосилась на него, но Ньют, как ни в чем не бывало, обратился к Чаку: — Берём на заметку, Чак: Аврору лучше не злить, — саркастично прокомментировал парень, сложив руки на груди. — Если хотим, чтобы наши носы оставались целыми. И пощечина, кстати говоря, выглядела такой драматичной и сильной. У девушек талант в этом? Потому что парни в таких моментах выглядят, как бьющие друг друга гориллы.

Чак рассмеялся, а Аврора хмыкнула.

— Конечно. И правильно мыслите, молодцы, мальчики, только попробуйте ко мне полезть — получите по носу, — с толикой сарказма поддакивала Аврора.

— А-то! — в унисон проговорили парни.

— Аврора носоразбивательница! — угорал малыш Чак.

Троица приняла совместный вердикт и решила прекратить тратить драгоценное время на пустую болтовню. Они отправились к костру. Чак по дороге воодушевлённо рассказывал, как он сначала расстроился, когда после внезапного появления Авроры, первой девушки в Глэйде, все неожиданно забыли про костёр и потеряли интерес к празднику, отдавая предпочтение обсуждению девчонки, заинтересовавшей всех одним своим существованием. Потом он рассказывал про проблемы и другие ситуации, в которых Аврора также фигурировала как главная героиня, но она, в свою очередь, не перебивала его и терпеливо слушала, немного витая в облаках. Девушка почувствовала лёгкую усталость в теле и разуме, а мысли, прокручивавшиеся в голове, выпали из рамок чётких раздумий. Она продолжала о чём-то размышлять, но казалось, что мысли были неясными даже ей самой.

Ньют шел рядом и иногда показывал свою участливость улыбкой, но казалось, что он прислушивался к мальчишке лишь краем уха, также застрявший в витках сознания.

Когда они подошли к костру, пламя встретило их теплым порывом, как будто приветствовало старых друзей. Огонь трещал и взвивался вверх искрами, прямиком к чисто-черному полотну небосвода, лишенному украшения сияющими небесными жемчужинами. А так хотелось полюбоваться звездами. Звуки слились воедино: треск пламени перекликался с голосами, которые оживлённо перекатывались вокруг, напоминая шум волны, разбивающейся о берег. Вокруг костра шапки глэйдеров оживлённо колыхались, качаясь в такт разговорам и негромкому смеху. Но как только компания заметила приближающихся, внимание невольно перетекло к ним.

Мгновение — и кто-то уже окликнул Ньюта, кто-то махнул Чаку. Но даже оживлённые кивки и шутки не могли полностью скрыть взгляды, которые теперь настороженно задерживались на Авроре. Казалось, тени от огня плясали особенно ярко, отражаясь в глазах, которые, то ли из любопытства, то ли из осторожности, следили за каждым её движением. Аврора чувствовала этот немой интерес лёгким покалывание на коже, но упорно смотрела вперёд, сохраняя лицо. Ситуация с Яхьей заметно подогрела к ней и без того бурный интерес, но их внимание перестало быть просто «любопытным». К ходу пошло изучение.

Костёр продолжал потрескивать, поддразнивая их весёлыми искрами, словно сам не мог решить, будет ли этот вечер мирным или напряжённым. Но хотелось лишь мира и спокойствия. А Авроре, признаться честно, хотелось просто лечь спать. Она это поняла, когда зевки стали вырываться из неё каждые пять минут. И, на самом деле, тому есть причина: она на ногах с самого рассвета.

Чак незаметно ускользнул от них так же быстро, как и появился. Ньют пригласил Аврору присесть на самое дальнее бревно, выбрав его далеко не случайным образом. Он твердо опирался на её внутренний комфорт, и предположил, что место подальше от суеты обрадует её. Он оказался прав, ведь мысленно она одобрила его выбор. А Ньют, сам того не понимая, был весьма услужлив перед Авророй — подсознательно ему казалось, что ей дискомфортно почти от всего. А Аврора об этом даже не думала, но если бы узнала о мыслях и переживаниях парня, то ей бы они польстили.

— Подожди, ладно? Я сейчас, — блондин не позволил Авроре ответить, потому что моментально ускользнул в сторону самого большого скопления людей, привычно прихрамывая на одну ногу.

Вразрез с нечленораздельными разговорами толпы, уши девушки уловили ор повара Фрайпана, гремевший над стадом глэйдеров возле вытянутого кухонного стола, где утром им раздавали еду, не в самом приятном ключе.

— Напасть! И так жрете, как кони! Так хотя бы ждать научитесь! — услышала она его ураганное недовольство.

Аврора сидела на пороге ожидания, подперев подбородок рукой, и скучающе склонила голову. Неожиданно пряди волос упали ей на лицо, и в этот момент она поняла, что пора отвлечься от вешания носа и занять себя чем-то другим. Но только не думать о чём-то. Нужно избежать мыслей. Подняв руки, девушка попыталась упорядочить густую копну волос и собрать их в хвост, потому что ничего лучше не придумала. Бинт на правой руке до жути мешал: ткань обхватывала ладонь и полуприкрытые фаланги пальцев, лишая их гибкости. К тому же, резинка существенно давила на рану, доставляя хоть и кратковременную, но жгучую боль. Она крепко сжала волосы левой рукой, и каждое её движение превращалось в натуральное мучение — пряди проворно выскальзывали, как вода сквозь пальцы, упорно не желая подчиняться. Легкий ветер трепал их, заставляя отдельные локоны сбегать из невидимого плена её попыток, — будто все специально шло против неё. Аврора почувствовала раздражение и подавленное отчаяние, отпустив руки. Всё это казалось такой простой задачей, но бинты и слабость превращали её усилия в унизительное противостояние с собственным телом. Она закрыла глаза, чтобы проглотить злость, и шумно выдохнула, понурив голову.

— Черт... — чертыхнулась она перед новой попыткой. Но ничего не вышло.

А затем, выпрямив спинные мышцы, приняла довольно необдуманное решение снять повязку. Волосы не мешали ей в таких масштабах, чтобы она шла на подобное, однако то, что Аврора не сумела их собрать, — делало их максимально неудобными от одного осознания их существования. Она прижала ладонь к испачканной ткани и скользнула пальцами по шероховатой поверхности, пока не нашла край бинта. Аврора уже успела осторожно схватиться за него, пока внезапно не прекратила процесс, ведь со стороны послышался отклик.

— Рори! Долго ждала? — голос Ньюта прозвучал мягко, с едва уловимой улыбкой в интонации. Когда он заметил, что делает Аврора, его брови мгновенно соединились, а лоб поморщился в легкой тревоге. — Стой-стой, ты что делаешь? Повязку снимаешь?! Зачем? Не нужно!

Она сверкнула глазами вверх и встретила его добродушный, но озадаченный карий взгляд. Скользнув взором ниже, в его руках Аврора заметила железную посудину с едой, из которой лился пар, сливаясь с дымным воздухом в тонкий, приятный аромат.

— Держи, — блондин приблизился и протянул ей деревянную ложку и глубокую купу, наполненную макаронами с сыром и симфоническим ароматом различных пахучих трав. — Ты не обедала, вот, это тебе, — улыбнулся Ньют, а затем нахмурился. — И повязку даже не думай снимать!

Аврора, смотря на миску перед своим лицом, начала естественно колебаться, ведь еда предательски напомнила ей об утренней рвоте. Не хотелось наступать на одни и те же грабли и повторять посредственный опыт, однако, в тоже время, были сомнения на счет раннего вывода анорексии — ей казалось, что она безосновательно бежала впереди поезда. А может ли это быть простой случайностью? Её розовые губы растянулись в ответную, но натянутую улыбку, и она моментально приняла еду, чтобы не вызывать у Ньюта никаких вопросов из-за своего видимого сомнения. И вовремя: блондин не заметил. Она не собиралась ни с кем делится своими переживаниями на счет этого. Голод был ощутим, но вполне терпим, поэтому оставалось лишь придумать, как избежать принятие нежелательной пищи незаметно от блондина и его дурацкой слежки. Так сказать, создать иллюзию, которая позволит ей выбраться сухой из воды.

Аврора понимала, что вообще ничего не есть — это ультимативно глупая затея и прямая дорога к порче своего растущего организма, однако, она действительно желала минимизировать потребление пищи. Девушка не фанатела по ужасной пытке, во время которой чувствуешь, что тебя и твоей нутро выворачивает наизнанку. Повторять не хотелось. Увольте.

Блондин устроился рядом, чуть касаясь её плечом, и аккуратно взял резинку у неё с ног.

— Я могу? — осторожно спросил Ньют. Он не торопился, выжидал её одобрение и вытянул резинку перед девичьим лицом.

Авроре потребовалось пару секунд, чтобы вытолкнуть поток мыслей, вернуться в реальность и осознать ситуацию.

— Чего? — не поняла она, обрисовав взглядом действия парня, а затем и его довольное лицо.

— Давай помогу волосы собрать, ты ведь не можешь, — он кивнул в сторону забинтованной руки. — А ты пока поешь, — заботливо, но в некотором роде навязчиво предложил блондин, вызвав внутри Авроры противоречивые эмоции: накатил ураган буйного сомнения и в миг миллион бабочек внутри неё оживленно запорхали, вызывая трепет. — Если, конечно, не против.

Если признаваться честно, то Аврору предложение ввергло в откровенный шок, протекающий внутри с сомнениями и стеснением. Но она умело скрыла удивление. Либо Ньют переигрывал в любезность и дружбу, либо Аврора была некоммуникабельно-асоциальной.

— И зачем? — и подозрительно прищурилась.

— Просто так, — ожидаемо фыркнул Ньют. — Неужели всегда должна быть какая-то причина?

— Конечно, — беззастенчиво ответила Аврора. И твердо добавила, солгав: — Я не хочу собирать волосы.

— Да? — Ньют подозрительно прищурился. — А мне показалось, что пять минут назад ты пыталась завязать их в хвост, нет? Повязка на руке помешала.

— Нет. Тебе показалось.

Аврора не сдавала позиции: она была всё такой же непреклонной, как и всегда, ведь не признавала достаточную близость с кем-то из глэйдеров для подобных занятий, даже если это пустячная помощь с волосами. Если у них, у глэйдеров, была размытая грань по отношению друг к другу из-за одинакового пола, что позволяло им быть более раскрепощенными, то Аврора ясно знала, что и как допустимо по отношению к ней. Единственная девочка — этим все сказано.

— Боишься тяпку в спину получить? — подразнил её Ньют. Он оставался таким же мягким, но удивительно упрямым.

Аврора усмехнулась с новоиспеченной локальной шутки.

— А кто тебя знает? — съязвила она.

— Ну давай же! — упрашивал блондин. — Тебе же неудобно и не надо тут мне врать, что я все напридумывал, — он вытянул указательный палец перед её лицом, в немом жесте осекая будущие возмущения девицы. Она закатила глаза. — И бинт снимать не надо, а то инфекция залезет и тогда точно ампутируем. Клинта обрадуешь.

Аврора прищурилась, обдумывая предложение. Ей ничего не стоило согласиться, но что-то внутри заставляло её отказаться. Она далеко не тактильный человек, и мысль о том, что к её волосам будет прикасаться малознакомый парень, совсем не радовала. Даже если это Ньют.

— Нет, — сухо выдала она и озарила свое лицо улыбкой Чеширского кота.

— Эй! — возмутился Ньют, чуть не свалившись с бревна от такого упрямства. — Ты что такая... Такая!.. Ужасная такая!

— Такая-такая. Какая есть, — Аврора беспечно пожала плечами, вдохнув аромат еды, что насыщал обоняние предательски манящими нотами. Вроде хотелось умять за обе щеки, а вроде было и тошно.

— Ну давай же! — не сдавался Ньют. — С меня... Э-э... — промычал он, задумавшись. Кажется, только что парень понял, что ему вообще нечего предложить Авроре. «—А что любят девчонки?», — подумал он, но сразу же махнул рукой. — Ой, короче! Что-нибудь потом дам! Что угодно! Что попросишь! Отвечаю! — парень стремительно вытянул ладонь, ожидая заключения их «договора» положительным рукопожатием.

Аврора ещё больше прищурилась, внимательно, скептически и оценивающе смотря на Ньюта, который уже морально подготовился к отказу, и его вытянутую ладонь.

— Ну ладно, — эмоции на её лице менялись с такой скоростью, что Ньют не успевал удивляться. — Руку жать не буду, — подчеркнуто заявила она, коротко взглянув на всё так же протянутую ладонь Ньюта. Опасливость сменилась показной беззаботностью, а затем Аврора развернулась к нему спиной на сто восемьдесят градусов и пробурчала: — Только аккуратней будь.

Ньют удивлённо ухмыльнулся, вскинув брови. Такого он явно не ожидал.

— Я сама аккуратность, — сообщил блондин, моментально выйдя из мимолетного транса. — И, кстати, ешь давай! Остынет.

— Отстань, сама решу, когда есть, — не долго думая, в ответ противостояла Аврора, невольно сжав посуду в руках.

Девушка не сильно хотела, однако, что-то извне побудило её согласиться. Странные, до покалывания пальцев, эмоции плавили лед в груди, её ланиты вспыхнули пунцовым румянцем: бесспорно, у Ньюта был дар располагать к себе. В голове возникло необычное сравнение, и Авроре на миг точно показалось, что Ник, неожиданно пришедший на ум, и Ньют весьма похожи. Она заметила в них явную, очень похожую черту, сопоставимую параллель. Ньют и Ник были очень солнечными, добрыми и миролюбивыми личностями — это были выделяющиеся в них качества. Но затем эта мысль показалась мимолетной глупостью, ведь Ньют, в отличие от Ника, был крайне упрям и имел внутренний стержень, в то время как Ник пытался быть добр со всеми и каждым, стремился к непостижимому идеалу. Авроре казалось, что Ник достаточно идеален и любой мог бы согласиться с ней, но так же не могла не заметить, как он сам думал обратное. Показателем было то, что Ник на первый взгляд даже не разозлился во время ситуации с Яхьей, хотя имел все полномочия для этого, ведь они знатно подпортили настроение и себе, и некоторым. Он мог бы рассердиться, мог бы отчитать их двоих, потому что будь на его месте, к примеру, Алби, который то тот бы разнес всех и каждого, а затем Аврора ходила перед ним на цыпочках — это для своей безопасности. Ник был слишком мягким.

— Не больно? — заботливо спросил Ньют, аккуратно расправляя запутанные пряди.

— Нет, — ответила Аврора с пунцовым румянцем, чувствуя, как тело покрывается мурашками.

Ньютом двигало желание подружиться. Он видел в Авроре аутсайдера, за которого нужно схватиться, чтобы не потерять: она заметно избегала всех и каждого, не шла на контакт первой и предпочитала держаться на расстоянии. Это было логично, учитывая её положение. Но что не имело никакой логики, так это то, что каждый раз, стоило Ньюту вспомнить или увидеть Аврору, на него накатывала мысль о заботе о ней — чистой и бескорыстной. Ему казалось, что она пропадёт среди парней, но с каждым разом девушка проявляла себя крайне смело и твердо, не давая в обиду, и шла вразрез с сложившимся за пару дней мнением Ньюта. Весьма странная, очень неожиданная мысль посещала его голову, но в Авроре он с первого взаимодействия увидел младшую сестренку, хоть и несколько смутной ему показалось сравнение. Она была упрямой и колючей, своего рода проблемной, но при этом ему была видна её затаившаяся потребность в защите. По причине неясной он продолжал в это верить. Ну а ещё косички хотелось ему заплести.

Когда парень начал уверенно перебирать её длинные, черные волосы, легко отстраняя упрямые пряди друг от друга, Аврора незаметно вздрогнула. Его пальцы разбирали волосы ловко и осторожно, и Аврора почувствовала, как напряжение постепенно покидает её плечи. Ньюта не смущали ни её тишина, ни неловкость — казалось, он давно привык к таким моментам.

— Ого, вы что тут творите? — сбоку послышался хрипловатый голос, звучащий на двух тональностях: каждое слово непредсказуемо спадало и поднималось в тембре. Так звучал голос любого парня, который только-только переходил во взрослый рассвет из детского периода.

— Что там? — донёсся ещё один голос.

Авроре не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать чужое присутствие. Вокруг них постепенно собиралась толпа, которая весьма бурно отреагировала на Ньюта, Аврору и её волосы:

— Ема-а-а, Ньют, ты че, парикмахером заделался?

— Офигеть у неё волос дофига, у всех девочек такие?

— Ну да, — уверенно ответил кто-то из шанков. — Наверное...

— Да ты вообще девчонок видел, шанк? — самонадеянно вырвалось у кого-то из них.

— Конечно видел, — самодовольно ответил другой. — В своих снах! — и громко загоготал, заражая глэйдеров поблизости своим смехом.

— У неё волосы почти метр!

— Линейкой измерял? — язвил очередной шанк из толпы.

Аврора невольно выпрямила спинные позвонки, до сей поры повернутая корпусом, и незаметно вслушивалась в разговоры глэйдеров, при этом чувствуя отчетливые взгляды, врезающиеся в спину. Но со стороны она выглядела так безразлично, будто была огорожена от всего мира куполом, сквозь который не видно никаких мальчишек, а их взглядов — подавно.

— А можно и мне попробовать? — перед ней появился незнакомый парень, улыбаясь от уха до уха. Внешность была не примечательной, выглядел он так же, как и все типичные глэйдовские парни. Сидел перед Авророй на кортах, с искрящимися глазами взирая прямо в разноцветные зеницы напротив.

— Чего? — недоуменно вырвалось у Авроры.

— Э, и я тоже хочу! — к ней подлетел ещё один парень, присев перед ней на корточки.

— И я! — крикнул кто-то ещё.

Девушка не успела среагировать, как поняла, что перед ней собралась целая орава парней. Они были очень оживленными и заинтересованными, смотрели нагло, в упор, беззастенчиво, прямо в её глаза, при этом каждый из них пытался привлечь хоть малейшее её внимание или словить короткий взгляд на себе. У Авроры от перенасыщения незнакомых лиц закружилась голова, а вместо неловкости или стеснения она почувствовала дикий дискомфорт. Они окружили её, напоминая туристов во время экскурсии в музее, которые густой массой скопились вокруг всемирно известного экспоната — глэйдерам не хватало лишь фотоаппаратов для полноты воображаемой картины.

— Я эксперт в прическах! — звучал самонадеянный возглас среди галдежа. Аврора заметила его обладателя в толпе, чья лысая голова блеснула под сиянием костра и лунным светом.

— С каких пор? У тебя даже волос нет! — громко пробурчал ещё один парень, стоявший рядом.

— В смысле нет?! — возмутился лысый. — А это по твоему что? — и протянул свою руку, покрытую зарослями черных волос.

Его заявление пробило многих на громкое ржание. Аврора еле заметно улыбнулась.

— Она умеет улыбаться!!! — но, к сожалению, или к счастью, кто-то из особенно внимательных глэйдеров сумел заметить, как дрогнули её губы в полуулыбку. Хотя, под такой слежкой можно было заметить абсолютно всё: начиная от густоты ресниц и заканчивая текстурой кожи.

Аврора от неожиданности распахнула глаза, проведя слегка растерянным взглядом по десяткам улыбающихся лиц парней. Они галдели и прикалывались. Кто-то успел заметить, что улыбающейся она не похожа на призрака, а кто-то заметил, что она стала куда милее и перестала напоминать жуткую, но красивую фарфоровую. Аврора откровенно офигела от их выбросов о себе. Былая настороженность и некоторая аккуратность глэйдеров рассеивалась, как дым.

— Смотрите на её глаза! Они разного цвета! — вновь заорал кто-то из них, заставляя шанков беспорядочно переметнуться к другой теме.

— Да ну?! — удивился кто-то.

— Нифига себе, реально! — восторженно восклицал другой.

Аврора, честно признаться, сама маленько забывала про свою гетерохромию и вспоминала о ней лишь те в моменты, когда кто-то посторонний замечал отличие оттенка радужек. Или в отражении зеркала. Мысли её растворялись в совсем иных вещах, не касающихся внешнего облика. Она обычно не смотрела никому в глаза просто так, отдавая предпочтение к избежанию любых зрительных контактов — ей не нравилось держать их беспричинно. И девушка сполна ощутила себя диковинной: толпа окружила её со всех сторон, сжимая в кольце неумолимого давления, и её дыхание замедлялось под тяжестью их жаждущих взглядов, каждый из которых был словно крючок, цепляющий её душу. Глэйдеры восторгались и удивлялись, но их интерес блуждал вместе с очевидным преувеличением.

— Эй, хватит, все отойдите, — Аврора дернулась, нервно отсаживаясь назад. И добавила с очевидным раздражением: — Пожалуйста.

Рассудок начал мутнеть и каждая клеточка пропиталась мелкой дрожью. Стеснение это или боязнь публики — было не важно, потому что Авроре и без точного определения причины было крайне дискомфортно. Неожиданно она почувствовала теплую ладонь на своём плече. Ньют, на миг озадаченный движением девушки, внезапно прозрел ситуацию: глэйдеры, подобно преданным фанючкам, скопились вокруг них, не давая возможности на глоток свежего воздуха.

— Эй, расступились, шанки, дышать нечем! — неожиданно заголосил Ньют, недовольно сверкнув взглядом на парней и привстав с бревна.

Всё это время он работал с удивительным спокойствием, словно заплетать косы было для него самым естественным занятием на свете, к примечанию, в обществе одних парней, и по совместительству личным антистрессом. Он молча двигал пальцами сквозь прядей, не обращая внимания на Аврору и шанков, не реагируя на их бесконечные вопросы, пролетающие мимо его ушей. И когда он, наконец, закончил с прической и принялся закреплять кончики резинкой, Аврора вдруг двинулась назад и таким образом возвратила его в реальность.

— Вы опоздали, я уже все закончил, — проговорил блондин, гордо улыбнувшись. — Работа мастера, стоит заценить.

Теперь её коса лежала ровно и аккуратно, словно его руки умели упорядочивать не только волосы, но и её мысли. Парни мгновенно оживились и начали сбегаться вокруг авроровской спины, восторженно «ахая» и «охая» от вида классического дракончика. Ньют нараспев принимал чужие комплименты, хвалясь своей способностью. Результат действительно заслуживал хваление. Авроре стало безумно интересно посмотреть на свою прическу со стороны, ведь восхищения парней подогрели интерес. Но она ограничилась желанием из-за отсутствия зеркала и лишь аккуратно провела подушечками пальцев от корней до кончика туго заплетенной косы.

— Что вы тут делаете без меня?! — — внезапно проступил сквозь гул сорванный, но удивительно звонкий голос Чака. На границе видимости замаячил округлый силуэт. — Что случилось?! Что я пропустил?!

Мальчишка медленно приближался к ним, находясь на расстоянии в десяток футов, и тащил в руках две литровые банки, наполовину наполненные неизвестной жидкостью янтарного оттенка. Чак боялся что-либо пролить или разбить, поэтому было заметно, как он нёс их настолько аккуратно, насколько был способен. Даже высунул язык от усердия. Парни тепло встретили маленького друга.

— Аврора, у тебя что, новая прическа?! — неожиданно обрадовался мальчик, когда взглянул на сидящую в центре всей суматохи девушку. — Красивая!

— Спасибо, — поблагодарила Аврора, мягко улыбнувшись. — Что это? — и поинтересовалась, когда Чак встал перед ней и начал протягивать то ли напиток, а то ли растительное масло.

— Возьми, — сказал ей Ньют, невинно улыбаясь.

Мальчишка, услышав блондина, моментально вытянул руку, уже более настырно передавая принесенное Авроре.

— Я не хочу, — слабо улыбнулась девушка, выставив перед собой раскрытые ладони, ведь мальчишка начал бессовестно совать стеклянную банку прямо ей в лицо.

— Ну же, давай! — уговаривал её Чак.

— Да не хочу я! Не тычь банку мне в лицо! — отказывалась Аврора, но никто и не собирался слушать её: глэйдеры дружно разбушевались, с таким же принципом уговаривали её принять напиток, как будто от этого действия зависела судьба их жизней вместе взятых.

— Это посвящения в ряды глэйдеров!

— Да-да! Священное правило, которое нужно выполнить! — выпалил кто-то из них в оправдания уговоров и его слова сразу же подверглись поддержке.

Аврора еле сдержалась, чтобы не сделать круг разноцветными глазами, когда заслышала про очередное упоминание правил. В мозговой копилке появился некий триггер на них. Однако, при всем этом, под давлением толпы и загоревшемуся внутри азарту девушка приняла одну из банок. Ей пихали именно ту, что пополнее. Вторую без зазрения совести отобрали у Чака, нагло выкрикнув: «маленький ещё». Лежащую на её ногах миску с остывшей едой кто-то из толпы ловко и незаметно забрал себе. Аврора подозрительно прищурилась, вновь просканировав довольные, торчащие лица вокруг, а затем осторожно наклонилась к открытому горлу прозрачной емкости, в которой булькал неизвестный напиток медно-медового оттенка, создавая маленькие всплески, отражаемые в стекле. В ноздри ударил острый запах нестандартного спирта, заставляя её сразу же отпрянуть.

— Фу, — Аврора брезгливо скривила лицо. — Что за дрянь?

Парни, до этого соблюдая строгую тишину и внимательно наблюдая за действиями девушкой, не моргая, моментально оживились:

— Не дрянь!

— Это вкусно! Попробуй!

— Сама дрянь!

— Просто выпей!

— Пей, Салага!

— Ну реально дрянь же... — с ноткой сожаления протянул парень из толпы и на один миг накинулись на него с возмущениями.

— Заткнись, кусок кланка! — сказал другой парень и шлепнул того по плечу.

Аврора обвела всех скептическим и подозрительным взглядом, пока шанки продолжали уговаривать её попробовать хоть малюсенькую каплю, объясняя требования — как ранее успели упомянуть — «процессом принятия в ряды глэйдеров». При всей своей скромности, возводя его до масштабного уровня обязательности. Её чуйка подсказывала, что они замышляли неладное, а нос говорил, что этот напиток прокис.

— Вы что, отравить меня вздумали? — акцентно настороженно выдала Аврора после повторного вдыхания напитка с едким ароматом, но во второй раз она сумела почувствовать еле уловимые фруктовые ноты. Кажется, это были яблоки. — Яд, да? Вы, черти...

Её слова возвели в глэйдерах очередные голоса недовольства, а непреклонность заставляла их откровенно ныть. Аврора до сих пор не понимала, зачем ей пить некий странно пахнущий напиток? Она что, после него огнем начнет дышать? Взорвется? Умрёт в конвульсиях? Пена со рта пойдет? Шанки искренне желают представление посмотреть? Но они определено чего-то ждали. Ожидание написано на их лбах и сквозила в улыбках, а Аврора была далеко не дурой, чтобы не заметить очевидного.

— Это бурда Галли, попробуй, он знает толк в хороших напитках! — послышатся чей-то голос.

— Бурда? Ещё и Галли? — хмыкнула Аврора, с показным высокомерием отведя взгляд. — Тогда точно не буду пить.

Толпа глэйдеров, сгрудившихся вокруг, как дикое стадо, ярко вспыхнуло и начало разгораться. Голоса стали тяжёлыми и нахальными, как шквал, готовый поглотить всё на своём пути. Один из них, с видом полного нетерпения, резко выкрикнул:

— Пей, пей, пей! — и начал ритмично трясти кулаками вверх-вниз, в знак поддержки.

Словно цепная реакция, его крик сорвался с губ и воодушевленным эхом отозвался в других. Мгновенно остальные подхватили его, их голоса сливались в громкий, неумолимый хоровой переклик.

— Пей, пей, пей!!! — слова интегрировали в единый ритм, они становились частью какой-то зловещей и бесконечной заклинательной игры. Каждый взгляд, каждое слово — в унисон разрывая многоголосие, как один трескучий барабан, бьющий прямо в грудь, — звучали, как синхронное давление, ввинчивающееся в сознание Авроры. Голоса, сливаясь в единый гул, пронзали её сознание, требуя, уговаривая, подчиняя своей воле.

И кто она такая, чтобы отказаться?

Момент — и под скандирующий хор глэйдеров Аврора приблизила банку к своим губам, чувствуя, как участилась частота сердечного ритма. Миг сомнений привстал в сознании на пороге неизвестности, а нотки терпкого, волнующе горького аромата щекотал нос, однако подначивание, напоминая жужжание приставучих насекомых под самым ухом в разгар лета, придало решающую крупицу решимости. Первые капли прокатились по её языку огненными иглами, обжигая и оставляя послевкусие, похожее на горький мёд. Аврора еле удержалась, чтобы не закашляться, но, превозмогая отчаянное желание, проявила твердость характера и сделала ещё один тяжелый глоток под тягой возгорающегося внутри ража — он гнал её и колыхал потайные угли куража, пробуждая и высвобождая на волю с каждой каплей, остро входящей в её желудок. Её лицо вспыхнуло жаром, а шум вокруг будто начал притупляться, превращаясь в далёкий гул. С каждым новым глотком она будто растворялась в этом странном ощущении — смесь отчаянного вызова и лёгкого головокружения.

— До дна, до дна, до дна!!! — никак не унимались парни.

Аврора оказалась весьма азартным человеком, потому что содержимое банки опустело через насчитанных четырнадцать секунд. Глэйдеры открыто ликовали и хвалили Аврору, которая, закрыв глаза, позволила напитку завершить своё горько-сладкое путешествие сквозь неё. В груди разлилось странное спокойствие, уделяя место и легкой эйфории.

«— Да это же алкоголь... — ухмыльнулась Аврора, проморгав пару раз для восстановления четкости. Зрение замылилось и не поддавалось усердным стараниям вернуть привычную остроту, туманно оседая на зрачки. — Уроды, споить меня вздумали... Как я могла не додуматься... Недалекая...».

Теплое, мерцающее покрывало медленно накрыло мечущий рассудок. Границы реальности растягивались мягко, придавая всему окружающему, включая некогда раздражающих девицу глэйдеров, легкий, почти сказочный оттенок. Тонкий жар танцевал на щеках как летний свет, а каждая мысль струилась в потяжелевшей голове медленнее, протяжно тянулась за невидимыми нитями. Авроре даже показалось, что кучка сгрудившихся вокруг парней не так уж и противна. Она тихо икнула и выронила из рук опустошенную банку, которую вовремя успели спасти от превращения в мелкие, безобразные осколки. Кончики пальцев отдавались легким покалыванием, становясь слегка неуклюжими, а мышцы расслабились до того, что ей постепенно становилось сложновато удерживать равновесие своего же тела.

— Черт, — чертыхнулась она и уперлась ладонями в бревно. Маленькая усталость в теле превратилась в ленивую легкость.

Когда мимолетный процесс принятия спиртосодержащего вещества в организм приступил к окончанию, мозг Авроры начал немного включаться и она, словно через надетые на уши теплые шерстяные варежки, начала слышать отдаленное, мягкое звучание.

— Молодчина! — торжествующе хвалил её чей-то голос из толпы.

Аврора подняла мягкий взгляд с увеличенными зрачками. Белки стали чуть красноватыми из-за расширения сосудов — кажись, бурда Галли оказалась весьма крепкой. Пространство рассеивалось, но стараясь фокусировать зрение, Авроре удалось разглядеть под десяток довольных лиц, которые не переставали давить лыбу. Вокруг собралось ещё больше парней.

— Во девчонка дает!

— И даже глазом не моргнула!

— Похлеще Френса будет! Тот как заплакал, помните, шанки? Го-о-орько!...

— Заткнись! Я же говорил, что это дрянь!

Голоса мешались в единую, неразборчивую кашицу и некоторые лились мимо девичьих ушей, теряя формы четких слов, как будто на них накинули сглаживающий фильтр. Она всеми силами пыталась привести рассудок в порядок, но он не повиновался ей. Радостное ликование глэйдеров продолжало набирать обороты, а затем поддержка неожиданно вылилась в то, что Аврора ненавидела больше всего. Легкое, небрежное касание к плечу обожгло кожу через тонкую ткань белой футболки, оставляя теплый и очень противный для девушки след. Она слабо отдернула чужую руку.

— Не нужно ко мне прикасаться, дураки, блин! — Аврора несдержанно съежилась, выпрямив спинные позвонки, и всем своим видом демонстрировала неприязнь к таким жестам.

Слова вырывались изо рта, не проходя процесс обработки: отношение к ним упростилось, и девушка не видела нужды их обдумывать. Хочешь обозвать кого-то дураком? Обзывай! Хотя, Аврору никогда ничего не ограничивало. Все, что раньше тревожило, теперь казалось таким далеким, лишенным всякого смысла, а внезапное желание повеселиться и расслабиться захватило пьяный разум. Её глаза заблестели искоркой веселья, и когда она заметила, как кто-то из шанков в шутку пихнул рядом стоящего друга, то с губ непредвиденно сорвался рваный, громкий смех. Увиденное показалось ей настолько смешным, отчего она зарыла лицо в ладонях, не переставая громко ржать. Её поведение веселило глэйдеров. Этанол, словно ворвавшийся в город захватчик, прошёл сквозь её слабую оборону в виде пустого желудка. Где-то глубоко внутри ферменты отчаянно пытались выправить ситуацию, но их усилий хватало лишь на то, чтобы отсрочить окончательную капитуляцию. И алкоголь, будучи для неё в новинку, молниеносно всасывался в сосуды и пьянил, пьянил, пьянил, срывая напрочь крышу. С каждой минутой ей становилось сложнее сосредоточиться: в мозгах вместо мыслей начинал пульсировать лёгкий, едкий туман, однако, несмотря на мутирующий разум, веселье было невероятно устойчиво — она продолжала беспричинно хихикать.

***

ꕥ тгк: diaryofmysoulll