За железным занавесом

Небрежными движениями Минхо теребил влажные волосы шершавым полотенцем, просушивая их после душа минутами ранее. Тело и разум освежились после встречи с бодряще ледяной водой, смывая вместе с потом и грязью усталость и навязчивые мысли. Натянув спортивные штаны, Куратор бегунов размял крепкую шею и покрутил головой. Позвонки звонко хрустнули, отдаваясь привычной вялостью, но непривычной тяжестью вдоль спины. Минхо привык к усердным физическим нагрузкам, особенно к изнурительному, беспрерывному бегу, но больше он не мог отрицать преследование особенной заторможенности. Сначала он думал, что это состояние не имеет основательной причины и является лишь проходимым периодом. Однако, возможно, угасающая энергия на нём сказывалась из-за явной бессонницы – он не мог нормально поспать уже третьи сутки подряд. И раннее замешательство все больше отбрасывало тень глупости с таким имеющимся фактором. Ему явно нужен отдых.

Алби, разместившийся у стола неподалеку от азиата, продолжал что-то рассказывать – отчаянно, с присущей его натуре настойчивостью. Но Минхо бесконтрольно затерялся в раздумьях. И бесконечные изложения вице-лидера, похожие на белый шум, висели на периферическом отделе внешнего уровня, не проходя в сознание в форме членораздельных слов.

Воздух в Глэйде был пропитан зарядами напряженности. Что Минхо, что Алби, что любой другой глэйдер не могли выбросить из головы зародившиеся проблемы на просторе их временного пристанища: начиная с появления первой девчонки и заканчивая скандальными потасовками между строителями и бегунами. Не успел Минхо пересечь границу Лабиринта и только-только собраться с мыслями после целого дня в движении, как его дернул Алби и бесцеремонно навалил на измученную головушку огромные порции новоиспеченных проблем. Всех Кураторов немедленно созвали на третий по счету совет за последние пять дней, что, конечно, не осталось без внимания и вызвало волну недовольства. Но причина сбора заставила всех отбросить всякие возмущения, проникнуться темой и моментально поникнуть.

Сегодня обнаружили зараженного шанка.

Минхо больше всего пугало не то, что кто-то неведомым образом подхватил заразу. Не то, что зараженный разгуливал по Глэйду. И даже не то, что остальные были в опасности. Его пугала собственная толика безразличия к данной ситуации: парня новость ударила в плечо, хотя целилась глубоко в сердце. И это тонкое равновесие между формальным волнением и апатией вызывали резонанс двух миров: разум понимал значимость происходящего, осознавал всю тяжесть ситуации, но душа притуплялась от повторяемости событий. Минхо точно чувствовал, что ужас был почти механическим. Словно чья-то скорая смерть – это уже обыденность. Словно их всех скоро постигнет смерть. И есть ли смысл волноваться? Солжет, если скажет «нет». Даже для Минхо, знающего Лабиринт вдоль и поперек, это опасное место, которое никогда никого не прощает. Не существует поблажек. Ошибки – это не просто один шажок не туда, а целенаправленный способ побыстрее приблизиться к своей кончине.

Минхо взглянул на Алби. Тот хоть и не закрывал рта, но был заметно задумчивым на фоне своей монотонной болтовни. Темнокожий много размышлял и неизменно приходил к выводу, что если он падет духом, то станет первой ступенькой к глубокому отчаянию толпы. Ведь являлся важной и влиятельной фигурой в их кругу. Минхо также осознавал это: и свою немалую значимость, и легкое управление атмосферой. Но налёт сгущающегося давления сжимал юношу, уменьшал в размерах и хлестко коробил – ему казалось, что с каждым разом он становится все беспомощнее и бесполезнее. Становилось труднее сохранять устойчивую планку. Однако, несмотря на нюансы, стоит воздать ему честь – смотря на него, внушающего веру и надежду своей железной волей, не сразу покажется, что его мучают такие мысли. Он держался. Стойко и непоколебимо. Продолжал искать выход из ненавистного Лабиринта. Исследовал его и обегал. Время от времени его рассудок посещали пессимистичные мысли – как и любую персону в Глэйде, ведь так и устроен человеческий склад ума. После Минхо ругал себя за проявление моральной слабости, упрямо отбивался ногами, но ничего не мог в итоге поделать, кроме как переждать ненавистный период.

— ...Честно, меня запарили эти проблемные шанки... — Минхо еле уловил на периферии слуха усталый тон Алби, который в это время потирал переносицу широкого носа. Заместо заслуженного отдыха он выслушивал, хоть и отчасти, жалования из глэйдовской жизни, в которую он, в свою очередь, уже очень давно не углублялся, оставляя проблемы быта на плечи тех, кто не пропадает с приходом и уходом солнца за стенами Лабиринта. Но не жаловался и просто молча внимал чужой рассказ, периодами кивая для подтверждения своей «абсолютной внимательности». — ...Давно не было такого... чтобы настолько.

После напряженного Совета Кураторов Алби всегда искал, на кого вылить злость и выпустить пар – чаще всего под удар попадали либо Ньют, либо Минхо. В этот раз перепало азиату: блондин предусмотрительно сбежал на празднование от напасти разгоряченного шанка. Минхо ранее оторопел из-за несвойственного поведения друга, но сейчас даже понял, почему Ньют себя так повел: негатив, который вице-лидер выплевывал из себя в форме слов, чересчур накалял и без того паршивую обстановку. Но Минхо, казалось, было ни горячо, ни холодно от его экспрессивности. Он, в принципе, поддерживал все сказанное, что дошло до него. И даже тягость атмосферы не вызывала в нем реакций отторжения, ведь парень не являлся столь эмпатичным и чувствительным, этими качествами и отличаясь от беженца Ньюта.

Однако, во второй раз он бы не хотел попасться Алби на поле зрения. Баланс тоже нужен.

— ...Особенно Галли, чертов ушлёпок, — прошипел сквозь сжатые зубы вице-лидер, что не прошло мимо ушей его собеседника.

— И это для тебя новость? — спросил азиат в риторической форме, выпустив сухой смешок.

Минхо был одной из первых персон в очереди по мордобитию «многоуважаемого» и «всеми любимого» Галли, который безумно раздражал его, в особенности на собраниях, но Минхо, в силу своей резильентности, довольно быстро отпускал ситуацию и забывал про парня, пока его физиономия не крутилась где-то поблизости. Но если выражаться по чесноку, то сегодня Минхо было наплевать на обычно бесящего выскочку-Галли. Примерно с высоты птичьего полета. Тот привычно вставлял свои «нужные» пять копеек, перебивая остальных, и мелел, по нескромному мнению бегуна, всякую ерунду. Но он его даже не слушал. А если бы и слушал, то обязательно разукрасил ему физиономию. Так что, Галли сегодня везунчик – Минхо был слегка рассеян, что позволило ему не испытывать его терпение.

— Так и хочется иногда начесать ему по морде, — буркнул темнокожий, когда былое раздражение вновь закипело внутри. — Уж больно раздражающий.

— Ого-го, Алби, ты че, забыл про правила? Всем втираешь про них, а сам-то, ай-яй, бесстыдник, — Минхо цокнул языком, построив максимальное разочарование на лице. И ухмыльнулся, позабавившись с раздраженной реакции Алби, одновременно натягивая на себя черную полиэстеровую футболку с запахом хозяйственного мыла. — Если Ник услышит, то ты получишь по всем фронтам. Я бы глянул.

— А Ника здесь нет, — цокнул языком Алби, закатывая глаза.

Минхо ответил ему максимально по-минховски: язвительно и остроумно. Алби сию секунду дал ему отпор, но Куратора бегунов нисколько не ранили его слова. Он попросту не воспринял их всерьез и лишь издевательски посмеялся, в обязательном порядке комментируя, как «слабовато, дружище». Но дружеские препирания двух парней, временно рассеивающие мрак их закаленных сердец, прервали базарно-оживленный шум и наточенные возмущения из коктейля нескольких громоподобных голосов. 

— Ты тупой?! Сколько раз можно повторять?! Башку подними!!!

Кипяченное восклицание с коридора, как оказалось позже, принадлежало разъяренному Джеффу, который спустя кратчайшую мимолетность эпично влетел в лазарет, придерживая какого-то шанка за изгиб локтя. С другой стороны его тащил Клинт. Но второй медак, в отличие от своего товарища, выглядел вполне расслаблено и беспечно, как будто вовсе и не являлся частью этой хаотичной тусовки. Когда изучающий взгляд Минхо упал на пыхтящего между ними шанка со вскинутой головой и прижатой к носу ладонью, он только тогда понял, что это был Яхья. В голове последовательно родился логичный вопрос, но Алби, находившийся в такой же неосведомленности, подал голос первее, чем Минхо разомкнул губы: 

— Что за черт? Что с ним?

— Яхье нос сломали, — моментально отозвался Джефф, весь хмурый и недовольный, что контрастировало с его привычно-мягким поведением.

Но если пораскинуть мозгами, то его злость можно было понять, ведь он, как никак, отказывался от редкого вечера расслабления из-за «тупоголового шанка, который ноги не может при себе держать», как выразился ранее. А затем наказал Яхье, который возмутился сказанной им правде, жестко бьющей по его чувству собственного достоинства, сесть на койку и «закрыть свой вонючий рот».

— Кто?! — мгновенно восклицал Алби.

Минхо, поглядывая на раскрасневшегося бегуна, выпустил сдавленный смешок.

— Девчонка, — вместо Джеффа ответил Клинт. С ярким оттенком подтрунивания и насмешливой ухмылкой, в этот период времени шустро подавая первому медаку смоченный в холодной воде из таза лоскут ткани.

Минхо с Алби на единую секунду замолкли в немом удивлении, как пораженные, и бегло перемещали взгляд с элементом искреннего шока от медаков – к раненному Яхье, от Яхьи – к медакам, обрабатывая полученную информацию. И в следующий миг, когда механизм заработал, их реакции разнились яркостью проявления: Алби тускло нахмурился, состроив кислую мину, а Минхо заливисто загоготал на весь Хомстед, перерывами даже умудряясь похрюкивать. Когда бегун вспомнил про миниатюрный вид единственной персоны женского пола в их краях(а он, между прочим, весьма тесно ознакомился с её габаритами в Лабиринте, когда нес на спине!), а затем и представил картину, где она ломает нос парня своей костлявой рукой – его смех моментально усилился. Яхья раскраснелся пуще прежнего, отводя взгляд от бегуна, который глумливо показывал на него пальцем.

— Девчонка?! — выпалил бегун. — Тебя?!

— Заткнись! — стыдливо гаркнул смущенный Яхья на гогочущего в конвульсиях Минхо.

Кудлатый конфузливо опустил голову, за что тут же получил внезапный левый хук в плечо от свирепого медака и суровое «последнее предупреждение». Пришлось ему задрать подбородок и столкнуться с веселой физиономией Минхо, который с радостью тянул за ниточки его выдержки.

— Браво, лошара кланкорожий! — азиат ему даже демонстративно поаплодировал, состроив обманчивое уважение на лице. — Ты неудачник какого уровня? Разве в бегуны я утверждал не самых сильнейших из здешних задниц? А ты, размазня, как вообще попал в ряды моих товарищей? — Минхо был из тех, кому в рот палец не клади – руку откусит. Язвительные слова стремительно лились из него, как мощный напор воды с крана, при этом выражения ударяли потуже ледяной струи. Былая тоска, окутывающая его разум, в одночасье рассеялась, как сигаретный дым при малейшем дуновении ветра. — Позорник, тебя уделала девчонка! — и засмеялся, вынуждая смущенного Яхью вновь буркнуть недовольное «заткнись».

Он и без того жалел о сделанном, а тут ещё Минхо вприпрыжку масло подливает в огонь, чтобы ему жизнь точно малиной не казалась.

— Тебе только повод дай, — в стороне проронил Алби, но остался незамеченным. И пока Минхо сотрясал воздух своим ржанием, он, не разделявший его забавы, хмуро взглянул на Яхью. — За что хотя бы? Она что, опять в драку полезла?

Яхья пуще прежнего раскраснелся пунцовым румянцем, отводя лазурный взгляд. Демонстрация сопротивления кольнула глаз. Отвечать не собирался.  

— Он ей подножку поставил, а она грохнулась, — неожиданно, с беспечностью отрапортовал Клинт, помогая Джеффу с медицинскими средствами для обработки раны. Яхья от его прямоты и резкости чуть воздухом не поперхнулся.

— Вот она и втащила ему, — хмыкнул вдобавок Джефф.

Пространство лечебницы разразилось увеличенным в тональности звучания смехом азиата, который следом подошел к обескураженному Яхье и ударил того по плечу несколько раз.

— Ты идиот? — Алби в стороне скептично выгнул бровь.

— Так тебе и надо! — Минхо по-детски ткнул в него пальцем. — Молодец, девчонка, ну красавица! Я бы на её месте тебе тоже нос сломал! Хотя, не только нос.

— Эй, да я же просто пошутил! — внезапно вскочил Яхья с кровати и театрально всплеснул руками. — Я же не думал, что она упадет! Всего лишь подножка!

Минут десять-пятнадцать Минхо с радостью потратил на то, чтобы с полной отдачей поиздеваться над виноватым бегуном. Но, конечно, любя. Любя и колко – в своем неизменном стиле. Яхья в ответ продолжал фыркать и острить. У Джеффа с Клинтом, занятых сломанным носом, заметно повысилось настроение после подстрекательств Минхо и немилостивых поучений Алби, который, в свою очередь, заставил виновника принести искренние извинения перед девицей после возвращения. К тому же темнокожего озадачило внезапное озарение, что девушка вновь(!) нарушила одно из трех главных Правил. Он также понимал, что она виновата лишь отчасти, что добавило порцию головных проблем и нюансов, но все же решился пойти к Нику за прояснением сложившейся ситуации. Его перфекционизм следовал за ним тенью.

С мыслями об единственной девушке, Минхо покинул Хомстед следующим. Несмотря на тяжелый день с арсеналом появившихся проблем, сейчас он ощущал себя удивительно легко и спокойно. Случившееся с Яхьей искренне поразило и увеселило его настрой. А девчонка, хоть он и не вспоминал о ней во время пребывания в Лабиринте, на данный момент весьма сильно укрепила положение главенствующей роли в механизме раздумий. Минхо невольно даже представил её выражение лица после случившегося. Откуда-то появилось железная уверенность, что когда он подойдет к костру, то увидит примерно такую картину: если она не уйдет куда-нибудь подальше от всех, то тогда забьется в уголочке, надует губы и нахмурит брови. И это показалось ему крайне забавным – короткое времяпровождения в Лабиринте в её личной компании уже пожинали малые плоды. Минхо слишком самонадеянно решил, что благодаря своей наблюдательности сумел просчитать некоторые тонкости её характера.

Резкая смена затхлого, сырого воздуха на легкую вечернюю прохладу вынудила парня набрать побольше кислорода в легкие, а затем расслабленно и облегченно выдохнуть. Ночная синева плотной вуалью укрыла Глэйд. Минхо задрал подбородок, с легкой задумчивостью всматриваясь в таинственный однотонный небосвод. Ни единой звездочки. Как и вчера. Как и всегда. Лишь одинокая Луна, с неестественной тусклостью нависшая над обреченными ребятами, словно подтверждая их изолированность от внешнего мира. Хоровод ароматов скакал по округе, беспардонно врываясь в обонятельные рецепторы Минхо: от еле уловимого аромата свежей почвы, приглушенной лесной хвои или яркого дымного запаха от большого костра в центре Глэйда. Руки небрежно спрятались в карманах штанов, пока парень, внимательно прищуриваясь, глядел на пламя огромного костра, разбрасывающего танцующие тени по всей поляне.

Гул голосов становился громче по мере того, как он приближался, словно вся атмосфера вокруг наполнялась вибрациями живого электричества. Насыщенное веселье разгоралось с сокращением расстояния. Минхо с каждым шагом замедлял ход, прислушиваясь к странной, заразительной радости, которая распространилась среди всех, будто что-то – или кто-то – подкидывал побольше дров в этот огонь всеобщего оживления. Внезапно его взгляд зацепился за собравшуюся в кучу группу парней, которые, казалось, были особенно взволнованы сгущающейся забавой, словно гудели в собственной орбите.

— О, Минхо, — позади него возникло легкое присутствие. Голос, шорох грузных шагов и хриплый выдох выдавали в появившемся Ньюта. — Чего ты так долго?

Минхо наклонил голову в сторону блондина и сразу зафиксировал глазами, как тот протянул ему глубокую деревянную кружку с металлическим ободком, наполненную вязким напитком. Ухмыльнувшийся азиат принял посудину с пойлом, по традиции сварганенное по секретному рецепту Галли, и мимолетно взглянул в сторону столпотворения.

— Что за заварушку там устроили? Чего шанки так лыбу давят, а? Кто-то борется? — поинтересовался Минхо, а затем медленно отпил из кружки, сдерживая кривую гримасу, когда терпкий вкус самогона обжёг нёбо. Горечь оставила после себя тонкий шлейф тепла. «Галли, чертов ушлепок, хоть что-то делает нормально», — отметил про себя бегун.

— Не, — протянул Ньют, — Это они из-за Авроры. Чутка завелись, знаешь ли, — и вкрадчиво пояснил, пожимая плечами. Его глаза на миг блеснули от пламенного отсвета.

Слух Минхо смачно резануло звучание чужого, непривычного имени, секундой ранее прозвучавшего устами друга. «Аврора». И только в этот переломный момент парень внезапно прозрел неожиданным осознанием, что даже не имел малейших представлений или догадок, коим образом величать единственную представительницу прекрасного пола в их изолированном мужском округе. Он мысленно называл её просто «девчонка» – просто и лаконично, без заинтересованности в её имени. Свежая информация шире прежнего раскрыла его глаза, и они словно приобрели ясность без невидимых шор. Казалось бы, Куратор бегунов мог бы расслышать хоть что-то из бесконечных сплетен глэйдеров, но его родившаяся рассеянность отгородила разум от внешних новостей. Он был первым, кто адекватно контактировал с Авророй, но последним, кто узнал её имя. От этого факта его охватило странное чувство. Такое неприятное... Юношу окольцовывал жгут лёгкой обиды: он понимал, что теряет всё своё время на одинаковую беготню в Лабиринте, пропуская все веселье и горячие обсуждения. Изолированный и отдалённый. Не то, чтобы это раньше его действительно волновало, но сейчас он хотел лишь отдохнуть от суеты и поиска выхода. Желание просто побыть обычным глэйдером объяло его разум спонтанно, как буйная волна, нещадно сбивающая с ног.

Игнорируя вопросы Ньюта, Минхо уверенно устремился в эпицентр суматохи. Интерес уж больно сильно щекотал нетерпение. Бегун протискивался сквозь плотную толпу парней, которые сначала смело возмущались на чужие руки, а затем, завидев их обладателя, моментально прикусывали языки и сразу отходили в сторону, безоговорочно пропуская Минхо. Доля секунды – и бесстрастный взгляд парня поменялся сразу, когда он увидел интересную, весьма хаотичную и до жути странную картину: девчонка, то есть, Аврора резко замахнулась и отвесила смачную пощечину Генри, парнишке из Скотобойни. И тот моментально отлетел в сторону, падая в объятия взорвавшихся весельем шанков. Аврора, вскинув руками, довольно попрыгала на месте и нескромно похохотала во все горло, поднимая руки вверх.

— Ну, кто еще?! — голосисто окрикнула она глэйдерам, сканируя их наточено победным и показано внимательным взглядом.

Присмотревшись к ней чуть более внимательнее, Минхо только тогда понял, что у Авроры снесло крышу от алкоголя: она пьяно сминалась с ноги на ногу и часто моргала, пытаясь вернуть фокус зрения. Щеки пылали, а аромат самогона Галли тяжелым шлейфом витал в шумном кругу.

— Что ты опять творишь, сумасшедшая? — выйдя вперед со скрещенными на груди руками, в издевательской манере поинтересовался парень, надменно вскинув брови.  

Оценивающий взгляд скользнул от пят до головы Авроры, выглядевшей, как оборванка, и изо рта невольно вылетела усмешка. 

— О, Минхо, — пьяный разум девушки не сразу уловил, откуда шел голос, но раскрасневшиеся губы моментально растянулись в радушную, пьяную улыбку, когда она все-таки увидела знакомое лицо.

— Играем в «камень, ножницы, бумагу» на пощечину, — довольно пояснил кто-то из глэйдеров, заставляя Минхо выгнуть бровь.

— С ней? — он пренебрежительно ткнул на неё пальцем, заставляя слегка дезориентированную Аврору недовольно покоситься.

— Это она все начала, — пояснил другой парень.

Минхо ухмыльнулся и вышел вперед, уверенно вставая прямо перед Авророй. Высокий рост и крепкое тело сильно бросалось в глаза, когда рядом стояла девушка: невысокая и хиленькая, с костлявым телосложением. Смотря на ухмыльнувшуюся девицу сверху вниз из-за роста, в выражении азиата мелькнуло что-то надменное. У Авроры в глазах блеснул огонек азарта.

— Давай со мной, — предложил Минхо, но уверенный тон был больше похож на предложение, которое не терпит отказов.

Сильнее вдавливая ступни в землю, чтобы перестать качаться, Аврора, уперев руки в бока, ехидно ухмыльнулась. Минхо тогда и заметил бинт, обмотанный вокруг её левой руки.

— С тобой? — она уловила настроение парня даже будучи немного пьяной, и её голова, в принципе, работала вполне нормально. По крайней мере, она так думала. Внутри себя Аврора почувствовала дикий азарт, как кровь бешено разгонялась по венам. — Пф, да без б.

Одновременно вытянув кулачки, Аврора вдруг подняла взгляд исполобья, специально не вздергивая подбородок.

— До трех? — уточнила она.

— К чему? Давай с одной попытки, — азарт в глазах Минхо разгорелся, как неумолимый пожар. Аврора вдруг поняла, что он – настоящий соперник с духом и такой же тягой к победе, а те, с кем она играла раньше – лишь цветочки. Но не показала изменения во взгляде – только толкнула язык в угол щеки и криво улыбнулась.

«Бесит», — подумала она.

— Раз, два, три! — качая кулачки в такт считалочки, которую заинтригованные парни кричали со всех сторон в унисон, довольная Аврора раскрыла ладонь в виде ножниц. Но когда взгляд упал на руку напротив, то улыбка стерлась с лица, будто и не существовала вовсе. Минхо поставил камень.

— Проиграла, — довольно констатировал факт Минхо, с прищуром упиваясь удивленным взглядом Авроры. — Что за лицо ты сморозила, неужели я первый, кто тебя выиграл?

«Да, урод», — хотела бы сказать Аврора, но лишь улыбнулась. Криво и неестественно.

Минхо, не разрывая с ней зрительный контакт, довольно усмехнулся и замахнулся, но неожиданно его руку схватили.

— Эй-эй, ты чего, бить собираешься? — удивленно, с нотой взволнованности воскликнул шанк сбоку. — Мы даем ей щелбаны, она, все-таки... девчонка?..

Минхо от услышанного неожиданно расхохотался, заставляя Аврору напротив пуще прежнего нахмурить брови и внимательно прожигать его взглядом.

— Стой-стой, так ты даешь пощечины со всей силы, а тебе – лишь щелбаны, — угарнул Минхо. — Ну ты даешь, Аврора. Не упускаешь возможности попользоваться поблажками и плюшками?

— Получается, что да, — не видя никаких проблем, беспечно ответила она.

Хотелось съязвить, но она чувствовала, как заплетается язык из-за затуманенного алкоголем разума. Поэтому предпочитала меньше трепаться во избежания смороженной глупости. Единственное, что Аврора действительно могла – это давать односложные ответы. Особенно когда мысли сдавлены в сгруженное «нечто», преимущественно из-за скоростного потока событий, которые сбивают с ритма.

— Не честно получается, так не думаешь? — гнул свою линию Минхо. И вдруг Аврора даже поняла, к чему ведет Куратор.

— А что, так хочешь дать мне пощечину? — девушка скептически выгнула бровь, наклонив голову вбок.

Парни моментом оживились, когда поняли, что Минхо реально собирается дать девчонке пощечину. По крайней мере, гладко ведет к такому исходу, даже просто не намекая, а очевидно указывая словами. Но так ли это?

— Находясь среди парней, я думаю, что ты не должна так выделять себя. С тобой здесь не будут сюсюкаться только из-за того, что ты девчонка, мы не няньки же, — он повторил манеру девушки и наклонил голову вбок.

Напряжение между ними вдруг перешло на другой уровень: кажись, уже полетели электронные заряды, особенно задевшие внимательного Ньюта в стороне, готового вот-вот вмешаться. Аврора тихо усмехнулась, прекрасно осознавая, что ловкач-азиат умело давит на её уязвимые стороны с изощренностью, как на очевидно слабое место. «Не позволю к себе такого», — мысленно воскликнула Аврора, хотя дело было даже не в том, что её восприняли, как сопливую девчонку, а в том, что самолюбие было задето абсолютным способом. Провокацией. И даже будучи не в себе, насмешливость в чужом тоне сложно было не воспринять, как вызов. А азарт пробудился в ее натуре в тот момент, когда стенки горла обожгло пойло Галли, размывая все существующие границы трезвости.

— А я никого не упрашивала на «особое отношение», — сострила Аврора, поправив выбившиеся волосы движением руки.

Словно почувствовав возрастание чего-то неладного до апогея, из толпы вылезла сначала блондинистая макушка Ньюта, а затем и весь парень целиком, взволнованный образовавшимся накалом. Он прошелся в середину, вставая между ними, как рефери, и уложил свои ладони по обе стороны «противников», на их плечи.

— Стоять и не двигаться, шанки, — заявил Ньют и, проворачивая голову к Куратору Бегунов, похлопал того по плечу. — Эй, Минхо, ты же не собираешься всерьез~

— Тише, Ньют, все нормально! — пьяная Аврора вела себя смелее обычного: схватила того за футболку и потянула в сторону, освобождая «боевое» пространство между ней и Минхо.

Азиат от такого жеста диву дался, но после и повеселел. Губы исказились в усмешке, глаза хитро прищурились, неотрывно сканируя девицу. А Ньют опешил, уже собрался возмутиться отсутствию благоразумия у Авроры, которую он, между прочим, хотел лишь отгородить от нелогичных выпадов, после которых она обязательно будет жалеть и ныть. Но Аврора, увлеченная и разгоряченная, не замечала чужих предостережений. Она и не заметила, что несмотря на подтрунивающий тон Минхо, в его глазах не было той решимости, что, в свою очередь, пылала в её.

— А знаешь что, Минхо? Давай, бей.

Тишина. 

Все взгляды на ней.

Если Аврора хотела сбить всех с ног одной лишь бредовой репликой, то у неё получилось на все пять с плюсом. Получилось выпалить на пьяную голову не самые положительные для неё слова. Но разве в этот момент её может что-то волновать, кроме... откровенной чуши? Мозгами она явно не пользуется в данный момент, идя на поводу простой и доброй провокации, что не позволила бы себе в обычное время, будучи с трезвым разумом.

Выражение лица Куратора Бегунов сложно было прочесть: оно оставалось непроницаемым, задумчивым, но сквозили ноты ошеломления от чужого заявления. Глейдеры вокруг опешили не меньше, но более ярко показали реакцию, судя по вытянутым физиономиям. Ньют недовольно покосился на «неразумную девчонку», как мысленно он выразился в своей голове, лучше всех расслышав каждую произнесенную букву.

— Понятно, Авроре больше не наливаем, — момент тишины разорвал один из шанков в стороне. Генри, которому Аврора ранее отвесила смачную оплеуху.

Аврора метнула к нему свой разноцветный взгляд, но без промедления вновь вернула внимание к Минхо, когда тот наполнил воздух хриплым смехом.

— Уверена? У меня тяжелая рука. Боюсь, сломаю тебе еще ненароком черепушку, — издевательски протянул он, хоть на секунду и засомневался.

И в себе. И в ней. И в игре, в которую ввязался. Единственное, в чем он не засомневался, так это в том, что действительно может сломать ей черепушку. Осознание холодно прошлось по спине мурашками. Этого он явно не желал.

— Мы здесь играем или лясы точим? Пока ты договоришь, я успею сама тебя трес~

Не успела энтузиазированнная Аврора договорить, как неожиданно кожу правой щеки обожгло чужое касание. Резкое, тяжелое и нещадно сносящее с ног. От мощности, но в приоритете от спонтанности удара она отлетала вбок и, не удержав равновесие на макаронных ногах, упала на бедро, устроившись у ног возбужденных ситуацией парней, восклицающих в порыве изумления. Задор в ней выбился тотчас, сменяясь смешанными эмоциями. Чары азарта развеялись не по взмаху волшебной палочки, а по взмаху чужой ладони.

Опустив жилистую руку, Минхо молчал. «Сделаю это по-быстрому, чтобы отвалила», — подумал он, когда ударил. Не двинулся ни на миллиметр. Не показал, что заволновался и моментально пожалел о содеянном, лишь незаметно поджал губы, внимательно наблюдая за тем, как Аврора, не поднимая головы, сидела на земле, понурив голову. Мысленно понимал, что переусердствовал с процентом урона, но точно не ожидал, что легкий замах вот так снесет её с ног, ведь он специально ударил не сильно.

Некоторые парни ошарашено глядели то на Минхо, то на Аврору, некоторые, в том числе и Ньют, ахнули и подлетели к Авроре, помогая ей встать и спрашивая об ее самочувствии. Минхо в ту секунду пожалел о проступке с удвоенной силой, уже предположив, что та заплакала. Сама Аврора, сидя на земле, изумленно «ойкнула», когда почувствовала, как пульсация прошла по всей голове, а место удара загорелось жжением и легкой болью. Тошнота медленно подбиралась к горлу из-за резкого падения, чувство раздражения в желудке усиливалось. Игнорируя чужое волнение, заботливые вопросы парней и Ньюта и гадливую дурноту внутри, Аврора коротко посмеялась с еле уловимыми нотками нервозности и смахнула появившиеся в уголках глаз слезы, скорее появившиеся от болевого ощущения, а не из-за унизительных эмоций.

Именно тогда Минхо отбросил гордость, напряженно подошел, чтобы помочь ей, когда заметил отблеск смахивающих слез. Но Аврора быстрее, чем он приблизился, встала не без чужой помощи и невольно пошатнулась, как последняя алкашня. Проморгала. И в итоге ровно предстала перед Минхо во всей красе: с непоколебимым взглядом и горделиво вздернутым подбородком. Левая щека горела красным следом. Минхо бы даже мог ей посочувствовать, но видя, как она уперто стоит на месте, будто ее лишь жалкий комарик укусил, лишь нахмурился с замешательством.

Аврора от пощечины словно отрезвела.

— Мог и предупредить, когда будешь бить, — фыркнула она.

Черты лица азиата размягчились, почти сразу меняясь на такую же шкодливую мимику, что была вначале.

— Извини, рука дернулась, — с наигранной невинностью выпалил азиат, заставляя девушку закатить глаза. Хотя внутри было не по себе: какое-то непризнанное чувство вины не отпускало ситуацию.

— Давай второй раунд.

— Что? — опешил азиат.

— Со слухом проблемы? Говорю: «давай второй раунд».

Минхо сначала молча внимал ее предложение, уже собираясь ей отказать. Но задетый проигрышем блеск в её взоре безмолвно кричал о возможности поквитаться с ним для усмирения задетого самолюбия. Картина забавная, но Минхо не сказал бы, что манящая.

— Смеешься? — улыбнулся он.

— В другом случае я бы не предлагала, — Аврора поджала плечами с таким спокойным видом, словно словно её бледная кожа щеки не пылала от оплеухи. Минхо ухмыльнулся её упрямству и смелости.

— Ну как скажешь, красавица, давай, — сдался. И вытянул кулак, чтобы начать считалочку.

Аврора последовала его примеру, мысленно выстраивая стратегию. Раньше она играла с глэйдерами на три раунда, чтобы вычислить последовательность их действий. Обычно они не думали головой и просто ставили все по одинаковой последовательности, опираясь лишь на удачу. Но неведомая причина заставила Аврору думать о Минхо, как о более сложном противнике. Она понимала, что, возможно, он подумает, что она так глупа и после его камня поставит бумагу, но он, в свою очередь, ножницы, но она не будет так очевидна.

— Раз, два, три! — подбивая движения в такт считалочки, кулачки двух сторон раскрылись в одинаковые ножницы.

Аврора внутри обрадовалась, что вычислила более умную тактику Минхо, если учитывать, каким взглядом он посмотрел на неё в этот момент.

— Раз, два, три! — во второй раз под голоса парней они вновь раскрыли пальцы в одинаковые ножницы, словно разделяли один склад ума. Конкуренция вспорола воздух, метая стрелами из глазах. — Раз, два, три! — в третий раз они одновременно показали бумагу, уже нахмуренно и серьезно глядя в глаза друг друга.

Сначала Минхо не желал победы, лишь забавлялся с девчонки. Но поддаться ему захотелось, ведь во второй раз ударить ее у него не поднялась бы рука, судя по съедающему ощущению в желудке. Но вот тягу Авроры к победе можно было заметить невооруженным глазом: она всем существом желала победить и вмазать Минхо со всей дури.

— Раз, два, три! — последняя попытка заставила одного участника горделиво залиться победным смехом. Аврора вытянула камень, а Минхо – ножницы, поэтому девушка, не скрывая радости, почти прыгала на месте.

Глэйдеры вокруг с особым интересом смотрели за ними, словно наблюдали шоу.

— Ладно, — зарыв пятерню в жесткие волосы, хмыкнул Минхо с легкой ноткой доброго раздражения. Реакция девушки вызвала улыбку, которую он тут же скрыл. — Давай, бей.

И только он наклонился, выставляя лицо напротив девушки, чтобы достойно принять поражение и, соответственно, удар, как неожиданно взбудораженная Аврора на эмоциях, без предупреждения вмазала ему кулаком в скулу, заставляя слегка отшатнуться от эффекта внезапности. Минхо от неожиданности врезался в парней, что наблюдали за представлением в мертвом молчании, а Аврора под внезапное шипения парня довольно ухмыльнулась и добавила:

— Ой, извини, рука дернулась.