Красный аромат

Будучи плохой, не чувствовала себя прекрасней,
Да, девчата, плохишей успокоить невозможно.
Я не играю, просто поднимаюсь по лестнице выше,
А здесь, чтобы уточнить: тут всё контролирую я!
Jessi — Arrived

      Звонок с очередного урока, точно больно ударивший по сознанию Джухён, которая на протяжении всего прошедшего часа только и делала, что навострила уши и внимательно слушала каждый шёпот одноклассников, заставил учеников бодро вскочить со стульев и, уже громко разговаривая между собой, устремиться к выходу. А после Джухён, хмуро провожающая их взглядом, лишь отвернулась, подпирая подбородок ладонью и глядя в голубое небо.

      Джухён видела красоту природы не раз, но почему-то каждый из них казался новым, совершенно отличительным от прежних. Ещё там, в Веллингтоне, откуда недавно девочки улетели, Джухён каждую ночь проводила в зелёных лесах этого города, находясь там не то час, не то пять, и это ей нравилось, поскольку шум лёгкого ночного ветра, естественное пение птиц и шелест листьев позволяли ей скрывать тяжёлую маску и расслабиться, почувствовать, наконец, себя собой, а не тем, кем быть выгодно и желанно для других. И сейчас, когда Сеул лишает её этих прелестей жизни, единственное, на что Джухён может рассчитывать, это небольшой лес за их домом.

      Не зная, прошла ли с ухода одноклассников минута или пять, Бэ рвано выдохнула и отвела взгляд от окна, к своему удивлению, не видя Сехуна, который, так же, как девушка, старался не выходить из кабинета во время обеда. А чтобы не терять времени зря, Джухён медленно поднялась с места и так же прошлась по классу, мимолётно выглядывая за дверь и понимая, что коридор их этажа абсолютно пуст. Прошло несколько минут, но Джухён привыкла к тому, что в полной тишине с ней сидел ещё и Сехун, и теперь, когда его нет, ей, признаться, стало немного одиноко.

      Разбавляя одиночество просмотром новостей в соцсетях и беглой перепиской с родственниками, Джухён настороженно прислушалась, всем нутром ощущая чужое приближение, и отложила телефон, поднимая глаза на дверь и ожидая гостей, точно идущих в её сторону.

      Джухён не поменялась в лице, когда в проёме двери показались три женские фигуры, облачённые в дрянную школьную форму, хотя в душе и изумилась. Она внимательно изучила их прежде, чем они подали голос. По чужой одежде можно было понять, что девушки из её школы, но ровно до сегодняшнего дня Джухён никогда не видела эти лица. Они все выглядели неопрятно, почти так же, как сама Бэ, только вдобавок к незаправленной рубашке, высоким белым гольфам и кроссовкам добавлялась мятость и грязь, словно те только что подрались. Стоящая по центру школьница смотрела на Джухён грозно, пряча руки в карманах массивного пиджака; она была полная и коротко стриженная. По двум от неё сторонам расслабленно расположились более худые, с собранными в высокий хвост волосами и таким же злым взглядом. А все трое казались довольно внушительными и пугающими, однако ни это, ни то, что они вдруг сократили между собой и Бэ расстояние, не нагоняло на последнюю страха.

      Но когда одна из них, та, что казалась главной, внезапно ударила по чужой парте, Джухён наконец встретилась с ней глазами и ни разу не испугалась, сдерживая усмешку хотя бы из-за того, как та отчаянно пыталась выглядеть устрашающе.

      — Почему она так спокойна? — явно недоумённо спросила одна из девушек, чей внешний вид расстраивал Джухён больше всего, поворачивая голову к главной и вскидывая брови.
      — Да похуй! — отрезала, в свою очередь, та, резко наклоняясь к спокойной ученице. — Мы понимаем, ты новенькая и всё такое, но правила должна знать даже такая зазнайка, как ты.

      Джухён наконец изобразила подобие ухмылки, выразительно изгибая брови и плавно откидываясь на спинку стула.

      — Я могу спросить? — и хоть не имело значения то, получит она ответ или нет, из вежливости спросила Бэ. — Какое правило я должна знать? И с каких пор я стала зазнайкой?

      Джухён видела яркую растерянность в глазах всех трёх, когда они, кажется, не ожидали такого ответа на свои слова. И даже не удивилась, наблюдая, как главная из них наклонилась ещё ближе к девушке и едва ли не прошептала в самое ухо:

      — Никто в этой школе не имеет права на любовь — это во-первых. Во-вторых, ты позарилась на самое святое. Мы закроем глаза, будь это какой-нибудь очкастый и прыщавый отпрыск, но если ты продолжишь крутиться рядом с Сехуном, то, поверь на слово или спроси любую девчонку, переспавшую с Чонином, окажешься такой же забитой, как они.
      — Во-первых, в этой школе устанавливает правила только директор, — Джухён не то чтобы задели слова ученицы, скорее ей было неприятно то, что ей посмели указывать совершенно незнакомые люди, когда даже близкие не позволяли себе этого. С другой стороны, прямой намёк на то, что Бэ куда лучше большинства учениц этой школы, крутящихся вокруг Сехуна, только повышал её самооценку. — Во-вторых, ты серьёзно считаешь, что я буду вас слушать? — Джухён слабо усмехнулась, глядя прямо в разгневанное, побагровевшее от злости лицо напротив. — В-третьих, ни в этой школе, ни где-либо ещё, я не собираюсь встречаться с Сехуном, так что поумерьте пыл, девочки.

      Джухён ощущала чужое присутствие, чётко осознавала и даже принюхалась, чтобы подтвердить догадки о том, что на пороге кабинета стоит не кто иной, как О Сехун, но выглянуть из-за чужого широкого плеча не смогла хотя бы потому, что девушка напротив внезапно схватила её за локоть и резко потянула на себя, заставляя встать.

      Джухён ненавидела, когда её принуждали. Она также ненавидела насилие среди простолюдин. И всё это вкупе с тем, что последующим шагом неприятной троицы был захват дорогостоящего телефона, цена которого, в принципе, Бэ не волновала, вынудило сжать кулаки и едва ли держаться, чтобы не разозлиться.

      Наконец Джухён увидела Сехуна, который сжимал в пальцах две маленькие упаковки с соком, и взглянула тому в глаза, отмечая беспокойство и страх, но не позволяя случиться тому, чтобы троица заметила присутствие Сехуна, путём строгого взгляда и слабого покачивания головой из стороны в сторону. Хмуро глядя на четверых девушек, О недоверчиво остановил взгляд на Джухён, и, только из-за того, что она сама попросила не влезать, продолжил стоять у порога.

      — О! Тебе кое-что написали, — воскликнула та, в чьих руках и был мобильный Джухён. — Читаю: «Плюс восемь парней завтра. Жди», — девушка взглянула на кажущуюся всё ещё спокойной Бэ из-под опущенных накрашенных ресниц и внезапно рассмеялась, не имея возможности разблокировать экран и продолжить своё занятие, вместо этого делая шаг ближе и едва ли не дыша Джухён в лоб. Однозначно, минусом во внешнем виде Джухён был рост. — Вижу, ты прямо-таки нуждаешься в мужском внимании, не так ли? Хочешь, мы разбавим вашу компанию? С нас пиво и...

      Школьница внезапно заткнулась, когда её подруга была буквально скинута на парту, точно больно ударяясь об её угол, а Джухён резко вырвала свой телефон из чужих рук, при этом свободной хватая шокированную ученицу за шею и слабо сжимая на ней пальцы.

      — Ты станешь единственной, кого мы пригласим, и, будь уверена, тебе обязательно понравится своё же разукрашенное личико вместе с фиолетовыми отметками на теле. А принесённое пиво будет выблевано тобой же.

      Джухён грубо оттолкнула замершую в шоке и не дышавшую всё это время ученицу, брезгливо морщась только от вида ярко-красных намалёванных губ, и взглянула на единственно молчавшую и даже подмигнула ей, прежде чем схватить последнюю, самую главную, за локоть и поднять распластавшееся тело с парты, легко подталкивая в сторону выхода всех троих.

      Троица окинула Сехуна удивлёнными взглядами, поскольку те поняли, что он наблюдал за происходившим, и как можно быстрее скрылись за дверью кабинета, оставляя Сехуна и Джухён одних.

      Поджавшая губы и отвернувшаяся, Джухён медленно выдохнула, придавая своему лицу невозмутимый и расслабленный вид, словно не она секундами ранее опрокинула толстую ученицу на парту и не она угрожала другой избиением.

      — Ты... в порядке? — едва выдавил Сехун, всё ещё будучи удивлённым после такого представления. Также он не до конца понимал, что произошло, но отложил это в памяти, чтобы после, когда придёт в себя, обдумать поведение одноклассницы.

      Джухён кивнула, бесшумно садясь на своё место и вопросительно глядя на напитки в руках О.

      — А! — остепенился тот, садясь за свою парту и разворачиваясь всем корпусом, чтобы оказаться напротив Бэ. — Я сходил в столовую и купил это. Не знаю, что именно тебе нравится, поэтому можешь выбрать любой. И я понял, что ты богатая и всё такое, так что если хочешь сказать что-то по поводу этого, то просто молча прими угощение, ладно?

      Сехун поднял на о чём-то задумавшуюся Джухён ожидающий взгляд и остался довольным, когда та потянула руку к вишнёвому соку, при этом уже не сдерживая улыбки. Сехун до этого наблюдал за некоторыми эмоциями девушки, поэтому легко сделал вывод о том, что Джухён довольно сдержанна в этом плане и не позволяет даже слабой улыбке лишний раз тронуть своё аккуратное лицо.

      — Спасибо, — отозвалась Бэ, тыкая трубочкой по специальному отверстию и не поднимая глаз на парня. Потому что, чёрт, атмосфера казалась неловкой, и Джухён чувствовала себя смущённой, несмотря на холодную маску на лице. — В следующий раз угощаю тебя я, и ты будешь обязан молча принять угощение; исходя из твоих слов, я ведь богатая и всё такое.

      Сехун нахмурил брови и обиженно поджал губы, не довольствуясь тем, что его же слова были использованы против него. Тем не менее, он расслабился, когда Джухён отпила немного сока и положила подбородок на свободную ладонь, о чём-то усердно думая и вдруг смотря прямо на Сехуна.

      — Расскажи мне об этой великой троице. В конце концов, они точно не отстанут от меня, а я должна знать своих врагов в лицо.
      — Мы называем их Лисицами...

***

      Длинный столовый стол казался совершенно пустым, даже когда за него села целая семья из шестерых человек, но те не обращали на это никакого внимания, придавая лицам серьёзный вид.

      Разговор начала Айрин, из-за которой, скорее всего, и были все собраны, неуверенно кладя руки на стол и сцепляя пальцы в замок.

      — Ты будешь ругать меня, да? — виноватым голосом осторожна спросила, не поднимая на отца взгляд. Айрин не особо любила, когда её осуждали, поучали или что-то подобное, и позволяла делать это разве что главе семьи, своему отцу.
      — За то, что влюбилась в человека? — мужчина изумлённо изогнул брови, восседая в центре стола и медленно попивая такую желанную сейчас алую жидкость.
      — Снова, пап, — встряла в разговор Джой, расслабленно располагая руки на груди. — Она сделала это снова.
      — Джой, ты... — Венди, сидевшая прямо напротив той, резко встала со стула, чем вызвала громкий скрип о дорогой кафель просторной столовой, и гневно зашипела, вызвав беспокойство со стороны Сыльги и усмешку Джой.
      — Хватит, — устало выдохнула Айрин. По безразличному взгляду, направленному на Джой, та же младшая, Йери, поняла, что выходки девушки достали даже лидера. — Будучи младше, ты хотя бы разделяла такие понятия, как «семья» и «стервозность», и не смела даже слова в мою сторону сказать. А сейчас, Джой, превышая чувство ответственности за каждого из вас, я понимаю, что на первом месте стоит желание образумить тебя. Не заставляй меня идти на крайние меры, ладно? — равнодушно произнесённый монолог заставил Джой непривычно для себя боязливо сглотнуть и отвести от себя тяжёлый взгляд янтарных глаз. — Тогда зачем ты позвал нас, пап? — Айрин мгновенно перевела тему, дабы невинный «спор» не перерос в бойню, как это у них обычно бывало.

      Мужчина прокашлялся и сел поудобнее, наклоняясь вперёд, тем самым упираясь прямо в столешницу.

      — Конвент Власти скоро узнает о том, что происходит здесь, и прежде чем ситуация достигнет огромных масштабов, вы должны попытаться предотвратить это. Поэтому с сегодняшнего дня вы не только держите охрану по ночам, но и следите за всем в школе. И, Айрин, попытайся выпытать у этих отморозков всю информацию, которой они располагают.

      Девушка уверенно кивнула, чуть улыбаясь отцу, тем самым давая понять, что беспрекословно выполнит его указ.

      — Отлично, — мужчина негромко хлопнул в ладоши. — Поспите ещё немного, наберитесь сил и выдвигайтесь.

***

      Время близилось к полуночи, когда Айрин достигла самой окраины северного района, с любопытством щуря глаза и оглядывая доселе неизвестное место с пустынным полем и одинокими постройками, явно жилыми домами, судя по тусклому свету в редких комнатах. Она подумала, что было бы классно тренироваться здесь, поскольку поле действительно удивляло масштабами, если сравнить его с мелким газоном за двухэтажном коттеджем, в котором Айрин жила. И эта секундная рассредоточенность позволила Безликому, всё это время наматывающему круги в поисках добычи недалеко от этого места, коснуться шеи Айрин сзади и крепко за неё ухватиться, в мгновение поднимая чужое тело и откидывая его в другой конец запылённого серого поля.

      — Рада вновь встретить тебя, — аккуратно опустившаяся на корточки женская фигура и последующий удар в лицо.

      Айрин раскрыла рот, тихо зашипела, являя Безликой острые клыки, и подняла яростный взгляд янтарных глаз, встречаясь с безупречно алыми, тёмно-красными и жаждущими мести. И Айрин вспомнила её.

      — Как ты оказалась среди них? — едва слышно поинтересовалась она, сдерживая себя от того, чтобы ответно не заехать по чужому красивому лицу и не придавить худое тельце к твёрдой земле.
      — Правильнее будет не «как», а «почему», Айрин, — Безликая медленно поднялась, наблюдая за тем, как Айрин сжимает пальцы, впиваясь ногтями в траву, и прислушалась к окружающему звуку, отмечая, что неподалёку от них, в ста метрах, расслабленно вышагивает человек.

      Решая расправиться с девушкой прежде, чем человек увидит их, Безликая резко схватилась за чужие плечи и надавила на них, прижимая женское тело к земле и заставляя Айрин вскрикнуть от боли. Слыша хруст чужих костей, Безликая почувствовала всепоглощающее её удовольствие от созерцания того, как существо под ней тихо скулит, дрыгаясь в попытках вырваться.

      — Из-за тебя, Айрин, только из-за тебя я оказалась в клане Орис. Ты убила моего брата три года назад, и ты будешь ответно убита сейчас, пока жалкий человечишка, которого ты точно учуяла, не заметил нас.

      Айрин едва ли держала себя в руках, кусая окровавленные губы и оставляя глубокие царапины на коже Безликой. Весь её клан давал клятву, что не станет убивать себе подобного просто так, что не пойдёт на поводу зверя внутри себя и зова крови, что не будет следовать инстинктам в такие моменты. И это заставляло Айрин протяжно выть, будучи не в силах справиться с Безликой, не принимая действительно убийственных мер.

      Айрин, находясь на грани между потерей контроля и выдержкой, не сразу поняла смысл чужих слов, только после резко вдыхая ядовитый аромат Безликой и так сильно ощутимый — терпкого американо. На мелкую секунду Айрин замерла, чтобы сосредоточиться и перевести уверенный взгляд на Безликую, и хитрая усмешка коснулась её лица, когда она, внезапно легко и просто вырывая руки из чужой хватки, мгновенно поднялась на ноги, дотрагиваясь пальцам до своих плеч и сжимая их, чувствуя, как все кости встают на место.

      — Скроешься сама или мне побегать за тобой? — спокойным тоном поинтересовалась Айрин, делая мелкий шаг вперёд и с удивлением отмечая, что Безликая неожиданно испугалась её. Но прежде чем та действительно собралась уходить, Айрин резко схватила её за шею и толкнула прямо на землю, приземляясь рядом и не отпуская ладони с чужой шеи. Она наклонилась прямо к уху девушки, которая была прижата лицом прямо к сухой грязной земле, и тихо прошипела: — Скажи остальным, что я вернулась, и посоветуй больше не появляться на моих глазах. Я в любой момент могу взять разрешение у Конвента на вашу смерть, и тогда только Богу известно, что будет с каждым из вас. Может, я убью каждого так же, как твоего брата, или буду держать в подвале дома, ежедневно доставляя массу боли. В моих руках сосредоточена огромная сила, грязнокровка, поэтому прекратите попадаться мне на глаза.

      Напоследок швыряя вдруг обессилившую девушку в сторону, Айрин медленно поднялась, стряхивая с себя грязь и пыль, уже после обнаруживая, что Безликая действительно скрылась, несмотря на естественную боль, пронзившую всё её тело.

      И тогда Айрин позволила себе беззвучно упасть на колени. Закрыть прикрытые веки дрожащими пальцами и до боли закусить губу. Сколько ещё можно мучить её? Сколько ещё ей терпеть такое сопротивление со своей же стороны, когда она делает что-то действительно ужасное? В конце концов, как долго Айрин будет терпеть силу своей сущности и так стыдливо падать на землю каждый раз после произнесённых из собственных уст угроз и рук, которые спустя три года жаждут ещё большей крови, чем прежде.

      Айрин убивает себя каждый раз, когда делает больно Безликому, и в то же время чувствует поглощающую её ненависть к этим грязнокровкам, чувствует, как эта самая ненависть доводит её до удовольствия. И Айрин не понимает, как до сих пор держится, будучи загнанной в угол собственным зверем. Но у Айрин всё ещё есть семья, люди, нуждающиеся в ней, искренне её любящие и не дающие окончательно потеряться в самой себе.

      — Джухён?

      И...

      У Айрин есть аромат любимого американо.