Forbidden object

💿Песня:
One More Hour — Tame Impala

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. После того, как я вчера вернулась домой, я еле заставила себя раздеться и лечь. Сон не шёл, несмотря на изнуряющую усталость. Я ворочалась, то и дело открывая глаза, чтобы убедиться, что в комнате никого нет.

Только под утро, когда небо за окном начало светлеть, я наконец провалилась в тяжёлый, беспокойный сон, полный обрывков кошмаров.

Меня разбудил резкий, настойчивый звонок телефона. Я застонала и вжалась лицом в подушку, пытаясь заглушить звук и продлить драгоценные секунды сна.

Чёрт возьми, как же мне не хотелось вставать. Тело ломило так, будто я вообще не спала, веки налились свинцом, а в голове сплошная вата. Я пыталась игнорировать звонок, но он продолжал трезвонить, не давая мне ни секунды покоя.

Сдавленно выдохнув, я с трудом приподнялась на локтях. Всё тело отяжелело после сна. Не глядя, я протянула руку к тумбочке, и пальцы тут же наткнулись на прохладный корпус телефона.

Я схватила его, чуть не уронив, и нажала на кнопку, чтобы включить экран. Экран вспыхнул, и на нём ярко светилось имя: «Мардж». Я непроизвольно поморщилась. Опять она.

Что вообще могло стрястись такого срочного, что она трезвонит мне в такую рань?

Я всё-таки ответила, прижала телефон к уху и зажмурилась. Спать хотелось до одури, веки сами тянуло закрыть.

— Алло, Сильвия, — раздался встревоженный голос Мардж.

— Слушаю, Мардж… Что случилось? — пробормотала я хрипловато, сонно, растирая висок пальцами в тщетной попытке хоть немного разогнать ватный туман в голове.

— У нас проблемы, — её голос звучал глухо, будто она говорила сквозь ткань или прикрывала трубку рукой, чтобы никто не услышал.

Я зевнула, всё ещё не открывая глаз. Проблемы? Да у нас на работе без них ни дня не проходит спокойно.

Я тяжело вздохнула и всё-таки решила спросить, хотя особого интереса не чувствовала — слишком усталой я была, чтобы вникать в очередную драму.

— Что за проблема на этот раз? — пробормотала я, слегка наклоняя голову набок и убирая руку от виска.

Пальцы замерли в воздухе, а я, наконец открыв глаза, уставилась в одну точку. Я не ждала ничего хорошего от этого разговора, но и не думала, что новости окажутся настолько серьёзными.

И эта пауза в трубке. Меня прямо холодом по коже пробрало. А когда Мардж наконец выдавила шёпотом...

— Председатель узнал о пропаже папки D.231.

Всё во мне замерло.Глаза сами собой округлились до предела. О нет... Он... он знает? Про папку? Сердце тут же принялось лупить так, что в ушах загудело. Я сглотнула комок в абсолютно сухом горле.

— Как он вообще узнал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, как будто мне всё равно.

На том конце послышалось её прерывистое дыхание, а потом она ответила так, словно говорила с кем-то другим, но на самом деле обращалась ко мне:

— Пришла новая партия документов в архив... — она сделала паузу, и я услышала её нервный вздох.
— Понимаешь?

Что? О чём это она? Говорила так... как будто не одна, и ей приходилось юлить. Рядом кто-то был? Я сморщила лоб, пытаясь собрать мысли в кучу, но мозг, затянутый утренней дымкой, работал на тормозах.

Послышался лёгкий шорох, словно она быстро обернулась, проверяя, нет ли кого за спиной. Затем донёсся глухой звук её шагов и щелчок двери, будто она вошла в другой кабинет, закрывшись от посторонних ушей.

Несколько секунд была тишина, прерываемая лишь её учащённым дыханием, которое я слышала даже через телефон.

— Тебе нужно приходить. — её голос звучал напряжённо. — Я всё расскажу тебе, когда ты придёшь.

Я сжала губы, чувствуя, как усталость борется с тревогой. Выбора, конечно, ноль. Раз уж председатель что-то заподозрил, придётся ехать и смотреть, во что это выльется. Хотя бы чтобы знать, насколько глубоко я влипла...

— Хорошо, я прибуду, — бросила я коротко и положила трубку.

Положила телефон на кровать, глядя на смятое одеяло, и на секунду позволила себе просто сидеть, пытаясь собраться с мыслями.

Но времени на это не было. Я заставила себя встать, чувствуя, как ноги дрожат от усталости, и быстрыми шагами направилась в ванную, чтобы принять душ.

В ванной было холодно, плитка под босыми ногами казалась ледяной. Я включила горячую воду, и пар начал заполнять пространство, оседая на зеркале каплями.

Выйдя из ванной, я укуталась в мягкое полотенце, а другим сушила волосы, направляясь в спальню. Волосы были мокрыми и тяжёлыми, прилипали к шее, и я небрежно вытирала их, бросая взгляд на кровать, где всё ещё валялся телефон. Подойдя к гардеробной, я открыла дверцу, и начала копаться в одежде, отбрасывая в сторону платья и юбки. Наконец, вытащила свободный тёмно-синий свитер и серые джинсы, которые были удобными, но не слишком броскими. Натянула их, и подошла к комоду, чтобы вытащить фен.

Я стояла перед зеркалом и сушила волосы. И, конечно, сразу бросилось в глаза, как я ужасно выгляжу: глаза красные — не выспалась совсем, под ними такие синяки, будто спала неделю, а лицо вообще бледное. Выключила фен, собрала волосы в пучок, затянула резинкой. Потом подошла к кровати, схватила сумку, кинула туда телефон, ключи, кошелёк, и тут перед тем, как молнию застегнуть, взгляд зацепился за папку с делом Тома. Она так и лежала на самом дне, чуть виднелась из-под всякой мелочи.

Сколько же проблем принесла мне эта грёбаная папка. Я сжала зубы, чувствуя, как злость смешивается с отчаянием, и резко застегнула молнию. Направилась в прихожую, обула чёрные кроссовки, и вышла из квартиры, заперев дверь на замок.

───···───

На улице было свежо, с утра пахло сыростью и бензином. Я закинула сумку на плечо и быстрым шагом потопала к метро. Манхэттен потихоньку просыпался: люди куда-то спешили, машины сигналили, а кофейни на углах уже вовсю работали, оттуда тянуло свежесваренным эспрессо.

Я вошла в метро, стараясь как можно быстрее проскользнуть в вагон, пока двери не захлопнулись. Внутри, как обычно в час пик, стоял такой галдёж. В углу кто-то смеялся в голос, какой-то мужик орал в трубку, подростки врубили музыку так, что басы долетали до меня через весь вагон. Запахи смешались в одну тошнотворную кашу: дешёвый кофе, приторные духи, железный привкус рельсов и чей-то пот. Меня чуть не вывернуло, но я просто шумно выдохнула и сделала вид, что всё нормально.

Оглядевшись, я заметила свободное место у окна. Быстренько подскочила и села, прижав сумку к боку. Поезд дёрнул так резко, что я чуть не сползла с сиденья, пришлось вцепиться пальцами в край, чтобы не улететь. Рядом какой-то мужик с рюкзаком дремал, свесив голову на грудь. Через проход стояла женщина с коляской и устало смотрела на дочку, а та крутила в руках плюшевую куклу с розовыми волосами. Я уставилась в окно, а там мелькали чёрные стены туннеля, изредка вспыхивали фонари.

Вагон спустя время затормозил, и я встала с места, собираясь выйти. Но, подняв глаза, я заметила Опера и застыла на месте.

Он стоял на другом конце вагона, довольно далеко от меня, и голова у него была слегка наклонена набок.

Почему они его не видят? Почему никто не реагирует? Будто его вижу только я. Сердце бешено заколотилось, я моргнула, молясь, чтобы он исчез, но, открыв глаза, поняла, что он всё ещё там.

Какого хрена? Его маска смотрела точно на меня. Он пришёл за мной. Он хочет меня прикончить.

— Нет... — выдохнула я одними губами, и этот шёпот тут же разбился о вагонный шум.

Я начала отступать, как могла объезжая чужие ноги, чтобы не споткнуться. Он не шевелился, но что-то в его позе говорило, что это ненадолго.

У меня глаза стали на мокром месте. Я сделала ещё один осторожный шаг назад, пока спиной не врезалась в кого-то. Резко обернулась, вцепилась в ремешок сумки так, и уставилась на того, кого задела. А это оказалась пожилая женщина, седые волосы в аккуратный пучок собраны. Она медленно ко мне повернулась, и на лице лёгкое недовольство.

— Девушка, можно поаккуратнее? — бросила она, подправляя съехавшие очки.

— П-простите, — выдавила я осипшим голосом. Инстинктивно отступила в сторону, пропуская её, и снова повернулась туда, где только что стоял Опер.

Но его не было. Я оглядела весь вагон — людей было много, они толкались, пробираясь к выходу. Но его среди них не было. Исчез. Словно растворился в воздухе.

Я снова посмотрела на женщину, а она уже отвернулась, поправила сумку и пошла к выходу, ворча себе что-то под нос.

А вдруг и правда просто глюки? Неужели я реально съезжаю с катушек? Я сжала виски пальцами, пытаясь заткнуть эту панику, и пошла к выходу, изо всех сил стараясь не оборачиваться. Двери открылись, и я вылетела на платформу.

───···───

В офисе стояла тишина. Я прошагала мимо чужих столов, кивнула паре человек, которые на меня посмотрели, и пошла сразу в архив, где должна была быть Мардж.

— Сильвия! — окликнула меня она за спиной, и я вздрогнула, резко обернувшись.

Мардж была всего в паре шагов. Бледная, с тёмными кругами под глазами — похоже, она не сомкнула глаз всю ночь. Потом быстро приблизилась ко мне.

— Пойдём, нам нужно поговорить, — прошептала она, положив ладонь мне на плечо.

Она повела меня к служебной комнате для сотрудников архива, которая находилась в дальнем углу помещения, подальше от любопытных ушей коллег. Это была крошечная комнатушка, больше похожая на кладовку, где мы иногда пили кофе или обсуждали то, что не предназначено для общего слуха.

Мардж быстро открыла дверь, впустила меня, окинула взглядом коридор, и только после этого закрыла нас внутри.

Внутри было холодно и пахло затхлой бумагой. Тусклая лампа мигала под потолком, выхватывая из полумрака старый деревянный стол, два металлических стула и картонные коробки с папками, сваленные в углу. На столе стояла пустая кофейная кружка с отколотой ручкой, а рядом валялся смятый лист бумаги с чьими-то каракулями.

— Садись, — тихо предложила, сама оставаясь стоять напротив, скрестив руки на груди.

Я молча опустилась на стул, прижав сумку к коленям, и подняла глаза на Палмер.

— Откуда председатель узнал, что папка исчезла? — спросила я.

Мардж тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу, сжала губы в тонкую линию и только после этого заговорила.

— Всё то время, пока мы разыскивали папку, председатель то и дело справлялся о ней, на месте ли она, — начала рассказывать она. — Все мы, сотрудники архива, лгали ему. В том числе и я. Каждый раз говорили, что папка на месте, что всё в порядке... Но с каждым днём, когда он задавал этот вопрос снова и снова, он всё меньше нам верил.

Она замолчала, глядя в сторону, затем продолжила:

— И вот сегодня он решил удостовериться лично. Явился в архив, поднял коробку, в которой полагалось находиться папке D.231, и, разумеется, обнаружил пустоту. Он согнал всех нас в конференц-зал — требовал объяснений, куда она делась и почему мы это утаивали. Спросил, как давно пропажа... а я... — Мардж судорожно сглотнула. — Я ответила, что пару дней назад. И добавила, будто Белинда, отыскав папку, заперла её в сейф в хранилище особо важных документов, чтобы никто не посмел прикоснуться. Но в тот же вечер папка исчезла снова, а следом... следом убили и саму Белинду.

Мардж подхватила стул от стены, придвинула его ко мне, села и слегка наклонилась ближе.

— Он понимал, что допрашивать каждого по отдельности бессмысленно: все как один твердили бы, что к папке не прикасались и ничего о ней не знают. Работой ради признания никто рисковать не станет, и он отдавал себе в этом отчёт. Уже перед тем как всех отпустить, председатель ледяным тоном объявил, что поднимет архивы видеонаблюдения. Он намерен докопаться до того, как папка исчезла впервые, и предупредил: как только вычислит вора или хотя бы сообщника — увольнение последует немедленно, без права на восстановление.

Я молчала, слушая её, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Значит, председатель уже видел, что это я украла папку? Но если бы он действительно это увидел, он бы не стал молчать — он бы сразу вызвал меня к себе в кабинет, закатил бы скандал и уволил на месте... Но этого не произошло. Почему?

Внезапный нервный перестук пальцев Палмер по столу вырвал меня из задумчивости.

— Когда я разбирала старые дела в секции B-12, со мной был Шервуд, — продолжала она, по-прежнему не глядя в мою сторону. — Он помогал снимать коробки с полок и сверял номера дел, чтобы мы ничего не напутали.

Шервуд — наш архивариус, он всегда был аккуратен в работе, никогда не лез, куда не надо.

— Но сегодня, пока мы работали, к нам подошла Зои.

Наша младшая сотрудница, которая занимается регистрацией новых документов.

— Она объяснила, что председатель распорядился позвать Шервуда к себе. Тот бросил мне, что скоро будет обратно и продолжит помогать, и вышел следом за Зои.

Мардж наконец подняла на меня глаза, и нервная дробь её пальцев по столу оборвалась.

— Спустя час Шервуд появился снова — растерянный, с окаменевшим лицом. Подошёл молча, пока я возилась с документами, и слова не вымолвил. На мой вопрос, что произошло и почему он так выглядит, ответил коротко, даже не глядя толком: «Меня подставили».

Странно... Если он просмотрел записи, как он мог меня не увидеть? Я ведь там была...

— То есть как — подставили? — я непонимающе уставилась на неё.
— Мардж, кто мог такое сотворить?

Она покачала головой, её губы сжались в тонкую линию.

— Не знаю, и он тоже. Я спросила его, что значит «подставили», что ему сказал председатель. Он рассказал, что председатель начал расспрашивать его, где папка, а Шервуд говорил, что не знает, где она, что он не прикасался к ней, и вообще не видел её. Но председатель показал ему записи с камер наблюдения. Якобы в тот день, когда папка впервые пропала, записи показывали, как Шервуд подошёл к одной из коробок в секции A-7, где лежала папка D.231, взял её, открыл, листая содержимое, и потом ушёл из архива, держа её в руках.

Я застыла, потеряв дар речи. Бред... Шервуд? На плёнке? Но ведь там была я! Это я взяла папку, я листала её, я унесла её домой! Как такое возможно, чтобы на записях вместо меня оказался он?

Мардж встала и отошла чуть дальше, скрестив руки на груди.

— Шервуд твердил председателю, что это был не он, — продолжила она, её голос стал жёстче. — На записях не было видно его лица, кто-то специально это сделал, чтобы подставить его. Он помнил, что в тот день он вообще не был в секции A-7, а работал в комнате для оцифровки документов, сканировал старые дела. Но председатель ему не поверил. Он требовал, чтобы Шервуд сказал, где папка, но тот всё так же твердил, что не знает.

Мардж подошла чуть ближе ко мне и покачала головой, её глаза были полны разочарования.

— В итоге председатель решил его уволить. Я не знаю, Сильвия... но я верю Шервуду. Он никогда бы не пошёл на кражу, прекрасно понимая, что доступ к папке строго ограничен. Кто-то его точно подставил.

Я поднялась на нетвёрдых, дрожащих ногах и шагнула к Мардж, судорожно стискивая ремешок сумки. Внутри лежала та самая папка, стоившая Шервуду работы. Чувство вины сдавило не отпускало меня. Он лишился места из-за меня. Из-за моего безрассудства, из-за того, что я полезла копаться в этом деле, даже не задумавшись о последствиях.

— Что председатель собирается предпринять дальше? — осторожно спросила я. — Шервуда он выгнал, но папка ведь по-прежнему пропавшая.

Мардж вздохнула, покачала головой и отвела глаза в сторону.

— Не знаю, он ничего об этом не говорил, — ответила она тихо. — Но я предполагаю, что он будет искать эту папку. Если тот, у кого она сейчас, начнёт расследование или что-то ещё... — она посмотрела на меня, и её взгляд был тяжёлым, почти обвиняющим.
— Если Том узнает, что расследование его дела возобновили, он может навредить Ненси. А председатель не допустит этого.

Я невольно покосилась на сумку. Том уже в курсе, что папка вскрыта, что я рою под него... И теперь из-за моего расследования под ударом оказалась Ненси. Господи... что же мне теперь делать?

Я ощутила на своём плече тепло ладони Мардж, невольно вздрогнула и, оторвавшись от своих мыслей, посмотрела ей в лицо.

— Нам бы вернуться к работе, Сильвия. Мы и так уж сколько времени здесь провели. Пойдём.

Мардж зашагала к выходу, открыла дверь и, бросив взгляд через плечо, позвала меня:

— Сильвия, идём.

Я помедлила пару секунд, борясь с клокочущими внутри эмоциями, затем кивнула и пошла следом. В коридоре Палмер сразу сказала, что придётся заканчивать работу, которую они начинали с Шервудом, — теперь уже в одиночку.

— Я закончу с коробками в секции B-12, — сказала она, поправив очки. — А ты пока займись своими делами. Если что узнаю — дам знать.

— Ладно, — выдохнула я, выдавив из себя бледную улыбку. — Удачи, Мардж.

— И тебе, — коротко бросила она, уже уходя в сторону полок.

Мы обменялись короткими прощаниями, и я направилась к себе. Оказавшись у стола, я водрузила сумку перед собой, села и застыла, глядя на неё.

Кто мог подставить Шервуда? Зачем кому-то из сотрудников это понадобилось? Как получилось, что на камерах в тот день, когда я впервые увидела папку, и дотронулась до неё, вместо меня оказался он?

Только теперь я заметила, что на моём столе стоит картонная коробка с делами на разбор. Видно, я так глубоко ушла в свои мысли, что даже не увидела её, когда садилась. Коробка оказалась увесистой, с обтрёпанными углами, а сверху лежала записка с перечнем номеров для сортировки и внесения в базу. Я открыла её и принялась вынимать папки, раскладывая их по датам и категориям. Работа шла монотонно, но хотя бы помогала отвлечься от мрачных дум.

Дело за делом я просматривала, сверяя номера, перенося информацию в базу и оставляя короткие пометки на полях там, где возникали вопросы.

Медленно, но к обеду полкоробки разобрала. Встала, размяла спину, и сходила за кофе. В комнате отдыха пусто, только кофеварка гудит. Налила, добавила сахар, и обратно за работу. К концу дня коробка была пуста, все папки заняли свои места, а строчки базы данных пополнились новыми записями. Я откинулась на спинку стула, разминая затёкшую шею, и бросила взгляд на циферблат.

Шесть вечера. Время собираться.

Закинула ручки и блокнот в ящик, схватила сумку и вышла, попрощавшись с задержавшимися коллегами. Солнце уже зашло. Я шла к метро, стараясь не думать о прошедшем дне.

───···───

Переступив порог квартиры, я заперла за собой дверь, провернув замок. Кроссовки полетели в угол прихожей, а сама я поплелась в спальню и швырнула сумку на кровать. Единственным желанием было добраться до душа и рухнуть в постель — этот бесконечный день высосал из меня последние силы.

Из душа я выбралась, укутанная в полотенце, и сразу нырнула в любимую мягкую пижаму серого цвета. Быстро просушила волосы феном и наконец устроилась на кровати, подобрав под себя ноги.

Решив поставить будильник, чтобы не проспать на работу, я потянулась к сумке, достала телефон и включила экран, попутно заправив прядь волос за ухо. И застыла. На экране горело сообщение от неизвестного номера.

Неизвестный: Я спас тебя от вылета с работы, но это был лишь первый шаг. Теперь приготовься платить свою цену, девочка моя. Ты даже не догадываешься, что мне нужно взамен. Но скоро узнаешь. Очень скоро.

— Чёрт бы тебя побрал, сраный ублюдок! — вскрикнула я, швырнув телефон на кровать.

Значит, всё это было делом рук Тома. Он послал своего человека, и подставил Шервуда, чтобы выгородить меня. Но зачем?.. О какой, чёрт возьми, «цене» он говорит? Что ему от меня нужно взамен?...

Сердце болезненно сжалось, а внутри всё похолодело. Если он говорит, что я даже не догадываюсь — значит, он уже всё решил за меня. И от этой мысли мне стало по-настоящему страшно.