Forbidden object

💿Песня:
Bring Me to Life — Evanescence

После того сообщения я так и не смогла заснуть всю ночь. Нет, я даже не пыталась. Страх прижал меня к кровати, лишая малейшей надежды на отдых.

Это всего лишь запугивание. Ему нужно, чтобы я тряслась от страха при каждом его сообщении.

Я не сводила глаз с потолка. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, мышцы застыли в напряжении, а веки саднило от желания сомкнуться.

В какой-то момент я не выдержала. Приподнялась на локтях, чувствуя, как спина протестует от долгого лежания, и села на кровать. Мой взгляд упал на сумку, лежащую у края кровати, где всё ещё находилась папка.

Я подтащила сумку ближе, извлекла из неё папку и отбросила сумку в сторону. Тяжёлая обложка легла мне на колени, и даже сквозь мягкую ткань пижамы я почувствовала её неприятный, пронизывающий холод.

Сегодня мне придётся вернуть эту папку на место. Как бы сильно мне ни хотелось сделать наоборот. Придётся просто закрыть глаза на всё, что я в ней увидела, и сделать вид, что этой папки никогда не существовало. Как и его преступлений. Так же, как это уже давно делают начальство и сам председатель.

Чёрт возьми, как же мерзко... Но у меня просто нет выбора. Всё это — ради Ненси. Я не могу позволить, чтобы из-за меня, из-за моего упрямого желания докопаться до правды, пострадал невинный ребёнок.

Да, я хочу справедливости. Хочу, чтобы этот монстр ответил за всё, что сделал. Но... если выбирать между правдой и её жизнью... тут даже нет выбора.

Даже думать о нём противно до тошноты. Не человек, а тварь бессердечная.

Я опять подтянула сумку к себе, хотела уже запихнуть папку обратно, и тут глаза зацепились за что-то тёмное внутри. Рубашка того самого психа на мотоцикле.

Я так и замерла с папкой на весу. Просто супер. Я до сих пор таскаю с собой его чёртову рубашку. Выкинуть бы её давно на помойку... Так нет же. Ношу с собой, как дура последняя.

Я отложила папку на кровать, рядом с собой, и вытащила рубашку, сжав её в руках. Я встала с кровати, чувствуя, как пол холодит босые ноги, и вышла из спальни, направляясь к кухне, где стояло мусорное ведро.

Я уже стояла перед ведром, слегка наклонилась и открыла крышку. Скомкав рубашку в кулаке, я кинула её в мусорку. Услышала тихий шорох, когда она упала вниз, на дно, среди других отходов. Быстро захлопнула крышку и выпрямилась.

Я резко шарахнулась от ведра. Внутри всё сжалось в противный ком. Схватилась за голову, вцепилась пальцами в волосы, запрокинула голову и зажмурилась.

— Как же я устала от всего этого дерьма в своей жизни, — выдохнула я глухо.

Я принялась мерить кухню шагами — туда-сюда, туда-сюда. Хоть как-то пыталась себя в чувство привести.

Кофе. Точно, надо сварить кофе. Может, хоть он немного взбодрит и усталость отступит.

Я провела рукой по лицу и тихо выдохнула:

— Боже, меня так клонит в сон...

Если я сейчас лягу, мне снова будут сниться одни кошмары.

Я подошла к шкафчику и начала перебирать банки и пакеты, шурша упаковками. Пальцы наткнулись на пустую банку из-под растворимого кофе. Я подняла её, встряхнула, но внутри не оказалось даже последней крупинки.

— Да за что, ну вот за что ещё сегодня... — раздражённо пробормотала я, швырнув банку обратно в шкаф и с силой захлопнув дверцу. Звук удара эхом разнёсся по кухне, и я поморщилась, понимая, что слишком громко.

Нет уж. Без кофе я долго не протяну. Просто выключусь на полпути к дивану и очнусь уже на полу с отбитым плечом.

— Ладно, — пробормотала я себе под нос, опуская руки. — Пойду в кофейню. По-другому никак.

Я пошла в спальню, чтобы переодеться, взять сумку и ключи. Заодно хоть воздухом подышу. Иначе этот день дожмёт меня окончательно.

В спальне я подошла к гардеробу, открыла дверцу и начала перебирать одежду. Вытащила чёрный топ с длинными рукавами, который обтягивал фигуру, и чёрную мини-юбку с разрезом сбоку. Натянула их, и достала чёрные высокие сапоги на массивной подошве.

Сверху я накинула серый пиджак, небрежно застегнув его на одну пуговицу. Волосы собрала в высокий растрёпанный пучок, оставив несколько прядей свободно спадать вдоль лица.

У кровати я подхватила сумку, закинула на плечо и прихватила ноутбук. Может, в кафе удастся поработать и отвлечься. Но тут взгляд зацепился за папку, оставленную на покрывале.

Прежде чем засунуть её в сумку, я решила заглянуть внутрь в последний раз. Может, это подскажет, как поступить: вернуть и вычеркнуть из памяти — или продолжить раскопки, сколько бы мне ни грозили.

Я опустилась на край кровати, положила папку на колени и раскрыла. Медленно перелистывала страницы, а взгляд цеплялся за знакомые строчки — имена жертв, даты, описания улик.

Всё это уже было перед моими глазами. Но всегда отыскивалась какая-то мелочь, от которой сердце давало сбой. На этот раз — строка жирным шрифтом посередине листа.

───···───

Судебно-медицинское заключение

Описание: на телах жертв обнаружены идентичные резаные повреждения кожных покровов в виде вырезанных узоров, визуально напоминающих змеевидные орнаменты, выполненные ножом.

───···───

Мало ему просто убить... ему нужно ещё разрисовать их тела какими-то... узорами? Змеями? Что, чёрт возьми, варится в его больной башке?

— Псих, — прошипела я сквозь зубы.

Но сколько бы я ни пыталась вытряхнуть эти слова из головы, надпись уже впечаталась в память.

Змеевидные орнаменты.

Я раздражённо захлопнула папку, так резко, что бумаги внутри громко хрустнули, и сунула её в сумку, следом закинув туда телефон. Поднялась с кровати и направилась в прихожую.

Я подошла к двери, взялась за ручку и открыла её. В тот же момент всё внутри у меня резко дёрнулось, когда взгляд опустился вниз.

На коврике перед дверью сидела кукла.

Секунду я просто стояла, пытаясь осмыслить, на что смотрю. Это была небольшая кукла, ростом примерно с моё предплечье, с аккуратными пластиковыми руками и ногами, сложенными перед собой. Её тело было мягким, обтянутым нежной телесной тканью, как у дорогих коллекционных кукол.

На ней было платье нежно-розового цвета — атласное, с кружевным воротничком. Вот только спереди его разодрали почти до самой талии. Ткань свисала рваными лоскутами, обнажая гладкое кукольное тело под ними. Левая бретелька оказалась срезана начисто, платье сползло с плеча, открывая кукольную грудь с маленькими выпуклыми формами.

Подол платья был распахнут, а между ног на ткани были нарисованы тонкие красные линии. Казалось, что они были похожи на порезы или кровавые следы.

Живот скрутило болезненной судорогой. Я чувствовала, как сердце бухает прямо в горле, перекрывая воздух.

Наверное, это розыгрыш. Да, точно. У соседей, чуть дальше по коридору, живут двое детей. Мальчик лет десяти и младшая девочка, кажется, ей шесть. Возможно, это их кукла. Может, они играли и решили «разыграть тётю», поставив её у моей двери в таком виде.

Это точно они. Дети иногда бывают странными. У них свои дурацкие игры.

Я медленно присела, вглядываясь в неё. у неё линные чёрные волосы, прямые, мягкие, аккуратно лежали на плечах, но спереди слиплись в одну тяжёлую прядь и упали на лицо, закрывая половину глаз.

А глаза... Глаза были карие, стеклянные, большие и чуть выпуклые. Но на радужке кто-то нарисовал тонкие прозрачные слёзки, они стекали вниз, к самым уголкам, а под ними темнели еле заметные тени.

Казалось, кукла плачет...

Её пухлые нежно-розовые губы были чуть приоткрыты, и по нижней губе шла тонкая трещинка с нарисованной красной линией, как кровь. Щёки были чуть припухшими, как от слёз.

Я с трудом сглотнула и медленно подняла куклу, держа её двумя руками. Её голова бессильно качнулась, волосы закрыли всё лицо, кроме одной половины, и теперь она смотрела прямо на меня своим одним большим плачущим глазом, в котором застыли эти искусственные слёзы.

Что-то внутри меня оборвалось. Нет... Это не детский розыгрыш. Никто не даст ребёнку куклу с таким лицом. Никто не купит ребёнку куклу, которая выглядит так, будто её...

В груди разливалась пустота, а рука с куклой начинала дрожать. Сжала её крепче и медленно поднялась с корточек. Быстро оглядела коридор — никого, и только после этого шагнула обратно в квартиру, прижимая куклу к груди.

Я захлопнула дверь и, прижавшись к ней спиной, на мгновение зажмурилась. Кукла болталась у меня в руках, волосы свисали вниз, а её заплаканные карие глаза смотрели прямо в пол. Стиснув зубы, я резко развернулась и быстрым шагом направилась на кухню. Я должна её выбросить.

Кажется, я даже не дышала, пока не подошла к мусорному ведру. Медленно подняла крышку и посмотрела на куклу в последний раз. Её стеклянный глаз всё ещё смотрел на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холод. Я бросила куклу в мусорное ведро, и она упала с глухим стуком, смешавшись с мусором, потом резко закрыла крышку.

Я отошла от ведра, поправила сумку на плече и снова направилась в прихожую. Вышла из квартиры и заперла дверь, дважды провернув ключ в замке.

Я вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа и прислонилась спиной к холодной стене. Двери разъехались, я пересекла холл и вышла на улицу. Прохладный утренний воздух хлестнул по лицу, но легче не стало. Небо висело низкое, серое, всё в тяжёлых облаках, а ветер тащил за собой запах сырости и прелых листьев. Я поправила сумку на плече и двинулась к ближайшему кафе.

Кафе уже нарядили к Хэллоуину. Оранжевые тыквенные гирлянды, дешёвые пластиковые скелеты, качающиеся под навесом, и липкая белая паутина из ниток, натянутая над самым входом.

На одном из окон кто-то приклеил наклейку с ухмыляющимся призраком, а рядом висела табличка с надписью: «Скоро Хэллоуин! Попробуйте наш тыквенный латте!»

Скоро уже Хэллоуин. Все вокруг вовсю к нему готовятся. А я даже и не вспомнила о нём. Я слегка улыбнулась, глядя на эти украшения, но улыбка тут же потускнела, когда в голове всплыли слова Элизабет. Я закрыла глаза и тяжело выдохнула. Хэллоуин... А это значит только одно: она всё равно затащит меня на этот грёбаный фестиваль, даже если я буду умолять оставить меня дома.

Я открыла глаза, слегка тряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и вошла внутрь. В кафе было тепло и уютно, воздух пропитан запахом свежего кофе и корицы. Стены украшали хэллоуинские гирлянды: над стойкой висели крошечные пластмассовые тыквы и чёрные кошки, а под потолком лениво покачивались бумажные летучие мыши. Народу набилось прилично.

Я подошла к кассе, где за стойкой стояла девушка с ярко-рыжими волосами, заплетёнными в косу. Она улыбнулась мне, поправляя чёрную бейсболку с логотипом кафе.

— Доброе утро! Что будете заказывать? — спросила она, её голос был бодрым, несмотря на ранний час.

— Латте, пожалуйста, — я помедлила секунду. — Большой, и с корицей.

— Сделаем! — кивнула она, пробивая заказ. — Ещё что-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответила я, доставая карту из кошелька.

Я расплатилась, взяла свой кофе и отошла от кассы. Оглядела зал в поисках свободного места и наконец заметила столик у окна, в самом углу, где было чуть потише.

Быстро прошла к нему и села, устроив сумку на коленях. Вытащила телефон, положила его перед собой на стол и сделала первый глоток тёплого кофе. За окном мелькали прохожие, проносились машины, и я просто хотела раствориться в этом моменте, ни о чём не думать. Но образ куклы стоял перед глазами.

Я всё ещё не могла понять, что она вообще делала у моей двери. Кто её туда поставил? И главное — зачем? Очередная попытка Тома запугать меня? Или за этим стояло что-то другое?

— Привет, можно к тебе? — вдруг раздался мужской голос.

Я вздрогнула так резко, что горячий латте выплеснулся через край и обжёг мне руку. Резко обернулась и подняла глаза. Передо мной стоял высокий парень с растрёпанными светло-русыми волосами. На нём был чёрный худи с закатанными до локтей рукавами, простые джинсы, а на плече — чёрная сумка.

Он улыбался мне немного виновато и растерянно.

— Извини, — сказал он, заметив, как я схватилась за руку. — Здесь все столы заняты, а мне нужно срочно отправить документы, — он кивнул на ноутбук в руке. — Я не помешаю?

Я выдавила лёгкую улыбку. Не то чтобы мне хотелось улыбаться, но парень явно смутился, и добивать его своим мрачным видом не хотелось.

— Садись, конечно, — я указала на свободный стул напротив. — Тут сегодня не протолкнуться, так что компания мне всё равно светила.

— Спасибо, — выдохнул он с облегчением и опустился на стул. Поставил кофе на стол, раскрыл ноутбук, вытащил из сумки какие-то бумаги и тут же погрузился в них, быстро просматривая и что-то набирая на клавиатуре.

Я наблюдала за ним украдкой. Было заметно, что он устал — под глазами залегли лёгкие тени, плечи чуть ссутулены, а пальцы нервно теребили угол листа. Похоже, у него тоже выдался тяжёлый день.

Через минуту он вдруг остановился и посмотрел на меня своими тёплыми серо-зелёными глазами.

— Прости, — он чуть смущённо улыбнулся. — Я Дэмиан. Вообще не сообразил представиться. А ты? Как тебя зовут?

— Сильвия, — ответила я тихо, невольно улыбнувшись уголками губ.

— Красивое имя, — заметил он с простой искренностью, в которой не было ни намёков, ни дешёвой любезности.

Я искренне улыбнулась, а он снова уткнулся в ноутбук, быстро набирая текст. Я сделала глоток кофе, не сводя с него взгляда.

Спустя пару минут он закончил, захлопнул ноутбук и откинулся на спинку стула, потирая шею.

— Всё, спасён, — пробормотал он с полупритворной улыбкой. — Кстати, ты где-то работаешь, Сильвия? — спросил он, глядя на меня с искренним любопытством.

— В архиве, в суде, — ответила я, пожав плечами. — Сортирую документы, вношу данные, иногда копаюсь в старых делах.

— В архиве? Ничего себе, звучит здорово, — сказал он, удивлённо приподняв брови. — Я вот юрист, только устроился в одну фирму неподалёку. Пока чувствую себя полным идиотом, если честно, — он усмехнулся, опустив взгляд в свой кофе. — Сегодня вообще какой-то дерьмовый день. Опоздал, забыл важные бумаги дома, а ещё утром застрял в лифте с каким-то важным судьёй.

Я невольно хмыкнула, представляя эту картину.

Мы как-то незаметно разговорились. Дэмиан делился обычными вещами: учёба, переезд, тоска по родителям, которые живут теперь далеко. Но когда он заговорил о младшей сестре, я уловила, как его голос потеплел, стал тише, бережнее

— Она сегодня прислала мне аудио с песней, — проговорил он, улыбаясь.
— Велела улыбнуться, потому что «ты же всегда такой серьёзный, братик». Ей всего двенадцать, но она уже назначила себя моим личным психологом.

Я улыбнулась. Тепло от его слов понемногу разгоняло мрак, засевший в моей голове.

— Это мило... У меня нет братьев или сестёр, но я представляю, как это здорово, когда кто-то так о тебе заботится.

— Да, она у меня молодец, — кивнул он, его глаза загорелись. — Иногда, правда, достаёт своими песнями, но я не жалуюсь.

Мы разговаривали, и я не сразу заметила, как часто улыбаюсь. Я хотела ответить на его очередной вопрос, но в этот момент телефон, лежащий на столе, завибрировал. Я подняла руку, останавливая его.

— Минуточку.

— Без проблем, — кивнул Дэмиан и снова уткнулся в экран ноутбука, отпивая кофе.

Я медленно перевернула телефон экраном вверх, и сердце тут же оборвалось. Новое сообщение. От неизвестного номера.

Неизвестный: Ты так мило улыбаешься ему, будто забыла, кто наблюдает за тобой.
Слушай меня очень внимательно, дорогая: если ты не встанешь и не уйдёшь от него в течение следующих тридцати секунд, я приду и вырву ему глотку.

Он что, здесь?! Я медленно подняла глаза на Дэмиана — он всё так же что-то печатал, не замечая моего состояния. Я начала оглядываться, выискивая в толпе хоть малейший намёк на Тома или кого-то подозрительного. Но видела только обычных людей, занятых своими делами. Никто не смотрел на меня. Никто не выделялся.

Я снова посмотрела на экран. Какого чёрта он мне указывает? Какое право он имеет решать, куда мне идти, с кем сидеть, кому улыбаться?

Пальцы сами собой скользнули по экрану, открыли настройки чата, и, не колеблясь ни секунды, я нажала «Заблокировать». Экран мигнул, сообщение исчезло, и я выдохнула, чувствуя, как адреналин бьёт по вискам.

Дэмиан вдруг заговорил, и я тут же подняла на него глаза.

— Знаешь, этот кофе на вкус как настойка горелых носков, — выдал Дэмиан, хмуро разглядывая свой стакан. — Серьёзно. Сначала даже не почувствовал.

Я не сдержала улыбки, когда Дэмиан снова отхлебнул из стакана и скривился так, словно там был не кофе, а лимонный сок. Его нелепая искренность на секунду отпустила тиски внутри. Но потом телефон снова завибрировал. Улыбка сползла с лица и я медленно перевела взгляд на экран.

Опять незнакомый номер. Я уже знала, от кого это сообщение. Конечно.

Неизвестный: Не испытывай моё терпение. Ты же знаешь, мне плевать, сколько таких щенков придётся положить, чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь.

Он всё ещё думает, что я принадлежу ему? Этот психопат когда-нибудь оставит меня в покое? Я сжала телефон так сильно, что пальцы побелели. Внутри всё кипело от злости, но страх был сильнее.

Я не могу снова ставить на кон чью-то жизнь. Брайана уже нет — и это на мне. Я не вынесу, если из-за меня погибнет ещё кто-то.

— Ты в порядке? — вдруг спросил Дэмиан, и я поняла, что он уже не печатает, а смотрит на меня. — Ты как-то побледнела. Тебе плохо?

— Мне... мне нужно идти, — прошептала я, хватая сумку.

— Подожди, Сильвия... — он протянул руку, чтобы коснуться моей ладони.

Я отдёрнула руку так резко, что его пальцы застыли в воздухе.

— Прости, — выдавила я и встала.

Стул подо мной скрипнул так громко, что несколько человек обернулись. Я почувствовала их взгляды, но мне было всё равно. Я направилась к выходу, почти бегом, и выскочила из кафе.

Почему я снова даю ему эту власть? Одно сообщение — и я уже бегу, как послушная марионетка. Я ненавидела себя за эту слабость. Ненавидела за то, что он опять добился своего, даже не появляясь.

Телефон завибрировал в руке, и я подняла его, уже зная, что увижу. Новое сообщение. От того же номера.

Неизвестный: Моя послушная кукла. Ты сделала всё правильно. Не забывай, что чужие жизни зависят только от твоего послушания.

Я сжала телефон в руке, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь, и сунула его в сумку, стараясь не думать о его словах. Но они уже въелись в мозг, как яд. Я поправила сумку на плече и направилась к метро, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и страха.