Forbidden object

💿Песня:
Sonne — Rammstein

Я проснулась на диване, с лёгкой головной болью. Веки были тяжёлыми, а тело ныло от напряжения прошлой ночи. Я повернулась набок, и мой взгляд упал на сумку, лежавшую рядом на диване.

Я потянулась к ней, подтащила ближе и открыла. Внутри всё было на месте: папка с делом Тома, и мой ноутбук. Я выдохнула, чувствуя, как лёгкое облегчение смывает тревогу. Но тут мой взгляд скользнул по себе, и я замерла. На мне всё ещё была его рубашка — того чокнутого мотоциклиста. Под ней моя футболка и джинсы выглядели грязными, в пятнах от лужи, которой он, идиот, меня окатил. Надо переодеться.

Я сжала рубашку в руках, стягивая её с себя. И зачем, чёрт возьми, я её сразу не выкинула? Сдержав порыв, я сложила ткань и сунула в сумку. Решу, что с ней делать, позже. Поставив сумку на диван, я поднялась, чувствуя, как затекшие мышцы ноют от напряжения, и побрела в ванную, чтобы хотя бы немного прийти в себя.

Я открыла кран, пустив горячую воду, и вскоре густой пар окутал ванную, полностью скрыв зеркало. Сбросив с себя грязную одежду кучей на пол, я шагнула под струи душа. Примерно полчаса спустя, выключив воду, я обернулась в мягкое пушистое полотенце Элизабет и вышла

В комнате Элизабет было тихо, её кровать аккуратно заправлена, а шкаф приоткрыт. Я порылась в нём, выбирая что-то простое: чёрную майку, облегающую, но удобную, и тёмные шорты, которые сидели чуть выше колена. Волосы я высушила полотенцем, растирая их, пока они не стали слегка влажными, и оставила распущенными, расчесав пальцами,  — пусть сохнут сами.

Я вышла из её комнаты и направилась к кухне, откуда доносились переплетающиеся голоса и насыщенный аромат свежего кофе. Вся компания собралась за большим обеденным столом.

Элизабет, напевая что-то себе под нос, помешивала что-то в кастрюльке на плите. Белла уткнулась в телефон, пролистывая ленту и время от времени фыркая от увиденного. Энтони, развалясь на стуле, ловко управлялся с ножом, срезая с яблока тонкие дольки и отправляя их в рот. Напротив него Лео был погружён в ноутбук. А Райан сидел сосредоточенный, барабаня кончиками пальцев по столешнице, его взгляд не отрывался от экрана его собственного ноутбука.

— Доброе утро, Сильвия! — весело окликнула меня Элизабет, поднимая взгляд от кастрюли. — Кашка или омлетик?

— Каша, — ответила я, улыбнувшись её заботливому тону.

— Ну и видок у тебя, Рауш, — поддразнил Энтони, ухмыляясь, не отрываясь от яблока. — Что, скучаешь по своему тайному поклоннику?

— Иди к чёрту, — огрызнулась я, закатывая глаза. — Лучше займись своим яблоком, пока я его тебе в глотку не засунула.

Он рассмеялся, запрокинувшись на спинку стула, а Белла лишь хмыкнула, не отрывая взгляда от экрана телефона.

— Папку с делом Тома взяла? — Райан прекратил барабанить пальцами по столу и уставился на меня.

— Да, в сумке, в гостиной, — подтвердила я, занимая место рядом. — А ты что копаешь? — уточнила, указывая подбородком на его ноутбук.

Эшби повернул ноутбук в мою сторону, и на экране предстал список имён, сопровождаемых фотографиями.

— Взломал базу данных организаторов боя, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась напряжённость. — Посмотрел, кто будет присутствовать. Там влиятельные шишки: владельцы клубов, букмекеры, пара политиков, которые любят грязные деньги. И, конечно, опасные типы — Винсент, правая рука Тома, и его люди. Нам нужно быть предельно осторожными.

Я слушала внимательно, иногда бросая взгляд на экран, где мелькали лица: суровые, с холодными глазами, некоторые с шрамами, другие с фальшивыми улыбками.

— Ещё решил глянуть, с кем будет драться Том, — продолжил Райан, открывая новую вкладку. — По слухам на дарквебе, Том выйдет на ринг против Люциана Фостера, по прозвищу Змея. Я нашёл инфу на закрытом форуме, где букмекеры обсуждают ставки. Фостер — не новичок, бывший чемпион в среднем весе по кикбоксингу, но после травмы колена ушёл в подпольные бои. Жёсткий, быстрый, но не такой… непобедимый, как Том, — он щёлкнул по файлу, и на экране появилась статья.

Райан начал читать вслух:

— «Если они выйдут — будет бойня. Будто лев сошёлся с волком».

Энтони, молчавший до сих пор, оживился и придвинулся.

— И кто из них лев? — поинтересовался он, с аппетитом отправляя в рот очередную дольку.

— Лев — это Том, — усмехнулся Райан, не отрывая глаз от экрана. — Он непредсказуем, холоден и абсолютно безжалостен. Люциан — волк, хитёр и быстр, но против Тома... его шансы, считай, равны нулю.

— Да ладно, — хмыкнул Лео, отрываясь от своего ноутбука. — Если этот Змея такой шустрый, может, он уложит Каулитца одним ударом?

— Не смеши, — отрезала Белла, закатывая глаза. — Том не зря Кошмар.

— Всё равно будет интересно, — подытожил Энтони, откидываясь на спинку стула. — Силь, ты готова увидеть эту бойню вживую?

Я лишь слегка пожала плечами, делая вид, что это меня не трогает, а хотя внутри всё сжалось.

— Поживём — увидим, — выдохнула я, обхватывая ладонями горячую керамику кружки, которую Элизабет только что пододвинула.

───···───

К полудню Райан, Энтони и Лео отправились за машиной Райана, на которой мы должны были ехать к складу. Элизабет и Белла хлопотали вокруг меня, как феи-крестные перед выходом в свет, хотя на деле мы направлялись в самое пекло подпольного ринга.

К полуночи напряжение достигло пика. Энтони и Лео занимались Райаном, одевая его так, чтобы он выглядел как влиятельный человек. На нём был тёмно-серый костюм, идеально сидящий на его широких плечах, подчёркивая атлетичную фигуру. Белая рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, добавляя лёгкой небрежности. Его тёмные волосы были небрежно уложены, но с лёгким беспорядком, создавая естественный, слегка растрёпанный вид.

Я же снова приняла душ, смывая дневную усталость. После этого Элизабет настояла на том, чтобы обработать и перевязать мои раны, хотя в этом уже не было необходимости — они почти зажили, оставив лишь розовые рубцы. Но её забота, как всегда, вызывала у меня улыбку и тепло в груди. Я была ей благодарна за эту материнскую нежность.

Белла занялась моим макияжем и причёской. Она работала с ловкостью художника: тональный крем лёг на кожу тонким слоем, делая её матовой. Лёгкий бронзер подчеркнул скулы, добавить рельефа, а румянец придал свежести. Брови она оформила, сохранив их естественную форму, а глаза выделила мягкой растушёвкой в тёплых коричневых тонах, чёрной подводкой и тушью, от которой мои ресницы казались ище длиннее. На губы — нюдовая помада с чётким контуром. Волосы Белла сначала выпрямила, а потом завила концы в мягкие, объёмные локоны, слегка взбив их пальцами для воздушности.

Элизабет подобрала мне платье — длинное, из мягкого атласа, насыщенного винного оттенка. С тонкими бретельками, изящной драпировкой на груди и высоким разрезом на бедре, который обнажал ногу при движении. В дополнение — чёрные туфли на шпильке. Сверху я набросила кожаную куртку Элизабет и взяла сумку, где по-прежнему лежала рубашка того мотоциклиста. Положив внутрь телефон и папку, я на всякий случай проверила, всё ли при мне.

— Сильвия, ты просто огонь, — сказала Белла, отступая и оценивая свою работу.

— Прямо роковая дама, — добавила Элизабет, подмигнув.

— Спасибо, девчонки, — улыбнулась я в ответ.

Мы вышли из комнаты Элизабет и направились в коридор, где уже собрались парни. В гостиной они стояли к нам спиной, возле пуфа с ноутбуком Райана. Сам Райан, Энтони и Лео, держа в руках бокалы с виски, о чём-то увлечённо спорили. Энтони, оказавшийся лицом к нам, заметил меня первым, и уставился на меня с открытым ртом.

— Ебать... — вырвалось у него, и он чуть не пролил виски.

Райан и Лео обернулись.

— Что за цыпа, — сказал Райан, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой.

Он шагнул ко мне, его уверенные движения притягивали взгляд. Энтони и Лео двинулись следом.

— Сильвия, ты выглядишь просто сногсшибательно, — протянул Лео с одобрительной улыбкой, отхлёбывая виски.

Элизабет положила руки мне на плечи и подметила:

— Мы с Беллой постарались, чтобы она выглядела на все сто. Но будьте осторожны и внимательны.

— Всё будет в порядке, — уверила я, обнимая их обоих, и отстранилась.

Райан сократил дистанцию между нами, слегка склонившись вперёд. Весь его фокус был сосредоточен на моём взгляде.

— Пошли, Сильвия? — спросил Эшби, открытой ладонью предлагая свою руку.

Я посмотрела на его руку, чувствуя, как пульс ускоряется, и медленно вложила свою ладонь в его. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих, тёплые и сильные.

— Пошли, — ответила я, и решимость во мне нарастала.

Белла посмотрела на часы в гостиной и предупредила:

— Уже час ночи, ребят. Не опаздывайте.

— Пора, — кивнул мне Райан, а затем обратился ко всем остальным.
— Увидимся.

Попрощавшись, мы вышли в коридор. Лифт, сопровождаемый тихим гулом, доставил нас на первый этаж. На улице уже ждала машина Райана — чёрный BMW с тёмными стёклами, притаившийся у тротуара. Он обошёл капот, открыл мне пассажирскую дверь, и я, усаживаясь, озаботилась тем, чтобы платье не задралось.

— Спасибо, — кивнула я ему, как только он устроился за рулём.

— Не за что, — ответил он, заводя двигатель.

Машина мягко тронулась, и мы поехали по ночным улицам Манхэттена.

— План такой, — начал Райан, не отрывая взгляда от дороги.
— Держимся уверенно, но не переигрываем. Никаких лишних разговоров, только лёгкие улыбки и взгляды, будто мы знаем больше, чем говорим. На складе будет куча охраны, так что следи за своими движениями. В VIP-зоне будут Винсент и другие шишки — держись подальше от них, но прислушивайся к разговорам. Когда начнётся бой, я пойду в служебные помещения за сценой, где хранятся документы организаторов. Возможно, найду что-то, связанное с Томом или его людьми. Ты остаёшься с толпой, следишь за боем. Если Том после схватки куда-то пойдёт — сразу звони мне и говори, куда он направился.

— Почему я должна сидеть сложа руки? — парировала я, закипая гневом. — Я могу быть полезной. Почему ты единственный, кто полезет искать улики? Дело Тома — это моё расследование, Эшби. Я должна быть там, где всё происходит, а не наблюдать со стороны.

— Сильвия, — начал он поучать меня,
— ты не понимаешь. Там опасно, и…

— А мне не опасно? — перебила я, поворачиваясь к нему. — Я вчера чуть не погибла из-за какого-то психопата на мотоцикле, а ты думаешь, что я не справлюсь с парой шкафов охраны? Я не собираюсь быть просто наблюдателем.

Райан повернул голову ко мне, его глаза расширились.

— Погоди. Что?! — воскликнул он, его голос был полон изумления. — Ты чуть не погибла из-за мотоциклиста? О чём ты вообще?

Зря я это ляпнула.

— Не важно, — отрезала я, плотнее скрещивая руки на груди. — Забей. Я хочу приносить пользу, а не быть живым украшением.

— Нет, Сильвия, это важно, — настаивал он, его тон стал резче. — Что за мотоциклист? Что произошло?

— Я сказала, забудь! — отрезала я, чувствуя, как щёки горят от раздражения. — Мы сейчас говорим о деле, а не о моих приключениях. Я иду с тобой, и точка.

Мы препирались всё громче, пока я не увидела, как его пальцы побелели на руле. И в этот миг он вдавил педаль в пол. Машина взвыла, замирая на месте. Меня швырнуло вперёд, ремень врезался в грудь, и я выкрикнула, упираясь руками в панель, чтобы не удариться головой.

— Райан! — прошипела я, хватаясь за грудь, где пульсировал след от ремня.
— Ты совсем с ума сошёл?!

Эшби повернулся ко мне, вцепившись в руль, и рявкнул:

— Послушай меня, мать твою! Я знаю, где искать! Там есть служебные помещения за сценой, где хранятся документы, списки, может, даже что-то о сделках Тома. Я знаю, как обойти охрану, потому что я был на таких боях. Если мы оба пойдём, нас заметят, и всё рухнет. Ты должна остаться с толпой, потому что ты — наши глаза. Понимаешь?!

Я пыталась сдержать ярость, но его слова пробивали брешь в моём упрямстве. Мы уставились друг на друга в тягостном молчании, пока воздух в салоне не стал густым от невысказанного. Наконец, Райан сдавленно выдохнул, его плечи опали, и он произнёс, с трудом подбирая слова:

— Прости, что накричал. Но, Сильвия, поверь, так будет лучше. Если ты послушаешь, мы найдём что-то, что продвинет твоё дело. Пожалуйста.

— Ладно, — выдохнула я, заставляя себя успокоиться. — Но это не значит, что я буду пассивной, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Договорились, — подтвердил Эшби.
— Только будь осторожна.

Мы снова поехали, и молчание в машине было уже не таким тяжёлым.

───···───

Мы доехали до склада за полчаса. Это было массивное, угрюмое здание. Ржавые металлические стены вздымались на три этажа в высоту, испещрённые облупившейся краской и граффити у основания. Узкие оконца под самой крышей были наглухо забиты досками, а воздух вокруг был густым от запахов сырости и машинного масла.

У входа стояли два джипа с тонированными стёклами, а рядом — несколько мотоциклов, один из которых показался мне подозрительно знакомым. Я прогнала эту мысль, списав на паранойю.

Райан припарковался неподалёку, вышел из машины и обошёл её, открыв мне дверь. Я вышла, поправляя платье, чувствуя, как прохладный ночной воздух касается кожи через разрез на бедре. Райан положил руки мне на плечи, его пальцы были тёплыми, но хватка — твёрдой. Он наклонился к моему уху, его дыхание коснулось шеи, вызвав лёгкую дрожь.

— Следуй плану, Нора Уинтерс, — напомнил шёпотом Райан. — Войди в образ полностью. Никаких сомнений у посторонних быть не должно.

Я поймала его взгляд, почувствовав прилив адреналина. Он кивнул и отошёл. Я ответила тем же, но одна мысль сверлила мозг.

— Но ты хотя бы придумал себе имя и фамилию? — озадачилась я, поправляя сумку на плече. — Ты ведь тоже «модель» и, между прочим, мой друг.

— Матео Тальваро, — сказал он с испанским акцентом, его губы растянулись в лёгкой ухмылке. Он выпрямился, слегка откинув голову, будто уже вживался в роль.

— Решил стать испанцем? — подколола я, приподняв бровь, стараясь скрыть, как его уверенность меня задевает.

— Siempre quise (Давно хотел), — он приблизил лицо, и его голос приобрёл бархатистую, игривую глубину. Уловив моё недоумение, Эшби усмехнулся и отклонился назад. — В нашей средней школе преподавали испанский, — добавил он, будто предугадал мой следующий вопрос.

— Не знала, что ты такой многосторонний, — хмыкнула я, скрестив руки, чтобы скрыть лёгкое смущение.

— Ещё много чего не знаешь, Нора, — он подмигнул, затем стал собранным. — Пора идти. Держись рядом, смотри по сторонам, но не пялься.

— Поняла, Матео, — ответила я, входя в роль, и выпрямила спину, добавив походке чуть больше уверенности.

Мы направились к складу. Чем ближе мы подходили, тем сильнее чувствовалось напряжение, исходящее от этого места.

На входе нас встретила пара охранников — громилы с бесстрастными, как у истуканов, лицами. Тот, у кого змеиная татуировка ползла из-под воротника, сделал шаг и уставился на нас. Его напарник, с блестящей лысиной и рубцом через рот, уже сжимал рацию, явно готовый в любой момент поднять тревогу.

— Код, — потребовал первый.

— Кровавая луна, — абсолютно спокойно и уверенно ответил Райан.

Охранник кивнул, не отрывая от нас пристального взгляда, а второй с силой толкнул массивную металлическую дверь. Мы шагнули внутрь, и нас накрыл оглушительный гул.

В центре зала, залитый ослепительным светом прожекторов, стоял ринг. Вокруг него кипела толпа: мужчины в безупречных костюмах, попыхивающие сигарами, женщины в сверкающих нарядах, букмекеры, оглашающие ставки хриплыми криками, и угрюмые типы.

VIP-зона, отгороженная бархатными канатами, располагалась прямо у ринга. Там сидели опасные люди. Я заметила Винсента — высокий, с короткой стрижкой и шрамом над бровью. Он стоял у ограждения, держа сигару и о чём-то беседуя с человеком в чёрном пиджаке. Его взгляд скользнул по толпе, и на миг мне почудилось, что он задержался на мне. Я быстро отвела глаза, чувствуя, как сердце замерло на долю секунды.

Мой взгляд пересёкся со взглядом Райана, и он чуть двинул головой в сторону убогой стойки бара, за которыми хмурый парень наливал алкоголь. Мы двинулись сквозь гущу людей, стараясь слиться с массой.

Я чувствовала на себе любопытные, оценивающие, а иные и вовсе бесстыдные взгляды. Я держалась прямо, изображая полную уверенность.

Райан взял два стакана виски, протянул один мне, и мы заняли позицию у стойки, откуда было удобно наблюдать за происходящим в зале.

Я сделала глоток, и обжигающая жидкость разлилась теплом по горлу, затем оглядела толпу. Люди кричали, смеялись, кто-то спорил о ставках, размахивая пачками денег. У ринга уже собирались зрители, толкаясь за лучшие места.

Райан достал телефон из внутреннего кармана пиджака, включил его и бегло взглянул на экран, прежде чем убрать обратно.

— До начала боя десять минут, — его слова пробивались сквозь общий гул. Он наклонился ко мне, чтобы я точно расслышала. — Осматривайся, фиксируй лица. Если заметишь Винсента или его людей — не подходи близко, но постарайся уловить разговор.

— Поняла, — ответила я, и мои пальцы непроизвольно сжали стакан. — А ты? Когда начнёшь действовать?

— Как только бой стартанёт, — ответил Эшби, быстро пробегаясь взглядом по залу. — Вся толпа уставится на ринг, охрана расслабится. Вот тогда я и действую. А ты остаёшься здесь и смотришь за Томом в оба. Если он после боя куда-то двинет, звони мне сразу.

Я кивнула, хоть внутри мысленно спорила. Просто стоять и смотреть?Отпила виски и перевела взгляд на зал. Напряжение только росло, а Винсент в VIP-зоне всё так же болтал с тем типом.

Через десять минут зажглись прожекторы, и толпа закричала. Мы с Райаном стали пробираться сквозь гущу людей ближе к арене, его ладонь легла мне на поясницу, мягко направляя.

Толпа сгрудилась, зрители толкались, отвоевывая лучшие точки обзора, и я внезапно почувствовала, как чьи-то пальцы скользнули по ремню моей сумки.

Я резко обернулась, но это был просто пьяный тип, размахивающий стаканом. Райан успокаивающе надавил на моё плечо, и мы встали неподалёку от ринга, где было не так тесно.

Ведущий вышел на ринг, размахивая микрофоном.

— Леди и господа! — его голос прогремел, перекрикивая шум. — Добро пожаловать на арену! Сегодня вы станете свидетелями настоящей войны на ринге! Готовы увидеть кровь, ярость и хаос?!

Зал взревел, затопал, засвистел. Я прижала руки к себе, пытаясь заглушить ускоренный стук сердца. Ведущий взмахнул ладонью, и грохот стал затихать, пока он снова не заговорил:

— Встречайте, в одном углу — Люциан «Змея» Фостер, молниеносный и опасный! А противостоять ему выйдет живая легенда ужаса… Том «Кошмар» Каулитц!

— КОШМАР! КОШМАР! — скандировала толпа, и я замерла, когда он вышел из туннеля. Впервые я видела его вживую, и это было… ошеломляюще. Райан, стоявший рядом, взглянул на меня, заметив, как я застыла.

Том был гораздо высоким, широким, как шкаф, его мускулистое тело выглядело как оружие, выкованное для разрушения. Чёрные боксёрки сидели низко, обнажая каждый бугорок накачанного пресса. Кулаки, туго замотанные бинтами, один из которых уже пропитался тёмным пятном, будто он разбил кому-то лицо ещё до выхода. Чёрные брейды раскачивались в такт его тяжёлой походке, а бандана, надвинутая на самые брови, делала его взгляд пронзительным и безжалостным. Пирсинг в нижней губе поблёскивал в свете прожекторов. Он игнорировал толпу, не тратил энергию на показуху, как это делали другие.

Пока он поднимался на ринг, я тупо не могла отвести взгляд. Его лицо было жёстким, с резко очерченными скулами, но больше всего меня завораживало тело, испещрённое шрамами. Одни то давние, другие и вовсе свежие. Взгляд скользнул к его мощным предплечьям, покрытым грубыми рубцами и следами старых ожогов.

Сердце пропустило удар — они были пугающе похожи на те, что я видела на руках того мотоциклиста. Не может быть. Бред полный. Это совпадение, правда?

Мои мысли прервали громкие крики за спиной.

— Раздави его, Кошмар! — заорал кто-то над моим ухом, и я чуть отшатнулась, обернувшись.

— Ломай! — хрипел другой, выплёвывая зубочистку на пол.

Я повернулась обратно к рингу, чувствуя, как толпа сжимает меня со всех сторон. Гонг прозвучал, и бой начался.

Люциан Фостер уже ждал в своём углу, он ниже Тома, но поджарый, с молниеносными рефлексами. Он начал с резкой атаки, выбросив ногу в висок Тома, но тот принял удар на предплечье. Люциан ринулся вперёд, осыпая его градом быстрых ударов в корпус, но Том снова заблокировал их, подставив локти.

А затем он нанёс ответный хук в челюсть, настолько сокрушительный, что голова Люциана резко запрокинулась, а из рассечённой губы брызнула алая струйка. Толпа взорвалась восторженным рёвом, жаждая продолжения. Люциан пошатнулся, но устоял.

Фостер попытался ответить лоу-киком в бедро, но Том поймал его ногу в воздухе, дёрнул к себе и всадил локоть прямо в висок. Раздался отвратительный, влажный хруст, от которого я невольно содрогнулась. Люциан рухнул на колени, корчась от боли.

Том не позволил ему подняться. Вцепившись в волосы Люциана, он притянул его и всадил колено в лицо — раз, ещё раз, снова. Из разбитого носа Фостера хлестнула кровь, а толпа орала, как безумная.

Люциан хрипел,его тело теряло силу, но он всё ещё пытался подняться, уцепившись пальцами за канаты. Том стоял над ним, глядя свысока, сделал шаг вперёд и занёс кулак.

Чёрт, нет, сейчас всё кончится...

Но Люциан, собрав остатки воли, рванулся вперёд и выбросил удар в челюсть Тома. Он не был сильным, но оказался неожиданным, отчего Том слегка отклонился. Люциан вскочил и обрушил на корпус серии ударов. Том принял их, не выражая эмоций, но я видела, как его мышцы напряглись, готовясь к ответу.

Том поймал руку Люциана, выкрутил её и всадил апперкот прямо в подбородок. Люциан едва держался на ногах, но снова ринулся, пытаясь обхватить шею. Том отбросил его, как назойливую муху, и всадил ногу под рёбра, и тот согнулся пополам.

Люциан рухнул на пол ринга, его дыхание стало хриплым бульканьем, но он всё ещё пытался ползти. Лицо было неузнаваемо под маской крови, один глаз полностью закрылся. Том навис над ним, кулак снова занёсся, и по моей спине пробежал ледяной холод. Удары сыпались один за другим. Люциан больше не пытался защищатьсяя, его тело лишь судорожно вздрагивало от каждого попадания, а кровь растекалась по настилу.

Райан наклонился к моему уху, чтобы перекричать шум.

— Пора!

Я наклонила голову, подставляя ухо.

— Я пойду в служебные помещения за рингом, — пояснил Эшби и затем отдал команду: — Ты остаёшься на месте и не спускаешь глаз с Тома.

Райан растворился в толпе, его серая фигура мелькнула в последний раз перед тем, как он нырнул в тёмный проход за рингом. Я перевела взгляд обратно на ринг, где Том, не прекращая, добивал уже почти безжизненное тело Люциана.

Том всадил ещё один удар в челюсть, и раздался такой отвратительный звук, от которого у меня свело желудок. Кровь ручьём стекала по лицу Люциана, а его голова беспомощно болталась.

Судья ринга кричал, пытаясь вклиниться между ними, но Том грубо отшвырнул его плечом, не отрывая взгляда от поверженного противника. Толпа орала «добивай!», и меня пробрал холод.

Я не могла просто стоять и смотреть. Райан ищет улики, а я что? Моя голова работала на пределе, и вдруг меня осенило: у бойцов должны быть вещи в раздевалке. Там может быть шкаф Тома, и, возможно, что-то, что поможет делу. Я протиснулась через толпу, стараясь не привлекать внимания.

Я бросила последний взгляд на ринг как раз в тот момент, когда Том, подняв Люциана за шею, вогнал кулак ему в висок. Тело Фостера безжизненно рухнуло, и из его рта хлынула тёмная струя крови. Толпа взревела в экстазе, а я отвернулась, чувствуя, как горло сжимает спазм тошноты.

Я свернула в узкий тёмный коридор. Стены облупились, лампы мигали, а в нос ударила тяжёлая смесь запахов. Я торопилась, то и дело спотыкаясь о мусор под ногами, и всё время оборачивалась, проверяя, не идёт ли кто-то за мной.

Сердце выбивало частую дробь, я вздрагивала от каждого проклятого звука. Коридор казался бесконечным, уводя вглубь, где шум с арены уже почти не был слышен.

Впереди возникла тяжёлая, ржавая дверь из металла, которая выделялась среди прочих лишь тем, что была покрыта облупившейся зелёной краской, кое-где превратившаяся в рыжий налёт.

Я замерла, прислушиваясь. Из-за двери не было слышно ничего, кроме приглушённого гула толпы. Должно быть, это раздевалка. Я сделала глубокий вдох, и прохладный воздух обжёг горло. Затем, собравшись, толкнула дверь. Она со скрипом открыласьи я поморщилась, надеясь, что никто не услышал.

Войдя, я аккуратно закрыла дверь за собой, придерживая её, чтобы не хлопнула. Тьма обступила меня, я нащупала выключатель на стене, и щёлкнула им. Одна из ламп под потолком зажглась, но с перебоями, мигая и потрескивая, заливая комнату тусклым желтоватым светом.

Раздевалка оказалась тесной и душной, с низким потолком, который давил на сознание. Стены покрывали потрескавшаяся штукатурка и осыпавшаяся краска, местами проглядывала ржавчина металлических конструкций.

Вдоль стены стояли ржавые металлические шкафчики,их краска облезла, а некоторые дверцы были изогнуты и вдавлены. Напротив них стояла тёмная деревянная скамья с вырезанными надписями. На ней валялась потная футболка, рядом пара использованных бинтов, скрученных в комок, и пустая бутылка из-под воды.

В углу лежала груда старых, запылённых спортивных сумок. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный едкой смесью пота, дешёвого хлорного средства и затхлой сырости, от которой в горле щекотало.

Я подошла к шкафчикам, стараясь не шуметь. Ощупывая холодный металл, я заметила выцарапанные инициалы.
Но я пропускала их, сердце колотилось всё сильнее, пока взгляд не зацепился за один конкретный шкафчик. Я провела пальцами по его шершавой от ржавчины поверхности, и на дверце, грубо выцарапанные, виднелись буквы: T.K. Том Каулитц.

Дыхание перехватило. Вот он... да. Его шкафчик. Я застыла, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но слышала лишь своё сердце, гулко бьющееся в ушах. Пальцы предательски дрожали, когда я потянула за холодную металлическую ручку.

Внутри было темно, свет лампы едва проникал в шкафчик, но я разглядела содержимое: его потная майка, скомканная и брошенная на дно, с тёмными пятнами засохшей крови, которые казались почти чёрными в полумраке. Рядом лежала пара бинтов, тоже в пятнах, их края были изорваны, будто Том рвал их зубами. На самом дне я заметила несколько пустых, валявшихся в пыли, шприцов.

Шприцы? Для чего? Наркотики? Стероиды? Или что-то хуже?

Я перевела взгляд на верхнюю полку. Там лежала небольшая, старая чёрная папка. Я приподнялась на цыпочках, чувствуя, как ткань платья натянулась на бёдрах, и осторожно сняла её, стараясь не задеть ничего остального внутри шкафчика.

Папка оказалась увесистой. Я раскрыла её, и внутри был полный бардак из рукописных записей: списки имён, рядом аккуратно приписанные суммы, адреса подпольных точек, какие-то мутные кодовые фразы и даты. Многие страницы были испещрены резкими зачёркиваниями.

Похоже на досье для грязных дел: контрабанда, теневая бухгалтерия, а может, и заказы на убийства.

Я засунула руку в сумку, нащупала телефон и вытащила его. Включив камеру, я начала снимать страницу за страницей, изо всех сил стараясь держать аппарат неподвижно. Мигающий свет лампы мешал сфокусироваться, и мне приходилось щуриться, чтобы поймать чёткий кадр.

Если я заберу папку, Том заметит пропажу, но снимки... это улики, которые могут стать ключом ко всему. Я осторожно перелистывала хрупкие листы, и снимала всё подряд: каждое имя, каждую цифру, каждый зашифрованный адрес.

Я дошла до последней страницы, когда телефон вдруг завибрировал, и я чуть не выронила его.

На экране горело имя Райана.Чёрт. Я прижала телефон к уху, продолжая одной рукой удерживать папку, а взгляд метнулся обратно к записям. Может, я что-то упустила?

— Сильвия, где ты, чёрт возьми?! — в трубке бушевал гам, но его крик пробивался сквозь него. — Ты должна была ждать меня, а не рыскать по складу!

— Да успокойся ты, — огрызнулась я, больше пытаясь привести в чувство себя, чем его. — Я в раздевалке бойцов. Нашла шкафчик Тома и папку с его записями. Похоже, это может быть ключ ко всем его тёмным делам. Я тут всё фиксирую, а ты меня сбиваешь, вообще-то!

— Ты спятила?! — рявкнул он, его голос сорвался, и я услышала, как он толкает кого-то, пробираясь через толпу.
— Немедленно выбирайся оттуда! Бой закончился, и Каулитц с Винсентом идут прямо сейчас в ту сторону!

— Чёрт... Не может быть... — я почувствовала, как горло перехватывает. — Почему сейчас? Я же буквально на последней странице!

— Сейчас же уходи! — приказал он. — Я уже иду к тебе, но ты должна двигаться!

— Поняла, — ответила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе, и оборвала звонок, запихивая телефон обратно в сумку.

Я с трудом уняла дрожь в руках, тихо захлопнула папку и вернула её на место, стараясь точно повторить её положение. Если Том заметит хоть что-нибудь не так — мне крышка.

Но в этот момент за дверью раздался голос — громкий, хриплый, с ноткой восхищения, который пробил тишину:

— Каулитц, ты на ринге был просто дьяволом! — это, похоже, Винсент, и он явно кайфовал от увиденного. — Эта Змея вообще не стоила твоего времени. Если бы судья не полез, ты бы его там и закопал. Без шуток, брат, ещё пару ударов, и его бы уже уносили в чёрном мешке!

Я вжалась в шкафчики, и холодный металл сквозь ткань платья обжёг кожу. Голос Винсента звучал отчётливо. Я затаила дыхание, ожидая, что Том ответит, но ничего не последовало.

Почему он молчит? Его шаги едва слышно отдавались в коридоре, но они приближались, вместе с голосом Винсента, который становился всё громче, всё ближе. Несмотря на леденящий холод раздевалки, по виску скатилась капля пота.

Папка уже лежала на своём месте, но я не удержалась, и осторожно подровняла её.

Я прикрыла дверцу, стараясь сделать это максимально тихо, но она всё равно противно скрипнула. Я застыла, даже дышать перестала. Винсент, к счастью, не заткнулся. Он всё так же нёс чушь, уже злясь из‑за сорванных ставок и какого‑то наглеца из VIP‑зоны, который посмел ему возразить. Видимо, скрежет не долетел.

— …и этот придурок всерьёз решил, что сможет меня переубедить! — хохотнул Винсент, уже совсем рядом с дверью.
— Но ты, Каулитц, ты выдал настоящее шоу. Теперь все будут трепаться только о Кошмаре.

Как мне выйти? Я огляделась, но раздевалка была ловушкой: ни окон, ни второго выхода, только эта проклятая дверь, за которой Винсент и Том уже почти дошли.

Лампа снова моргнула, и меня накрыла паника. Выход был только один: в коридор, где стояли они. Если сейчас откроют дверь... всё, бежать мне просто некуда.

Я вжалась в шкафчики ещё плотнее,пытаясь раствориться с тенью. Каблуки я уже сняла, зажав в руке, но теперь мне мерещилось, что даже их тихий стук о пол мог меня выдать. Сумка, отяжелевшая из‑за папки, рубашки и телефона, медленно сползала к локтю. Только бы не грохнулась. Только бы, чёрт возьми, не грохнулась…

Шаги стихли у самой двери. Я замерла, слыша биение сердца. Ручка слегка дрогнула, или мне померещилось? Голос Винсента всё ещё доносился, но теперь стал ниже, почти шёпотом, будто он склонился к Тому, чтобы сказать что-то на ухо.

Я ждала, что скажет Том, но тишина была оглушительной. Его молчание пугало больше, чем если бы он заговорил. Он уже здесь, всего в шаге, и я была в его логове, с его вещами, с его секретами, которые я только что украла.