ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Саундтрек главы: Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?
Поездка до порта проходила в удушающей, почти осязаемой тишине. Салон «Роллс-Ройса» казался герметичной капсулой, отрезанной от остального мира. За бронированным стеклом мелькал серый, неприветливый пейзаж окраин Москвы: обшарпанные промзоны, скелеты недостроенных зданий и низкое, свинцовое небо, которое, казалось, вот-вот рухнет на землю.
Ирина сидела, вжавшись в кожу сиденья, стараясь дышать как можно тише. Она чувствовала себя так, словно её везут на собственную казнь. Тело всё еще ныло после осмотра врача, а в тех местах, где Григорий сжимал её локоть, пульсировала тупая боль. Но физические страдания были ничем по сравнению с тем ледяным ужасом, который сковал её душу. Она видела Артема на тех фотографиях — помятого, ссадинах после вчерашней драки, но всё еще упрямо ищущего встречи. Он не понимал, что каждый его шаг в её сторону — это еще один гвоздь в крышку его гроба.
Григорий сидел рядом, закинув ногу на ногу. Он не смотрел на неё. Весь его вид излучал пугающее спокойствие хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Он лениво листал ленту в телефоне, и этот контраст между его будничным поведением и тем насилием, которое он собирался совершить, сводил Ирину с ума.
— Пожалуйста, Гриша... — прошептала она, и её голос дрогнул. — Дай ему просто уехать. Он ничего не сделает. Он просто дурак, который не знает, с кем связался.
Гриша даже не повернул головы. Его пальцы продолжали скользить по экрану. — Тишина, Ира. Ты уже всё сказала в обеденном зале. Твои мольбы только делают его участь тяжелее. Ты же не хочешь, чтобы я передумал насчет «просто поговорить»?
Ирина замолчала, прикусив губу до крови. Она знала этот тон. Это был тон человека, который уже всё решил.
Порт встретил их пронзительным ветром и запахом соли, ржавчины и дешевого дизельного топлива. Это была территория, далекая от блеска пентхаусов и элитных ресторанов. Здесь, среди огромных портовых кранов, напоминающих доисторических чудовищ, и бесконечных рядов контейнеров, правила были другими — более простыми и жестокими.
Машина остановилась у старого склада, крыша которого была изъедена коррозией. Анар вышел первым, оглядываясь по сторонам. Он открыл дверь со стороны Григория. Ляхов вышел, а затем резким движением вытянул Ирину наружу. Холодный воздух тут же ударил ей в лицо, пробираясь под тонкое пальто.
— Вон он, твой герой, — Григорий указал подбородком в сторону причала.
Артем стоял у самой кромки воды, спиной к ним. На нем была та же куртка, что и вчера, воротник поднят. Он выглядел одиноким и потерянным на фоне огромных сухогрузов. Услышав звук захлопнувшейся двери, он резко обернулся. Его лицо, украшенное свежими кровоподтеками, на мгновение осветилось надеждой, когда он увидел Ирину, но тут же потемнело, когда он заметил возвышающуюся за её спиной фигуру Григория.
— Ира! — Артем сделал шаг вперед, но Анар мгновенно преградил ему путь, положив руку на кобуру.
— Стой на месте, Никитин, — лениво произнес Григорий, обхватывая Ирину за талию и притягивая её к своему боку. Его хватка была собственнической, жесткой. — Ты так настойчиво искал встречи с моей женой, что я решил не отказывать тебе в этом удовольствии. Видишь, какой я щедрый?
— Отпусти её, Ляхов, — голос Артема дрожал от ярости. — Ты же видишь, как она тебя боится. Ты превратил её жизнь в ад!
Григорий тихо рассмеялся, и этот звук, смешанный со скрежетом портовых кранов, заставил Ирину содрогнуться. — Ад? Нет, Артем. Ад — это то, что случится с тобой через пять минут, если Ирина не скажет тебе то, за чем мы сюда приехали.
Григорий наклонился к уху Ирины, обжигая её кожу ледяным дыханием. — Твой выход, куколка. Скажи ему. И помни: одно неверное слово — и Анар не промахнется. Я хочу, чтобы ты сама вырвала из него это желание тебя «спасать».
Ирина посмотрела на Артема. Его глаза были полны боли и готовности пойти на всё ради неё. Он был единственным чистым воспоминанием из её прошлой жизни, последним мостиком к той Ирине, которая умела улыбаться. И сейчас она должна была этот мостик сжечь.
— Артем... — её голос был едва слышен из-за шума ветра. — Уходи. Пожалуйста.
— Ирина, я подготовил машину, у меня есть люди... мы можем уехать прямо сейчас, они не посмеют... — начал Артем, делая еще одну попытку подойти.
— Нет! — выкрикнула она, и слезы наконец брызнули из её глаз. — Ты не понимаешь! Мне не нужна твоя помощь! Ты мне не нужен!
Артем замер, словно его ударили под дых. — Что ты такое говоришь? Ты же сама... ты всегда говорила, что этот дом — твоя тюрьма...
Ирина почувствовала, как рука Григория на её талии сжалась сильнее, поощряя её продолжать. Она видела его торжествующую ухмылку периферийным зрением.
— Я люблю его, Артем, — ложь давалась ей с таким трудом, что ей казалось, будто она глотает битое стекло. — Григорий — мой муж. Всё, что было раньше... это была ошибка. Глупость маленькой девочки. Теперь я на своем месте. Я принадлежу ему, и мне это нравится. Посмотри на меня! У меня есть всё, о чем я могла мечтать. А ты... ты просто жалкий охранник, который возомнил себя героем. Уходи и больше никогда, слышишь, никогда не смей искать со мной встречи. Ты меня позоришь!
Слова падали между ними, как тяжелые камни, уходя на дно. Лицо Артема медленно менялось. Надежда сменилась непониманием, непонимание — шоком, а затем пришло горькое, выжигающее изнутри осознание. Он смотрел на неё, как на незнакомку.
— Ты... ты серьезно? — прошептал он. — Ты сама это говоришь?
— Да! — Ирина почти кричала, захлебываясь слезами. — Убирайся! Я ненавижу тебя за то, что ты лезешь в нашу жизнь! Анар, прогоните его!
Григорий довольно хмыкнул и отпустил её. Он подошел к Артему почти вплотную. Никитин был сломлен морально, и Григорий это чувствовал. Он поправил лацканы куртки Артема, словно заботливый старший брат, но в его глазах была мертвая пустота.
— Слышал, Никитин? Ты здесь лишний. Ты — старый хлам, от которого она избавилась. Если я еще раз увижу твою тень в радиусе километра от моего дома или моей жены — я не буду бить тебя сам. Я просто скормлю тебя этим крабам. И Ирина сама нажмет на кнопку, чтобы сбросить тебя в воду. Понял?
Артем не ответил. Он в последний раз посмотрел на Ирину — долгим, полным невыразимой скорби взглядом. В этом взгляде она прочитала прощание не только с ним, но и со всей своей человечностью. Он медленно развернулся и побрел прочь, ссутулившись, словно внезапно постарел на двадцать лет. Его фигура быстро растворилась в сером тумане порта.
Ирина бессильно опустилась на холодный, грязный бетон, закрыв лицо руками. Её плечи сотрясали рыдания. Она только что убила единственного человека, который её любил, чтобы спасти его жизнь.
Григорий подошел к ней со спины. Он не стал её поднимать или утешать. Он просто стоял над ней, наслаждаясь своей абсолютной, тотальной победой.
— Видишь, как это просто, Ира? — его голос был тихим и почти нежным. — Немного правды — и лишние люди исчезают сами собой. Теперь у тебя нет никого. Ни отца, который вот-вот окажется за решеткой, ни этого щенка. Только я.
Он грубо схватил её за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Ты хорошо справилась. Вечером на приеме ты будешь такой же убедительной. А сейчас вставай. Нам пора возвращаться домой. У тебя еще примерка платья.
Он потащил её к машине, как сломанную куклу. Ирина не сопротивлялась. Внутри неё больше ничего не осталось — только холодный пепел и тихий скрежет портовых кранов, который теперь будет преследовать её в кошмарах до конца дней. Она поняла: Григорий Ляхов не просто забрал её свободу. Он забрал её право быть хорошим человеком. И это была самая страшная цена, которую ей пришлось заплатить за его «любовь».
———-
больше информации за эту историю можно узнать в тгк ogbudaxea