ГЛАВА ШЕСТАЯ
Саундтрек главы: Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?
Утро началось не с мягкого пробуждения, а с резкого толчка тошноты и осознания того, что её тело больше не принадлежит ей. Ирина лежала неподвижно, глядя в высокий потолок, по которому ползли серые тени зимнего рассвета. Каждое движение стоило ей колоссальных усилий: мышцы ныли, а кожа в местах, где вчера сжимались пальцы Григория, казалась обожженной. Она чувствовала себя разбитой вазой, которую неумело склеили, оставив острые края внутри.
Тишину комнаты нарушил сухой щелчок двери. Ирина инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка, ожидая увидеть его, но в комнату вошел незнакомый мужчина в безупречном белом халате, за которым тенью следовал Анар.
— Ирина Владимировна, это доктор Волков, — голос Анара был лишен каких-либо эмоций. — Григорий Алексеевич распорядился провести осмотр.
В дверях показался сам Григорий. Он не вошел вглубь комнаты, остался стоять в проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем была свежая рубашка цвета графита, рукава были закатаны, обнажая мощные предплечья. Он выглядел бодрым и пугающе спокойным, словно ночь, полная её слез и его ярости, была лишь досадным недоразумением в его плотном графике. Его взгляд скользнул по ней — холодный, оценивающий, лишенный даже капли тепла или раскаяния.
— Приведите её в порядок, — бросил он врачу, даже не глядя Ирине в глаза. — У нас сегодня много дел, и я не хочу, чтобы она упала в обморок в самый неподходящий момент.
Последовавший час стал для Ирины верхом унижения. Врач действовал профессионально и молча. Он измерял давление, слушал сердце, осматривал синяки на её плечах и бедрах с таким видом, будто изучал повреждения на кузове дорогого автомобиля. Григорий не уходил. Он стоял там, в дверях, попивая кофе и изредка проверяя что-то в телефоне. Его присутствие превращало медицинский осмотр в инспекцию имущества. Ирина чувствовала себя вещью, которую проверяют на пригодность к дальнейшей эксплуатации.
— Гематомы поверхностные, — сухо заключил доктор, убирая стетоскоп. — Прописал успокоительное и витаминный комплекс. Физическое состояние в норме, если не считать нервного истощения.
— Свободны, — отрезал Григорий.
Когда врач и Анар вышли, в комнате повисла тяжелая, душная тишина. Ирина сидела на кровати, обхватив себя руками, чувствуя, как внутри всё выгорает.
— Одевайся и спускайся в столовую, — произнес Григорий, наконец посмотрев на неё. В его голосе не было и следа вчерашнего огня. Только лед. — Десять минут.
Спуск по винтовой лестнице стоил Ирине огромных усилий. Каждый шаг отдавался тупой болью внизу живота и в коленях. Она шла медленно, придерживаясь рукой за холодные перила из полированной стали, чувствуя себя тенью в этом царстве стекла и бетона. Пентхаус, который раньше казался ей вершиной роскоши, теперь ощущался как морг — стерильный, дорогой и абсолютно лишенный жизни.
Обеденный зал был огромным, залитой холодным утренним светом, который подчеркивал каждую пылинку в воздухе. В центре стоял стол из цельного куска черного мрамора. Григорий сидел во главе, листая ленту новостей на планшете. Перед ним стояла чашка черного кофе, от которой поднимался тонкий пар. Увидев её, он не встал, не предложил помощь. Лишь едва заметно кивнул на стул по правую руку от себя.
— Садись, — его голос прозвучал как приказ, не допускающий возражений.
Ирина опустилась на стул, стараясь не морщиться. Перед ней мгновенно появилась тарелка с нежным консоме и свежая зелень. Горничная действовала бесшумно, словно призрак, стараясь не встречаться с Ириной взглядом. В этом доме все были вышколены до состояния роботов.
— Ешь, Ира. У нас впереди долгий день, — Григорий наконец отложил планшет и посмотрел на неё в упор. Его взгляд скользил по её бледному лицу, задерживаясь на воротнике кардигана, который она инстинктивно подтянула выше, чтобы скрыть следы его зубов на шее. — Я не люблю повторять дважды. Тебе нужны силы.
Она взяла ложку. Рука едва заметно дрожала, металл звякнул о край тарелки. Бульон казался безвкусным, как теплая вода, но она заставляла себя проглатывать каждую каплю под его тяжелым, оценивающим взглядом. Она чувствовала себя как редкое животное в клетке, за которым наблюдает хозяин, проверяя, насколько быстро оно привыкнет к неволе. Его отстраненность ранила сильнее, чем его гнев. Это безразличие подчеркивало её полную ничтожность в его глазах.
— Почему ты это делаешь? — тихо спросила она, не поднимая глаз. Голос звучал надтреснуто. — Тебе мало того, что я здесь? Зачем этот контроль над каждым моим вдохом и выдохом? Тебе доставляет удовольствие видеть меня такой?
Григорий откинулся на спинку стула, переплетя длинные руки на своей груди — Потому что ты теперь — лицо семьи Ляховых, Ира. А я не терплю слабости или неопрятности в том, что принадлежит мне. Твоя покорность — это вопрос не только моего комфорта, но и моей репутации. И твоей личной безопасности. Пока ты под моим крылом и ведешь себя соответственно, тебе ничего не грозит.
— А если нет? — она вскинула на него глаза, в которых на мгновение вспыхнул остаток прежнего огня.
— Ты сама знаешь ответ, — мягко, почти ласково произнес он, но в его глазах блеснула сталь.
В этот момент двери столовой распахнулись с резким стуком. Вошел Анар. Его лицо было еще более суровым и сосредоточенным, чем обычно. В руках он держал тонкую кожаную папку с гербом службы безопасности. Он подошел к Григорию и, не глядя на Ирину, наклонился к его уху, что-то быстро нашептывая.
Воздух в комнате словно похолодал на несколько градусов. Ирина увидела, как челюсть Григория сжалась, а костяшки пальцев, сжимающих планшет, побелели. В глазах, только что бывших ледяными, внезапно вспыхнул тот самый опасный, первобытный огонь, который она видела вчера ночью. Но на этот раз это была не похоть — это была жажда расправы.
— Дай сюда, — резко бросил Григорий.
Он выхватил папку, раскрыл её и начал быстро просматривать содержимое. Ирина замерла, её сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отдаваясь глухими ударами в висках. Она инстинктивно почувствовала, что речь идет о чем-то, что касается её прошлого. О чем-то, что он считает своей потерей.
Григорий вдруг рассмеялся — сухим, коротким, безрадостным смехом, от которого у Ирины поползли мурашки по спине. Он швырнул папку на мраморный стол прямо перед ней. С фотографий, веером рассыпавшихся по полированной поверхности, на Ирину смотрело лицо Артема Никитина. Артем — охранник её отца, человек, который когда-то приносил ей конфеты и катал на плечах, единственный, кто остался верен её семье до конца. На снимках он был запечатлен у входа в один из её любимых цветочных магазинов, с телефоном у уха, а на другом фото — разговаривающим с кем-то из обслуги пентхауса у черного входа.
— Твой рыцарь на белом коне никак не успокоится, — Григорий подался вперед, сокращая расстояние между ними так резко, что Ирина непроизвольно отшатнулась. Его голос стал тихим, вибрирующим от подавленной ярости. — Пытается дозвониться на твой старый номер. Ищет встречи. Даже пытался подкупить одного из моих людей в охране периметра, чтобы передать тебе записку.
— Артем... он просто беспокоится, — прошептала Ирина, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Он знает меня с детства, он верен моему отцу... он не причинит вреда.
— Беспокоится? — Григорий резко встал, с грохотом отодвинув стул, который жалобно скрипнул по полу.
Он обошел стол и рывком поднял Ирину за локоть, заставляя её встать. Его пальцы впились в её тонкую кожу почти на том же месте, где под одеждой прятались вчерашние синяки. Она вскрикнула от острой боли.
— Он лезет в мою собственность, Ира. Он пытается просунуть пальцы сквозь решетку моей клетки, — Григорий дышал ей прямо в лицо, и запах его дорогого парфюма теперь ассоциировался у неё с опасностью. — И это — смертный приговор. Никто не имеет права прикасаться к тому, что я купил. Даже взглядом.
— Нет! Пожалуйста, Григорий, он ничего не сделал! Он просто старый слуга! — Ирина вцепилась в его предплечье, пытаясь разжать его стальную хватку, но он даже не шелохнулся. — Он просто не понимает, в какую игру ввязался...
— А я помогу ему понять, — прошипел Ляхов. Его лицо превратилось в маску из камня. — Анар! Подготовь машину. Мы навестим господина Никитина прямо сейчас. Он ждет у порта, надеясь на встречу? Мы подарим ему эту встречу. И ты, дорогая жена, поедешь со мной.
— Зачем? — вскрикнула она, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Чтобы ты своими глазами увидела, что бывает с теми, кто забывает, кому ты теперь принадлежишь, — Григорий рывком притянул её к себе, заставляя уткнуться носом в его жесткий воротник. Его рука переместилась ей на затылок, больно сжимая волосы. — Ты сама скажешь ему, чтобы он исчез. Ты сама разобьешь его надежды. Иначе я скормлю ему эти надежды по кусочку, вместе с его пальцами. Ты меня поняла?
Он не дал ей времени на протест. Не обращая внимания на её слабость, на то, что она едва успевала переставлять ноги, Григорий потащил её к выходу из обедненного зала. Ирина видела в дверях Анара, который уже вызывал машину, и понимала: её «новая жизнь» — это не просто золотая клетка. Это поле боя, на котором Григорий Ляхов не собирается брать пленных, и первым павшим в этой войне может стать единственный человек, который по-настоящему её любил.
Она шла за ним, спотыкаясь, а в голове тревожно била только одна мысль: «Только бы он не убил его. Только бы Артем успел уйти». Но, глядя на широкую, непреклонную спину Григория, она знала — пощады не будет. Сегодня она окончательно похоронит свое прошлое, и Григорий Ляхов лично проследит, чтобы она сама забросала могилу землей.
——
новости по поводу истории можно читать в тгк: ogbudaxea