ГЛАВА ВТОРАЯ
Рука Григория, сжимающая подбородок Ирины, была жесткой, но не причиняла боли. Скорее, это было властное напоминание о его силе, о его непоколебимости.
Его глаза, пристально изучавшие её лицо, горели темным огнем, отражая смесь предвкушения и чего-то более глубокого, что Ирина не могла расшифровать.
Он ждал. Ждал её реакции, её страха, её вызова.
Ирина чувствовала, как её тело реагирует на близость этого мужчины помимо её воли. Каждое волокно её существа кричало об опасности, но в то же время что-то внутри отвечало на этот вызов, на этот первобытный, животный магнетизм. Она попыталась отвести взгляд, но его пальцы на её подбородке не дали ей этого сделать.
— Ты боишься, — его голос был низким, почти шепотом, но Ирина слышала в нём не вопрос, а утверждение. — И правильно делаешь. Здесь нет места для девичьих иллюзий. Только реальность. Моя реальность.
Он медленно наклонился, и Ирина почувствовала его дыхание на своих губах. Это было предупреждение, обещание, угроза — всё сразу. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет.
Она хотела оттолкнуть его, но руки словно приросли к телу. Её гордость, её независимость, которую она так бережно культивировала вдали от этого мира, сейчас давала трещину под напором его воли.
— Я не игрушка, Григорий, — выдохнула она, пытаясь придать голосу твердости.
Улыбка, холодная и хищная, тронула уголки его губ.
— Игрушки не сопротивляются. Ты — нечто большее. Нечто... ценное. И я собираюсь показать тебе, насколько.
Его взгляд опустился на её губы, задержался там на мгновение, а затем вернулся к её глазам. В них он искал искру, что-то, что могло бы подтвердить его собственные, тщательно скрываемые желания. И он нашел её. Едва уловимую, мимолетную, но искру ответа.
Григорий убрал руку с её подбородка, но вместо этого его пальцы скользнули по её руке, переплетаясь с её собственными, прежде чем он резко потянул её к себе. Ирина споткнулась, и в следующее мгновение оказалась прижатой к его груди.
Она чувствовала мощь его тела, твердость мышц сквозь тонкую ткань рубашки. Его запах — смесь дорогого табака, кожи и мужской силы — окутал её, лишая остатков рационального мышления.
— Я хочу показать тебе, что значит быть моей, Ирина, — его губы снова приблизились к её уху, и горячий шепот пробежал мурашками по её коже. — И ты не будешь сопротивляться. Ты не захочешь.
Его рука скользнула по её спине, прижимая её еще крепче, а затем опустилась ниже, обхватывая её бедро. Ирина ахнула, почувствовав, как его ладонь прижимает её к его паху. Неоспоримое доказательство его желания отпечаталось сквозь ткань.
— Нет... — шепнула она, но это было скорее мольба, чем отказ.
Григорий проигнорировал её слова. Его голова склонилась ниже, и он властно приник к её губам. Поцелуй был нежным, но требовательным, медленно исследующим, как будто он пробовал её на вкус, изучая каждую линию её губ.
Ирина пыталась сопротивляться, держала рот закрытым, но его настойчивость была сильнее. Он слегка надавил на её нижнюю губу зубами, и когда она чуть приоткрыла рот в немом протесте, его язык мгновенно проник внутрь, глубоко и властно.
Это был не просто поцелуй. Это было поглощение. Он исследовал каждый уголок её рта, сплетая свой язык с её, заставляя её отвечать. Ирина почувствовала, как её тело наливается тяжестью, а мысли путаются в вихре ощущений.
Её руки, до этого беспомощно висевшие по бокам, невольно поднялись и схватились за его рубашку, сминая ткань в кулаках.
Когда он наконец оторвался от её губ, Ирина была задыхающейся, с губами припухшими и блестящими. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых смешались шок, гнев и пробуждающееся желание.
— Ты почувствовала? — его голос звучал теперь еще глубже, наполненный самодовольством. — Это только начало.
Григорий отстранился, но не выпустил её. Его руки по-прежнему обнимали её талию, притягивая к себе, когда он говорил. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде читалось абсолютное знание своей власти над ней.
— Нам предстоит прожить долгую жизнь, Ирина, — его большой палец медленно погладил её скулу. — И в этой жизни не будет места секретам, не будет места для сопротивления. Ты будешь открыта для меня во всём. Я буду знать каждую твою мысль, каждое твоё желание. И твоё тело будет принадлежать мне.
Ирина чувствовала, как волны жара накатывают на неё, а затем отступают, оставляя за собой опустошение. Он был прав. В этот момент она чувствовала себя совершенно беззащитной перед его натиском, перед его откровенным, грубым желанием.
— Что ты хочешь от меня? — прошептала она, пытаясь собраться с силами.
Григорий лишь усмехнулся.
— Всё. Абсолютно всё. Твою преданность, твою страсть, твоё тело. И ты дашь мне это. Потому что ты принадлежишь мне, Ирина. С этого дня и навсегда.
Он наклонился снова, но на этот раз лишь поцеловал её в висок, задерживая губы там на несколько мгновений, прежде чем медленно отстраниться, наконец отпуская её. Ирина покачнулась, но удержала равновесие.
— А теперь, — сказал он, его голос вернулся к прежнему, более нейтральному тону, хотя в его глазах все еще горели угольки пламени. — Я думаю, нам пора вернуться к нашим отцам. Им нужно сообщить, что мы пришли к... общему пониманию.
ну
Григорий повернулся и открыл дверь, выпуская её из библиотеки. Ирина чувствовала себя опустошенной и напуганной, но в то же время, к своему ужасу, она ощущала странное, жгучее возбуждение, которое пробудил в ней этот мужчина. Он не просто поцеловал её — он поставил на неё печать. И она чувствовала, что обратного пути нет.
——
подписку на тгк: ogbudaxea