Little One

Клуб назывался «Mutabor». Крис ненавидела это название с того момента, как увидела его на вывеске — белые буквы на чёрном, стилизованные под средневековый шрифт. Звучало как заклинание из дешёвого фэнтези, которое придумали маркетологи, чтобы брать в три раза дороже за воду без газа. Но внутри было красиво. Дорого-богато-темно, с огромными вставными лампами и с таким количеством зеркал, что Крис казалось, будто она попала в бесконечный коридор из самой себя.

Они приехали за час до выхода Димы. Артём водил какой-то чёрный джип, который пах новой кожей и дешёвым освежителем — «табак и ваниль», от которого у Крис начинала болеть голова, если сидеть внутри дольше двадцати минут. Она сидела сзади, между Марком и подругой Артёма — высокой блондинкой с губами-утками, которую звали Лера и которая всю дорогу листала тикток на полной громкости, иногда всхлипывая от смеха над очередным тупым видосом. Марк всю дорогу молчал, смотрел в окно и курил электронку, выпуская облака пара в потолок. Иногда он поглядывал на Крис — мельком, как будто проверял, не сбежала ли ещё. Но ничего не говорил. Просто отворачивался и снова утыкался в стекло, за которым мелькали огни Москвы — жёлтые, белые, красные, как новогодняя гирлянда, только без праздника.

В клубе было душно. Смесь чужих духов, пота, алкоголя и того специфического запаха ночного клуба, который въедается в волосы и кожу так, что потом не отмываешься даже после третьего душа. Басы били где-то в груди, ритм пульсировал в такт сердцу. Крис чувствовала, как пол вибрирует под её кроссовками — мелкими, быстрыми толчками, как будто земля под ногами жила своей собственной жизнью. Вокруг было темно, только лазеры резали воздух, выхватывая из мрака то чьё-то лицо, то бутылку в руке, то край сцены, на которой пока ничего не происходило.

Они прошли через фейс-контроль, как по маслу. Артём сказал какую-то фразу охраннику — Крис не расслышала, какую, потому что музыка заглушала всё на расстоянии вытянутой руки — тот кивнул, и их провели мимо общей очереди. Мимо злых взглядов девушек в коротких платьях, которые обмахивались веерами и поправляли волосы, глядя в отражения чёрных стеклянных панелей. Мимо парней в дорогих кроссовках, которые сжимали бокалы с виски и смотрели в телефоны с таким видом, будто решали вопрос государственной важности. Крис шла за Артёмом, чувствуя на себе взгляды — не любопытные, а оценивающие. Быстрые, как пощёчины. Она не оборачивалась. Просто засунула руки в карманы джинсов и смотрела прямо перед собой.

ВИП-зона находилась на втором ярусе, сбоку от сцены. Это была небольшая платформа, огороженная чёрными металлическими стойками с натянутым между ними бархатным канатом. Настоящий, красный, как в старых кинотеатрах. Крис даже потрогала его пальцем, когда проходила — материал оказался грубым, ворсистым, почти колючим. Оттуда, с этой платформы, была видна вся сцена, весь зал, все эти тысячи рук, поднятых вверх, и свет, который резал глаза так, что через минуту начинала болеть голова. Крис прислонилась спиной к стеклянному ограждению, сложила руки на груди и уставилась вниз. На сцене пока были какие-то диджеи с ноутбуками, которые делали вид, что что-то крутят — пальцы бегали по сенсорным панелям без всякого смысла, просто для красоты. Дима должен был выйти полчаса назад.Теория рэперов блять.

Марк появился рядом через пять минут. Крис почувствовала его раньше, чем увидела — сначала холодный запах, горький апельсин и табак, смешанный с дымом электронки, потом тепло тела, которое коснулось её плеча, когда он встал рядом. Он облокотился локтями на ограждение и посмотрел вниз, на толпу. Сегодня на нём была чёрная футболка с длинным рукавом, облегающая в плечах и груди — ткань сидела так, что Крис видела, как двигаются мышцы под ней, когда он поворачивал голову. Широкие джинсы болтались на бедрах, держались на одном только ремне — чёрном, с массивной пряжкой. Волосы — всё такие же патлатые, пепельные, падающие на глаза. В ухе — маленькая сережка-гвоздик, чёрная, почти незаметная. Крис заметила её только сейчас, когда он наклонил голову, и свет лазера на секунду выхватил блеск металла.

— Скучаешь? — спросил он, не глядя на неё.

— Не скучаю, — ответила Крис, тоже не поворачиваясь. — Просто стою.

— Ну и стой, — он пожал плечами, достал электронку и затянулся. Выдохнул в сторону, чтобы дым не летел ей в лицо. Крис заметила этот жест. Маленький, незаметный, почти автоматический. Она не сказала спасибо. Просто отметила про себя и выкинула из головы.

Они простояли так минут десять. Молча. Смотрели вниз, где толпа постепенно нарастала, как снежный ком — сначала несколько десятков человек у сцены, потом сотни, потом уже не разобрать, где заканчиваются люди и начинается темнота. Дима готовился за кулисами, Крис видела его мельком — чёрная толстовка с капюшоном, наушники на шее, телефон в руке. Он поймал её взгляд, подмигнул и скрылся за колонкой.

Крис усмехнулась.

— Пошли, — вдруг сказал Марк.

Она повернулась. Он кивнул в сторону ограждения, которое отделяло ВИП-зону от технического прохода — узкого коридора, уходящего куда-то в сторону сцены. Ограждение было невысоким, по пояс Крис. Металлические прутья, покрашенные в чёрный цвет, с табличкой «ДЛЯ ПЕРСОНАЛА» и пиктограммой — человечек, перечёркнутый красной линией. За ним было пусто. Темно. И ближе к сцене. Намного ближе.

— Туда? — Крис кивнула на ограду.

— А ты боишься? — он смотрел на неё с ленивой усмешкой, как на ребёнка, который боится высоты.

— Не боюсь.

— Тогда полезай.

Он перекинул ногу через ограждение первым — легко, как будто это был порог в ванной, а не металлическая конструкция высотой в метр. Потом вторую. Оказался по ту сторону, обернулся, протянул руку. Крис проигнорировала ладонь. Сняла через голову маленькую чёрную поясную сумку — единственную вещь, которую она брала в клубы, потому что в Москве воровали телефоны даже из нагрудных карманов — и бросила ему.

— Держи.

Марк поймал сумку на лету, повесил себе на плечо. Брелок в виде вишни — дурацкая пластиковая штуковина, которую Крис купила на Вайлдберриз за двести рублей, потому что было смешно — болтался на молнии, стукался о его чёрную футболку и выглядел настолько нелепо, что Крис едва сдержала улыбку.

— Не ржи, — сказал он, заметив её лицо. — Полезай давай.

Крис подошла к ограждению. Взялась руками за верхний прут — металл был холодным, гладким, с едва заметной рябью от краски. Подтянулась, перекинула правую ногу через верх. Джинсы на бедрах сползли чуть ниже, оголив полоску кожи на животе — от пупка до поясницы, там, где резинка трусов Calvin Klein встречалась с тканью джинсов. Она почувствовала, как прохладный воздух клуба коснулся этой полоски — влажный, пахнущий чужим дыханием и дымом.

Она знала, что на неё смотрят. Не только Марк. Люди в ВИП-зоне — человек двадцать, не больше — повернули головы. Кто-то из-за шума, кто-то из любопытства. Девушка в коротком красном платье замерла с бокалом у губ и смотрела, как Крис висит на ограждении. Парень в белой рубашке, с идеальной укладкой, толкнул друга локтем и кивнул в её сторону. Охранник у входа в ВИП-зону сделал шаг вперёд, но остановился, увидев, что Крис не одна — Марк стоял с другой стороны, спокойный, как удав, и это, видимо, было пропуском.

Крис было плевать. Она вообще не из тех, кто оглядывается на толпу.Пиздец,люди резинку трусов не видели?Малолетки их до ушей дотягивают.

Она перекинула вторую ногу. Повисла на руках на секунду — мышцы напряглись, плечи заныли от веса тела — и спрыгнула вниз. Приземлилась на полусогнутые ноги, как кошка, бесшумно, но тяжело — подошвы кроссовок глухо стукнули по бетонному полу технического коридора. Марк стоял в полуметре, с её сумкой на плече, и смотрел. Не на лицо — на ту самую полоску кожи, которая всё ещё была видна, потому что джинсы не вернулись на место. Крис поправила их одним движением — резко, даже грубо — и выхватила сумку у него из рук.

— Налюбовался? — спросила она, закидывая ремешок на плечо.

— А ты специально засветила? — спросил он, не отводя глаз. — Чтобы я посмотрел?

— А ты повёлся?

— Я мужик, Томская. У меня рефлекс.

— У тебя рефлекс — быть мудаком, — Крис застегнула сумку и поправила волосы, упавшие на лицо. — Пошли уже.

Она пошла вперёд, не дожидаясь ответа. Марк двинулся следом — она слышала его шаги, тяжёлые, уверенные, и чувствовала спиной, как он смотрит. Не раздевает — изучает. Как будто она была задачей, которую он никак не мог решить.

Коридор закончился маленькой площадкой за сценой. Отсюда был виден весь зал — и толпа, которая уже гремела в предвкушении, и свет, который метался по стенам, как сумасшедший, и край сцены, на котором через десять минут появится Дима. Но сама сцена была за спиной. А перед ними — снова ограждение. На этот раз выше, почти по грудь Крис. Марк облокотился на поручни, сунул руки в карманы и замер.

Крис встала рядом. Между ними было сантиметров двадцать. Она чувствовала тепло его тела даже на расстоянии — не жар, а так, лёгкое излучение, которое заставляло её кожу на руках покрываться мурашками, если она не думала об этом. Она старалась не думать.

Музыка грохотала так, что вибрировали зубы. Дима вышел на сцену под оглушительный рёв — Крис видела, как он улыбается, как разводит руками, как кричит что-то в микрофон. Слова тонули в реве десяти тысяч глоток, но она всё равно улыбнулась. Потому что это был её брат. И он был счастлив.

— Диман красава, — сказал Марк. — Хорошо залетел.

— Он не залетел, — ответила Крис, не отрывая глаз от сцены. — Он работал.

— А, ну да, работал, — Марк усмехнулся. — Песни про любовь и таблетки — это тяжёлый труд.

— У тебя песни про шлюх и деньги. Это легче?

Он повернул голову, посмотрел на неё с прищуром. Зелёные глаза блеснули в темноте — как у кота, который заметил мышку, но ещё не решил, играть или убивать.

— Ты мои песни слушаешь?

— Случайно в тиктоке попадаются, — Крис пожала плечами. — Ты везде, Марк. Не спрятаться.

— Это называется популярность, мелкая. Ты бы знала, если бы вылезала из своих компьютерных игр.

— Я вылезаю. Смотрю, как ты танцуешь в клипах, и плачу от смеха.

— Ой, да ты завидуешь, — он достал электронку, затянулся. — У тебя движения, как у дерева

— У меня пьяный дед и то лучше танцевал

Он засмеялся — коротко, хрипло, скорее выдохнул, чем засмеялся. Сунул электронку в карман и вдруг пододвинулся ближе. Не на шаг — на полшага. Теперь между ними было сантиметров десять. Крис видела, как бьётся жилка у него на шее, как расширены зрачки, как на губах застыла эта его вечная полуулыбка.

— Слушай, Томская, — сказал он, и голос стал ниже, почти мурлыкающим. — А ты чем занимаешься?Раньше вроде...скромнее была,вся такая рисовала чето...Или ты только в КС стреляешь и в интернете смеёшься над моими клипами?

Крис не отвела взгляд.

— А ты вообще помнишь, когда в последний раз мыл голову? Или только кондиционером обходишься?

— Обижаешь, — он прижал руку к груди, изображая раненую невинность. — Я в душ хожу два раза в день. Можешь понюхать.

— Не хочу.

— А я и не предлагал. Просто говорю.

Он смотрел на неё. Она смотрела на него. Между ними — десять сантиметров и воздух, который вдруг стал тяжёлым, как перед грозой.

Потом Дима запел что-то медленное, и Марк отвернулся к сцене, как будто ничего не произошло.

Они простояли так ещё полчаса. Молча, но не в тишине — музыка заполняла всё пространство, басы били в грудь, заставляли сердце сбиваться с ритма. Крис смотрела на брата, который носился по сцене, прыгал с мониторов, падал на колени и вставал, как ни в чём не бывало. Пот переливался на его лице в свете софитов. Толпа орала так, что у Крис закладывало уши. Иногда Марк что-то говорил — коротко, в ухо, потому что иначе не было слышно.

— У него шнурки развязались, — сказал он в какой-то момент, и Крис посмотрела — правда, у Димы развязался шнурок на левом кроссовке, и он чуть не споткнулся, когда бежал к краю сцены.

— Заметил, — ответила она.

— Я внимательный.

— Ты просто пялишься на его ноги. Странное хобби.

— Я пялюсь на всё, что движется.

— Знаю. Лера жаловалась.

Марк замер. Повернулся к ней медленно, как будто не расслышал.

— Че?

— Лера, — повторила Крис, кивая в сторону ВИП-зоны, где блондинка с губами-утками всё ещё сидела на диване и листала телефон. — Подруга Артёма. Она сказала, что ты пялился на неё всю дорогу в машине.

— Я смотрел в окно, — сказал Марк.

— Мимо её сиськи?

— Бля, — он провёл рукой по лицу, как будто стирал усталость. — Ты невозможна.

— А ты предсказуем.

Он не ответил. Просто затянулся электронкой, выпустил дым в потолок и отвернулся. Но Крис заметила, как дёрнулся его кадык, когда он сглатывал. Заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимающих электронку.

Она усмехнулась про себя и снова повернулась к сцене.

Через некоторое время Марк вдруг толкнул её плечом. Несильно, по-дурацки — так, что она качнулась в сторону и чуть не врезалась в стену.

— Ты охренел? — Крис выпрямилась и посмотрела на него волком.

— А ты че, падаешь от одного толчка? — он стоял с самым невинным видом, но глаза смеялись.

— Я не ожидала!

— Всегда надо быть готовой, Крис, — он толкнул её снова. На этот раз чуть сильнее, так что она сделала шаг в сторону, чтобы удержать равновесие.

— Марк, прекрати, — она толкнула его локтем в бок — резко, с разворота. Он охнул — скорее для вида, потому что она была легче его на двадцать килограммов, и её удар был как комариный укус.

— Ой, больно, — он схватился за бок и скривился. — Убила. Теперь я умру, и ты пойдёшь под суд за нанесение тяжких телесных.

— Мечтай, — Крис закатила глаза. — Твоя смерть не потянет даже на мелкое хулиганство.

— А ты жестокая, — он толкнул её снова, и она, потеряв равновесие, врезалась в него плечом — специально, чтобы и ему стало больно.

Они стояли на этой маленькой площадке и пихались, как пятиклассники. Крис толкала его в грудь, он — в плечо. Она пыталась подставить подножку — он увернулся, схватил её за запястья и сжал так, что она не могла вырваться.

— Отпусти, — сказала она, дёргая руками.

— Скажи «пожалуйста».

— Пошёл нахуй.

— Невежливо, — он наклонился ближе, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. — Твои родители не учили тебя манерам?

— Мои родители учили меня не связываться с мудаками. Я тебя не послушалась.

Он рассмеялся — громко, искренне, откинув голову назад. Крис воспользовалась моментом, вырвала запястья и толкнула его в грудь так, что он сделал шаг назад и упёрся спиной в ограждение.

— А ты сильная, — сказал он, потирая грудь.

— А ты нытик.

— Ну, знаешь, — он вдруг шагнул вперёд, сократил расстояние до минимума, и Крис оказалась зажатой между ним и стеной. Не больно, не тесно — просто так, что не было места для манёвра. — Ты когда-нибудь заткнёшься?

— А ты когда-нибудь научишься держать дистанцию?

Он смотрел на неё сверху вниз. Она — снизу вверх. Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его глаза, и от этого шея затекала, но она не отводила взгляд.

— Я держу дистанцию, — сказал он тихо. — Ты просто не замечаешь.

— Потому что её нет.

— Есть. Но ты её постоянно нарушаешь.

— Я? — Крис прищурилась. — Это ты встаёшь вплотную. Это ты берёшь меня за руки. Это ты смотришь так, будто...

Она не закончила. Потому что не знала, что хотела сказать.

— Будто что? — спросил Марк, и в голосе проскользнуло что-то новое — не насмешка, не лень, а живое, острое любопытство.

— Будто ты меня раздеваешь, — выдохнула Крис. — Так вот. И не делай вид, что нет.Я понимаю,что ты со всеми так...но

Марк не отстранился. Не засмеялся. Не сказал «ты выдумываешь». Он просто стоял и смотрел на неё — в упор, спокойно, без стеснения.

— А если и так? — спросил он.

— Тогда иди подрочи в туалет, — ответила Крис.

Он усмехнулся — криво, одними уголками губ — и вдруг потрепал её по голове. Как маленькую. Как щенка. Крис дёрнулась, но он уже убрал руку и отошёл на шаг.

— Расти большая, Томская, — сказал он, и голос снова стал ленивым, скучающим, как будто ничего не произошло. — А то пока ты мелкая и злая. Неинтересно.

— А я и не стараюсь быть интересной для тебя, — ответила Крис, поправляя волосы.

— Стараешься, — он кивнул, как будто подтверждал очевидный факт. — Делаешь вид,что повзрослела.Но пока плохо получается.

— Иди нахуй, Марк.

— Иди нахуй, Томская, — он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у девочек в комментариях подкашивались колени, — и снова повернулся к сцене.

Они простояли так до конца концерта. Иногда он что-то говорил — коротко, в пол-уха, комментировал выступление Димы, её одежду, её позу, её лицо. Иногда она отвечала — огрызалась, язвила, посылала его матом. Между ними были паузы — длинные, наполненные музыкой, чужим дыханием, тем воздухом, который стал слишком густым, чтобы дышать нормально.

Когда Дима ушёл со сцены под овации, Марк выпрямился, потянулся — так, что хрустнули позвонки — и посмотрел на Крис.

— Ну что, — сказал он. — Идём встречать твоего брата-звезду?

— Идём, — ответила она.

Он пошёл первым. Она — за ним. На полшага позади, чтобы не видеть его спину. Чтобы не смотреть, как движутся его лопатки под тканью футболки. Чтобы не считать позвонки, которые проступали, когда он наклонял голову.

Она смотрела себе под ноги. На бетонный пол технического коридора. На свои кроссовки, которые были единственной реально дорогой вещью во всём её образе. На маленький камешек, который она толкнула носком, и он покатился вперёд, стуча по бетону, пока не застрял в щели между плиткой и стеной.

В голове крутилась одна фраза. «А если и так?»

Крис сжала зубы и выкинула её из головы. Вместе с камешком. Вместе с этим вечером. Вместе с его запахом, который всё ещё преследовал её, даже когда она вышла на свежий воздух.Похуй блять.Заебал