Глава 39
Следующие несколько дней превратились для меня с Финном в бесконечную игру в прятки от Силаса. Избегать вездесущего короля было непросто - Неро и Эллис торчали в Кардинал-холле, и не могли отвлекать его. В квартире остались только я, Гаррет и малыши.
Это были тяжелые дни. И тревога за то, что Неро знал о Джулиане, буквально выжигала меня изнутри. Даже затаенное удовлетворение от того, что я саботировал на время мечту Силаса, не заглушало неприятные чувства.
К тому же, Финн начал бояться Силаса еще сильнее, чем раньше. Прошлой ночью он разбудил меня в панике, дрожал, задыхался и шептал, что король стоит за нашей дверью. Чтобы успокоить его пришлось не только открыть дверь, но и убедиться, что Силас у себя в комнате.
В итоге я решил достать для Финна Ксанакс. Мне эти таблетки когда-то помогли, и я бы до сих пор иногда их принимал, если бы Силас не запретил. После истории с Райаном он решил, что мой тревожный мозг не заслуживает спокойствия. В квартире таблетки и наркотики хранили под замком, даже Гаррет свои держал в запертом ящике - по приказу Силаса.
Но Финну нужна помощь, а значит, я, как хозяин, должен ее обеспечить. К тому же, Силас сам довел его до этого состояния.
Да и вообще, стоило бы вытащить Финна из квартиры. После ночного визита Силаса сенгил никуда не выходил, кроме поездки в Крейг. Бедняжка стал еще большим затворником, чем я. Меня хотя бы обязанности заставляли бывать среди людей: совещания, вечера на Стадионе, пресс-конференции и прочее. А Финн... он даже за порог моей комнаты редко нос высовывал. Меня это тревожило.
Путь до аптеки не назовешь кардинальным изменением обстановки, но и он пойдет мальчику на пользу.
Я поднялся на первый этаж. Король разговаривал с кем-то по телефону, расхаживая вдоль панорамных окон. Сеф в прыгунках пытался вырвать петли из потолка, а близнецы катались по полу, усердно стараясь поймать свои пальцы на ногах.
Силас проследил за мной глазами до гардероба с верхней одеждой. Я взял куртку Финна и пошел обратно, не обращая внимания на прицеленные в мой профиль зеленые лазеры. В такие моменты Силас напоминал мне кота, который со своей лежанки следит за твоими перемещениями, но с места не двигается, пока ты в поле зрения.
- Останься, - донеслось в спину.
И, опять же, как кот, напоминает о своем существовании, когда ты его игнорируешь.
Но игнорировать Силаса невозможно. Стоит отвести взгляд от этого инкуба, и в следующее мгновение он уже за своей спиной, вцепился под ребра и дышит в шею.
Я остановился и медленно повернулся, приготовившись к очередному допросу. Подумал, что он собирается спихнуть мне детей на вечер, что тоже неплохо - Финну будет на что отвлечься. А там, глядишь, уставший сенгил проспит всю ночь без кошмаров.
Силас закончил разговор и направился ко мне.
- Куда это ты собрался, Илиш? - спросил он непринужденно. - Обычно ты куда более скрытно уходишь из небоскреба.
У меня перехватило дыхание, как будто во мне вдруг разлился жидкий азот.
'Нет. Перестань додумывать. Он говорит о других случаях - о встречах... деловых встречал по Скайфоллу. Хватит параноить! Просто ответь, идиот.'
- Финн... он плохо спит, - ответил я, стараясь говорить как можно ровнее. Не хватало еще ссоры с королем на сон грядущий. - Я помню, что мне помогал Ксанакс. Хотел сходить за ним в аптеку.
Глаза Силаса метались по моему лицу, как у машины, сканирующей код. Я спокойно смотрел в ответ. В моих словах не было ни лжи, ни недомолвок.
Он кивнул.
- У меня в аптечке есть, конечно, но, думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы иметь свой запас. Можешь снова покупать успокоительные.
Это... было неожиданно.
Но следом - настоящий удар под дых.
- Присядь, Илиш. Мне нужно с тобой поговорить.
Его голос словно выкачал из меня воздух. Я выдохнул, чувствуя, как внутри все вновь покрывается инеем. Кивнул.
- Да, хозяин, - спокойно опустился на диван напротив кресла, в которое он сел. Силас бросил взгляд на Киррела, спешащего к нам с кухни, и кивнул в сторону малышей.
Киррел молча подошел и поднял Сефа. Ребенок что-то тихо ворчал, пока его выносили из комнаты. Затем сенгил вернулся за близнецами.
И все это время взгляд Силаса не отрывался от меня. Я ощущал его кожей, сам же смотрел на близнецов - младенцы подросли почти вдвое, густые, отливавшие серебром волосы рассыпались по плечикам, в фиолетовых глазах синие прожилки сверкали, как молнии на грозовом небе.
Почему я их различал? Потому что цеплялся за каждый штрих, каждый отблеск света в глазах младших братьев, пока зеленые королевские очи жгли меня пристальным вниманием. Я пытался не поддаваться растущему волнению, но страх уже полз по позвоночнику, как лианы по стене, обвивая, сжимая, все ближе подбираясь к горлу...
'Сильнее, сильнее, - шепчет Безумный Король. - Смотрите, как я перекрою ему кислород одним взглядом. Как испепелю и заморожу его за одно мгновение. Я - Безумный Король, да-да, это я. И я буду обвивать твою шею своими лозами... пока не решу, что тебе пора умереть.'
- Ты -...
Я вздрогнул.
'Блядь.'
Его голос, будто взрыв бомбы в соборе, обрушился на меня, и тело дернулось от неожиданности.
Тишина впитала звук и окутала меня густым прогорклым дымом. Через шестьдесят две секунды он заговорил снова.
- Я заметил, что ты стал... счастливее, - начал Силас. Голос смягчился, будто король больше минуты обтесывал его острые края. - Сначала я подумал, что... сенгил помог тебе разрядиться от накопившегося из-за воздержания напряжения. Но, видимо, я ошибался.
Губы поджались. Меня оскорбили эти слова. Я не мог допустить, чтобы король и дальше считал меня животным, движимым похотливыми инстинктами.
- Это не имеет отношения к сексу и к разрядке от... напившегося напряжения, - слова лились спокойным, уравновешенным тоном. Я злился, но если бы выдал себя, Силас порвал бы меня в клочья прямо на этом диване. Пора было учиться оставаться ледяным рядом с ним. - Я заметил, что не испытываю проблем от воздержания, как мои братья. И я... не получаю удовольствия от секса.
'Держи, Силас, бумажного тигра. Рви на куски, если хочешь. Давай, покажи, какой ты хищник.'
- Ты... не получаешь удовольствия от секса? - переспросил он, и меня чуть не порвало от искреннего недоумения в его голосе. Он взял меня силой. Потом он же заставил лечь под него, чтобы спасти моего сенгила. Силас окончательно свихнулся. Только безумец мог принять мою молчаливую отрешенность за наслаждение, когда он трахал меня, задыхаясь и постанывая, как... гребаная сучка?
'Нет. Это я теперь гребаная сучка. Он сделал меня своей грязной подстилкой.'
- Нет, - повторил я. Голос оставался поразительно ровным. Опыт общения с Силасом научил, что держать эмоции под контролем - жизненно важно. Если я разозлюсь, то проиграю.
Чтобы сохранить спокойствие, я думал о том, как испортил генетический текст и затормозил клонирование Ская.
Ну и, конечно, не забывал о Джулиане.
- Тебе сам акт неприятен или вообще все, что связано с сексом? - спросил Силас, все еще сбитый с толку. - Ты... удовлетворяешь себя... сам?
- Нет, - ответил я.
Силас замолчал. Я надеялся, что разговор на этом закончится. Ошибся. Все только начиналось.
- Но... твои ночные прогулки...
'Блядь! Нет. Нет-нет. Только не это.'
- ...Я думал, ты ходишь в какие-то... мужские притоны.
'Он реально думал, что я хожу к проститутам?'
- Но ты не врешь... У тебя правда никогда не было?..
Он всегда чувствовал ложь. Поэтому я не врал:
- Секса с кем-то, кроме тебя?
Силас молчал, но ответили его глаза. Я не отвел взгляд, наоборот, смотрел прямо на короля, намеренно, чтобы он увидел, что я серьезен.
И стоило развеять его подозрения сейчас, потому что скоро... очень скоро, это случится с Джулианом. И тогда Силас поймет, что я лгу.
- Нет, не было, - сказал я прямо. - Не интересно. Я презираю это. И если бы я мог выбирать, я прожил бы жизнь без... этого.
Это была правда. Без прикрас. Без лжи.
Силас продолжал смотреть на меня. Я надеялся увидеть облегчение, но получил тяжелое, пронизывающее душу подозрение.
Внезапно выражение его лица изменилось. Я не понял этой новой маски, но она легла на черты королевского лика, как новый сшитый на заказ костюм.
- Куда ты ходишь, любимый? - спросил он почти шепотом, усталым и... пугающим.
Волосы на затылке встали дыбом. По телу побежали мурашки. Я чувствовал себя игроком в покер с плохой комбинацией карт на руках, потому что дилер за моим столом активно жульничал.
Оставалось только блефовать.
- Просто гуляю, - ответил я. - Начал, когда ты стал выгонять меня из небоскреба по ночам. И обнаружил, что прогулки помогают прояснить мысли. С тех пор и продолжаю.
Силас опустил голову, словно хотел кивнуть, но мозг его был слишком занят, чтобы завершить жест. А я оставался неподвижен, словно статуя, и в тревожной тишине пытался усмирить собственные реакции. Мне необходимо было научиться сохранять хладнокровие - и внутри, и снаружи. Если для этого придется закаляться в огне, пусть будет так.
- Это не объясняет, почему ты в последнее время стал счастливее, - сказал Силас.
Я продолжал бороться с ускоряющимся пульсом. Король подбирался к Джулиану, хищник чуял добычу, и это сводило меня с ума. Мне срочно нужно было увести его с этого пути, подбросить еще одного бумажного тигра.
И у меня остался еще один, хотя его я меньше всего хотел отдавать на растерзание.
- Финн, - сказал я. В ушах звенело - мозг будто включил собственную систему тревоги. Звон отражался от черепа, раскатываясь эхом по измотанным мыслям. - У меня появился тот, о ком можно заботиться, он помогает мне в делах Совета... работы стало меньше, а значит, и стресс убавился.
Силас задумался. Глубокие борозды залегли по гладком лбу безупречного лица. Лица, которое ничуть не изменилось с тех пор, как впервые появилось перед стеклом моей стальной матери. Но под этой идеальной кожей скрывалась морда зеленоглазого монстра - уродливое, в трещинах и шрамах. Существо с тысячью рук, сменяющих тысячи масок со скоростью света, оставляя перед глазами лишь размытое пятно.
Я не отрывал взгляда от тела, сидящего на сером диване. В нашем медитативном молчании комната будто провалилась в небытие. Очередная невыносимая тишина, в которой я корчился и извивался, как последний червь в банке с наживкой, осознающий, что его время на исходе.
Мы продолжали смотреть друг на друга. Тишина поглотила нас обоих и парализовала мышцы.
Но это не было абсолютным безмолвием. Звон в голове нарастал, становился громче и, вместе с тем, глубже.
И тогда я понял...
- Я тебе не верю, Илиш.
...что это вовсе был не звон.
Это я орал внутри себя, во всю мощь химерьих легких, надрывая связки.
- Но, несмотря на это... я хотел бы поговорить с тобой.
Мой взгляд поднялся, и вместе с ним ледяной ком из желудка метнулся в глотку.
Я осознал, что больше не смотрел на него.
В какой-то момент, за эти доли секунды, глаза сами уперлись в ковер под ногами.
'Сейчас. Сейчас он спросит про него. А я, дурак, еще надеялся скрывать от него Джулиана?'
Ледяной ком застрял в горле, и я рухнул в пучину страха. Но даже в падении... я неожиданно для себя собрался, подхватил рассыпавшиеся мысли, как мячики, и снова начал жонглировать.
- О чем ты хочешь поговорить, хозяин? - спросил я спокойно. Не стал его переубеждать. Не стал унижаться. Я собрался и держал себя в руках. Даже если весь мир вокруг будет пылать, я не покажу страха на лице.
Силас улыбнулся и сложил руки на коленях.
- Мне очень нравится, как ты заботишься о Финне. И поэтому, мой золотой мальчик, я решил позволить тебе особую привилегию.
Он поднялся, приблизился ко мне и опустился на колени.
Провел рукой по моим волосам, отводя с глаз светлые пряди, и мягко коснулся ладонью щеки.
На моем лице не дрогнула ни одна мышца.
Я справлялся. Я контролировал себя.
- Тебе можно завести себе парня, любимый, - сказал Силас, и мои глаза непроизвольно расширились. - Разумеется, я должен буду его одобрить. Но мне бы хотелось, чтобы ты... познал радость отношений.
Король поцеловал меня в щеку, и его губы высосали все тепло из моего тела. Потом он поднялся.
- С нетерпением жду встречи с тем, кто делает моего любимчика таким счастливым.
'Он с нетерпением ждет...'
Когда Силас повернулся ко мне спиной, мое сердце сорвалось в бездну.
'Силас знает.
Нет... не может быть. Он... не может знать.'
- Хозяин Илиш? - Финн вскочил из-за стола, тревога в его голосе была столь явной, что казалось, она звенела в воздухе. - Что случилось?
Я молча протянул ему куртку и вышел из своей комнаты. Мне снова приходилось собирать мысли, но эти гребаные мячи, которыми я жонглировал, все продолжали выскальзывать из рук.
- Мы идем в аптеку. Надевай обувь и поторопись.
Дышать становилось все труднее, горло сжималось, будто в страхе, что следующий вдох окажется последним.
- Хорошо... - тихо ответил сенгил.
Я услышал, как закрылась дверь, и пока надевал черные кожаные туфли, уловил его торопливые шаги. Мои ноги уже несли меня к лифту.
Вырваться из его квартиры. Вдохнуть свежий воздух.
Купить Ксанакс.
Пока лифт спускал нас в вестибюль, я осматривал щели между стенами и потолком кабины на наличие скрытых камер. Как Силас узнал, что я ухожу по ночам? Хотя, чем больше я думал об этом, тем яснее становилось, насколько я был наивен, полагая, что он не узнает. Ему всего-то стоило спросить одного из тиенов на входе, и те выложили бы все, вплоть до того, что на мне было надето.
Или одного из братьев.
'Неужели... Неро?
Если это он... я ему этого не прощу.'
Да, Неро предан нашему королю, но он все-таки мой брат, и если ему не доверять, то кому? Мы многое пережили вместе, даже от рейверов спасались, и это сблизило нас на совершенно ином уровне, чем, например, с Гарретом.
Но Неро - это Неро, и он - верный раб Силаса. От одной мысли об этом внутри все сжималось. И все же стоило смотреть правде в глаза. Силас умел играть на Неро, как на скрипке. И если ему захотелось бы извлечь из него нужную мелодию... он точно знал, за какие струны подергать.
Лишь по моей вине секрет с лицом Джулиана скоро всплывет наружу... Сегодня мне придется принять не одну таблетку Ксанакса.
Теплая ладонь скользнула в мою руку. Я посмотрел на Финна. Он сжал мои пальцы так крепко, будто хотел передать мне хоть каплю своей смелости, и пошел рядом, касаясь плечом.
- Хозяин Илиш, прости меня, - прошептал он. Тусклое желтое сияние уличных фонарей отражалось в его беспокойных глазах. - Я знаю, что был тебе обузой последние дни... и ночи.
- Ты вовсе не обуза, - ответил я ему тоже вполголоса. Обычно я выходил намного позже, и людей вокруг было непривычного много. Особо любопытные даже оборачивались нам вслед. - Мне самому сейчас таблетки не помешают.
- Что случилось?
Мы прошли мимо двух женщин. Они держались за руки, смеялись, а рядом с ними, на поводке, трусил оцелот, принюхиваясь к нашим ногам. Еще чуть дальше группа бизнесменов возбужденно что-то обсуждали у входа в один из элитных ресторанов.
- Здесь слишком многолюдно. Не сейчас.
Я сказал это довольно мягко, но Финн все равно съежился, будто на него прикрикнули.
Впереди показалась аптека, и я ускорился.
До Фоллокоста наркотики, по крайней мере тяжелые, были запрещены к продаже, но Силас рассудил иначе: раз уж рынок нелегальных веществ приносил баснословные деньги, то почему бы ими не обогащать Корону вместо уличных барыг?
Поэтому оборот наркотиков единолично регулировала Декко - корпорация Силаса, «Кольцо Всевластия» Фоллокоста. Декко монополизировала всю товарную промышленность: от производства дофоллокостных продуктов, вроде сухих завтраков «Фрут Лупс» до новых «Хорошего мальчика» и фуа-ра. Все, от ковриков для ванны до диванов, выходило с заводов одной огромной компании. Всего в Скайфолле и Серой Пустоши властвовали три корпорации. Декко занималась производством большинства потребительских товаров. Скайтех был сосредоточен на научных исследованиях и технологических достижениях, а также производил электронику. Королевский Легион выпускал боеприпасы, броню и оружие - все, что касалось вооруженных сил Легиона и тиенов.
Силас руководил всеми тремя. Бессмертный король не просто восстановил мир после гибели - он построил новую экономику.
И одно из преимуществ мира Силаса Деккера заключалось в том, что ты мог купить Ксанакс в одиннадцать вечера в воскресенье.
Обычно он лежал рядом с порошком героина со вкусом жвачки.
Когда мы с Финном вошли в аптеку, двое за прилавком, молодая девушка и мужчина средних лет в черных очках, удивленно обернулись. Мне не хотелось с ними разговаривать, поэтому я просто подошел к нужной полке, взял свой Ксанакс и, задумавшись на мгновение, прихватил опиатов. Не героин, разумеется, а гидроморфон, на случай особо... острых ситуаций.
- Возьми еще Валиум, - сказал я Финну, направляясь к прилавку. - Ксанакс поможет тебе уснуть, но это тоже пусть будет под рукой - пригодится.
Силас не позволял мне эти таблетки с первой попытки самоубийства. Было приятно снова получить его доверие... хотя, как и все дары Силаса, оно было опутано таким количеством невидимых нитей условий, что напоминало блок предохранителей.
Я выложил покупки на стойку и только тут со вздохом понял, что выскочил из квартиры без бумажника.
'Хотя... я же принц. И эта аптека принадлежит моей семье.'
- Передайте счет любому из тиенов у входа в Алегрию, - бросил я мужчине за кассой, пока тот пробивал препараты. - У меня нет с собой бумажника, и я не хочу за ним возвращаться.
Пожилой фармацевт уставился на меня. В его взгляде метались мысли, судорожно ища ответ, который не прозвучит дерзко. Он боялся меня. И в том состоянии, в каком я находился, мне даже нравился его страх. Может, в своем мире я и бессилен, зато простой ариец дрожит в моем присутствии.
- Сегодня все за счет заведения, - произнес мужчина с натянутой улыбкой. - Хорошего вечера, принц Илиш.
'Ну, тоже неплохой вариант.'
Мы с Финном вышли из аптеки и направились к Алегрии. Его ладонь снова скользнула в мою, в другой руке мальчик нес пакет с наркотиками. Впереди мелькали силуэты скайлендцев, улица была оживленной, но это и неудивительно - воскресенье, народ развлекался. И все же... толпу я терпеть не мог. Особенно потому, что меня могли узнать.
Я нахмурился, заметив троих прохожих в потрепанной одежде. Они вели себя, как чужаки, обшаривая глазами Себастьян-стрит, будто выискивали врага в каждом углу.
И тут до меня дошло. Это же беженцы из Серой Пустоши.
Внутри что-то щелкнуло. Не знаю, от усталости ли, тревоги или паники, растущей с каждым шагом, но внезапно меня обуяла глухая злость. Пустынники спокойно разгуливают по элитному району Скайленда. По улице, где стоит небоскреб Короля Мира и его семьи.
- Эй! - окликнул я их, разворачиваясь. Финн вздрогнул, словно пронзенный ударом тока, и сжал мою ладонь до боли.
Пустынники обернулись. Один - мужчина с медно-рыжими волосами и клочковатой бородой, второй - блондин, хотя по засаленным паклям точно и не определишь, и женщина в розовом платье.
- Что? - спросил рыжий. И тон его мне сразу не понравился. Он звучал... нетерпеливо. Пренебрежительно. Этот грязный нищий должен был быть благодарен, что я вообще снизошел до разговора с ним.
- Что вы делаете в этом районе? - холодно спросил я, раздражение в голосе нарастало, питаясь его наглостью. - Это элитный квартал Скайленда. Вы сейчас на Себастиан-стрит. Здесь живет король.
Он пожал плечами.
- И что? Мы осматриваем город. Нельзя? Есть закон, запрещающий гулять?
Прежде чем я успел ответить, Финн отпустил мою руку и шагнул вперед.
- Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? - вспыхнул он.
Пустынник смерил Финна взглядом, потом осклабился:
- Очередной лощеный сынок богатеньких родителей? Прости, парнишка. У нас в Пустоши элиты не водится. А если бы и водилась, то ела бы таких сладеньких, как ты, на завтрак. - Он расхохотался и вместе с остальными повернулся спиной.
- Я еще не закончил с тобой разговаривать, отброс, - процедил я. - Ты уйдешь, когда я тебе позволю.
- Насколько я знаю, элита не имеет права обращаться с жителями других районов как с рабами, - отозвался тот, не оборачиваясь. Кровь у меня вскипела. - Можешь сколько угодно задирать нос, сопляк. Ты не лучше меня только потому, что родился в роскоши. Мы выжили в настоящем мире. В мире, в котором ты бы залез обратно в пизду своей мамочки, лишь бы не сдохнуть.
Финн возмущенно ахнул, и это было последним, что я услышал, прежде чем рев в ушах поглоти все внешние звуки. Злость молнией пронзила меня от ключиц до паха. Хохот паразитов уксусом лился в вены. Обратной дороги не было. Никакого самообладания не хватило, чтобы не устраивать потасовку посреди главной улицы Скайленда. Я добровольно сдался на милость ярости. Пусть я был принцем без достоинства и гордости перед королем, но с теми, кто ползал под моими подошвами, церемониться не собирается.
Пустынник понятия не имел, насколько фатально для него было оскорблять меня именно в эту ночь.
Руки обхватили горло мерзавца раньше, чем мозг успел отдать приказ. Прохожие шарахнулись от нас, послышались испуганные вздохи. Но меня интересовали только задушенные хрипы, которые срывались с губ тупого пустынника.
Однако... хрипы - это слишком тихо.
Мне нравились крики.
Воспользовавшись даром, данным мне при рождении, я вызвал электрический ток в нервных окончаниях на кончиках пальцев и направил его в центр ладоней. Глядя в выпучившиеся из уродского черепа глаза, чувствовал как смертельные молнии пронизывают тонкую кожу на глотке жертвы.
Мужчина завопил. Мучительно и так пронзительно, что у меня зазвенело в ушах. Его агония принесла удовлетворение, но гораздо интереснее было то, что начало твориться внутри меня.
Казалось, эти кристаллические разряды, прилипшие к пальцам, разрывали вихрь мрака, что крутился вокруг меня с последнего разговора с Силасом. Внезапно, пусть даже на краткий миг, я ожил. Почувствовал себя истинной химерой в своей стихии... во всех смыслах.
Это было восхитительно. Я вдохнул чувство всепоглощающей силы, разливавшейся по венам, как будто она нисходила не из генно-модифицированного мозга, а прямо с небес. Позволил ей захватить меня и сожрать без остатка все, что еще оставалось от сдержанного благородного принца. Чтобы насытить пробудившегося зверя еще больше... я напряг невидимую мышцу, управлявшую химерьими способностями, и пустил в свою жертву еще больше электричества.
Следующий крик, вырвавшийся из его раззявленной глотки, вернул меня к реальности.
И к невероятно восхитительному запаху.
Передо мной, приподнятый над землей, висел человек.
Или... то, что еще недавно было человеком.
Его глаза выдавило из черепа, из пустых глазниц шел дымок, опаленные нити сосудов удерживали тлеющие угольки, бывшие когда-то глазными яблоками. Из открытого рта вырывался непрекращающийся поросячий визг. Желтые гнилые зубы заволок дым, поднимавшийся из гортани, словно из забившегося дымохода старого камина. Да, дым сочился из всех отверстий его черепа, как сизый пар с обугленного пня, в который ударила молния. Пустынник горел изнутри, и хотя вокруг царила паника, вопли и хаос, я... наслаждался.
Но тут чья-то рука схватила меня за локоть. Этот жест ушатом ледяной воды окатил приятные грезы и выдернул меня из оцепенения. Жертва, висевшая в воздухе, рухнула на землю.
Мужчина стонал, дергался и сипел дырявыми легкими. Его спутники кинулись к нему с причитаниями. Я не удостоил их даже взглядом.
Молча развернулся - толпа, собравшаяся за моей спиной, шарахнулась в стороны, освобождая путь обратно в Алегрию. Людей заметно прибавилось, улица гудела, но я этого не слышал. Шепотки и крики ужаса тонули в оглушительном реве энергии, что бурлила во мне, словно высокооктановое топливо, смешанное с нитро.
Мне это нравилось. Убийство снова дало мне короткий яркий проблеск света в царстве вечной тьмы. Как доза героина во время ломки - такой глоток облегчения, что соврал бы, сказав, будто не почувствовал зарождающуюся зависимость.
Но не от убийств. Нет.
Пока мои шаги гулко отдавались по Себастиан-стрит, и им вторил ритм мягкой поступи Финна, я покопался в себе и нашел истинный источник удовольствия.
Власть.
Я начинал ощущать вкус к ней и жаждал большего, хотя разум подсказывал, что это опасное пристрастие.
Я прикоснулся к ней лишь кончиками пальцев, а она уже подарила пусть мимолетное, но приятное ощущение силы.
- Хозяин... - раздался шепот Финна. Крики толпы остались позади.
А я все еще ощущал их послевкусие.
И какое же это было опьяняющее блаженство. Но, как и любое наслаждение, оно обещало быть слишком скоротечным. Как оргазм.
Однако сейчас я чувствовал нарастающее напряжение, разрядку, и затухающую дрожь... все сразу.
- Хозяин?.. - Финн всхлипнул и коснулся моей руки. - Ты... ты в поря...
Я повернулся, властно обхватил его за затылок и, притянув к себе, поцеловал. Прямо посреди тротуара, под синим холодом светодиодов в вывесках магазинов.
Финн замер, но уже через мгновение со сдавленным стоном раскрыл для меня губы. Мы целовались. Гонясь за последними отголосками посторгазмичесгого удовольствия от доминирования, я скользнул языком в отзывчивый рот.
У мальчика подогнулись колени. Он обмяк в моих руках.
Его первый поцелуй.
По реакции его тела и эмоциональному отклику я понял - Финн этот момент никогда не забудет. Но он еще не знал, что я не собирался ограничится поцелуем, и он до самой смерти не забудет всю эту ночь
Я отстранился и несколько секунд, пока он собирался с духом, чтобы открыть глаза, разглядывал его лицо. Передо мной стоял хрупкий мальчик, с невинной душой, отражавшейся в его идеальных чертах. Кем еще, кроме как ангелом, мог быть этот живой херувим с золотистыми кудряшками, падающими на фарфоровое личико, лишенное каких-либо изъянов?
И когда он открыл глаза, я вновь утонул в уникальном оттенке тропической синевы, яркой до нереальности, будто две ловушки, расставленные хищником, чтобы затащить в них всех, кто рискнет заглянуть слишком глубоко.
Я снова наклонился и поцеловал его, недоумевая, откуда во мне такое сильное влечение к сенгилу. Я ведь всей своей сутью принадлежал Джулиану, любил его до последнего осколка своего сознания... и все же, пока мой язык ощущал сладкий вкус этого мальчика, я понимал, что хочу его, как никогда раньше.
Ошметки обугленной кожи, прилипшие к ладоням, намекали на истинную природу этого первобытного голода. Но если я думал, что признание этой похоти как следствия проявления хиимерьей кровожадности способно остановить меня... то я жестоко ошибался. Я лишь крепче сжал ладонь Финна и потащил его за собой по улице, бегом, в сторону Алегрии.
Финн выглядел растерянным, даже испуганным. Его глаза метались в поисках ответов, но губы так и не осмелились их озвучить.
- ...люди собрались там, где... ты убил человека... хозяин Илиш... - сбивчиво пролепетал он, когда до небоскреба оставался всего квартал. - Может, стоит послать тиенов, чтобы они навели порядок?
Я обернулся. И правда - толпа сгущалась. Хорошо бы местные толстосумы стерли оставшуюся парочку из Пустоши в порошок. Но в сущности, мне было все равно. Вылазка за Ксанаксом обернулась находкой куда более действенного средства. И нам с Финном жизненно необходимо было разрядиться от творившегося в стенах Алегрии безумия.
Мы вбежали внутрь. Финн тяжело дышал, капли пота выступили на его висках. Но я не собирался давать ему отдышаться. Как только двери лифта сомкнулись, я снова впился в него поцелуем, позволяя лишь изредка хватать воздух, а сам в это время исследовал губами уголки его рта, острую линию челюсти, которую, как я с удивлением осознал, мне нравилось прикусывать.
- Хозяин... ты сводишь меня с ума... - прошептал Финн, покорно откидывая голову. - Я... как будто пьян...
Я чувствовал его нерешительность. Каждый раз, отвечая на поцелуй, он будто колебался: откликаться ли так же эмоционально или отдать инициативу полностью в мои руки. Интересно. В остальных сферах я уже учил своего сенгила угождать мне, и теперь, похоже, предстояло обучать его тому, что мне нравится в сексе.
И, если быть честным... это возбуждало. Идеально дополняло мою новообретенную жажду доминирования.
- Чему вас учили на занятиях по тому, как доставлять удовольствие хозяину? - прошептал я, покусывая его подбородок. - Скажи мне.
Финн откинул назад голову, когда я опустился к его шее. Мои ладони легли на его ягодицы - такие мягкие и податливые, что я стиснул их с жадностью, от которой у меня самого закружилась голова.
- Ох, хозяин... не уверен, что мне стоит говорить... - прошептал он, извиваясь под моей хваткой. - Не хочу испортить настроение...
Я отстранился и уставился на него с немым вопросом. Он опустил взгляд в пол. Меня это насторожило, но все еще интриговало.
- Силас, - признался он.
И произнес это имя достаточно красноречиво, чтобы дать понять, что именно его меньше всего хотел сейчас вспоминать.
- Он не хотел, чтобы нас обучали посторонние. Поэтому после пятнадцати последние месяцы приходил учить нас... удовлетворять своих хозяев.
- Но он тебя не трогал?
- Нет, не трогал. Потому-то и хотел сам. Боялся, что учитель не удержится... и проведет тест-драйв.
Двери лифта открылись на моем личном этаже. Я мгновенно окинул взглядом общую зону: никого, приглушенные шумы доносились сверху. Я подхватил Финна на руки; мальчик взвизгнул и рассмеялся. Мы пересекли гостиную, пронеслись по коридору, и вот я уже ногой захлопываю дверь и опускаю Финна на свою кровать.
Что со мной творилось? Похоть преобразила мое тело в ядро солнца. Я знал, что на этой кровати должен лежать Джулиан, но меня разрывало от животного сексуального голода.
И я знал, по собственному опыту знал, что причина в убийстве того зарвавшегося пустынника. Каждый раз, лишая кого-то жизни, я ощущал неистовую жажду сексуального удовлетворения, отчаянную потребность доминировать, поглотить партнера.
Ясно помню, как набросился на Райана после первой пролитой крови, помню свой первый оргазм, когда поджарил Тодда током. Вибрации, прокатившиеся по телу, пока я выжимал из него жизнь... О боже, сладчайшая награда.
Не в силах сдержаться, я простонал. Даже воспоминания о содеянном рассылали по телу импульсы наслаждения. Удушающий запах его крови... как она пропитала комнату, ее обилие породило совершенно новый аромат, сводивший меня с ума.
Блядь, на свете нет ничего эротичнее, чем отнять жизнь. И нет лучшего способа утвердить свое доминирование над кем-то. Для большинства арийцев секс и убийство - противоположные полюса Земли, но для химеры... две стороны одной монеты.
Я возвышался над Финном, распростертым на моей кровати. Его поплывший взгляд впился в мое лицо; одна рука у лица, другая касалась края брюк.
Этот хрупкий, нетронутый ангел взирал на меня, как на божество, и его изящная фигурка казалась еще миниатюрнее на кровати королевского размера. На лице - невинное, кокетливое выражение, но, присмотревшись, я различил тревогу и... нервозность.
Это сводило меня с ума.
И когда я опустился над ним и начал расстегивать его рубашку, до меня вдруг дошло, почему мой разум приказал взять именно этого мальчика, а не Джулиана.
Финн был воплощением непорочности, чистоты, девственности. Как первый выпавший снег, как кристально прозрачный стакан воды, в который еще не окунали запачканные кисти. Финн был тем, чем эта семья никогда не была, и я жаждал осквернить его, как вампир жаждет крови. В тот момент я хотел его, а не Джулиана, потому что похоть, порожденная в моих жилах убийством, требовала этой девственной жертвы. Тогда как первый раз с Джулианом... Я хотел, чтобы он был только наш, настоящий акт близости, без посторонних факторов.
А это невинное создание, пронизывающее меня вожделением в глазах, не было моим парнем. Он был моим сенгилом, и весь принадлежал мне - каждый сантиметр его тела, его разум, все, что составляло Финна, было заклеймено моим именем.
Пальцы справились с последней пуговицей. Я стянул рубашку с его плеч и прильнул губами к левому соску, мягкому от жара разгоряченного тела. Впервые в жизни я взял его в рот, пососал, водил языком по бугорку плоти, пока он не затвердел.
Дыхание Финна участилось. Я перешел к другому, подразнил, затем поцеловал ложбинку в центре груди и спустился ниже.
Мне захотелось увидеть реакцию мальчика на меня. Я расстегнул пуговицу на его брюках - узких, облегавших бедра и подчеркивавших аппетитную выпуклость округлой попки, за разглядыванием которой не раз сам себя ловил. Расстегнул ширинку; мальчик резко вдохнул, пульс его участился. Я медленно стянул брюки с его бедер.
Через сиреневые трусы явственно проступал контур. Он возбудился. Я решил поскорее избавить его от остатков одежды, и вот он уже лежал абсолютно голый на моей кровати: золотистые завитки лобковых волос будто недавно подстрижены, твердый член покоился на животе.
Но мальчика заметно потряхивало. Это вызвало у меня усмешку. Я наклонился и легонько прикусил его шею.
- Боишься, сенгильчик?
Финн на укус отозвался тихим стоном.
- Нет, хозяин Илиш, - задыхаясь, проговорил он. Отстранившись, я увидел, как его зубы скользнули по нижней губе, а глаза закрылись. - Хотя... это сложнее, чем я думал... - Мой взгляд уловил движение внизу. Финн ладонью тер внутреннюю поверхность бедра, подбираясь к члену, но не касаясь его. - Я хочу видеть тебя обнаженным, но боюсь попросить.
- По-моему, ты только что попросил.
Финн покраснел от моей усмешки. Я наклонился, поцеловал его и начал снимать с себя одежду, пока не остался в одних боксерах.
Казалось, его это распалило. Мальчик стал активнее и больше не вел себя, как жеманный твинк, игриво умоляющий взять его. После того, как я разделся, он расслабился, словно вместе со своей одеждой я снял страх, который каждый сенгил испытывает перед своим хозяином.
Мы страстно целовались, я нависал над ним, полностью скрывая развитым химерьим телом стройного мальчика. Опыт поцелуев с Джулианом придал мне уверенности, и наградой за приобретенное мастерство стала капля предэякулята на кончике члена Финна. Маленькая прозрачная бусинка, размером с дождевую каплю, красноречиво говорившая о силе его желания.
Прервав поцелуй, я откинулся, чтобы вновь взглянуть на свою добычу, и залюбовался распростертым на спине порочным ангелом. Новую волну похоти во мне пробудил его жест: он начал ласкать себя прямо у меня на глазах.
Этот мальчик умел читать меня как открытую книгу. Заметив, как я пожираю взглядом его тело, он развел ноги и ладонью мягко скользнул по стволу. Легкий стон сорвался с его губ, вторая рука прикрыла рот, а шаловливые пальцы тем временем опустилась ниже, к яичкам; в духоте комнаты я прекрасно различал их овальные очертания под тонкой разглаженной кожей.
Затем рука Финна двинулась еще ниже, а ноги приподнялись. У меня перехватило дыхание, и дурманящая волна жара охватила тело, когда он подушечкой указательного пальца коснулся дырочки в затененной между ягодиц промежности.
Мои пальцы уже исследовали его нутро, и я вспомнил, с каким наслаждением Финн стонал, когда они трахали его, как нестерпимо туго сжимался. Вспомнил, какой он изнутри соблазнительно жаркий, и мой член запульсировал в предвкушении.
Однако томление охватило не только член. Глядя, как мальчик ласкает себя, я почувствовал, что рот наполняется слюной. К собственному удивлению... я начал наклоняться, поддавшись внезапной, неукротимой жажде. Мне хотелось заявить свои права на его первый раз во всем. Каждый сексуальный опыт моего сенгила должен был быть связан с хозяином.
Впрочем, кого я обманываю... полагаю, это во мне говорили достоинство и гордыня.
Истинный мотив был куда прозаичнее - мне просто до одури хотелось уткнуться лицом в эту задницу и лизать ее, пока мальчик не взмолит о пощаде.
- Ох... Боже мой... - вырвалось у Финна, когда мой язык на пробу прошелся по колечку сжатых мышц. За вскриком последовал судорожный вздох и дрожащие пальцы вцепились мне в волосы. - Боже мой!
Его бурная реакции подстегнула меня основательно взяться за дело.
Извращенец, скажете вы? Разве так ведет себя благородный принц, заявлявший, что он выше всякой низменной похабщины? А мне плевать. Было тогда, и уж тем более не стыдно сейчас. Если я хотел овладеть своим сенгилом таким образом, это было мое право, и я, блядь, собирался им воспользоваться.
Комната наполнилась стонами Финна и моим нетерпеливым причмокиванием. Я водил языком по тугому входу, выписывал круги, вылизывал напряженное колечко, запоминая каждую складочку. Это возбуждало меня неожиданно сильно. Я оторвался от него, когда почувствовал, что вот-вот кончу.
- Возьми меня... - задыхаясь, с мольбой простонал Финн. - Пожалуйста, хозяин. Я больше не могу терпеть.
Не переставая терзать уже изрядно накусанную нижнюю губу, он схватился за колени и широко развел ноги.
Я молча потянулся в тумбочку за бутылочкой смазки. Финн увидел это, и с его губ сорвался жадный стон. Он не сводил с меня глаз, пока я увлажнял себя по всей длине, и изогнулся в предвкушении, насаживаясь на мой скользкий палец.
Подготовив нас обоих, я встал на колени между его ног и взялся за основание своего пульсирующего ствола. Мы снова поцеловались, и я прижал головку к жаркому, уже размягченному моими ласками входу. Меня самого немного потряхивало от нервов. Я понятия не имел, как войти в мальчика максимально безболезненно для него. Но попытался откинуть тревогу и начал вжиматься в его тело.
Финн зажмурился и резко втянул воздух, зашипев сквозь стиснутые зубы. Я тоже чувствовал непрекращающееся давление на челюсти, борясь с неуверенностью, все ли правильно делаю.
Когда Финн вскрикнул от боли, а его тело непроизвольно дернулось, избегая проникновения, я замер.
- Нет, продолжай, - выдохнул он, запыхавшись. - Ты просто... большой, хозяин, а я... ну, маленький.
Он покраснел, взял бутылочку и выдавил еще смазки себе на промежность, потом - на ладонь и обильно смазал головку моего члена. Подкинул бедра, так что она снова уперлась в дырочку.
- Вот так, хозяин, попробуй снова.
Финн поцеловал меня и откинулся на кровать, медленно закрыв глаза.
Я глубоко вдохнул и снова начал проталкиваться в сжатое отверстие. Сдавленно простонал, почувствовав, что оно начинает поддаваться.
И в следующее мгновение - легкое скольжение, и тугое нутро тесной манжетой обхватило венец. Мы оба заглотили воздух, я почувствовал, как одновременно пальцы Финна впились мне в спину и его девственная попка сжалась от шока, приняв меня.
Не передать словами ощущение, когда находишься внутри другого мужчины; физическое наслаждение было лишь малой толикой того потока чувств, что захлестнул меня.
Вот каким бывает секс... когда ты топ, а не принимающий.
Мои бедра двинулись навстречу его ягодицам, трение члена о жаркие стенки лишало дыхания и кружило голову. Я чувствовал, как его нутро подрагивает, сжимается сильнее с каждым коротким всхлипом, вырывавшимся из его губ. Мое тело полностью владело мальчиком: толчки вытягивали из него слышимые на выдохе стоны, а глубокое погружение члена задавало ритм следующему вдоху.
И пока я разгонялся, опустив голову, дыша в унисон с ним прерывисто и часто... я вдруг кое-что понял...
Нечто настолько ошеломляющее, что у меня лицо вытянулось от шока.
Секс - это не что-то ужасное... Просто до этого я всегда оказывался не на той стороне.
Когда ты сверху... все иначе. Мой мир перевернулся. Я мог контролировать этот акт, а не человек надо мной.
Кажется... я только что открыл для себя нечто прекрасное.
Финн простонал и обхватил меня руками крепче, притягивая к себе. Его глаза открылись, я лишь на мгновение успел запечатлеть пьяный, томный взгляд, прежде чем его лицо скрылось в изгибе моей шеи, и жадный рот начал шарить по пульсирующим венкам и прикусывать кадык.
Тихие стоны, вырывавшиеся из моей груди, смешивались с более высокими, почти хнычущими всхлипами, пока я старался придерживаться ритма, который, по моему мнению, Финн мог вынести. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что нужно притормозить, что это его первый раз. Но как же невыносимо трудно было сдерживаться. Меня мучила жажда - до него, до власти, которую он так щедро мне отдавал. В объятиях этого мальчика я чувствовал себя королем, повелителем вселенной. Я был всевластен, я что-то значил. Я доминировал. Я был его хозяином, и этой ночью я делал его своим.
Толчки все-таки участились, когда сокрушительное давление в паху слилось с нарастающей волной наслаждения. Сколько времени прошло с того момента, как я вошел в него? Я не знал. Но даже если бы минула тысяча лет - этого было бы мало. Когда оргазм начал прорывать последние преграды, я пообещал себе, что он будет первым из многих оргазмов этой ночи. Я не усну, пока не буду уверен, что завтра Финн не сможет ходить.
'Я могу брать его, когда захочу. Могу взять его, едва проснувшись, или когда вернусь с ужина... В любое мгновение, когда пожелаю, этот мальчик будет охотно отдаваться мне. Он мой. Во всех смыслах.'
Дыхание участилось, я чувствовал, как оно сбивается. Скоро... Скоро меня накроет оргазм, и его медленное, неумолимое нарастание - словно нагревающаяся холодная плита, включенная на полную мощь, - предвещало, что разрядка будет мощной.
Губы Финна были совсем рядом с моей склоненной головой, и каждый мой толчок вырывал из них стоны, которые подталкивали меня все ближе к пику. Впившиеся в мои лопатки пальцы говорили, что мальчик тоже наслаждается нашей близостью. Мне нетерпелось услышать, как он кончает - в прошлый раз это свело меня с ума.
Начало оргазма ознаменовалось стоном - бессловесным свидетельством того, что идеальное тело сенгила подвело меня к краю. И словно желая показать, насколько он со мной на одной волне, Финн возбужденно вскрикнул и притянул меня ближе, будто запирая внутри себя, не позволяя кончить нигде, кроме как глубоко внутри него.
Мое тело вдруг окаменело, каждая мышца напряглась до предела, когда обрушилась первая волна оргазма. Рот открылся в беззвучном крике, колени задрожали, и я цеплялся за это всепоглощающее блаженство, разрывавшее меня изнутри, пока перед закрытыми веками не заплясали искры.
В эти же мгновения Финн издал сдавленный крик, его пальцы впились мне в спину; а следом пришло потрясающее ощущение - теплая плоть вокруг моего члена, вдруг сжалась, как кулак, и забилась в пульсирующих спазмах. Финн тоже кончал. Боже, я реально испугался, что потеряю сознание от невыносимой интенсивности того, что с нами творилось.
Это заставило меня сдерживать разрядку из последних сил. Я хватался в это опьяняющее чувство, удерживая его в себе, пока наконец, когда уже казалось, что оргазм никогда не отступит, не излился в сенгила, согнувшись почти пополам. Грудь судорожно вздымаясь, легкие горели от нехватки воздуха.
Остающийся твердым член замер в глубине, я чувствовал сперму, которой только что наполнил Финна. С низким стоном я открыл глаза и увидел своего сенгила, распростертого на постели подо мной; жар близости залил его щеки румянцем, и кончики ушей пылали алым.
А его глаза... В сверкающих тропических озерах плескались чистое обожание и любовь. Грудь его вздымалась, сердце бешено колотилось о ребра. На меня еще никто так не смотрел. Во взгляде Джулиана была любовь, но взгляд Финна являл истинное, безоговорочное поклонение.
Я медленно вышел из мальчика, но едва наши тела разъединились, Финн приподнялся и, с мелькнувшей на губах подозрительно загадочной улыбкой, от которой у меня дернулся глаз, наклонился и поцеловал меня.
Затем он положил руку мне на грудь и толкнул на спину. Я оперся на локти, настороженно приподнял бровь, но уже через секунду встретил усмешкой его приблизившиеся губы - Финн обхватил ногами мою талию и сел на меня сверху.
Мы вновь слились в поцелуе; я почувствовал, как мой член обхватила влажная ладонь. Затем - знакомое и желанное сжатие, тепло его тела - я снова вошел в него.
Спина коснулась стены, я обхватил мальчика за руки. Он начал медленно раскачиваться на мне, закусив губу и нахмурив брови над сомкнутыми веками. Похоже, я был не единственным извращенцем в этой спальне - секс пробудил в моем сенгиле жаждущего удовольствий зверька.
Мальчик начал двигаться быстрее, и я крепче перехватил его за руки. Он вцепился в мои предплечья, наращивая скорость и амплитуду, приподнимаясь так, что головка рисковала выскользнуть, и резко опускаясь на мой член до упора о бедра.
И звуки, которые он издавал... Звуки, которые мой член выталкивал из него... Этот секс, плюс отнятая сегодня жизнь, насыщенный аромат секса, смешивающийся с запахом горелой плоти, все еще ощутимый в носу... Изгнали из меня депрессивного мальчика-затворника. Я мог завоевать мир. Мог в одиночку сразиться с Силасом. В эту ночь я чувствовал себя одновременно богом и кровожадным монстром, способным заставить всех, кто корчился под моей пятой, дрожать в священном ужасе.
Когда на меня накатил второй оргазм, Финн потянулся к паху и начал быстро дрочить, доводя себя до кульминации, вторившей эхом разрядке хозяина. Я продолжал удерживать его за левую руку, чтобы начинающий искуситель не опрокинулся назад. Он выгнулся, бедра взметнулись. Мальчик хотел, чтобы я смотрел, как он кончает.
Первая струя спермы вырвалась, как выстрел, и осела мне на грудь. Вторая брызнула на живот, затем третья... А потом мощные выбросы сменились густым молочно-белым потоком, стекавшим по его стремительно движущемуся кулаку на мои лобковые волосы.
Несколько долгих минут мы пытаясь отдышаться. Я справился первым, дернул бедрами, дав Финну понять, что пора слезть с меня, и растянулся на кровати. Он лег рядом, скромно свернувшись калачиком на своей стороне матраса.
Я потянулся погасить свет. Тело ощущалось отяжелевшим и, в то же время, невесомым. Голова кружилась от эйфории и усталости, от какой-то глубинной силы, о существовании которой я и не подозревал.
Как бы банально это ни звучало, в ту ночь я почувствовал, что стал мужчиной. Не потому, что впервые трахнул кого-то, а потому что во мне что-то пробудилось. Ощущение власти. Осознание, что я вовсе не такой жалкий и никчемный, каким себя считал. Я не только прикончил человека, который меня оскорбил, но и всего несколько дней назад в Крейге... В общем, я впервые ощутил вкус мести Безумному Королю.
Не прошло и пары минут, как Финн завозился, придвигаясь ко мне ближе. С легким вздохом я сдался и впустил его в свои объятия.
- Ты же понимаешь, что у меня есть парень, да, сенгил? - пробормотал я, сдаваясь на милость подступающего сна. - Я просто исполнил свой долг хозяина.
Сопящий нос уткнулся в сгиб моей руки, теплая и еще влажная от пота рука легла мне на грудь. Я ждал обычного, «в стиле Финна» ответа, но вместо этого услышал нерешительный вопрос:
- Хозяин Илиш, а ты... его любишь?
Я открыл глаза. Отстранился от сенгила и уставился на его отливающее серебром и омраченное тревогой лицо.
- Финн, ты... понимаешь это? У нас не будет проблем, верно?
Только его ревности мне еще не хватало вдобавок к истерикам Джулиана...
- Дело не в этом - поспешно ответил Финн. - Я понимаю. Я все понимаю, не беспокойся. Просто... хозяин, ты с ним счастлив?
Я продолжал смотреть на него в полном недоумении. Меня он не видел, только темный силуэт, но моей ночное зрение подсвечивало каждое изменение на его лице холодным серебристым отливом.
- Да, - ответил я довольно натянуто. - Безмерно.
Финн кивнул, клюнув носом мою руку.
- Я заметил, что ты стал... счастливее, - смиренно произнес он. - И если ты счастлив, то и я тоже.
Он поерзал, устраиваясь поудобнее, и мягко надавил мне на грудь, чтобы я тоже лег.
Вопрос Финна и весь разговор в целом привели меня в замешательство. Я все же лег и позволил сенгилу прижаться к себе, но загадочный подтекст его слов не выходил из головы.
Однако я довольно быстро от него отмахнулся и погрузился в сон, ощущая в груди что-то вроде электрического тока. Он изгонял все мрачные мысли и утешал ощущением, что кошмаров не будет.
Но дурные сны на то и дурные. Даже если им не удалось проникнуть в мой глубокий безмятежный сон, они упорно ощупывали ограду, выискивая лазейку, чтобы вломиться в мою реальность. Спустя несколько часов после того, как я уснул с сенгилом в обнимку, в мою дверь постучали.