Глава 31
К несчастью, внутренние раны и отсутствие обуви не позволяли двигаться быстро, но я все равно добрался до небоскреба вдвое быстрее, чем рассчитывал. По улицам еще слонялись люди, и это тревожило - вчера я пришел сюда с Джулианом значительно позже. Но прохожие всего лишь черными кляксами блуждали на фоне ночной синевы и выцветшего желтого света уличных фонарей. Я продолжал идти, не опасаясь быть узнанным. Темнота надежно скрывала лицо, лишь вблизи кто-то мог бы меня распознать, тем более скоро стены заброшенного небоскреба обещали скрыть беглого принца от любопытных глаз.
Поднимаясь по пыльной лестнице, я обернулся, и в этот же миг в ступню вонзилось что-то острое. Я невольно вскрикнул и опустил взгляд, чтобы понять, насколько все плохо, и с удивлением обнаружил, что оба мои носка насквозь пропитаны кровью. Видимо, адреналин, толкавший меня бежать к этому зданию, заглушал боль и не давал почувствовать раны от уличного мусора.
'Разберусь с этим, когда окажусь внутри.' Сжав зубы, я продолжил подниматься, хромая еще сильнее, чем вчера, добрался до доски, которую Джулиан сдвигал в сторону, и, бросив последний взгляд назад, влез внутрь, вновь закрыв проход.
С каждым шагом к той самой квартире на третьем этаже сердце билось все чаще, дыхание перехватывало, горло сжималось, словно кто-то тугим жгутом перетянул его изнутри. Неимоверно жалкое и унизительное чувство - знать, что я цеплялся за незнакомца, как за последнюю надежду. Но у меня просто не было никого другого. Братьям я не мог доверять. Сакарио любил, как родного, но детская добродушная беспечность и непринужденное отношение к жизни делали его совершенно непригодным для непосильных проблем, которые осели на моих хрупких плечах.
Я почти не знал этого парня... и все же мне отчаянно хотелось, чтобы он был рядом. Снова я побитой собакой бежал от жестокого хозяина к тому, кто однажды дал мне игрушку и немного еды. Я презирал себя за слабость - опять пошел на поводу малодушной привязанности.
Принц Скайфолла стал бракованным товаром. Меня уже не раз покупали, возвращали обратно... и вот - я в корзине уцененки.
Хотя клялся себе, что больше не позволю привязываться, закрою сердце наглухо. Думал, что усвоил урок после злополучного месяца в школе и смерти Райана. Я был уверен, что больше не допущу слабости и больше никого не подпущу к себе... чтобы Силас не смог забрать тех, кого я полюблю.
Я твердил себе это с пяти лет, когда сжимал умирающих хомячков в ладонях. А потом снова совершал ту же ошибку - привязывался к мужчинам. Впитывал их внимание и доброту, как жаждущий - воду... и становился зависимым. А когда сердце рвалось, или когда Силас отбирал у меня очередного, я вновь клялся: больше - никогда.
Но у меня тогда было полно недостатков, потому что жизнь моя представляла собой сплошную свалку из несчастий и бесцветной рутины. Поэтому любая искра, каждый редкий позитивный луч света, пробивающийся в эту бездну, встречался мной как спасение. Я тянулся к нему... умоляя забрать меня из тьмы.
Моя ошибка в том, что... когда кто-то заставлял меня чувствовать себя счастливым, мне казалось это таким чуждым и странным. И я, вспоминая, какой хорошей может быть жизнь, хотел большего. Я хотел быть счастливым. Я не был настолько сломлен, чтобы отталкивать любовь... Напротив - я цеплялся за нее обеими руками и плакал от облегчения.
Поэтому, когда я тихо постучал в дверь Джулиана, мир кружился перед глазами от нахлынувшего адреналина, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не рухнуть ему в объятия и не разрыдаться.
В объятия к незнакомцу... которого я почти не знал.
За дверью послышались шаги, и у меня перехватило дыхание. Удары сердца сотрясали грудную клетку, будто внутри бушевала гроза. Казалось, прошла вечность, прежде чем я услышал, как щелкают замки, и еще целая жизнь прошла в ожидании, когда повернется ручка и дверь откроется.
Коридор залил свет, и появился Джулиан. Он улыбался мне несдержанно и искренне. Глубокие темно-синие глаза сияли, а на фарфоровой коже щек образовались ямочки. Темно-каштановые волосы спадали на лоб, чуть закрывая пластырь, что все еще держался у брови, и благоухали цветочным шампунем, пряди возле ушей кокетливо загибались вверх.
Но мое появление будто тряпкой стерло выражение его лица - улыбка исчезла, сменившись печалью в глазах и опущенными уголками губ.
- Что случилось? - выдохнул он сдавленно. - Что он сделал?..
Я не успел ответить. Джулиан вдруг опустил взгляд, и рука его взметнулась к губам - он ахнул:
- Что с ногами? Где ботинки? Носки... они же в крови.
Не дав мне и слова вымолвить, он схватил меня за предплечье и потянул внутрь. Позади раздался щелчок запираемого замка.
Я хотел рассказать все... но в горле стоял раскаленный ком, глаза жгло изнутри, а у переносицы все сдавливало так, что казалось невозможно дышать. Я боялся, что если начну говорить, то сломаюсь. Он уже стал моей опорой, а ведь мы почти не знакомы - и именно это пугало больше всего. Если я слишком много вывалю на него, он может уйти. И я этого не вынесу.
Джулиан довел меня до гостиной. В квартире было тепло и пахло выпечкой. У стены с закрытым панорамным окном стоял электрический камин. В этой комнате было так... по-домашнему уютно. Я опустился на диван и впервые за долгое время понял, что чувствую себя в безопасности.
Джулиан сел рядом, прихватив два мотка бинтов.
- Я... - он замялся, - хочу обнять тебя. Или хотя бы положить руку на плечо. Но... не знаю, что для тебя комфортно.
Я безучастно смотрел в сторону кухни - ее отделял от гостиной обеденный стол, заваленный полуразобранной техникой. Говорить я не мог. Лишь молча впитывал все вокруг: коричнево-черную плитку на фартуке, бело-кофейную гранитную столешницу... Духовка включена.
'Интересно, что он готовит?'
- Илиш? - прошептал Джулиан. Вздохнул. Наверное, все-таки решил рискнуть, потому что я почувствовал, как его рука скользнула за мою спину и легла на плечо. - Поговори со мной... Он... он снова это сделал?
Я наконец сумел выговорить:
- Почти... - слова срывались медленно, будто разум пытался оттянуть неизбежное. - Он... блядь, он вел себя так, будто это случилось по обоюдному согласию. Стал таким нежным и заботливым. Как раньше, до моего первого срыва в восемь лет. Я был сегодня на заседании Совета... и он не умолкал о том, как гордится мной.
Я нахмурился, вспоминая, как все произошло.
- Пугает... что он, похоже, действительно верит в это.
- Он притворялся... - сказал Джулиан, и в его обычно позитивном голосе проскользнула ярость. - Вот же ублюдок.
- Нет... - выдохнул я, качая головой. Медленно повернулся к нему, и чем дольше осмысливал случившееся, тем сильнее меня охватывало замешательство. - Ты не понял... он попытался повторить это сегодня вечером. Прямо в гостиной. Хотел... сесть на меня, а когда я начал паниковать, он растерялся. Я сорвался и наорал на него за то, что он со мной сделал. И, Джулиан... он так растерялся. Будто реально все помнил не так.
Мне не следовало рассказывать это... особенно малознакомому скайфольцу. Но я не мог остановиться.
- Он сумасшедший, - прошептал я. Джулиан крепче обнял меня и прижал к себе. - Он всегда взрывался на пустом месте. Но сегодня?.. Бред какой-то.
- Мне жаль, - тихо сказал Джулиан. Его прикосновение ощущалось мягким и утешительным, а близость... совсем не пугала. Наоборот - нравилась. - Главное, что он больше тебя не тронул. Я весь день за тебя переживал.
'Он переживал за меня?' Так непривычно было чувствовать чью-то заботу, особенно человека, которого толком не знаешь.
- Сегодня обошлось, - я выдохнул облегченно и прикрыл глаза. - Я старался не попадаться ему на глаза. Он с утра орал на Неро, так что меня почти не замечал. А у тебя как день прошел?
Мне не хотелось продолжать обсуждать Силаса. От одних мыслей о нем скручивало живот.
- День как день... ушел из дома пораньше, - ответил Джулиан. - С четырех сижу здесь. Отец разозлился, что я не вернулся домой на ночь.
Он встал и пошел на кухню:
- Я приготовил кое-что. Ну, для нас. Брауни!
Но я не хотел брауни, хотя вежливо улыбнулся и полез в карман брюк. Порылся в бумажнике и достал один из зип-пакетиков, которые всегда носил с собой.
На столике стоял стакан, наполненный водой до половины. Я скинул в рот две таблетки Ксанакса и запил.
Но когда проглотил, горло тут же обожгло огнем. Я поперхнулся, закашлялся и согнулся пополам, едва не выронив стакан.
- Блядь! Нет, нет, Илиш, это же водка! - Джулиан подскочил ко мне, матерясь почем свет стоит, и начал хлопать по спине. - Прости, если бы я взял бутылку, отец бы докопался... поэтому я обычно переливаю в стаканы или пластиковые бутылки. Блядь, прости...
Он рванулся на кухню и, вернувшись, протянул мне новый стакан - кажется, теперь уж точно с водой. Я сделал большой глоток, чувствуя, как горит глотка, и неодобрительно зыркнул на друга.
Джулиан виновато улыбнулся.
- Брауни? - неуверенно предложил он.
- Только если он без водки, - пробормотал я, вытирая рот. - Лучше скажи, где у тебя остальное для коктейлей. Я намешаю нам. Ты же не собирался ее чистой пить?
Я никогда раньше не мешал Ксанакс с алкоголем, но надеялся, что это поможет хоть немного успокоиться. Трепать себе нервы из-за короля надоело. Хотелось хотя бы на вечер отвлечься от проблем, а не обсуждать их, как предлагал Джулиан. Просто... посидеть с другом и расслабиться.
Мы оба уселись на диван с коктейлями из водки и вишневой газировки и огромным противнем брауни, рядом с которым стояла мисочка с растопленным шоколадом. Взяли по вилке и принялись поглощать десерт, сидя лицом друг к другу.
- Я правда рад, что ты пришел сегодня, - сказал Джулиан, улыбаясь и глядя на брауни. - Пока ты не постучал, я думал, что наша встреча была первой и последней, и ты опять останешься для меня только лицом с экрана.
'Он и в самом деле так думал?' Я едва успел остановить себя и не рассказать, как весь день считал минуты, мечтая вернуться сюда. Или как сильно мне нужно было спрятаться - в тихом, надежном месте, где Силас не достанет. Я не хотел выглядеть жалким... хотя именно таким себя и чувствовал.
- Как я мог оставить тебя одного в этой шикарной квартире? - сказал я, а потом, прежде чем успел себя остановить, слабо, почти робко улыбнулся. - Вчера был первый вечер за хрен знает сколько времени, когда я почувствовал себя счастливым.
Сердце дрогнуло, когда Джулиан отвел глаза, и нежная подростковая влюбленность вспыхнула сильнее, когда я заметил, что его щеки и кончики ушей покраснели.
- Это так мило, - пробормотал он. - Никогда бы не подумал, что ты окажешься таким... добрым.
- Добрым? - фыркнул я. - Уважаемый плебей, я совсем не такой!
Джулиан захихикал и отмахнулся. Я улыбнулся в ответ, но тут он уставился на меня с удивлением в глазах.
- Что это? Настоящая улыбка? Нихрена себе! Спорим, если я сейчас выдам шутку получше, увижу твои зубы!
Я закатил глаза и попытался приподнять руку, чтобы прикрыть рот, но она почему-то вдруг ощутимо потяжелела. В итоге я просто махнул ею и произнес напыщенно, явно переигрывая:
- Ничего у тебя не выйдет, простолюдин. Моя жизнь - сплошная повинность, а страдание следует за мной по пятам. Ничего смешного в этом нет!
Джулиан продолжил хихикать. И мне стало так радостно, что я смог его рассмешить. Свет, который дарил мне этот юноша, проник в сердце и остался там, несмотря на то, что оно было испещрено дырами и трещинами. Я ощущал его физически - как будто он зажигал уголки моей души, давно потухшие и погруженные в темноту. Некоторые из них погасли после того, что со мной случилось. А некоторые, возможно, никогда и не загорались.
Он был... он просто был...
- Ты как антидепрессант в человеческом обличье, только, в отличие от таблеток, ты действительно работаешь, - прошептал я. Поднял руку - почему-то уже почти неподъемную - и нежно провел пальцами по его щеке. - Я поражен, как... это у тебя получается.
Покрасневшие щеки стали еще ярче, Джулиан шумно вдохнул и тут же попытался скрыть это.
- Можешь считать меня ненормальным, но... даже когда я знал тебя только по новостям и телеку, я все равно почему-то думал, что мы могли бы подружиться. Только представить не мог, что это когда-нибудь станет реальностью.
Он негромко рассмеялся, и его голова чуть склонилась к моей ладони.
- Это безумие, я понимаю... Наверное, ты думаешь, что я какой-то псих или сталкер, раз так следил за тобой. Но я всегда чувствовал связь...
Внезапно Джулиан осекся, и лицо его вдруг помрачнело.
- Илиш... с тобой все в порядке?
Он отшатнулся, а мое тело вдруг стало в разы тяжелее, и я завалился на бок. Лицо Джулиана исчезло из поля зрения, и край журнального столика вонзился в бок - я рухнул с дивана. Голова ударилась об паркет, сверху посыпались предметы со стола.
- Илиш! Что с тобой?! - вскрикнул Джулиан.
Через мгновение его лицо склонилось надо мной, я же смотрел в белый потолок, растерянный и дезориентированный, а мир вокруг кружился, как бешеная юла.
'Что со мной?' Я прищурился, пока он пытался усадить меня, но казалось, сама гравитация давила на меня своей тяжелой ладонью. Я чувствовал себя пьяным... но хуже, чем просто пьяным.
'С чего бы? Я же выпил всего ничего - глоток водки, да коктейль...
А... Ксанакс.'
Я засмеялся, что было верным признаком окончательного помешательства. Видимо, Джулиан тоже это понял - лицо его вытянулось, глаза расширились так, что зрачки потонули в белках.
Бедняга так сильно перепугался. Я расхохотался пуще прежнего. Его волнение по поводу моего веселья казалось милым. И показывало, насколько хорошо он уже меня знает. Когда я в последний раз смеялся вот так, безудержно? Лет десять назад? А может, никогда.
- Я когда хлебнул твоей водки... - проговорил я сквозь хохот, - хотел запить Ксанакс, чтобы не быть таким загнанным и нервным. Жалкая попытка превратить вечер в нечто легкое, а не в очередной выпуск «Доктора Фила».
Я все еще лежал на спине, глядя на Джулиана затуманенным взором.
- Кажется, их лучше не мешать, да? Я вусмерть упоротый. Так потрясно!
- «Вусмерть упоротый»? - повторил Джулиан, и сам засмеялся. - Кто вообще так говорит? Посмотри на себя, ты же под кайфом!
Он ущипнул меня за щеку, мягко потрепал. Потом посмотрел на входную дверь квартиры.
- Я сейчас сбегаю в аптеку и принесу тебе Субоксон. Думаю, с Ксанаксом он тоже справится. Аптека прямо через дорогу, так что...
- Не-е, не надо, - отмахнулся я и с кряхтением сел. Только вот тут же пошатнулся.
Джулиан вскочил и удержал меня.
- Принц Илиш, я объявляю твоему высочеству ультиматум, - сказал он с веселым блеском в глазах. - Я хочу узнать настоящего Илиша, а не Илиша под кайфом.
Он снова усадил меня на диван, и голова моя безвольно опустилась.
- Я скоро вернусь.
- Да стой ты, - пробормотал я, покачав головой, и достал из бумажника тонкий блистер. Помахал им перед лицом Джулиана. - Вот твой Субоксон. Мои братья и друг балуются иногда наркотиками, так что я ношу его с собой на всякий случай.
Я положил таблетку на язык и запил водой из стакана, который он молча протянул.
- Таблетка подействует через полчаса только... Укол бы сразу помог...
- Нормально все со мной, наседка, не кудахтай, - устало бросил я и махнул рукой. Но вдруг снова рассмеялся - сам не знал, почему. - О, а мне нравится... Чувствую себя будто в вате. Такой расслабленный, ничто не тревожит...
Улыбка медленно сошла с моего лица.
- Меня... отпускает. Так кайфово не вариться в гребаном аду хоть немного.
- Блядь... - Джулиан сел рядом и обнял меня, осторожно поглаживая по боку. - Меня... меня бесит, что твоя жизнь такая...
Он вздохнул, и я услышал тихий всхлип.
- Может, реально сбежим в Серую Пустошь?
Я повернул к нему голову. Мир качался, как безумная карусель, но я все равно с удивлением заметил, что в его глазах стояли слезы.
- Тебе лучше держаться от меня подальше, - прошептал я. - Он убивает всех, кто встает между нами... всех, кого я люблю.
Ком в глотке расширился. Я прикрыл рот рукой и зажмурился.
- Я не могу оставаться здесь и не могу общаться с тобой. Спасибо за помощь, правда... но я родился в этом аду, а ты - нет. И я не позволю ему снова замучить кого-то, кто мне дорог.
Джулиан молчал. Слышались лишь его неровные выдохи.
- Все началось той ночью на Стадионе, - прошептал он. - То, что он сделал с тобой... это врезалось в память. Я был в ужасе и с тех пор я все думал, как ты там живешь? Читал каждую статью, любую новость о тебе... А потом, спустя годы, увидел тебя на той темной улице. В каком ты был состоянии...
Слеза скатилась по его щеке.
- Тогда я понял: если ничего не сделаю, то никогда себе этого не прощу.
Он... он видел меня в тот день?
Кристо...
Это имя врезалось в меня, как грузовик, и раздавило. Ксанакс и водка уничтожили последние крохи достоинства, и я захлебнулся всхлипом.
Я скучал по нему. Кристо знал бы, что делать. Он бы не позволил мне возненавидеть жизнь, в которую втянул меня Силас. Кристо... он мог все. Он любил меня. Почти все светлые воспоминания моего детства связаны с ним.
И он всегда защищал меня, когда у Силаса начинался очередной срыв...
Прежде чем я успел полностью провалиться в боль, Джулиан обнял меня. Сжал крепко, не давая развалиться на части. Я боролся со слезами, отказываясь ломаться, хотя каждая капля, стекавшая по щекам, говорила о заведомом проигрыше.
- Давай уедем отсюда, - прошептал он. - Сбежим.
'Сбежим?'
В голове немного прояснилось. Я отстранился от Джулиана и покачал головой. Он тут же нахмурился и поджал губы.
- Я не могу, - тихо сказал я. - Это мой дом... и химеры не бегут. Мы не...
Перед глазами предстал Силас - строгий и властный король этого мира.
- Мы не перекладываем свои проблемы на других. Джулиан, я - принц, и если я сбегу... то не никогда смогу смотреть на себя в зеркале.
Хотя в глубине души я не понимал, почему говорю это. Я ведь имел полное право сбежать.
- Он... он насилует тебя. Он...
- Не произноси это слово! - Я резко обернулся.
Джулиан отшатнулся.
- П-прости... - прошептал он.
Но извинение только подлило масла в огонь. Я встал, навис над ним и прошипел:
- Джулиан, ты ничего не понимаешь. - Что-то жгло внутри. Я убеждал себя, что это гнев. На самом деле - стыд. Я не хотел этого признавать, но мне было стыдно за то, что Силас со мной сделал, и еще более унизительно, что Джулиан знал об этом. - Ты думаешь, что знаешь меня, но ты ошибаешься. Я не слабый. И меня не надо спасать. Я - гребаная химера. Меня растили быть сильным и выносливым. Не смей думать, будто я какой-то жалкий неудачник, беспомощный и нуждающийся в помощи семнадцатилетнего мальчика.
На лице Джулиана отразился шок. Затем - боль.
- Ты правда считаешь, что я так о тебе думаю?
- С самого начала ты так себя ведешь. - Я сжал кулаки. - Ты относишься ко мне, как будто я какой-то ущербный, и пытаешься оберегать. Я генетически совершенен, у меня ночное зрение, я буквально слышу биение твоего сердца. Джулиан, я могу спрыгнуть с третьего этажа и не сломать себе ни единой косточки. Я не слабак и не нуждаюсь в заботе. Запомни это.
Джулиан не двигался. Сидел, сжавшись на диване и уставившись в пол.
- А насчет твоего предложения о побеге... Да, моя жизнь - дерьмо, но ты не можешь это исправить, а я не могу сбежать и прятаться. Я должен позволить ему делать, что он хочет, потому что если я хоть на миг его ослушаюсь - он раздавит меня. Ты живешь в иллюзии, что выход есть, но его нет. Это - моя жизнь. И учитывая все, что он со мной сделал... любой другой покончил бы с собой в девять лет.
Я смотрел на него, рвано дыша и сжав челюсти. А он сидел, понурив плечи и обхватив руками колени. Я чувствовал себя... сломленным и беззащитным. В точности таким, каким он меня якобы видел.
- Я никогда не считал тебя слабым, - наконец тихо произнес Джулиан. Он вытер глаза. - Хотел помочь - да... но если человек в депрессии и с мыслями о суициде откликнулся на каплю доброты, я не считаю, что он ущербный. Совсем наоборот. - Он поднял на меня глаза, полные слез. - И я знаю, что ты заперт в своей жизни... и что он найдет тебя где угодно. Я понимаю...
Джулиан провел рукой по лбу и сорвал пластырь.
Под ним скрывался воспаленный порез, края его стягивали криво наложенные швы, и кожа вокруг покраснела и натянулась, отливая болезненным блеском.
- Я понимаю, по сравнению с твоим адом это, наверное, сущие пустяки... но мне тоже живется несладко, поэтому я и хотел помочь. У меня нет денег, чтобы съехать, да и если были бы - я не могу бросить маму одну. Я застрял с придурком-отцом, который срывается на мне, и так будет, пока она не умрет или не постареет, чтобы оставить ее в Сером Саду.
- Он... правда так сильно тебя бьет? До швов? - злость, кипевшая внутри, вдруг растворилась, уступив место тяжелой вине. Я опустился на колени перед ним и осторожно откинул темные пряди с его лба, открывая нарывающую рану.
- Мы оба бродим по ночам не просто так, - сказал Джулиан, пожав плечами, будто хотел стряхнуть боль. - Я тоже не хочу возвращаться домой. Поэтому и создал это место.
Он поморщился, когда мои пальцы оказались слишком близко к шву - кожа ощущалась горячей, воспаленной и пульсирующей. Тогда я охладил ладонь и аккуратно прижал ее так, чтобы стежки оказались между большим и указательным пальцами.
- Прости... - выдохнул я. - Просто... мне было стыдно. И я сорвался на тебе.
- Стыдно? Почему?
- То, что Силас сделал со мной прошлой ночью и сегодня... это унизительно, - признался я тихо. - Когда тебя вот так лишают мужского достоинства... и о тебе заботиться тощий семнадцатилетний парнишка - это невыносимо.
Я попытался улыбнуться, но вышло натянуто и криво, а Джулиан продолжал смотреть на меня с жалостью в глазах.
- Это я должен заботиться о тебе, - пробормотал я, мягко поглаживая его лоб возле шва. - Из нас двоих все-таки я - принц-химера.
Джулиан ответил мне такой же грустной изломанной улыбкой. И вдруг его ладонь скользнула в мою. Он медленно, почти неуверенно переплел наши пальцы.
- Мы прожили разные жизни, но... во многом похожи. Два человека в ловушке дерьмовой жизни, от которой не можем убежать, изувеченные властными мудаками. Как же нам повезло встретить друг друга, чтобы хотя бы попытаться пройти это не в одиночку.
- Наверное, - тихо сказал я и сжал его руку. - Думаю, мне действительно повезло.
И в этот момент Джулиан наклонился ко мне. Я даже не сразу понял, что он делает, пока его рука не легла мне на затылок и не потянула к себе.
Наши губы сомкнулись.
Я уставился на его закрытые глаза в немом шоке, сердце подпрыгнуло в груди и заколотилось, как у испуганного зверька. Мозг приказывал отстраниться, внезапность всего происходящего сбивала с толку, но тело не слушалось. Оно замерло, будто я взглянул в лицо мужской версии Медузы Горгоны. А потом... веки опустились, я приоткрыл губы...
И полетел в кроличью нору.
Пальцы на затылке нежно гладили кожу, наши губы двигались, жадно изучая друг друга. Его вкус разжигал мою кровь, превращал в лаву, и сердце гнало этот расплавленный поток по венам, заставляя дрожать от переполняющих ощущений.
Это был фейерверк, химическая реакция, взрывающая каждую клетку тела. Это было... волшебство. Я никогда не чувствовал ничего подобного.
'Нет. Чувствовал.
Райан.
Силас убьет его. Илиш, что ты творишь?'
«Прошу! ПОЖАЛУЙСТА! НЕТ!»
«Масло, соль, травы... только лучшее для моего любимого мальчика. Периш, отрежь нам хороший кусок.»
Крик Райана вспорол мне череп с такой яркостью, что я вздрогнул всем телом и задохнулся. Я шарахнулся от Джулиана и, глядя ему в лицо, клянусь, на миг увидел Райана.
- Илиш? Что случилось? - тихо спросил Джулиан, положив ладонь мне на плечо, пока я жадно глотал воздух.
Страх накрыл меня стремительно, без предупреждения, с такой жуткой отчетливостью, что я будто снова оказался на том полу. Сердце вырывали прямо из груди, и где-то в ушах звенел голос Райана - он кричал, кричал и молил о помощи, пока Периш поливал его маслом и посыпал травами.
И запах... я чувствовал этот запах. Запах жареной плоти.
Меня вырвало. Я рухнул вперед, ударившись ладонями об пол, чтобы не грохнуться в него лицом. Где-то над головой звучал испуганный голос Джулиана, звавший меня по имени, но слышимый словно сквозь стекло. В сознание ворвались образы - яркие, леденящие душу, давящие. Комната завертелась, словно вихрь закружил нас обоих.
И снова - Кристо. Крики, свист толпы, когда он умирал у меня на глазах.
А сегодня я узнал, что Джулиан все это видел.
На меня накинули одеяло. Я трясся, как в лихорадке, и был уверен, что у меня припадок. Вместо того, чтобы сказать Джулиану убираться, рот выдавал бессвязный лепет.
'Что я делаю? Я не должен быть здесь. Только не с ним. Силас не знает, где я. Он убьет его.'
Мысли скакали в голове, перебивая друг друга, как испуганные дети, играющие в салки в полутьме, соревнуясь, какая из них первая разобьет мне душу. Они мелькали перед глазами, сцены ужаса и страха вспыхивали и исчезали одна за другой. И только когда все это начало постепенно отступать, я осознал, что сижу, привалившись к дивану, а Джулиан держит меня за руку и что-то шепчет, пытаясь бережно вытянуть из трясины паники.
- У тебя ПТСР, да? - прошептал он. - Ну конечно, блядь, у тебя ПТСР...
- Нам с тобой больше нельзя встречаться, - выдохнул я. Горло саднило, голос звучал хрипло, будто сорванный криком. - Он убьет тебя. Пожалуйста, ради твоего же блага, перестань ходить за мной. Забудь этот вечер, вчерашний тоже... забудь, что мы вообще встретились.
Я с трудом поднялся на ноги. Нужно было срочно уйти.
- Ни хрена подобного! - взорвался Джулиан. Голос дрожал от гнева - я впервые слышал его таким. - Я не оставлю тебя. Ты что, не почувствовал это, когда мы поцеловались?
- Этого поцелуя не было! - выкрикнул я и резко выдернул руку из его ладони. - Он убивает всех, в ком видит угрозу, и он убьет тебя. Ты сам видел, что он сделал с Кристо. А еще он... он заживо поджарил моего преподавателя! Я не вынесу, блядь, если еще один человек умрет и его кровь будет на моих руках!
- Илиш, успокойся, - Джулиан схватил меня за руку и крепко сжал. - Это всего лишь поцелуй...
Он заглянул мне в глаза - и я посмотрел в ответ. И как только наши взгляды встретились, тревога, вихрем бушевавшая внутри, вдруг начала отступать.
- Всего лишь поцелуй... - повторил он и снова склонился ко мне.
На этот раз поцелуй был медленным. Я закрыл глаза и мягко ответил, чувствуя вкус Джулиана, смешанный с солоноватым привкусом слез.
Джулиан отстранился. Я открыл глаза и увидел, как он улыбается мне.
- Мы можем не торопиться. Как тебе будет комфортно.
- Я едва тебя знаю, - прошептал я. Трудно было бороться с теплом, что распускалось в груди, и притяжением, которое я чувствовал к этому юноше. Его губы и прикосновения тянули меня к нему, словно магниты, и я был совершенно беспомощен перед их силой.
- Тогда узнай меня, - так же тихо ответил Джулиан. - И позволь мне узнать тебя.
Мое тело все еще дрожало, сокрушаемое вспышками образов Кристо и криков Райана. Но его присутствие рядом действовало как лекарство от болезни, от которой, как я думал, мне никогда не излечиться. Только посмотрите, что он делал со мной... он изгонял тьму изнутри просто одним своим присутствием.
Рядом с ним я чувствовал себя легче, будто сбросил старую задубевшую кожу, под которой еле дышал. Этот юноша протянул мне руку и помог выбраться из того, что затягивало меня и топило, лишая возможности дышать, а значит, и жить.
Пальцы Джулиана скользнули по ключице - легкие, почти невесомые прикосновения, от которых у меня в груди все затрепетало. Затем его ладонь дотронулась до губ, опустилась к подбородку, приподняла его. Он приблизился - и мы поцеловались снова.
Каждый наш поцелуй действовал как глоток крепленного вина. Голова кружилась, но от этого хотелось жить. И как бы ни взывала ко мне осторожность... мне хотелось еще.
- Ты ведь тоже это чувствуешь? - прошептал Джулиан. Его лицо было так близко, что я ощущал его дыхание на своих губах.
- Да, - прошептал я в ответ. Поднял руку, провел по его щеке, скользнул к челюсти, к шее и обхватил затылок. Сам притянул его к себе и снова поцеловал.
На этот раз, когда наш губы разомкнулись, его язык коснулся моего, и дыхание перехватило - я позволил себе лишь мгновение этого контакта и отстранился.
- Помедленнее, - прошептал я, открывая глаза. В его взгляде светилось нечто нетерпеливое, почти алчущее продолжения. - Если мы сделаем это, то... когда я буду готов.
- Хорошо, - кивнул он. Его ладонь все еще была на моей щеке, моя - на его шее, и под ней пульсировало живое тепло. - Просто... с тобой сложно сдержаться. - Он выдохнул, опустил руку. - Ух, ладно, давай... хочешь, кино посмотрим?
Следующие несколько часов мы провели на диване, укрывшись одним пледом. Я полулежал, а он устроился между моих ног (и да, мои ступни, наконец, были забинтованы), откинув голову мне на грудь. Я гладил его волосы, пока шел фильм. В комнате было темно, лишь электрический камин мерцал в углу, а на потолке отражались синевато-зеленые отблески экрана.
Думаю, эти часы, что мы пролежали вместе, были лучше первых поцелуев. Молчание между нами позволило нам просто наслаждаться близостью тел, прочувствовать друг друга, привыкнуть. Мне кажется, именно в те часы я начал по-настоящему узнавать его - незнакомца, который знал обо мне с самого детства. Да, можно спросить о любимой песне, о семье... но по-настоящему человека узнаешь, проведя с ним время наедине в молчании, ловя изменения в языке его тела, дыхании, реакциях.
Это время, проведенное с Джулианом было очень ценным. Возвращаясь ранним утром в Алегрию... я ступал по тротуару разбитыми ступнями, но улыбался.
И когда вошел в свою комнату, уловил запах Old Spice и увидел смятые простыни, естественно, в крови, то почти не почувствовал тревоги. Присутствие Джулиана - даже в воспоминании - развеяло его.
Я сменил постель, выдавил полбаллончика освежителя воздуха по всей комнате, затем забрался в кровать к своему коту и, охваченный теплой волнительной дрожью, начал отсчитывать часы до нашей следующей встречи.