Глава 28
Следующий месяц стал одним из самых напряженных в моей смертной жизни. Я не мог расслабиться, не мог нормально функционировать - все мое существование свелось к паранойе и гнетущему страху, подступающему к грани панической атаки почти каждый день. Никогда прежде я не избегал своей семьи с таким упорством, придумывая немыслимые отговорки, лишь бы не пересекаться с королем Силасом.
Каждая наша встреча заканчивалась плохо. Силас злился на меня и даже не пытался этого скрыть. Стоило ему взглянуть на меня - в изумрудных глазах вспыхивал гнев, вены на висках начинали пульсировать, а мускулы тела будто взводились, как тетива натянутого лука.
Но раздражал короля не только я. Скайфолл находился на грани перемен. Силасу поступали сотни заявок от тех, кто мечтал поселиться в городе. Наплыв пустынников-переселенцев стал головной болью для него и Совета. Никто не знал, куда их всех пристроить.
Я сидел рядом с Силасом на собрании. Представьте мой шок, когда он утром велел мне одеться прилично и быть готовым выйти с ним по рабочим делам. Еще больше меня удивило, когда он отвел меня на шестой этаж - в Зал Совета Скайфолла. Место, где король собирал всех советников для обсуждения судьбы города.
И вот я тут. Сижу с Силасом, старясь выглядеть собранным и достойным места рядом с королем, хотя внутри чувствую себя сломанным и выброшенным куском ненужного хлама. Но игра продолжается. Никто не должен знать, что творится за дубовыми створками дверей королевских апартаментов. Никто не должен даже догадываться.
- Я думаю, нам стоит подождать до следующего года, - произнес советник Айзенберг. Крупный, высокий мужчина, глава сельского хозяйства. - Нужно убедиться, что урожай будет стабильно высоким, прежде чем мы возьмем на себя столько новых ртов.
- Эти рты сами себя прокормят, - ответил Силас. - Мы принимаем заявки только от пустынников, имеющих накопления. Они в состоянии кормить себя и свои семьи. А тем, кто не может, уже найдены рабочие места.
- Но не перегрузит ли это Скайфолл? Мне кажется, наших ресурсов все равно не хватит, мой король, - упрямо продолжал Айзенберг, поднимая лист бумаги. Он изучал один из слайдов презентации. Презентации, которую подготовил Гаррет. Да, мой брат. Он буквально прыгал от радости, как перевозбужденный ши-тцу, когда Силас дал ему это задание.
Когда-то подразумевалось, что это будет моей работой, но он давно перестал поручать мне что-либо, касающееся управления Скайфоллом. И я был благодарен за это.
- Я согласен, - вступил другой советник, Маттис. На лицах присутствующих явно читалось: никто в зале не был рад перспективе приема новых постоянных жителей. Они, как и я, боялись перемен. И если кто-то здесь думал, что дело только в дефиците ресурсов, то он обманывал в первую очередь себя. - Почему бы просто не поднять пособие за рождение детей? Доплатим еще тысячу за каждого новорожденного или усыновленного, и уже через девять месяцев у нас будет прирост, а Перспектива и Дом Света опустеют к концу месяца.
По залу прошла волна кивающих голов. Особенно оживился мэр Мороса, Чарлстон, сидевший с выпученными глазами и позеленевшей физиономией, будто его сейчас стошнит, с момента, как Силас упомянул, что часть пустынников отправится в Морос. Он не хотел дополнительных хлопот. Никто не хотел.
- Это будет проще, - поддержал предложение Чарлстон. - Не придется думать о росте преступности, нехватке еды...
- Уже три года у нас избыток продовольствия, - напомнил Силас. - Мы не можем вечно приплачивать женщинам, чтобы они больше рожали, и уговаривать геев усыновлять или идти на суррогатное материнство. Численность населения падает. Нам нужно его поддерживать. Пустынники - идеальный вариант.
'И почему бы тогда просто не поселить их в Скайленде?' - мрачно подумал я. Сказать это вслух означало бы, вероятно, влететь в стену противоположной стороны зала. Так что мои мысли остались при мне.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, где проблема. Все дело в классовой системе и сохранении статуса-кво.
Недостаток населения отмечался именно в Скайленде, не в Моросе. Низший класс, как и положено, плодился, как тараканы в сыром подвале, так что их и так хватало. Нужно было заселять Скайленд. Но при мысли, что «грязные пустынники» поселятся среди элиты, последние с отвращением морщили свои напудренные носики. Тогда решили, что в Скайленд переберутся моросцы, но только те, кто был при деньгах. Состоятельные, но почему-то не желающие улучшать условия жизни или недостаточно влиятельные, чтобы получить вид на жительство в элитном районе.
Мне и самому не хотелось видеть моросцев в Скайленде. Даже богатых. Они стали бы пятном на безупречной акварели холеных кварталов высшего сословия. Мы слишком любили свою богемную чистоту, чтобы позволить кому-то ее запачкать.
Силас продолжал спорить с советом, а я изучал его предложение. Король хотел, чтобы к июлю в Моросе поселилось около тысячи ста пустынников, а за следующие два месяца тысяча моросцев перебралась в Скайленд.
'Нас ждет пиздец.'
- Будут бунты! - раздраженно воскликнула советница Кейлин Чжоу-Йоханссен, тетя Аньмей. - Жители Скайленда взбесятся и возьмутся за оружие! А богатые моросцы, которых не выбрали, начнут возмущаться. С величайшим уважением, король Силас, вы берете чистую палитру художника и разносите все краски по ней одним движением пальца. Лучше забыть о пустынниках или не спеша, в течение нескольких лет, заселять их в фабричные города.
Я с трудом удержался, чтобы не поднять брови. Советники имели право говорить с Силасом в таком тоне - для этого они и сидели в Совете, - но я каждый раз ловил себя на том, что затаиваю дыхание, ожидая удара королевской кобры.
Мой хозяин все равно настаивал на своем. Силас видел Скайфолл в долгосрочной перспективе, в будущем. А смертным было трудно мыслить категориями десятилетий. Развитие технологий ускорялось, за ними подтягивались здравоохранение и продовольственная индустрия. Разрушенный мир по-прежнему стремился нас убить, но мы активно сопротивлялись. И, да, Скайфоллу действительно нужны были новые жители.
Просто скайлендцы не хотели видеть их из своих новых окон с побеленными рамами.
Они же - элита, привилегированная знать! Почему они должны жить рядом с низшим классом? Это же плевок им в лицо.
«Заселяй, кого хочешь, Силас, только сделай так, чтобы мы их не видели. Может, когда переселенные моросцы купят приличную одежду и научатся есть ножом и вилкой... Но до тех пор? Не на моей улице!»
А теперь представьте, что моросцы еще бы и говорили на другом языке.
Я усмехнулся, продолжая читать предложение Силаса. Скайленд и Морос отличались друг от друга, как день и ночь. Силас сам виноват в том, что социальная пропасть между ними стала столь чудовищной. Будь я королем... Я бы немного размыл границы. Отправил бы избранных моросцев на какой-нибудь пустующий участок Скайфолла, дал бы им работу и возможности - пусть трудятся.
К сожалению, это невозможно. Реставрация - одно из самых востребованных занятий в Скайфолле, но все - строители, электрики, лесорубы, операторы тяжелой техники, да кого ни назови - были заняты лишь тем, чтобы не дать Моросу и Скайленду развалиться. В отличие от Серой Пустоши, в Скайфолле радиации не было, а значит, здания ветшали естественным образом. Их приходилось постоянно чинить, восстанавливать, и людей на это катастрофически не хватало. Да, скайлендцы были отличными прорабами и управленцами, но основа реставрации - это тяжелый черный труд. Для этого нужны моросцы. А они заняты.
И тут, глядя на документ Силаса, я вдруг что-то понял. Словно нащупал едва заметную серебряную нить... потянул - и она привела к целой паутине мыслей, возможностей и решений.
Ответ лежал прямо передо мной. И он был идеален.
Я оторвался от бумаги и увидел, как семеро членов совета смотрят на Силаса - король как раз заканчивал объяснять, куда им следует засунуть их сомнения. Я выждал, пока он договорит, затем положил документ перед собой и сложил руки домиком.
- Могу я внести предложение? - спросил я.
В комнате воцарилась звенящая тишина. Восемь пар глаз устремились на меня. Советники смотрели с любопытством, и лишь Силас, когда я бросил на него взгляд в поисках одобрения, кивнул едва заметно.
Я поднялся. И, что удивительно, не чувствовал ни капли волнения. Не знаю, почему... Наверное, просто выгорел. Или, может, мне стало все равно, что обо мне подумают. Я уже всех разочаровал, что еще терять?
- Проблема в этом предложении очевидна, - начал я, постукивая пальцем по листу и изучая лица членов совета. - Вы не хотите видеть моросцев в Скайленде. Вы - элита, они - низший класс, трущобники. Придумывайте любые отговорки, но это правда.
Последовала тишина, и взгляды всех советников синхронно опустились в стол.
- Может, раньше эта система - Морос и Скайленд - и работала, когда Скайфолл был городом на несколько кварталов. Но сейчас все иначе, чем пятьдесят лет назад. Скайфолл развивается, и мы должны развиваться вместе с ним. Вы сами признали, что среди моросцев хватает состоятельных жителей. Я бы даже сказал: и в Скайленде, и в Моросе уже давно сформировались свои внутренние классы. Верно?
Мэр Чарлстон и мэр Скайленда, Чикаго, кивнули. Неохотно. Видно было, что им совсем не нравилось соглашаться со мной. Они нервничали, понятия не имея, к чему я веду.
- Если ты хочешь предложить переселить их в заброшенный район Скайфолла... - начал мэр Чикаго осторожно.
- Не хочу, - ответил я спокойно, прерывая его вымученный и явно преждевременный протест.
Пролистав презентацию Силаса до страницы с копией карты Скайфолла, я повернул ее к членам совета, достал ручку и провел линию, разделив Морос и Скайленд пополам, превращая их в четыре зоны.
- Четыре округа, - произнес я. - Морос, затем новый округ номер один для среднего класса, новый округ номер два - для верхнего среднего класса, и Скайленд, который останется за элитой. Население Скайленда уменьшилось? Значит, они прекрасно разместятся на обновленной, компактной территории, а элите это даже польстит - еще больше эксклюзивности. Те скайлендцы, чьи дома попадут в новый «верхний средний» округ, смогут продать их новым жителям и купить себе новое жилье. Вот и Скайленд доволен. Что до Мороса... богатые моросцы смогут переселиться в новые округа. А тем, кто проявит себя позже, мы тоже дадим шанс туда попасть. Можем устроить розыгрыши, лотереи, найти креативные способы позволить достойным занять место в новых районах. Это даст мощный толчок к росту доверия к Короне и Совету. Пустынники переселятся в новый Морос, где их обучат строительству и реставрации. А если среди них найдутся «элитные пустынники» - могут поселиться в новых районах, если получат наше разрешение. Когда же моросцы размножатся - а мы знаем, бедняки это хорошо умеют - у нас будет достаточно рабочей силы, чтобы начать восстанавливать северо-западную часть Скайфолла. Заброшенную зону, которую Силас называет Сайприс. Туда их и переселим.
Я сдвинул бумаги к совету и скрестил руки на груди.
- Все выигрывают. И люди, и Корона, и город.
Мои слова повисли в воздухе... и растворились в полном молчании. Но меня оно не смущало. Я даже наслаждался ползущими вверх бровями и оркестром бьющихся сердец.
- Ну что ж... - нарушил молчание советник Айзенберг. - Похоже, теперь понятно, почему его называют химерой интеллекта. Это... - он взглянул на Силаса и едва заметно кивнул. - Это может сработать. Молодой человек умен.
Внутри меня все взрывалось от гордости. Мне казалось, тело взлетит к потолку. Но снаружи я остался спокоен и посмотрел на Силаса.
Король смотрел прямо на меня. И в его взгляде я увидел нечто... чего не видел с детства.
Настоящую гордость.
- Несомненно, он гениален, - сказал Силас, встретившись со мной взглядом. Он сделал жест, приглашая меня сесть, и я послушно опустился на свое место. - Я ведь говорил вам, что он гений, разве нет?
'Он действительно так говорил?'
- Хочу, чтобы все, что предложил Илиш, было зафиксировано в протоколе, и чтобы немедленно начали реализовываться первые шаги.
Силас на мгновение замолчал, словно погрузившись в размышления.
- Новый район для среднего класса будет называться Никс. Для верхнего среднего - Эрос. Я хочу, чтобы для меня написали речь, через две недели сделаю официальное заявление.
Советники кивнули. Тогда Силас поднялся на ноги:
- Я доволен ходом этой встречи. Надеюсь, и вы тоже?
Снова согласные махи головами, и Силас кивнул мне, давая понять, что пора вставать.
- Заседание окончено. Я хочу быть в курсе каждого шага. Крайний срок подачи заявок для пустынников - через две недели. А через день после этого хочу видеть точные цифры - сколько подали, сколько приняли.
Все поднялись и поклонились Силасу.
- Все будет исполнено в точности, - заверил Айзенберг. - Мы получаем куда больше заявок от пустынников, чем ожидали. Видимо, дела в Серой Пустоши пошли на поправку. Их там оказалось гораздо больше, чем мы думали, и, что удивительно, многие умеют читать и писать.
Мы с Силасом покинули зал и вместе вошли в лифт, он нажал кнопку «Алегрия» и встал рядом со мной.
- Я горжусь тобой.
Прозвучало так внезапно, что я вздрогнул, и это, к моему стыду, Силас заметил. Он повернул ко мне голову и тихо, протяжно вздохнул.
По шее разлился жар. Его пристальный, тяжелый взгляд прожигал меня насквозь, будто пытался разглядеть, что творится у меня внутри, разорвать все защитные слои и заглянуть в самую суть.
А потом он сказал то, от чего у меня внутри все оборвалось.
- Ты так сильно любил меня в детстве.
Его слова прозвучали как шепот, хрупкий, почти невесомый, но в каждом слоге дрожала печаль.
- Ты всегда хотел быть рядом со мной... первым бежал ко мне, когда я возвращался из Скайфолла.
Эмоции душили его. Мне стало неловко и неуютно находиться с ним наедине в ограниченном пространстве.
- Я сидел с тобой ночами, когда ты не мог уснуть. Читал тебе, пел... Помнишь, когда ты заболел, тебя лихорадило... Я охлаждал тебя руками, пел колыбельные, пока ты не заснул у меня на руках. Думаю, тогда я и понял, как сильно люблю своего золотого мальчика.
А я задавался вопросом, когда же откроются эти чертовы двери. Хотелось вырваться и спрятаться в своей комнате. Но было страшно даже взглянуть на табло лифта - вдруг он поймет, как мне не терпится сбежать.
- А теперь... - Силас произнес это почти беззвучно. - Теперь каждый раз, когда я захожу в комнату, твое тело замирает, а пульс подскакивает.
'Вот что бывает, когда избиваешь кого-то до полусмерти. Снова и снова. Когда убиваешь всех, кого он любит, кроме себя. Когда унижаешь, мучаешь, ломая человека день за днем.
Но... ты ведь не понимаешь этого, да, Силас?
У поступков есть последствия.
Я не такой, как мои братья и сестра.
Не такой, как Скайфолл.
Не такой, как планета, которую ты разрушил.
Я не стану делать вид, что ничего не было. Даже ради собственной безопасности.
Как это делает весь гребаный мир.'
- Илиш... ты ненавидишь меня?
Пока я смотрел на двери лифта, перед внутренним взором возникла сцена: изуродованное тело Кристо, медленно истекающее алой жизнью из ужасной рубленной раны, и бушующий энергией толпы воздух, наполненный тяжелым запахом раскаленной, словно расплавленное железо, крови. Затем передо мной предстал Райан... Отчаянно взывающий о помощи, пока его тело поджаривалось в мучительной агонии - медленной и жестокой, которую могло придумать только сердце садиста.
Я увидел себя, лежащего в гостиной нижнего уровня, и моих братьев с сестрой, смотрящих на меня с ужасом, когда Силас приказал им бросить меня. И как они ослушались и не позволили мне умереть.
- Да, - прошептал я.
От его последовавшей реакции я застыл на месте, не в силах поверить своим глазам.
Силас... заревел. Просто разрыдался.
'Что? Какого хрена?'
Не имея ни малейшего представления, что делать, я бросил взгляд на счетчик этажей - почти добрались до верхнего.
'Как мне себя вести? Он... он никогда раньше не плакал.'
Король зажал рот рукой и зажмурился, но слезы просочились сквозь сомкнутые веки и потекли по покрасневшим щекам.
'Я должен... извиниться? Утешить?'
В голове была пустота.
К такому меня жизнь не готовила. Я знал, что делать, если он ударит. Но это? Это выбивало почву из-под ног.
Похоже, и Силас тоже не хотел оставаться в этом лифте со мной. Как только двери открылись, он поспешно вышел и исчез в квартире.
Мне хотелось сбежать, выйти из небоскреба и просто уйти куда глаза глядят. Но вместо этого я решил спуститься на второй уровень, чтобы даже не проходить мимо его комнаты.
Внизу никого не было, но сверху доносились рыдания и крики Силаса. Его вопли довели до слез Сефа - я услышал, как мой младший брат надрывался испуганным плачем в гостиной.
Порыв подняться и забрать младенца, чтобы он не слышал этого ужаса, был погашен страхом... Я знал - стоит мне появиться наверху, и моя откровенность аукнется очередным наказанием.
'Пусть привыкает, что Силас орет... Мы все в свое время привыкли.'
Остаток дня я провел у себя в комнате. Несколько раз созванивался с Перишем, обсуждали удаление и вживление дефектных генов - у новых химер D настолько сильно перекроена генетика, что нам предстояло приложить немало усилий, чтобы изолировать нужные участки и понять, что менять.
Я даже поделился с ним своей идеей насчет новых районов. Он был впечатлен и сказал, что гордится мной. Было приятно слышать... слова, которые прежний Периш в жизни бы не произнес.
С той мимолетной перемены, что произошла с ним месяц назад, ничего подобного больше не случалось. Я никому о ней не рассказал, оставил при себе, как личную тайну. Решил просто сделать вид, что ничего не было. А что я мог? Просто общался с ним, как раньше, но внутри все равно оставался настороже.
Часы шли. За окном опустилась ночь, и легкий снег закружился в темноте, тая на холодном стекле панорамного окна. И тут в дверь постучали.
Я узнал этот стук, поэтому открыл.
Неро держал на руках Сефа, уже трехмесячного и уверенно державшего свою головку с копной рыжевато-каштановых вихров. Пухлые щеки его сжимались от улыбки, отчего зеленые глаза превращались в щелочки.
Увидев меня, малыш захлопал ладошками, а старший изверг протянул зеленый контейнер - внутри загремело что-то вроде колечек сухого завтрака.
- Что там у вас с Силасом случилось? - спросил Неро, опуская младшего брата на пол. Потом открыл контейнер, и Сеф радостно взвизгнул, узнав любимые «Фрут Лупс», и сразу начал загребать горсти пухлыми пальчиками. - Гаррет... он пошел за ним в комнату и с тех пор не выходил. Гаррет, наверное, лучше меня умеет поддерживать... Что ты сделал с нашим корольком?
Что я сделал? Я с трудом сдержал злость, которую вызвали эти слова.
- Он... - вздохнул я, закрыл за Неро дверь и сел на кровать. - Все шло нормально. Я предложил решение проблемы с миграцией пустынников. А потом...
Я не хотел говорить. Очень не хотел. Но Периш и Неро были единственными, кому я хоть немного мог открыться. Они знали Силаса и какие у нас с ним отношения.
- Он сказал, что я постоянно сжимаюсь рядом с ним. Спросил - ненавижу ли я его. И я... сказал, что да. Ненавижу.
Неро шумно втянул воздух - так шипишь, когда обжигаешься о плиту или слышишь что-то неприятное.
- Бедный Силас... - прошептал он.
На этот раз злость сдержать не удалось, тем более, что в глазах моего брата появилось искреннее сожаление.
- Ему правда тяжело от того, что ты его так презираешь... Ты типа реально шарахаешься при его приближении. А он... он очень хочет, чтобы вы снова стали близки.
Я посмотрел на Неро, как на сумасшедшего.
- Ты... издеваешься? - заикнулся я. - После всего, что он сделал со мной... Да на хер пусть идет. - Злость неуемно росла. - Хоть реку наплачет, мне похер. Так с людьми не обращаются. И не ждут, что их за это будут любить.
Зная своего брата, я ждал, что он начнет спорить, кричать... но вместо этого Неро засунул руки в карманы и уставился в потолок потемневшими от грусти глазами.
- Помнишь, как он избил меня за то, что я хотел натравить Принса на того идиотского кролика?
- Помню... - недовольно ответил я, уже догадываясь, к чему он ведет.
- Когда наказание закончилось... он поднял меня, обнял, утешал, говорил, что все хорошо, он больше не злится. А потом сказал тебе... в нашей семье мы не держим зла. Получил наказание - и все, живем дальше.
Я слышал эту чушь и раньше. Не купился тогда и не собирался сейчас.
- Он, блядь, не наказывал меня... а мучил! - рявкнул я. Все внутри металось. Силас всегда выставлял меня гребаным злодеем, просто потому что я посмел злиться на него за то, что он поджарил моего учителя и убил моего сенгила. Кристо был для меня как отец, кем Силас нихера не хотел быть. А сколько раз он меня избивал?
Я злодей?
- Во всех тех случаях... ты делал то, что не разрешалось, - возразил Неро. - Если бы ты просто принял, что у нас в семье все так устроено... что это было наказание, и ты его заслужил, тебе бы жилось легче.
- Я никогда не приму, что заслужил смотреть, как Силас жарит Райана заживо, параллельно насмехаясь надо мной, - прошипел я. - Никогда не приму, что должен был смотреть, как ты, натасканная псина нашего хозяина, убиваешь Кристо у меня на глазах. Никогда!
- Это... это было наказание Кристо...
- Тогда какого хрена я должен был на это смотреть? Он сделал это, чтобы наказать меня. За то, что я любил Кристо больше, чем его. И знаешь, Неро? - резко сказал я. - Я до сих пор люблю Кристо. И мне похуй. Я не собираюсь принимать эти извращенные и ненормальные порядки Силаса, которые он нам установил. Лучше сдохну, но буду покорным рабом монстра.
Неро поднял руки, как будто сдаваясь:
- Илиш... Я люблю тебя. Но ты разрушаешь свою жизнь, таща за собой эту ненависть. Силас - не идеален. Но ты... малыш, ты забываешь, через что он прошел. Не только ты можешь впадать в депрессию. Он прожил больше ста пятидесяти лет. Видел, как рушился мир, как начиналась война, как бомбы стирали все, что он знал...
- Он закончил эту войну, - горько сказал я.
- Правительство ее закончило, Эни. Он мне все рассказал... Это неебически крутая история, а он... он реально потрясающий чувак, Илиш. Просто дай ему шанс.
Неро поднял Сефа - тот почти весь наш диалог использовал перевернутый пустой контейнер вместо барабана.
- Если бы ты просто попытался с ним помириться... Сейчас ты просто кормишь свою ненависть, делаешь все наперекор, и получаешь за это очередные наказания. Это только сильнее отдаляет вас. Ты можешь продолжать рушить ваши отношения или проявить свои врожденные таланты умника и попробовать их исправить.
- Он уже разрушил наши отношения, - холодно возразил я. - Я ему больше ничего не должен. Да, я мог ошибаться, мог поступать глупо, но это не дает ему права обращаться со мной как с мусором.
- А может, он думает о тебе то же самое, - отозвался Неро, направляясь к двери. Я угрюмо уставился ему в спину, Сеф обернулся и помахал мне ручкой на прощание.
Не хотелось отвечать ему, потому что изнутри меня разрывало от злости, но потом я подумал, как мелочно не махнуть в ответ счастливому трехмесячному малышу только потому, что ты сам весь в обиде. И я помахал этому чертову ребенку... а потом быстро захлопнул дверь за Неро.
Мой брат, ослепленный своей преданностью Силасу, ошибался. Да и к тому же он химера-изверг. Его мозгов хватает только на то, чтобы качать бицуху, но не видеть всей сложности происходящего.
Блядь, да Силас и его самого бил. Как и Гаррета. Мы все несли на себе шрамы от короля... Просто они привыкли быть рабами, а я - нет. Я не мог позволить себе быть его послушной собачонкой.
Но стоило мне сесть на кровать, чтобы погрузиться в гневные размышления, как в голове опять зазвучал ядовитый и насмешливый голос.
Он твердил, что все это не из ненависти. Что я не ненавижу Силаса так, как мне хочется в это верить.
Что на самом деле...
...я просто боюсь его до дрожи.
А я ненавидел бояться кого-то. В школе я стал почти богом. Ученики и учителя меня боялись, я властвовал. Во всех аспектах своей жизни я был королем, кроме того, что касалось Силаса. Он управлял мной и постоянно напоминал об этом.
Раньше я думал, что в пятнадцать стану взрослым... но сейчас чувствовал, будто у меня меньше контроля над своей жизнью, чем было в восемь. Горькое, вязкое чувство. Почему именно такая судьба выпала мне?
Прошел час после ухода Неро, и в дверь снова постучали. На этот раз мое сердце рухнуло к ногам окровавленным дрожащим куском плоти и замерло.
'Силас.
Зачем... зачем он пришел?'
Стук повторился, и вслед за ним раздался звон ключей.
Началось...
Дверь распахнулась, на пороге стоял король. Мой хозяин. В руках у него два стакана, кажется, с ромом и колой. По остекленевшим глазам, я понял, что он пьян, и мое тело тут же напряглось, а грудь сдавило, словно мокрую тряпку выкрутили до предела.
Силас вошел и, не глядя на меня, закрыл за собой дверь.
- Я принес тебе выпить, - он подошел. Двигался не так шатко, как я ожидал, но от него несло перегаром.
Он протянул мне стакан. Очевидно, это был лишь предлог, чтобы зайти ко мне в комнату.
- Спасибо, - тихо сказал я. - Я как раз собирался ложиться...
Силас фыркнул:
- Ты не ложишься спать так рано. Тебе же уже хватает четырех часов сна, разве нет? Остальные тоже тренируются спать меньше. Моим хим... ик... моим химерам больше не нужно так много спать.
Он сел рядом на кровать. Я же застыл, как статуя, и съежился под его мягким похлопыванием по плечу.
- Я гордился тобой сегодня, - слова, которые во мне ничего не всколыхнули. - Совет заинтересовался предложением. Я целый час обсуждал с Салазаром детали. - Король отпил глоток. - Я же говорил тебе, что хочу назвать двух новых химер Сангвином и Джеком, да?
Пришлось кивнуть. Он говорил об этом на прошлой неделе, не забыв потом перепроверить за мной правильность записанных имен, напомнив об ошибке в моем коде. Видимо, несбывшийся Илиас все еще не давал ему покоя.
- Я помню.
- Но я все думал, - продолжал он, - и в голову постоянно лезли другие имена. Никс - для того, что с красными глазами. Эрос - для нашего Жнеца. Знаешь, бывают такие мысли, которые не отпускают... и я обычно поддаюсь им. Хотел даже сказать Перишу, чтобы он изменил кодировку. Но благодаря тебе не придется. Если эти имена станут названиями новых округов, их нельзя будет использовать для химер. Хотя, для округов они даже больше подошли. - Силас все это время смотрел на ковер в центре комнаты. На меня он даже не взглянул.
- Да, хорошие названия, - откликнулся я.
Наступила неловкая тишина. Король все так же смотрел на ковер, а я отвел взгляд, делая глубокие глотки рома с колой.
- Сеф растет не по дням, а по часам, - произнес Силас через три мучительно долгие минуты. - Только недавно научился махать рукой, и теперь машет всем подряд. Такой радостный. Неро тоже был веселым малышом. Только бы этот не научился снимать подгузник. А если и научится... ну, у нас всегда есть скотч, верно?
- Верно, - пробормотал я, а взгляд мой тем временем с подозрением скользнул к королю.
Речь Силаса становилась все четче, глаза фокусировались.
Кажется, он принял Интоксон. И трезвел на глазах.
Силас провел рукой по своим коротким светлым волосам, затем потер переносицу.
- Близнецы скоро появятся... осталось всего несколько дней, может, неделя. Будет здорово, когда трое пар маленьких ножек будет топотать по дому... они вдыхают в эти стены столько жизни. Да и новые сенгилы скоро присоединятся к семье. Ты уже навещал своего?
- Нет, - ответил я и невольно вздохнул, желая только, чтобы он убрался из моей комнаты. Вышло непростительно громко.
Это было моей первой ошибкой.
- Почему ты не хочешь общаться со мной? - неожиданно прошептал Силас. Голова его повернулась ко мне, и в зеленых глазах заблестели слезы. - Разве ты не видишь, как я стараюсь?
Гнев сжал меня стальными тисками.
Он старается?
Перед глазами вновь появился Кристо, распластанный в луже крови, Райан с его душераздирающими воплями. И Периш... Периш, чей разум вскрыли, изувечили, и теперь это не тот человек, с которым я рос, а гребаный искусственный раб Силаса. Хотя, судя по всему, иногда в нем просыпается прежняя личность, но только для того, чтобы просить меня исправить его... А я бессилен.
Потом я увидел себя - лежащим в углу гостиной на нижнем этаже, гадающим, не стал ли вчерашний рассвет для меня последним.
Блядь... давайте копнем глубже. А как насчет миллиардов людей, которых он уничтожил? Миллиардов животных, тысячелетий культуры, стертых с лица земли его парнем, этим сатанинским отродьем. Так что насчет тех людей? Их кровь на руках Силаса.
И он старается?
- Разве ты не видишь, что я... - я замолчал, нахмурившись. Что-то странное происходило с сознанием - его будто медленно окутывало теплым одеялом. - Разве ты не видишь, что я... хочу, чтобы ты...
Веки предательски сомкнулись. Я попытался сосредоточиться, вернуть контроль над разумом, но мысли уплывали, как бумажные кораблики по течению. Я гнался за ними, как ребенок, чтобы поймать, вцепиться, лишь бы они перестать бешено кружиться в водовороте.
- ...ушел... - выдохнул я, открыв глаза, и откинулся на кровать. Но Силас схватил меня за плечи.
'Что он со мной сделал?'
Король усадил меня, поправил подушки, затем поднялся и закрыл дверь комнаты на ключ. Я смотрел стеклянным взглядом, как он возвращается ко мне... расстегивая на ходу рубашку.
- Теперь ты не так напряжен, правда? - Силас опустился передо мной на колени. Его пальцы потянулись к пуговицам уже моей рубашки, а я мог лишь хватать воздух трясущимися губами. - Ты еще спасибо скажешь, что я облегчил нам процесс.
Даже сквозь туман в голове и пожирающий тело жар его слова вогнали в грудь ледяной клин.
'Он... подмешал мне наркотики, да?'
- Что ты творишь? - прошептал я. Голова бессильно упала вперед, и я увидел, как Силас стягивает с моих плеч голубую рубашку в клетку.
Ладонь прикоснулась к щеке, нежно погладила. На губах Силаса расцвела улыбка.
- Стираю границы между нами, любимый, - прошептал он. - Не хочу брать тебя с криками и сопротивлением... хоть это и мое право. Поэтому и нашел изящное решение. Думаю, тебе просто... стоит почувствовать, насколько близкими мы можем быть.
'О, нет, нет, нет. Он это не всерьез...
Этого не произойдет.'
Я попытался отстраниться, но дрогнули лишь веки да уголки губ. Наркотик действовал быстро - и король это знал.
Тошнота подкатила к горлу, отвратительная тяжесть, будто желудок набили булыжниками. Мое тело больше мне не принадлежало. Как будто кукловод спустился со своей башни, чтобы дергать за нитки лично.
- Не делай этого... - всхлипнул я.
- Тш-ш-ш... - Силас приложил палец к моим губам, затем наклонился. - Не бойся, - прошептал он, оставляя россыпь поцелуев на шее. - Расслабься. Тебе понравится. - Он приподнялся, обхватил мое лицо ладонями. - Ты такой красивый.
Его губы грубо прижались к моим. Каждая клетка мозга металась в панике, но мне удалось оторваться с мычанием и позорным всхлипом.
Силаса это нисколько не смутило. Мой ужас был для короля пустым звуком - я понял это по его лицу, когда он отстранился.
Хозяин ухмылялся.
- Скоро ты растаешь у меня в руках, - сказал он и принялся расстегивать ремень на моих брюках. Послышался визг молнии на ширинке, и меня толкнули в грудь. Я едва успел опереться на локти, чтобы не рухнуть навзничь. Пока я ловил равновесие, Силас стащил с меня все до нитки.
Я лежал перед ним голым.
Перед моим опекуном, хозяином, создателем и королем. Перед тем, кого я когда-то боготворил. А теперь... теперь не было на свете человека, которого я боялся сильнее. От кого не хотел бежать так отчаянно.
Насмешливое лицо Силаса источало самодовольство, липкий взгляд скользил по моему обнаженному телу, прослеживая каждый изгиб и взьем, на которые, по его мнению, он имел полное и нераздельное право. Когда его глаза остановились на промежности, король взял мой мягкий член в ладонь и погладил.
Волна удовольствия от прикосновения пронеслась от паха до макушки, но тело тут же окаменело. Я застыл, изо всех сил пытаясь представить себя где угодно, только не в своей комнате, а он продолжал ласкать меня.
- Расслабься, - прошептал Силас. - Это поможет нам. С твоими братьями помогло - мы стали намного ближе, чем раньше. А ты... ты такой упрямый, мой золотой мальчик.
Влажные губы сомкнулись на середине моего вялого, как стебель неполитого цветка, члена, теплая ладонь скользнула к основанию, а горячий язык принялся лизать чувствительную головку.
- Прекрати... - слабо выдохнул я, ненавидя эти ощущения и то, что тело предательски реагирует на его прикосновения, а мозг преступно находит в этом наслаждение. - Я просто... хочу спать.
Силас полностью заглотил мой член, затем медленно отпустил и поднял на меня хитрый взгляд:
- Тогда почему у тебя встает? - Он провел рукой по напрягшемуся стволу и вновь наклонился, продолжив сосать.
Я уперся ладонью в его голову, пытаясь оттолкнуть, но силы покинули меня. Вместо сопротивления мои короткие ногти впились в его светлые локоны, а я сам безуспешно старался отрешиться от реальности.
Но игнорировать происходящее было невозможно. Когда я полностью возбудился во рту у Силаса, плотность теплого давления усилилась по всей длине, дыхание мое участилось. Король ловил каждый мой стон, и в ответ движения его стали жаднее.
Не осознавая того, я начал сдаваться. Каменная оболочка моего скованного тела пошла трещинами, и я откинулся назад, оперевшись на руки и раздвинув ноги, представляя хозяину больше места.
Это было... невыносимо приятно. Страх растворялся, тихие всхлипы превращались в прерывистые стоны, сплетаясь с учащенным дыханием.
Когда напряжение достигло предела, а комната наполнилась звуками моего наслаждения, он отпустил мой член и поднялся. Я смотрел на Силаса, одурманенный наркотиками и гипнотическим трансом его действий, и когда он наклонился для поцелуя, у меня не хватило сил отвернуться.
Силас резко прервал поцелуй:
- Губы сжаты, расслабь их, - прошептал он. Я не хотел целовать его, но он вновь прижался к моему рту, заставляя открыться.
Позже я возненавидел себя, но тогда тело требовало дать Силасу то, чего он требовал, лишь бы он закончил начатое. Это была единственная причина, почему я потакал ему. Но даже годы спустя меня травила мысль, что я поддался его манипуляциям.
Я расслабил губы и впустил его язык. Это не казалось странным, лишь подлило масла в огонь, усилив бушующее в теле пламя.
- Вот так, - Силас оторвался, затем поцеловал в третий раз, еще страстнее, и я почувствовал, как его язык ищет мой, будто испуганную собаку, прячущуюся в нору. Он провел по нему, требуя ответа, и когда я сдался, услышал его тяжелое дыхание.
Это пробудило в Силасе что-то звериное. Его движения стали настойчивее, ладони заскользили по моим бокам. Тогда я не распознал предостережения, но позже осознал, какую роковую ошибку совершил, позволив себя так целовать.
Он отстранился, горячее дыхание обжигало щеку. Силас вновь опустился на колени, и судорога предвкушения пронзила меня, когда его пальцы сжали мой твердый член.
- Чего ты хочешь, Илиш? - Изумрудные глаза вспыхнули, губы кривились в усмешке. Большой палец скользнул по жилке, пульсировавшей под прикосновением. - Скажи.
Даже сквозь гормональный напор и похоть я ощутил жгучую ненависть к его игривому тону. Он добился своего. Это был его гребаный план: накачать наркотиками, лишить воли, заставить умолять закончить то, что он начал.
На кровати сидел не я, а пятнадцатилетняя химера, которой манипулировали ее сексуальными потребностями. Хозяин лишил меня самоконтроля, превратив в раба... на последнем поле, где я еще мог хоть что-то решать.
Абсолютная беспомощность. Тело вопило, требуя позволить ему продолжать, даже если каждый его поцелуй, мазок языком, выдох на разгоряченную кожу крадут частицу гордости. Игра была проиграна с первым глотком рома с колой...
'Нет. Я проиграл намного раньше.'
Ненависть к себе жгла глаза.
- Продолжай, - выдохнул я. И огромный кусок моей души откололся... упав к ногам короля.
Насколько я понимал, это был последний кусок.
Его усмешка не исчезала, пока он снова не взял в рот. Я ненавидел этот самоуверенный изгиб губ, как и все в Силасе. Клянусь, он читал мои мысли, знал, что я не в состоянии контролировать себя... и, блядь, ему это нравилось.
Силас обхватил мой член, губы жгучим капканом сомкнулись под головкой, язык играл с ней, пока ладонь двигалась по всей длине, будто крутила рычаг газа на мотоцикле. Монотонные движения разжигали огонь, и я чувствовал, как напряжение внутри сжимается, множась с каждой секундой.
Я пытался заглушить каждый стон, прорывавшийся сквозь сжатые губы. Дыхание, однако, вырывалось из-под контроля тяжелым и прерывистым шумом. Когда сдерживать голос стало невыносимо, я впился зубами в щеку и язык.
Разрядка настигла внезапно. Изо рта вырывался сдавленный вздох и стон, тело напряглось, пальцы вцепились в волосы Силаса, другая рука скомкала покрывало. Я позволил волне удовольствия накрыть себя, ненавидя и обожая каждый миг этого бурного водоворота. Взгляд, упавший вниз в самый пик кульминации, застал Силаса плотно сомкнувшим губы на головке и глотающим струи спермы.
Когда оргазм стих, я вырвался изо рта порочного манипулятора. Белесые капли еще сочились с набухшей, влажно блестевшей головки. Уперевшись пятками в край матраса, я отполз как можно дальше, судорожно хватая воздух накусанными губами.
Силас остался стоять на коленях у кровати, довольно облизываясь. Выражение его лица вызывало отторжение - похоть, зеленые глаза, горящие желанием, взгляд, прикованный к моей наготе.
И снова, как всегда после оргазма, накатил стыд.
На этот раз - сокрушительный.
- Уходи... - прошептал я, подтянув колени к груди в тщетной попытке прикрыться. Взгляд прикипел к одеялу. - Пожалуйста.
Он рассмеялся.
Не громко и не зловеще, как киношный злодей, а сухо и вкрадчиво, низким тоном. Так смеется человек, которому только что предложили нелепость, и ему не терпится показать, насколько глупа просьба.
Силас поднялся на ноги, сбросил рубашку, расстегнул и стянул с себя брюки. Тело мое поледенело, скованное тревогой и дурным предчувствием. Когда штаны упали на пол, он снял и боксеры, обнажившись полностью.
- Разве теперь не моя очередь получить удовольствие? - игриво спросил он, опускаясь на кровать перед моими поджатыми ногами. Ладонь легла на колено. - Иди ко мне, милый.
Сердце колотилось так, будто рвалось наружу. С каждым ударом паника разливалась по жилам, парализуя. Чистый страх от вполне недвусмысленного поползновения короля в мою сторону лишил способности двигаться.
- Уходи... - всхлипнул я, но он лишь покачал головой, откинул прядь моих светлых волос с шеи и приник к ней губами.
- Ложись, - тихо прошептал он мне на ухо.
Я замотал головой, дыхание вновь участилось. Но теперь не от сексуального желания, а от ужаса.
- Илиш... партнера тоже нужно довести до разрядки. - Его пальцы сжали мои гениталии - мягкие и неотзывчивые, совершенно лишенные недавнего пыла. - Ложись.
'Что делать? Как заставить его уйти?'
Я мог лишь мотать головой.
'Кричать?
Драться?
Умолять?
Нет...
Закричу, он наорет, изобьет меня и возьмет свое.
Буду сопротивляться - убьет, а потом возьмет свое.
Начну умолять... рассмеется... и все равно возьмет свое.
Я его творение. Его раб. Создан для него, и капризы его - закон.
Весь мир склоняется перед ним... так каковы шансы у меня?'
- Не заставляй повторять.
Веки сомкнулись, я подавил рвущееся от страха рыдание. Кажется, кивнул... или нет. Не помню. Лег, как он велел, и уставился в потолок. Его тень тут же поглотила мою.
- Ты прекрасен, - прошептал Силас, целуя мою шею. Одна рука уперлась в матрас, другая скользнула вниз по груди. - Возможно, ты самый красивый мужчина, которого я видел. - Ладонь сжала мой вялый и холодный член. Все желания, которые переполняли тело всего несколько минут назад, исчезли.
- Прикоснись ко мне, - прошептал он. - Теперь тебе можно, милый. Ты уже взрослый. Можешь брать любого из нас, когда захочешь. - Его губы, навязчивые и властные, прижались к моим, а рука схватила мою ладонь и прижала к промежности. - Не говори, что тебе не интересно? Ты подросток, любимый, пора бы уже вести себя соответственно.
Я не хотел к нему прикасаться. Если уж я себя-то не трогал... Но ладонь осталась на месте - исключительно от страха. Я сжал его член, как велели, и начал водить ладонью по напряженному стволу, чувствуя, как он подрагивает и под кожей пульсирует выпуклая вена. Король низко застонал.
- Сегодня я не буду заставлять тебя взять его в рот, - проговорил Силас с трудом, будто вытаскивая слова из трясины желания. - Но скоро заставлю и всему тебя научу. Ты станешь моим идеальным любовником, правда?
'Уходи... Почему ты просто не уйдешь?'
Королевские губы снова накрыли мои, а бедра задвигались в такт движениям моей руки. Силасу нравились мои ласки - я слышал по прерывистому дыханию и чувствовал по яростному напору, с которым он толкался в кулак, едва я поддался. От этого стало еще страшнее. Я не понимал, насколько хозяин жаждал проделать со мной все это, и осознание врезалось ледяными гвоздями в виски, пронзая и без того смятенный разум.
И тревога была не напрасной. Спустя минуты поцелуев и ласк он отстранился, встал на колени, затем соскользнул с кровати и потянулся к штанам. На миг я обманулся глупой надеждой, что он собирается уйти... Но Силас достал из кармана прозрачный флакончик с белесой жидкостью.
Я часто видел похожий предмет на его тумбочке в детстве. Теперь, став взрослым, понимал, что внутри.
Мир рухнул, рассыпаясь на осколки. Я замер, словно кролик перед удавом.
- Чем сильнее сжимаешься... тем больнее будет, милый, - Силас вернулся на кровать, большим пальцем отщелкнул крышечку флакона. Выдавив немного вязкой жидкости на ладонь, он растер ее по своему члену. - Расслабься. Сначала будет больно, но ненадолго. Просто перестань зажиматься.
Я не мог вымолвить и слова. Только смотрел. Мысли мчались, как сорвавшийся с рельсов поезд, пытаясь найти способ остановить Силаса, но разум, вместо хладнокровия, бился в панике.
'Скажи что-нибудь. Закричи. Сделай хоть что-нибудь.'
Но тело не слушалось. Лишь когда Силас задрал мою правую ногу, я дернулся. Его палец скользнул между ягодиц, надавил на отверстие - и я вздрогнул, выдохнув протестующий стон.
- Тихо, - он приглушил мой испуг шипением, будто усмиряя дикое животное. - Расслабься.
Палец вернулся, протиснулся в меня и проник глубже. Я рванулся назад, но Силас впился в плечо так, что кости затрещали.
- Не двигайся, - рыкнул он. И я застыл.
Мышцы свело от ужаса. Я чувствовал, как палец скользит по внутренним стенкам прохода, и тупо таращился на картину на стене, краем глаза цепляя горящий похотливый взгляд Силаса.
- Я пытаюсь сделать это... приятным, - его шипящие слова разъедали последние крупицы моего самообладания. - А ты смотришь так, будто я насилую тебя в подворотне. Исправляйся, или я и правда дам тебе повод меня ненавидеть.
Я молчал, сжав зубы, но он резко засунул в меня второй палец - и крик вырвался сам.
- Прекрати! - голос сорвался в визг. - Уйди!
- Ты сделал свой выбор, Илиш.
Пальцы исчезли, но прежде, чем я успел вздохнуть, таз пронзила острая боль. Силас толкнулся в меня, и я закричал, пытаясь разогнуть ногу, но он грубо придавил ее коленом к моей груди. Рывок и адское жжение, разрывающее от копчика, будто меня вспарывают ножом.
- Вытащи! - вопль смешался с хрипом.
Он схватил меня за горло, вдавив голову в подушку, а другой рукой заломил вторую мою ногу наверх.
- Хочешь, чтобы не было больно? Расслабься, сука! - орал Силас, брызжа на меня слюной. - Прекрати вырываться, или я...
Не знаю, то ли у него кончилось терпение, то ли он решил усмирить меня единственным действенным по его мнению способом. Кулак врезался мне в лицо, сминая нос и верхнюю губу - и крики, как и попытки вырваться, закончились, сменившись леденящим душу параличом.
Кровь из носа хлынула в горло и заполнила рот. Я захлебнулся, разжал губы, пытаясь вдохнуть, и она вырвалась наружу, стекая по щекам на подушку.
Но Силасу было все равно, его бедра начали врезаться в меня с силой отбойного молотка.
～～～
Я бы описал каждую деталь того, что он делал со мной следующий час, но по правде говоря, я покинул свое тело и ушел в иное место, отрешившись от происходящего. Жаль, что не остался - ведь я хочу, чтобы каждый, кто откроет эту книгу, знал все подробности. Хочу, чтобы вы поняли: в отличие от многих моих братьев, мой «первый раз» не был волнующим событием, которого с трепетом ждет каждая юная химера, едва узнав, что это неизбежно. В ту ночь Силас изнасиловал меня, лишив девственности силой. И хотя теперь он яростно отрицает случившееся, я этого никогда не забуду. Каждая эмоция врезалась в память с мучительной четкостью. Я помню страх, смятение, ненависть к собственному телу, которое вначале предательски откликалось на его ласки. Помню сдавливающее горло чувство беспомощности. А лучше всего - леденящий ужас безнадежности... Потому что весь мир склонялся перед ним, трепеща от страха.
И не было никого, кто бы мне помог.
Блядь, в лучшем случае окружающие позавидовали бы.
Такова моя жизнь.
Одиночество.
～～～
К моменту, когда Силас слез с меня, он кончил дважды - естественно, не вынимая, - и почти задыхался. Его кожа лоснилась от пота, остекленевшие глаза блестели животной похотью, а с члена на простынь срывались алые капли.
Мое лицо было в крови, так и не засохшей от слез и пота. Нос забило, и я ловил ртом воздух, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег. В синяках, крови, избитый и порванный... я чувствовал себя живой помойкой, куда хозяин спустил свой гнев.
Силас присел на край кровати и закурил. А я не мог пошевелиться. Он протянул сигарету мне, но я лишь тупо моргал, уставившись на нее. Он пожал плечом и затянулся сам.
'Уйди... Уйди уже наконец.'
Мне хотелось встать и принять ванну. Не душ - именно ванну, хотя я не принимал ее с детства. Хотелось погрузиться в воду и содрать мочалкой с кожи его запах. В комнате стоял тяжелый дух секса и его одеколона, от которого хотелось избавиться немедленно, даже если придется все сжечь.
'Уходи. УХОДИ!'
Но Силас продолжал сидеть на краю кровати, докуривая. Потом потушил окурок, и мое сердце упало, когда он снова залез с ногами на постель, придвинулся ко мне и растянулся рядом.
Потянувшись к лампе, выключил ее - и единственный источник свет в моей комнате погас.
Затем король повернулся на бок, обнял меня и прижал к себе.
- Спокойной ночи, любимый, - произнес он. Голос звучал как сладкий яд: мед на губах, но в глотке - смерть для любого, кто решится его испить.
Первым порывом было оттолкнуть его, однако я понял, что лучше дать ему уснуть. Спящим он не будет меня домогаться или бить, и этот кошмар закончится.
Я замер, прислушиваясь к его дыханию и стуку сердца. Мир вокруг окрасился в синеву и серебро, а я, уставившись в потолок, ждал, пока Силас погрузится в сон.
Убедившись, что монстр рядом со мной спит, я медленно добрался до изножья кровати. Как только ступни коснулись пола, я застыл, прислушиваясь к биению его сердца, стараясь заглушить панический трепет собственного. Размеренный глубокий ритм не сбился, и я выдохнул с облегчением.
Однако, переодевшись и застыв в дверях, я осознал: мне некуда идти. Не хотелось оставаться в Логове, рядом с ним, как и подниматься к братьям, которые, возможно, еще не спали.
Оставался один вариант...
На улицу.
Несмотря на то, что все тело ныло, кровь сочилась из ран, а разум заволокло туманом, я натянул перчатки, куртку и ботинки, подходившие для ранней весны, и вышел из квартиры. Лифт отнес меня к выходу в Скайленд.