Глава 66
Я сунул ключ-карту в прорезь считывателя, дождался, пока красный индикатор сменится зеленым, толкнул дверь и ступил в пустой белый коридор.
Запах хлорки и антисептика ударил в ноздри, но под стук моих шагов по линолеуму я вдруг уловил иное — резкий запах крови. Я пошел дальше, заглядывая в смотровые и комнаты общего пользования. Искал Периша.
— Уже вернулся?
Я обернулся на голос и увидел, как Периш выходит из одной из комнат. Он прикрыл за собой дверь, оглядел меня внимательно с головы до ног.
— Что-то случилось... что именно?
Я смотрел на него. В глубине души все еще ждал, что реальность догонит меня, накроет привычная паническая атака, что сердце остановится от ужаса или ярости — но ничего не происходило.
— Мне нужно, чтобы ты удалил импланты из моей головы, — произнес я пустым голосом. — Уничтожь их. Сделай так, чтобы Силас никогда больше не смог их активировать.
Периш приподнял бровь.
— Легко. После того, что ты для меня сделал, я помогу тебе без вопросов. — Он направился ко мне, с любопытством разглядывая мое лицо, будто ловил каждое изменение в чертах. — Скажи, племянник... что он натворил? Ты выглядишь... слегка неуравновешенным.
Что он натворил?
О, Периш, кому как не тебе знать, на что он способен?.. Ты знаком с ним намного дольше меня. Это казалось невозможным, но вот он ты — стоишь передо мной, прежний. Живое доказательство, что у безумия нашего короля нет границ.
Черный король пересек всю доску, наплевав на правила. Перешагивал по несколько клеток, белых и черных, смел все фигуры, которые у меня оставались.
И теперь он стоит напротив белого короля, у него тысяча ходов в запасе, а у меня — лишь один.
— Ты был прав, — сказал я. Брови Периша взметнулись вверх. — Он убил моего Финна. Избавился от него, потому что хотел, чтобы я остался с Джулианом. А потом, когда Финна застрелили, он... он утешал меня, был рядом... — Легкий, холодный смешок прорезал гулкую тишину, отразился эхом от стен. — Он втирался ко мне в доверие, хотел, чтобы мы сблизились.
И это почти сработало. Почти... сработало.
Я рассмеялся снова и покачал головой.
— Какой же он хитрожопый, этот наш король! — произнес я сквозь рваный смех. Брови Периша поднялись еще выше; дядя уже откровенно смотрел на меня, как на безумца. — Какой идеальный план. Однажды... однажды, Периш... я смогу его перехитрить.
Периш молча глядел на меня.
— Ну что ж, — сказал он наконец. — Давай избавимся от имплантов. Подожди минуту, инструменты у меня в кладовой. — Он прошел мимо, но я заметил странную деталь.
Из кармана его халата торчали голубые хирургические перчатки.
В крови.
Мой взгляд метнулся к двери, из которой он вышел. Это...
...это же гребаная операционная.
Мантис.
Что он сделал с Мантисом?!
Я быстро подошел к закрытой двери и толкнул ее.
То, что я увидел, повергло меня в леденящий душу ужас.
Мантис — друг семьи, мой друг детства — лежал на операционном столе. Неподвижно. Без трубок, без дыхательной маски, без кардиомонитора. Узеир голый, а все аппараты жизнеобеспечения отодвинуты в угол, их экраны черны.
Его грудная клетка...
...не вздымается, ни одного вздоха; кожа... серая.
А потом я увидел швы на его голове, прорезающие пропитанные кровью темно-каштановые волосы, словно колея рельс.
Ебаный в рот.
— Ты его убил? — прошептал я. Рука сама поднялась к губам; вина и ужас прорвались сквозь холодную пустоту, в которую закопались мои чувства.
Я выпустил монстра — и оставил его наедине с моим другом.
Что я наделал?
Внезапно шею пронзил острый укол, а за спиной раздался леденящий кровь смех.
Я резко обернулся — и наткнулся на улыбку Периша.
— Четыре... три... — начал он, ловко перекатывая между пальцами пустой шприц.
— Что ты с ним сделал?! — выкрикнул я, отшатнулся, чувствуя, как тьма заволакивает сознание. — Периш... что ты сделал?!
— Два... — Периш усмехнулся. — Один...
У меня подкосились ноги, и я рухнул без сознания.
После тысяч смутных снов с невыносимо четким осознанием собственных бед, я увидел свет сквозь сомкнутые веки. Я прищурился — свет был ярче, чем хотелось бы, — и попытался открыть глаза.
«Я же недавно был здесь», — первая мысль, пробившая туман, обволакивающий меня, как железная дева. Я снова оказался в квартире Периша, на диване, рядом шелестел негромкий, но напряженный разговор.
— Это плохая идея. Это очень плохая идея!
Я нахмурился, услышав голос. Он показался мне знакомым, хотя в своем сонном бреду я уже смирился, что не услышу его больше. Человек ушел из этого мира — и совсем недавно.
— Лучше, если он узнает, — произнес низкий голос. — Он должен знать, что Силас с ним сделал.
Силас... сотни вопросов вспыхивали и гасли, пока я приходил в себя, но его имя горело вечным маяком.
Как для любого, кто ходит по этой мертвой земле, не так ли?
— Его это сломает.
— О, он прочнее, чем ты думаешь, — хмыкнул Периш. Потом его голос стал громче: — Он очнулся. Возвращаешься к живым, Илиш?
Я медленно поднялся, оглядывая скромную гостиную Периша. Ламповый телевизор на черной тумбе, забитой кассетами с фильмами, как образовательными, так и голливудскими. По обе стороны от них — книжные шкафы, полные книг, старых бумаг и лабораторного оборудования. Дом Периша всегда поражал странной смесью роскоши и обыденности: на стенах висели картины, некогда выставленные в музеях, фрески, портреты викторианской эпохи, Пикассо, да Винчи. Но между бесценными полотнами — приколотые скрепками записки безумного гения, идеи новых устройств, гибридных существ и даже детские рисунки, подаренные ему младшими химерами. Силас тоже любил развешивать по стенам детские работы: между Вермеером и Тицианом у него до сих пор висит рисунок Артемиса, нарисовавшего семью, когда ему было семь.
Думаю, Силас до сих пор хранят рисунки, которые мы...
Постойте.
Мой взгляд метнулся в сторону, откуда доносились голоса.
— Мантис? — выдохнул я. Мой друг детства улыбнулся. Я резко вскочил на ноги, но комната закружилась, и мне пришлось ухватиться за подлокотник дивана. — Какого хрена ты живой?
Мантис и Периш подскочили со своих мест, едва я зашатался, и, посмеиваясь, удержали меня от падения.
— Илиш, представляю тебе первого смертного, которого удалось сделать бессмертным, — пафосно произнес Периш с самодовольной улыбкой. — Ты добился успеха, племянник. Твоя теория оказалась верна.
Я...
Что он только что сказал?
Я оказался прав?..
Головокружение от резкого подъема было ничем по сравнению с ударом, который нанесли мне эти несколько слов. На миг я полностью онемел; голос пропал, но губы шевелились, как тело обезглавленной змеи.
— Он сейчас снова вырубится, — рассмеялся Мантис, коснулся моего подбородка, мягко приподнял мне лицо. Он ничуть не изменился: угольно-серые глаза, густые брови, треугольное лицо. Все тот же, копия своего отца и моего бывшего психиатра Замира.
— Ты... бессмертный? — запинаясь, выдавил я. Взгляд метался по нему от макушки до ног, а он ухмылялся и кивал. Мне захотелось изучить его. Воткнуть иглу в шею, распилить черепную коробку, проанализировать, что изменилось в его мозге. Теперь он — мой лучший, самый ценный подопытный. У меня будет... он может...
Блядь.
Я сделал это.
Я сделал это.
— Живой... фрагмент живого мозжечка в мозг? — голос мой, словно магнит, цеплял каждую выбившуюся эмоцию. Руки дрожали. Нет, все тело. Я... Боже, блядь, я сделал это!
Периш кивнул, потрепал Мантиса по голове.
— Как только ты озвучил мне свою теорию, — заговорил он, ледяные глаза сверкнули двумя сапфирами, утонувшими в чистом снегу, — у меня будто что-то щелкнуло в голове. Это показалось мне знакомым... и я рискнул. Я уже два раза убивал его, и через несколько часов... он возвращался.
Я ни за что не стал бы экспериментировать сразу на живом человеке — это было безумно рискованно. Но что сделано, то сделано. И придирки к деталям не разрушат мой эмоциональный подъем. Я будто парил в сотне метров над землей.
— Его тело нагревалось? Как у Силаса? Раны затягивались? — начал спрашивать я, чуть ли не вибрируя от волнения. Периш кивнул, а я схватился за голову. — Я сделал это? Я сделал это?
Периш улыбнулся шире, затем рассмеялся:
— Да, племянничек, ты и вправду сделал это. Исполнил великую мечту Силаса... он получит своих бессмертных химер.
Силас.
Как сдувшийся воздушный шарик, моя улыбка погасла, а тело медленно опустилось обратно на землю.
Точно, инцидент, угрозы... причина, по которой я пришел сюда.
— Мои импланты... — произнес я медленно.
Улыбки Мантиса и Периша сошли с лиц. В миг ликования и эйфории реальность просочилась сквозь ментальные серпантин и конфетти и впилась клыками в мои восстанавливающиеся эмоции.
Периш похлопал меня по плечу.
— Илиш, пойдем со мной. Покажу тебе кое-что.
— Ты можешь дать ему хотя бы день порадоваться жизни? — неуверенно спросил Мантис. Я глянул на него с тревогой, и она росла с каждым шагом, пока мы оба шли за Перишем.
— У него нет дня, Узеир, — ответил бессметный ученый. Он вывел нас из своей квартиры, и я заметил, что они оба в лабораторных халатах, перемазанных кровью, особенно манжеты. На мне была моя одежда, в которой я пришел, но, разглядев себя внимательнее, я понял, что и на моей бордовой рубашке кое-где кровь.
Я машинально поднял руку, коснулся затылка — и запаниковал. Никаких швов и бинтов.
— Вы не сделали мне операцию? — спросил я растерянно и раздраженно. — Если думаете, что я поделюсь с Силасом секретом бессмертия в надежде, что он меня не изменит... так это не сработает. — Я стиснул зубы. Стресс, ушедший на время от шока успехом моей теории, вернулся, и теперь казалось, что у него выросла новая броня. — Я не скажу ему. Я ни хера не скажу ему, пока сам не решу, что он этого заслуживает.
— Илиш... — начал Периш.
Мы вошли в смотровую лаборатории — помещение с подсвеченными панелями для рентгеновских снимков на стенах, раковиной и металлическим столом для осмотра в дальнем углу.
— Думаю, тебе стоит сначала...
— Нет, — оборвал я его, и слово это звенело закаленной сталью. Я буравил взглядом спину Периша, пока он перебирал рентгеновские снимки в папке. — Я не собираюсь, блядь, жить всю оставшуюся жизнь в страхе, что он превратит меня в послушную собачонку. Стать бессмертным и ебаную вечность ходить на цыпочках, потому что при первом же намеке на неповиновение он превратит меня в то, чем мы с тобой были десятилетиями! В безмозглую похотливую шлюху, подставляющую зад, стоит ему...
— Илиш, у тебя никогда не было имплантов.
Слова так резко оборвались, что я застыл с открытым ртом.
— Что? — спросил я низким голосом.
Периш вынул рентгеновский снимок из папки и вставил его в световой бокс.
Рентген головы. По сережкам в ушах я понял — моей.
И в ней не было никаких аномалий.
— Я... ничего тебе не делал, — произнес Периш медленно. Он отошел от стены, чтобы я рассмотрел снимок внимательнее. — Но вспомнил об этом, только когда положил тебя на стол... Силас побоялся сильно вмешиваться в твой мозг; цифровая хирургия еще слишком сырая и непроверенная, поэтому он не решился.
Я смотрел на монохромную картинку, чувствуя, как каменные стены моей решимости рушатся, будто слова Периша запустили землетрясение в 9,9 балла. Мне казалось, я физически чувствую, как появляются трещины в сознании.
Раздался звук, будто кто-то высыпал горсть бусин. Периш бросил на пол пакет. Я опустил взгляд на рассыпавшиеся таблетки.
Мои утренние и вечерние таблетки, которые я принимал каждый день после операции. Только вот надписи на них не были стерты. Все до единой с маркировкой.
— В зависимости от того, чего он хотел от тебя, он пичкал тебя убойными дозами всего — рисперидон, хлордиазепоксид, паксил, клофелин и прочее, — объяснил Периш. — Если ему нужен был секс — рессин, а если ты сопротивлялся — рессин со скопой.
Чья-то ладонь легла поверх моей — теплая, наверное, потому что все мое тело обратилось в лед.
— Это сильнодействующие антипсихотики, препараты для лечения биполярных эпизодов, шизофрении, тревожных расстройств... — говорил Периш. — Достаточно, чтобы наглухо вырубить любого. Физически твой мозг он, может, и не тронул, но довел тебя до потери рассудка этими медикаментами.
— Илиш... не вини себя, — произнес рядом Мантис. — Эти препараты сломают даже самого сильного.
Но их оправдания и заверения потонули в фоновом шуме. Я ушел в себя и видел перед глазами одиннадцать лет рабства, проигрывающиеся искаженными кадрами, как семейный фильм со стертой временем пленки.
Одиннадцать лет я был его послушным псом. Одиннадцать лет следовал за ним с тупым обожанием, задирал задницу, лишь бы получить его ласку, хоть жалкую кроху внимания.
И все время это был я.
Без имплантов.
Просто я.
Осознав это, я разразился смехом.
— О, боже... — прошептал Периш. — Я боялся этого безумного смеха.
— Илиш? — Мантис потряс меня за плечо. — Все в порядке. Ты раскрыл секрет бессмертия... помнишь? Какая теперь, на хуй, разница, что было. Давай просто идти дальше.
— «Идти дальше?» — я снова рассмеялся. Едким, пропитанным желчью смехом. Я схватил металлический смотровой стол и с силой опрокинул его, гулко грохнув об пол. — «Идти дальше?» — выкрикнул я, развернувшись к Перишу и Мантису. Они таращились на меня с одинаковым выражением застывшего на лицах ужаса. — Он убил моего партнера, Узеир. Он украл одиннадцать лет моей жизни, прекрасно зная, что я ужеискалечен настолько, что буду рад, если меня просто оставят в покое. ДА ПОШЕЛ ОН НА ХУЙ!
Последние слова я выкрикнул так, что горло сорвалось. Рука сама скользнула в карман, вцепилась в пули, которые я теперь носил с собой. Одна чуть не лишила меня жизни. Другая отняла у меня Финна.
— Посмотри на них, Мантис? — прорычал я, протягивая ему раскрытую ладонь. — Одна попала в меня, вторая — в Финна. Но, оказывается, моя — промах! Нелепая случайность. Просто Финн... Финн наклонился, и не повезло. Но ничего. Ничего страшного, блядь. Его все равно добили... добили...
И вдруг я замолчал. Впервые увидел то, чего раньше не замечал.
Они были разными. Разного калибра. Из разного металла. Одна сияла сталью... а другая с медным отливом.
Они выпущены из разных стволов.
То, что произошло дальше, я мог объяснить только одним — мой разум, измученный до предела, решил сдать пост. Он устал от вопросов без ответов, от шока раскрытых обманов, от того, что ему подкидывают все новые загадки. Хватит. Мозг принял решение выключить свет, залечь в спячку и оставить меня в режиме автопилота.
Что я сделал? Разорвал двух бессмертных мужчин на куски? Поджег лабораторию с истерическим смехом безумца?
Нет.
Я выронил пули на пол, простился с другом и дядей и ушел из лаборатории.
Спокойно дошел до красного Форда Мантиса, решив позаимствовать его на время. Сел за руль, достал ключ из-за козырька и завел двигатель.
На улице вечерело. Это меня озадачило — значит, я пролежал без сознания всю ночь и половину следующего дня. Но зацикливаться на этом не было сил, да и желания тоже. Я отмахнулся от странностей, как от назойливой мухи, и с легкой усмешкой поехал в Алегрию.
Подогнал машину прямо к подножию мраморных ступеней небоскреба. Пока тиены торопливо спускались прогнать нарушителя, открыл бардачок и с удовлетворением нашел там несколько любопытных вещей.
Прицепив находки к поясу, я вышел из Форда. Тиены замерли на месте, поняв, кто осмелился припарковаться в зоне, отведенной лишь для черных машин королевской семьи.
— Присмотрите за этой машиной, — сказал я им. — Я скоро вернусь.
Мужчины в бронежилетах с бушмастерами за плечами вытянулись и синхронно отрапортовали:
— Так точно, принц Илиш.
Я кивнул им и поднялся по ступеням.
Через холл — мимо темно-синих панелей, красивых картин и мраморных статуй, мимо пальмы у изогнутой стойки ресепшена и черных котов, дремавших на кожаных креслах вокруг каменного столика. Я прошел мимо всего это, насвистывая, и вызвал лифт.
Поднялся на самый верх — на этаж Силаса.
Меня встретила тишина. Никого из братьев. Дверь Силаса закрыта.
Золотой паук выгнал всех насекомых из своей паутины и прятался в шелковом коконе им же сплетенных страданий, мучаясь в одиночестве.
Я знал, как это обычно работает. Знал настолько хорошо, что мои губы шевелились сами собой, пока я шел через пустую гостиную. Когда Силас впадал в депрессию, мы собирались вокруг него.
Мы его любили. Баловали его вниманием. Обращались с ним ласково и бережно, как с редчайшей реликвией. Обнимали, ласкали, утешали, поддакивали; мы лежали с ним голыми в кровати, с медоточивыми речами на устах, готовые угодить ему всеми возможными способами.
Позволь мне восхищаться тобой, хозяин Силас?
Позволь гладить твое эго, хозяин Силас?
Можно я тебя утешу?
Буду любить тебя?
Ты трахнешь меня, хозяин Силас? Можно, я отсосу тебе? Каждый из нас так жаждет твоего одобрения, что мы готовы драться за твою сперму, будто ты кончаешь бриллиантами и жемчугом. О да, мы впитываем твою похвалу, словно ты создал нас пористыми губками. Мы глотаем твои оскорбления и умоляем о новой порции. Мы перекроим свое прошлое, лишь бы твои чувства не пострадали, лишь бы ты никогда не столкнулся с последствиями своих поступков.
Но нет.
Хватит. Больше этого не будет.
Я достал из кармана скомканный пакетик с белым порошком, открыл дверь спальни Силаса.
Он лежал там. Маленький спящий полубог в море алых простыней и черных одеял. На вид такой невинный. Но стоит ему открыть глаза, и изумрудный...
Да, изумрудный цвет тоже страшен... Но по настоящему стоит бояться другого.
Черного.
Силас открыл глаза.
Увидел меня и нахмурился.
— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил он. Попытался подняться, но застыл, когда я опустился на кровать.
Я наклонился к нему, и он отшатнулся к стене. Взгляд его полыхал, но король не произнес ни слова.
И тогда я улыбнулся.
— Я лечу тебя, любимый, — произнес с нежностью.
И щелчком пальцев отправил белый порошок в его ноздри.
Силас зажал нос, а я, все так же спокойно, добавил:
— Твои ментальные способности больше не работают. Твое измененное прикоснование... тоже не работает.
Рот Силаса скривился в злобной усмешке.
— Что ты, блядь, несешь? — прорычал он с угрозой. — Похоже, наш золотой мальчик окончательно съехал с катушек...
— Заткнись нахуй.
Его слова растворились в тишине, как фантомы, призванные обратно в Аид. Король больше ничего не сказал — только глядел на меня с отчаянием. Мне стало интересно, насколько он вменяем сейчас. Я помнил свои вечерние таблетки — они начисто лишали меня воли, размазывали в сопли. Но Силас получил мизерную дозу; хотелось верить, что его ум скорее заперт в клетке, чем тонет в глубокой воде.
Насколько же сильна эта дрянь, мой бедный несчастный король?
Я поднял руку и отвесил ему оплеуху, а за ней — еще три. Сегодня мне хотелось пожестче. К концу короткой расплаты моя ладонь горела, а член пульсировал в штанах.
Силас беспомощно смотрел на меня, ноздри не раздувались, глаза не заволокло чернотой... что ж, этого было достаточно, чтобы захотеть трахнуть его прямо здесь.
Но я отвлекся, у меня были другие планы на моего плохого короля. Это была только прелюдия.
— Вставай, — приказал я. — Мы уходим из Алегрии. Иди к красному пикапу, он ждет внизу.
Силас послушно поднялся, и я вышел за ним из спальни, подталкивая его время от времени, чтобы двигался быстрее; он даже влетел в стену у лифта. Когда мы оказались в кабине и поехали вниз, из его носа текла кровь.
Какая же чудовищная штука эта скопа. Так опасна в неправильных руках — и вот она попала двум мужчинам, которые не посчитали зазорным использовать ее в недобрых целях.
Причем, друг против друга.
— Ты — отвратительный монстр, знаешь, да? — сказал я, глядя на счетчик этажей: пролетели восемнадцатый, еще так много впереди.
— Да, — тихо ответил Силас.
Я захохотал.
— Конечно, знаешь, как и все мы. — Резко схватил его за шею и сжал. — И монстр все равно сидит на троне. — Ярость пекла под кожей, будто моя кровь стала адским дымом.
Силас смотрел на меня, и, клянусь, я видел, как он сопротивляется — наркотики душили волю, но где-то в глубине его сознание пыталось порвать пленку скопы и вырваться из-под моей власти. Я видел это в его глазах, пылающих ненавистью.
— Наслаждайся, Илиш, — прошипел он.
Глаза мои расширились, затем сузились. Еще мгновение я терпел затаенную гордыню в изумрудах — и сорвался.
Я начал избивать его прямо в лифте. Сжав кулаки, стиснув челюсти — удар за ударом по худощавому телу до тех пор, пока хватало воздуха в легких. Он не давал сдачи, любой просвет сознания тут же поглощался шквалом ударов. Силас принимал их как зомби, способный лишь разбрызгивать кровь по стенам лифта.
Когда кабина остановилась, я задыхался. Мне потребовалось усилие, чтобы остановиться, и я навис над избитым королем. Он сидел на полу, откинувшись на стену, лицо и тело покрывали ссадины и кровоподтеки. Дыхание было прерывистым, судорожным, но злоба в глазах еще дымилась.
— Я убью тебя, — прошептал он. — Клянусь жизнями твоих братьев, Илиш Деккер, я тебя убью.
Я усмехнулся, наклонился к нему и прошептал в ответ:
— Вот бы сейчас применить свои способности ко мне, да? — Схватил его за окровавленный подбородок и дернул вверх. — Как жаль, что не получится...
Я поднял Силаса на руки и с гордо понятой головой вышел из лифта.
— Все в порядке, король Силас, — сказал я, краем глаза отметив, как на нас таращится администратор на ресепшен. — Тебе ничего не нужно объяснять. Все хорошо.
Тиены, впрочем, осмелились задавать вопросы. Но неудивительно — я вынес короля на руках, все лицо его было в крови, соплях и слюнях.
— Что с ним случилось? — рявкнул тиен. — Король Силас, вы в порядке?
— Я в порядке, — ответил он. — Мне не нужно вам ничего объяснять.
Я усмехнулся и спустился с ним к красному Форду Мантиса, затем повел машину обратно в лабораторию.
И пока я ехал, смеялся.
— Ты правда думаешь, что это все моя вина, да? — говорил я, прерываясь на довольное неуравновешенные смешки. — Считаешь, что у меня поехала крыша, потому что я ущербный? Что мой никчемный рассудок пошел по пизде? — Внезапно во мне взорвался гнев. Я повернулся к Силасу и ударил его в челюсть. — Ты никогда не признаешь, что был неправ. Никогда, блядь, не возьмешь ответственность за свои поступки. Ты насиловал меня с детства и все равно... — я злорадно рассмеялся. — И все равно ты нихуя не виноват!
— Да как такое возможно... чтобы Силас был в чем-то виноват? Он же может расстроиться! Мы должны притворяться! Мы должны делать вид, что все в порядке, пока ты стоишь на трупах наших любимых, и смеешься. СМЕЕШЬСЯ НАМ В ЛИЦО! — Не сдержавшись, я снова начал бить его. Каждый удар, каждое попадание в его гребаное лицо было возмездием. Долгожданной, блядь, расплатой!
— Я тебя ненавижу! — кричал я. — Я тебя, сука, ненавижу, больной самодовольный хуесос...
Вдруг меня швырнуло вперед, лицо врезалось в лобовое стекло.
Я отвлекся от дороги... а гравитация не подчиняется химерам.
Повернулся — Силас тоже упал вперед, завалился на приборную панель, смаргивал кровь, текущую со лба.
Что ж, ему она тоже не подчиняется.
Я схватил Силаса за ворот рубашки и оттащил обратно на водительское сиденье, открыл дверь.
— Эй! У тебя глаза есть? — ругался кто-то. — Красный так-то горел, мудила!
Я обошел машину, вытащил Силаса, бросил его на асфальт и вынул пистолет из кобуры.
— Эй, придурок. Я с тобой разго...
Я выстрел мужику в лицо, и люди вокруг заорали, как будто я... ну, выстрелил мужику в лицо.
Ха.
Я убрал пистолет и схватил Силаса. Забросил его на спину, шагнул на тротуар. Взгляд мельком поймал остановившиеся машины и шокированные лица, но уже через мгновение они поехали дальше. Так и представляю эту секундное замешательство между «Боже мой, этот чувак только что врезался в чужую машину и выстрелил человеку в лицо» и «Ой, блядь, химера. Продолжаем движение». Весело быть выше закона; стоило бы чаще пользоваться этой привилегией.
В тот момент, я, как никогда прежде, осознал, какую власть имею над этими паразитами. У меня на спине болтался какой-то светловолосый парень — весь в крови. Пусть в нем трудно было признать короля, но все же они расступались. Никто не осмелился меня остановить.
Это мне показалось забавным. Я рассмеялся. Закончил путь до лаборатории Скайтеха пешком, провел картой по считывателю и вошел, насвистывая.
Периш появился из двери своей квартиры без рубашки, с сигаретой во рту. Он лишь мельком взглянул на меня и тоже рассмеялся.
— А ты мне все больше нравишься. — Когда я проходил мимо, потянулся и убрал волосы с глаз Силаса. — О, он в сознании! Здравствуй, Sieben Zwei. Получил по заслугам, да? А я говорил, что так будет.
Он последовал за мной, за нашими спинами ахнул Мантис.
— Оставайся в квартире, — приказал Периш. — Ни слова, и не показывайся ему.
Дверь хлопнула, и я открыл нужную мне комнату.
Там швырнул на пол окровавленного, беспомощного короля. В сознании, пышущего яростью, но неспособного защитить себя от тех, над кем сам измывался многие годы.
Периш наклонился и схватил его за подбородок. Король смотрел на него с огнем в глазах.
— Ты построил свой маленький домик на зыбучем песке, Sieben Zwei, — прошептал Периш. — А посмотри, что вышло? Ты правда думал, что можешь мучить его, и не будет последствий? — Он усмехнулся. — Ты правда думал... что можешь мучить меня?
Низкое горловое рычание заполнило пустую комнату, смешиваясь с резким запахом свежей крови и душком отбеливателя с антисептиком.
— Zehn Drei, — глухо проговорил Силас. — Илиш тебя вернул, да?
Десять Три. Если у Периша лабораторный номер Десять Три — позднее поколение бессмертнорожденных, — интересно, какой у Ская?
— Верно, — прошептал Периш, ласково провел пальцами по щеке Силаса, но взгляд выдавал, что любви между ними нет. — А я вернул его. Деактивированные импланты? Мы оба знаем, что это неправда, не так ли? Джулиан был так добр, что провел нашему белому львенку детокс и экспресс-реабилитацию после таблеток. Скажи... — холодные глаза сужались — Где Джулиан? Ты от него избавился?
Джулиан? Я не видел его с той ссоры с Силасом, когда мне пригрозили активировать импланты. Решил, что он поднялся наверх вместе с остальными, а потом, возможно, Силас его отослал.
От знакомой боли запульсировали десна. Я попытался сдержать гнев, но он вырвался наружу, как цепочка взрывающихся вулканов.
Я снова сжал шею Силаса.
— Где Джулиан? — прорычал я. — Что ты с ним сделал на этот раз?
Горящие зеленые глаза впились в мои. Король был в крови, но его глаза сверкали, словно туманности.
— Я не знаю, где он, — ответил Силас. — Я ничего с ним не делал.
Так ли это? Но он под скопой, значит не может врать. Неприятно.
Силас злобно посмотрел на меня.
— Ты такой идиот, Илиш, — прошептал он. Его глаза забегали из стороны в сторону. Не пытается ли он использовать на мне свои способности? — Такой умный, а ни хрена не понимаешь, что творится вокруг.
— Я понимаю достаточно, — ответил я холодно. Ногти впивались в кожу, кровь подсыхала вокруг них. — Ты убил Финна. Ты забрал моего партнера. И не прекратишь забирать всех, кто мне дорог. — Я ощущал его трахею под ладонью. Как же хотелось ее раздавить... Чтобы глаза вылезли из черепа.
Ты не король. Я — твой новый король.
Я — твой новый бог.
Я любил тебя. Я любил тебя, а ты все уничтожил.
Сначала я не понял, откуда этот рев, переполненный агонией и ненавистью. Только когда ударил Силаса по лицу и швырнул через комнату, я осознал — это я. Рев исходил от меня.
— Я любил его! — закричал я. Пнул Силаса в живот — он выплюнул на пол кровь и желчь. — Ничтожный тиран. Я любил Финна! Как ты мог поступить так со мной? Я слушался тебя! Я делал все, что ты приказывал! — Схватил его за волосы и дернул к себе. — Запомни это, Sieben Zwei. Без твоих проклятых ментальных способностей ты — ничто. Без твоих гребаных мутаций ты всего лишь слабоумный идиот! ЗАПОМНИ ЭТО! — Я швырнул его на пол, ботинки скользили по крови.
— Ты ничего не понимаешь, — сдавленно сказал Силас. — Я пытался защитить тебя. Долбоеб, я пытался защитить тебя!
Последняя часть звучала... искренне. Как будто он и правда так думал.
Но мне было все равно.
— Защитить меня? — пробормотал я, хрипло смеясь. — Единственный, от кого мне нужна защита... это ты. — Я отвернулся. У меня оставалось еще одно, последнее дело. Здесь я закончил. — Надеюсь, ты попрощался с малышом Китоном, Силас.
— НЕТ! — закричал он.
— Это возмездие за то, что ты мучил двоих мужчин, которые были для тебя ценнее остальных. Периш вернулся, а я умру... у тебя не останется никого, кто сделает тебе нового клона. — Смех, дикий и безумный, наполнил комнату. — Я знаю, где ХМТ... Думаю, я просто раздавлю его и все.
— НЕТ! — взвыл Силас, еще громче, чем прежде. — Ты идиот! Идиот! — Слезы хлынули из глаз. — Я пытался защитить тебя от правды.
Не желая больше слушать его, я повернулся к двери, но Периш встал на пути. Задумчиво смотрел на меня.
Во взгляде сквозили... воспоминания.
Затем его глаза округлились, взгляд скользнул к Силасу.
И Силас беззвучно заплакал.
Я настороженно следил за метаморфозами Периша.
— Перри, не говори ему... — хрипел Силас. — Не говори ему... Они — все, что у него есть.
Что?
Глаза Периша метнулись ко мне.
— Думаю, племянничек, тебе пора перестать принимать чужие слова за истину, — спокойно произнес он. Затем развернулся и вышел из комнаты, продолжив говорить: — Братья лгут, чтобы защитить друг друга. Семья лжет, чтобы уберечь от боли тех, кого любит. А человек, который властвует над тобой... пожертвует собой, чтобы защитить самого ранимого ребенка.
— Что? — прошептал я, выходя из комнаты и запирая за собой дверь. Затем последовал за Перишем. — Ты что несешь?
Он остановился, медленно повернулся. Ни издевательской улыбки, ни снисходительного взгляда. Периш Фэллон был абсолютно серьезен.
— Илиш, советую тебе посмотреть те записи с камер. Чем скорее, тем лучше. Видео не соврет... в отличие от лживых сказочек тех, кто тебя любит.
Он отвернулся и пошел по коридору, оставив меня одного. За спиной — рыдающий король, впереди — дверь на улицу и красный индикатор, как предупреждающий сигнал «Не выходи. Убьет».
Я шагнул к свету. Не к белому, что обещает тишину, покой и благодать, готовый принять всех, кто лишен белого пламени, а к красному, который шепчет о боли... но вместе с болью обещает ответы.
А мне давно нужны ответы. Хватит с меня этого загадочного дерьма.
Я устал. Я выжат до предела.
Силас... Силас... Такую жизнь ты представлял для меня, когда вытаскивал мое тельце из стальной матери? Ты заглянул в мои фиолетовые глаза и пообещал причинять мне боль, пока смерть не разлучит нас? Нанести сотни психологических травм? Рассказывал мне сказки на ночь о побоях, выбитых зубах и сломанных конечностях? Об изнасиловании в пьяном угаре? Оскорблениях? Пел мне колыбельные о том, как будешь убивать моих сенгилов у меня на глазах, если они осмелятся посягнуть на твоего золотого мальчика?
Силас... Силас... Безумный Король. Как ты мог смотреть на меня с презрением, если сам же писал мою историю кровью?
Сейчас, перед ее концом... я сделаю кое-что для тебя и кое-что для себя.
Я выясню правду для себя.
А потом избавлю тебя от своего присутствия.
Я устал. Я хочу спать.
Но лягу в могилу с ответом.
Я распахнул двери участка. Прошел через приемную и открыл вторую дверь, ведущую в зону только для тиенов. Там располагался офис Эллис, а под ее ногами — складское помещение и хранилище улик.
— Илиш? — Эллис, увидев меня, подорвалась на ноги. Перед ней стоял раскрытый ноутбук, телефон зажат в руке. — Я пытаюсь до тебя дозвониться. Какого хрена?.. — Она оценивающе осмотрела меня, глаза цвета индиго широко распахнулись в ужасе. — Ты... попал в аварию? Блядь, выглядишь так, будто у тебя болевой шок. Пошли со мной...
Она схватила меня за руку, но когда мы вышли в коридор, я потянул ее в противоположную сторону, к двери в подвал. Синяя железная дверь с надписью «Хранилище» серебристыми буквами.
— Илиш? — Эллис пыталась увести меня обратно к основной части участка, когда поняла, что не она меня тащит, а наоборот. — Илиш, куда ты идешь? — Она попыталась отпустить руку, но я мгновенно перехватил ее за запястье, открыл синюю дверь и толкнул сестру внутрь.
Я ожидал лестничного пролета, но мы оказались в средней по размеру комнате, лестница виднелась в дальней стене. Хотя это была не обычная комната — стены и потолок покрывали толстые рифленые панели.
Посередине стоял металлический стол и два стула, с одного из которых свисали цепи и наручники.
Комната для допросов, к тому же, звуконепроницаемая.
Моя сестричка здесь пытает людей ради информации. Как это похоже на химеру. Хотелось бы увидеть ее в действии. Уверен, она может вытрясти признание из кого угодно.
— Илиш! — вскрикнула Эллис. — Блядь!
Я захлопнул дверь и запер ее. Наконец-то спокойно, и никто нас не услышит.
— Илиш! — Эллис толкнула меня. — Рассказывай давай, какого хрена происходит, или я позвоню папе. Кого ты тащил в лабораторию?
— Эллис, где улики? — спокойно спросил я. Шагнул к ней. — Покажи мне записи видеонаблюдения прямо сейчас.
Эллис сердито зыркнула на меня.
— Ты сошел с ума, — констатировала факт. — Расскажи, что произошло?
Я покачал головой и достал пистолет.
— Будешь усложнять? Покажи мне улики, Эллис. Я не буду просить в третий раз.
Ее взгляд скользнул к пистолету, но в нем не вспыхнул страх, нет, сестра смотрела на оружие с недоверием.
— Что с тобой произошло?
Я нажал на спусковой крючок. Эллис отскочила, когда пуля врезалась в пол, оглушительный грохот поглотили рифленые стены, которые одинаково впитывали как крики допрашиваемых, так и отборный мат из уст моей сестры.
— Ладно! — вскрикнула она, прислонилась к столу в центре комнаты. Закрыла глаза. — Илиш... прости. — Она подавила всхлип рукой, отвернулась и, пошатываясь, направилась к дальней двери.
Мои глаза буравили ее затылок, дуло пистолета смотрело ей в спину. Она вела, я шел следом. Забавно, как часто мне сегодня приходилось следовать за кем-то, и все же каждый раз я был ведущим.
Наши шаги лязгом стальных решеток разносились по лестничному пролету. Здесь не было пенопласта — серые бетонные стены и свисающие на проводах лампочки создавали спуску в подвал достойную зловещую атмосферу.
Внизу в первой комнате стоял большой телевизор, тонкая пластиковая панель закрывала голую стену только за ним, в остальном никто не потрудился скрыть розовую изоляцию. Деревянная тумба, в ней VHS и DVD-плееры, закрытый ноутбук. Электроника здесь, видимо, быстро приходила в негодность, как и мебель, судя по обшарпанному офисному креслу в углу.
Мы повернули налево, к конструкциям металлических стеллажей. Пять рядов уходили вглубь помещения и напомнили мне полки в продуктовых магазинах, только тусклые лампы освещали на них не продукты, а белые пластиковые коробки с черными крышками, сотни, если не тысячи, каждая подписана набором цифр и букв.
Эллис уверенно шла вперед, скрестив руки на груди. Не потрудилась поискать в базе, не смотрела по сторонам на надписи... Она точно знала, где найти нужные мне улики. Как будто не раз уже за ними приходила.
— Какие же вы все-таки лживые твари, сестренка, — пробормотал я. Взгляд лениво скользил по коробкам с вещдоками. Я усмехнулся и покачал головой. — Сколько же сказочек вы нагородили мне, Эллис Арвен? И с чего вы вообще начали мне врать? У нас же, вроде, не заведено пиздеть друг другу... — Я ударил по одному из ящиков, качая головой.
— Мы пытались тебя защитить, — сорвалась Эллис. Губы в красной помаде сжались в тонкую линию. — Потому что мы волновались... мы боялись, что ты... в этот раз действительно покончишь с собой.
Я рассмеялся громче и выкрикнул:
— В этот раз? Меня просто убивает, как много людей рушат мою жизнь, а потом заявляют, что всего лишь пытались меня защитить. Это что, только мне одному кажется до усрачки смешным?
— Илиш! — Эллис резко обернулась, в глазах плескалось отчаяние. — Я знаю, ты там. Где-то глубоко внутри, я знаю, что ты там... Послушай меня. — Она обхватила мое лицо ладонями. — Поверь мне... развернись и иди домой. Пожалуйста, просто иди домой. Я не скажу Силасу про аварию, что бы там с тобой ни случилось... Я не скажу ему. Только, прошу тебя, Или, не заставляй меня...
Ее голос оборвался, когда я поднял пистолет и вжал дуло ей в висок.
— Не испытывай мое безумие, сестренка, — прошептал я. — Твоего папочку я уже избил почти до смерти и запер. Не заставляй меня делать то, о чем я не успею пожалеть.
На ее лице смешались ужас и неверие.
— Что ты... что ты сделал с Силасом?
— ПОКАЖИ МНЕ СРАНЫЕ ЗАПИСИ, ЭЛЛИС! — заорал я.
— ЛАДНО! — вскрикнула она. Ее лицо исказилось, и, резко обернувшись, она схватила контейнер с верхней полки и швырнула его к моим ногам.
— Вот, смотри! — закричала на весь подвал. Из глаз брызнули слезы, Эллис опустилась на колени, сцепила руки на затылке. — Прости, Илиш... прости!
Я убрал пистолет в кобуру и снял крышку с коробки.
Первым мне на глаза попался прозрачный пакет с окровавленной одеждой. Я отодвинул его в сторону, проигнорировав болезненный толчок в груди. Затем я заметил DVD: написанные на нем день и месяц совпадали с днем нашего рождения, но год был текущим. Диск с видео лежал на черной сумке, рядом — спутниковый телефон, оба завернуты в прозрачный пластик.
Я взял DVD и отвернулся от сестры.
— Позвони Неро и Гаррету, — посоветовал сухо. В Чумных Землях было больше жизни, чем в моем голосе.
Она всхлипнула и кивнула. Я пошел к телевизору, слыша тихие сигналы набора номера.
Вставил диск. Краем уха слышал приглушенный жалостливый голос:
— С Илишем что-то не так. Он сорвался. Он совсем слетел с катушек; я никогда не видел его таким неуравновешенным.
— Диск у него. Он сейчас будет смотреть.
— Я НЕ МОГУ! Неро, блядь, он угрожал мне пистолетом. Он стрелял мне под ноги. Мы в подвале.
— Ты же сам, блядь, это придумал, они нас не слышат!
— Кажется, мы... мы в полной жопе, Неро.
— Нам пизда.
Телевизор загорелся синим. Я стоял перед ним с пультом в одной руке и пистолетом в другой. На экране появился вид ровной площадки крыши.
Под видео стояла отметка времени. В кадре — никого.
Я перемотал запись вперед, пока не появилась фигура. Влад с черной сумкой, которую я только что видел.
Допустим, эта часть была правдой.
Я молча наблюдал, как он достает из сумки снайперскую винтовку и начинает ее собирать. Затем вставляет обойму — серебристые пули. Одной такой попали в меня.
Другого оружия у него не наблюдалось.
Я слышал, как у меня спиной глухо барабанит сердце Эллис, эхом отдаваясь в пустом подвале. Оно билось быстро, но все же медленнее, чем мое.
Я переключил DVD на самую медленную перемотку — меня интересовали события чуть дальше по времени.
Влад установил винтовку на треногу, то и дело выглядывал из-за прицела. Он устроился поудобнее и ждал не меньше получаса.
Затем полез в карман и достал пульт... нет, телефон. Сказал в него несколько слов и злобно усмехнулся.
Потом положил телефон на черную сумку.
Выстрел. Отдача.
Эллис зарыдала позади меня.
Снова выстрел. Еще один.
Губы Влада шевельнулись, сам он посмотрел на телефон, лежавший рядом.
И тут я понял, что звонок не прервался.
Кто бы ни был на другом конце линии, он хотел слышать, как Влад убивает свою цель.
Иван.
Вот откуда Иван знал.
А потом показалась еще одна фигура.
Кто-то бежал к Владу с выражением демонической ярости на лице.
... Джулиан.
С автоматом. Влад поднял руки, но те едва пересекли линию плеч — Джулиан изрешетил его пулями. Тело Влада Джексона дернулось, брызги крови разлетелись вместе с кусками ткани, он отшатнулся, зацепил свою винтовку и рухнул вместе с ней на пол.
Так это Влад?
Холодное, липкое чувство ползло по позвоночнику, пока я смотрел на Джулиана.
Слишком мало времени прошло... Финн...
Финн еще не был...
... застрелен.
Во рту пересохло. Я наблюдал, как Джулиан стоял там, казалось, целую вечность, уставившись на треногу.
Потом подошел к ней, установил свой автомат, опустился на колено...
...и прозвучал выстрел с глухой отдачей.
Позади него распахнулась дверь — на крышу вбежала массивная фигура, за ней две других, поменьше.
Джулиан резко обернулся.
Неро рванул к нему, но не остановился — проскочил мимо, грубо оттолкнув его с дороги.
Он что-то рявкнул, и Гаррет с Эллис выхватили оружие.
Джулиан бросил свой автомат на пол.
Неро посмотрел в оптический прицел. Его глаза расширились настолько, что казались двумя светящимися шарами.
Губы зашевелились.
Я прочитал по ним:
— Он, сука, застрелил Финни!
— Он реально, блядь, застрелил Финни!
Неро развернулся и наотмашь ударил Джулиана по лицу, тот не упал — Эллис и Гаррет держали его за плечи.
Глаза Джулиана расширились от ужаса, губы что-то беззвучно шептали.
Братья и сестра орали на него, рычали и скалились, а он съежился и жался к полу.
Боже, как быстро двигались его губы — мольбы, оправдания. Что он нес им в тот момент?
Неро схватил Джулиана за шиворот, Гаррет со злостью ударил его в висок. Затем... они потащили его прочь.
Исчезли из виду.
Увели Джулиана вниз по лестнице.
И все закончилось.
— Сначала мы хотели арестовать его и отвести к Силасу, — подала голос Эллис у меня за спиной. — Но Силас был в полнейшей истерике из-за того, что в тебя стреляли. Мы понимали, что в таком его состоянии ему нельзя говорить. Он все никак... не мог успокоиться. Это было хуже, чем после твоего похищения. — Я услышал, как она шагнула ко мне, ее сердце бешено колотилось. — Джулиан сбежал. Мы решили сперва найти его, но он сам пришел к нам.
Послышался прерывистый вздох. Я по-прежнему не двигался.
— Илиш... Джулиан сказал нам, что... если ты узнаешь, кто это сделал, это тебя добьет. У тебя снова случится сердечный приступ... или ты покончишь с собой. Он сказал, что единственный, кто по-настоящему пострадает из-за его поступка — это ты. И если мы тебя любим... мы должны сделать вид, что ничего не видели.
Джулиан...
Джулиан убил моего партнера.
Я сам допустил, чтобы человек, который уже подвергал жизнь моего сенгила риску и показал, что одержим мной, убил его. Я позволил социопату находиться рядом с моим уязвимым, самым невинным мальчиком.
И Мастер Манипуляций опутал моих родных паутиной своего красноречия. Джулиан подмял под себя моих братьев и сестру.
Они... они предпочли, чтобы я жил с убийцей, одержимым психом, чем... чем чувствовал себя одиноким?
Вы, что, блядь, издеваетесь?
— Вы позволили мне вернуться к убийце? — прошептал я. — Вы смотрели, как я возобновляю с ним отношения, и молчали?
Братья и сестра, с которыми я рос... которых любил. Химеры из первого поколения... я делал ради них все, чтобы компенсировать годы своей отстраненности. О чем бы они ни попросили — я им помогал. Я любил их всей душой... Я обратился к ним за помощью, чтобы выяснить, кто эти пауки. Я оголил перед ними сердце, попросил тайно помочь мне.
Иван сказал, что я живу среди пауков...
Но я даже представить не мог, что они заполонили весь сад.
— Мы предложили Джулиану вернуться в Серую Пустошь, — грустно продолжила Эллис. — Но... Силас запретил ему. Потом ты начал встречаться с ним, и... гора лжи росла. Мы видели, что тебе с Джулианом становится лучше. Мы... мы не знали, что делать, Илиш. — Она уставилась в пол, капли падали на бетон под ногами, оставляя темные кляксы. — Ты был так разбит смертью Финна. Мы все боялись, что ты снова попытаешься покончить с собой... и твое сердце... мы боялись, Или. Мы просто хотели, чтобы ты был счастлив.
И... закрыли глаза на то, что я сплю с человеком, который убил моего лучшего друга? Моего партнера?
Я зажмурился, зубы крепко сжались. Давление в голове нарастало, превращаясь в невыносимую боль. Оно росло, расширялось, места уже не хватало, но оно все росло. Как шар, надувающийся в тесной сетке.
— Вы отдали меня в руки человеку, который убил моего партнера? — выдавил я едко. — Позволили ему поселиться в моей квартире? Похуй, что мы с ним трахались на той же гребаной кровати, в которой я спал с Финном, да?
— Илиш...
— И вам было похуй, что я влюбляюсь в человека, который застрелил моего парня прямо на моих глазах! — закричал я; швырнул пульт в стену, самоконтроль ускользал, как песок сквозь пальцы. — Вы все сидели сложа руки и наблюдали за мной, за ним... все трое, и ебаный Силас... вы предпочли, чтобы я был с человеком, который убил моего сенгила, прожившего со мной почти восемнадцать лет?! И при этом продолжаете твердить, что делали это ради моего же блага?!
Эллис закрыла глаза, отвернулась. Видно было, что она не хочет произносить следующие слова.
— Силас не знал до вчерашнего дня, — призналась сестра. — Он не знал, пока сам не посмотрел видео перед тем, как показать его тебе. Мы... Или, от него мы тоже это скрывали.
Я уставился на нее, не в силах осмыслить услышанное.
Силас... Силас ни при чем?
Силас невиновен?
Силас невиновен.
Эти слова эхом пронеслись в голове, врезались в каменные стены, оставляя кратеры от ударов. Силас невиновен. Силас невиновен. Они били по моей защитной крепости снова и снова, пока она не рухнула, и копьями правосудия ринулись к человечку в центре — съежившемуся, обхватившему руками свое дрожащее тело.
Силас невиновен.
Эти два слова преследовали его, травили. Меняли тон с насмешки на властный, шипение — на возгласы неверия. Ускорялись, будто в перемотке пленки, пока человек внутри моей головы не заорал во весь голос, громогласно заявив о победе безумия, которое неустанно терзало остатки разума.
Предел достигнут. Илиш Деккер перешагнул границу, после которой нет возврата.
Я уверен, даже Эллис услышала, как что-то щелкнуло в моем мозгу.
Ей бы уносить отсюда ноги. Я не справлюсь с этим.
Это была последняя осознанная мысль.
～～～
Следующая часть — самая сложная для меня, но это правда. Все написанное здесь — правда, без прикрас, без смягчения. Когда я брался за эту книгу, я пообещал что опишу все так, как оно происходило. Не щадя никого, особенно себя.
～～～
Больше никакого истеричного смеха, никаких других признаков психической ломки химерьего рассудка. Я сделал это без мыслей и без причины. Совершил самое ужасное в своей жизни — без чувства вины или раскаяния в тот момент, просто под давлением ледяных когтей безумия.
Я поднял пистолет и выстрелил в Эллис. В свою сестру.
Ее отбросило назад, крик разнесся по холодному подвалу. Она рухнула на пол, ткань на животе разорвалась в клочья.
А затем позади нее раздался крик.
Вместе с потоком света из открывшейся двери подвала в комнату ворвался Неро.
— Илиш! — закричал он. — Стой! Нет! ПОЧЕМУ?!
Я снова поднял пистолет. Гаррет вбежал за ним следом, глаза у обоих — яркие всполохи ужаса. Я выстрелил Неро в руку, потом в грудь, и он повалился на пол рядом с сестрой-близнецом.
— Блядь, Илиш! Стой! — умолял Гаррет, поднял руки, слишком напуганный, чтобы кричать. — Стой, милый. Прошу тебя, остановись.
Я посмотрел на него, склонив голову набок.
— Ах, Гаррет, Гаррет... — пробормотал я.
Он сорвал с себя пиджак и прижал его к ране Неро.
— Ты же с самого начала был против этого, да? — шаг за шагом я подходил к нему, близнецы корчились на полу и стонали. Внимание Гаррета металось от Неро к Эллис, он не мог определиться, кому помогать в первую очередь. — Мой верный брат... Я помню, как ты причитал, что не можешь этого сделать. Подумать только — ты отказался им подчиниться. Как же это, наверное, тебя терзало.
Гаррет посмотрел на меня, лицо его скривилось в муке.
— Нам нужно отвезти их в больницу, — взмолился он. Начал медленно тянуться к моему пистолету. — Помоги мне, Илиш. Мы... мы должны доставить их в больницу.
Я поднял пистолет — руки Гаррета отдернулись. Ствол уперся ему в голову, с моих губ сорвалось спокойное:
— Нет.
Затем я полез в карман и нащупал пакетик. Зечепнул немного порошка.
— Я не повезу их в больницу, брат.
Прежде чем он успел среагировать, я стряхнул порошок ему в нос. Гаррет поморщился и отшатнулся.
— Илиш... — слабым голосом позвал Неро. — Эни-Бени... мы хотели тебя защитить. — Он попытался подняться, но со стоном рухнул обратно в лужу крови. — Я хотел, чтобы ты нашел, наконец, свое счастье.
— Я знаю, — ответил я пустым, мертвым голосом. — Защищать друг друга — наша братская обязанность, верно?
Мои глаза нашли Гаррета.
— Подними Эллис и отнеси ее к машине, на которой приехал сюда.
Гаррет послушно наклонился и начал поднимать сестру.
Пока Неро стонал и шептал что-то про прощение, я схватил его за ворот черной кожанки и потащил к открытому выходу из подвала.
После сырого, полутемного подземелья яркий дневной свет неприятно резанул по глазам, ослепляя.
Я дотащил Неро до урчавшего на холостом ходу Хамви и закинул его на заднее сиденье. Гаррет уложил Эллис рядом с ним.
— Пристегнись, — сказал я Гаррету, садясь за руль.
Потом посмотрел в зеркало заднего вида.
— Постарайтесь пока не умирать, — обратился к близнецам. — Наказание вы получили. Я вас прощаю. Вы знаете, как это работает в нашей семье. Умирать не обязательно.
Неро и Эллис смотрели на меня в тупом оцепенении, но в глазах еще теплилось немного сознания — ровно столько, чтобы промелькнуло непонимание.
— Илиш... — слабо выдохнул Неро. — Ты ведь понимаешь, что мы все равно откинемся?
Я кивнул, выезжая с парковки у участка.
— Да. Сегодня вы умрете. — Потом повернулся к Гаррету: — Позвони Перишу. Пусть встретит нас у лаборатории.
Гаррет, с подбородка которого свисала тонкая нить слюны, послушно потянулся за телефоном.
Пока я молча вел машину, а за спиной на последнем издыхании хрипели Неро и Эллис, Гаррет безжизненным голосом говорил с Перишем.
Я слышал из трубки бодрый, насмешливый тон — словно дяде Перишу было совершенно начхать на напряжение, царившее в салоне пикапа. Гаррет быстро завершил разговор, и тишина вернулась.
Я припарковал машину в лаборатории, Периш вышел нам навстречу.
Бессмертнорожденный ученый переоделся в новый белый халат и свежие джинсы, улыбался так же легко, как говорил по телефону. Я отметил, что волосы его стали короче и аккуратно зачесаны назад, на щеках нет щетины.
Периш подошел ко мне и замер, заметив на заднем сиденье Неро и Эллис, привалившихся друг к другу.
Оба уставились перед собой, дыхание вырывалось свистящими хрипами. И только тогда я уловил, что в Форде сильно пахнет кровью. Мантису придется потратиться на чистку салона.
— Значит, ты уже все знаешь? — спросил Периш.
Он открыл заднюю дверь и начал вытаскивать Неро. На секунду замер, оценив серьезность травм, потом продолжил как ни в чем ни бывало.
— Да, — ответил я. Повернулся к Гаррету: — Иди за мной, неси Эллис.
Я помог Перишу закинуть Неро себе на спину.
Гаррет потащился следом с сестрой на руках. Всей делегацией мы направились ко входу в лабораторию.
— Ты собираешься сделать то, о чем я думаю? — спросил Периш. В его глазах блеснул пытливый огонек.
Я посмотрел на близнецов — Неро и Эллис оставляли за собой капли багровой крови, будто след из хлебных крошек. Затем мой взгляд остановился на Гаррете. По его подбородку текли сопли и слюни, в мутной зелени глаз ни единого проблеска здравого рассудка.
— Да.