Глава 65
— Сегодня такой чудесный день, — радостно тараторил Периш, озираясь по сторонам. Он улыбался и щурился от яркого солнца, льющегося на нас обоих. — Рад, что пришла весна. Я всегда любил апрель.
Перешагнув через веревку, натянутую между железными столбиками, которые обозначали границы парка, я почувствовал, как стопы утонули в мягкой зелени травы. Перед нами расстилался бескрайний изумрудный ковер, усеянный людьми, собаками и большими деревьями, поднимавшимися к небу на несколько этажей.
— Да, — отозвался я. — Зима мне, конечно, больше по нраву, но, когда солнце начинает показываться чаще, тоже приятно.
Мой взгляд скользнул в сторону от Скайленд-парка, отмечая все здания с плоской крышей.
Я насчитал четыре возможных варианта. Но чтобы понять, на какой именно стоял Влад, нужно было вернуться к исходной точке.
Я готовился к этому весь вчерашний день и сегодняшнее утро и знал, что справлюсь. Да, будет нелегко, но цель оправдывала все.
С этой мыслью я твердой походкой направился к месту, где застрелили Финна.
Периш шел за мной, пытаясь вести легкую беседу, но умолк, увидев, к чему именно мы подходим.
Я первым заметил мемориал, и мое сердце болезненно сжалось. Под деревом стояла фотография Финна, в окружении ярких цветов, записок и даже горящих свечей.
Сначала мне было тяжело смотреть на его лицо. На улыбку, полную жизни, сияющие голубые глаза, всегда горящие любопытством, и золотистые кудри, которые я так любил. Но чем ближе я подходил, чем сильнее билось сердце, тем отчетливее я понимал, что не щемящая тоска разгоняла пульс, а жесткая решимость.
— Он всегда был моим любимцем, — тихо произнес Периш рядом. — Напоминал мне одного человека... которого я знал, когда был моложе. Его давно уже нет. Илиш, знаю, ты, наверное, сейчас взъешься на меня за это, но... — Он запнулся. — Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я сделал для тебя кого-то похожего на него... я сделаю.
Даже произнося эти слова, он вздрогнул, будто ждал, что я разнесу его словами в клочья. Но я лишь кивнул.
— Спасибо, Периш. — Его лицо вытянулось в изумлении. — Я запомню это.
Ком встал в горле, сердце щемило, но ноги сами несли меня к мемориалу.
Трава здесь была примята, на земле виднелся контур от передвижных кабинок. Я встал на пятачке, уверенный, что это то самое место, и оглядел парк.
Здесь я потерял его.
Здесь погиб мой партнер.
Я закрыл глаза и напомнил себе, что я сильный, вдохнул полной грудью теплый апрельский воздух.
Я — химера. И должен вести себя как химера.
Я делаю это ради Финна.
Воскресил в памяти ужасный миг, когда пуля вошла в его голову. Она прилетела с запада и вышла...
Глаза распахнулись. Я посмотрел на запад и увидел здание из красного кирпича. Офис, кажется. Но вместо того чтобы броситься туда, я обернулся к востоку и направился к одному из деревьев.
Сердце сжалось в тугой кулак.
Передо мной, впившаяся в древесину...
... торчала пуля.
Пуля, которая забрала его у меня.
Я потянулся к поясу, достал нож, который всегда носил с собой, и начал выковыривать ее из ствола. Периш молча стоял позади.
— Силас... у Силаса пуля, которая попала в тебя, — сказал Периш. — Думаю, тебе стоит ее забрать.
Я вытащил пулю из дерева — сплющенный комок металла — и посмотрел на нее.
— Возможно, это будет уместно... в какой-то мрачной...
Я осекся, подняв взгляд. Глаза Периша были опущены и метались по сторонам.
Но я не собирался выпытывать из него информацию. Сегодня он нужен был мне по иной причине.
Я сунул пулю в карман, затем положил руку Перишу на плечо и мягко направил его в сторону выхода из парка.
— Пойдем, старый друг. Пора возвращаться в лабораторию.
Периш прищурился, затем посмотрел вперед.
— Да, пора. Мне еще работать... с этим пульсатором.
Когда мы вошли с ним в лабораторию, мне в нос ударил запах антисептика и пластика. Во всех лабораториях, где я бывал, пахло одинаково, разве что в Серой Пустоши еще добавлялся привкус пепла.
Я убедился, что двери за нами надежно закрыты: индикатор замка горел красным, значит, доступ перекрыт. У Сакарио и Мантиса сегодня не было смен в расписании, а если бы они решили выйти на внеплановую подработку, то сперва позвонили бы Перишу.
Так что мы на весь день остались с бессмертным ученым вдвоем... что мне и нужно было.
— Хорошо проводить время с семьей, — сказал Периш. Из кухни доносился звон бутылок — он копался в холодильнике. — Узеир и Сакарио мне тоже нравятся, но с тобой у нас всегда была особая связь. Как думаешь?
Я воткнул игру в резиновую крышку флакона и перевернул его. Медленно потянул поршень.
— Мы оба спокойные, любим тишину, — согласился я. — Схожи характерами. С тобой я могу работать, и мои этом твоя компания меня не раздражает.
Я легонько щелкнул по корпусу, выпуская пузырьки воздуха, сунул руку со шприцем в карман и, как ни в чем не бывало, прошел на кухню.
Периш стоял спиной ко мне, рылся в шкафчике, на столе уже лежали крекеры и пакетик с вяленым арийским мясом.
— Мы сегодня многое сделаем, — воодушевленно тараторил он. — Может, даже...
Я бесшумно подошел ближе, и прежде чем он понял, что происходит, вонзил иглу ему в шею и нажал на поршень.
Периш не сопротивлялся — лишь слегка вздрогнул, а затем обмяк и осел в мои руки.
Слишком много вопросов накопилось у меня в этом жизненном хаосе — пришло время получить ответы.
Ответы, которые мог дать мне только дядя Периш.
А еще, может быть... пора исправить несправедливость того, что с ним сделали много лет назад.
Через час я уже допиливал хирургической пилой последний срез кости черепа, чтобы получить идеальный квадрат. Лоскуты кожи были закреплены скобами, капли крови стекали по волосам, но их было немного. При таких процедурах кровопотеря всегда минимальна, к тому же, я уже мастерски умел перевязывать сосуды.
Я отложил пилу, в нос забился ни на что не похожий запах горелой плоти и кости. Хотя, он немного напоминал Серую Пустошь. Я осторожно вынул пласт кости из головы Периша — и обмер, едва взглянув на повреждения, которые нанес ему Силас.
На затылочной части мозга бессмертного зиял явный пробел, и при этом все вокруг зажило. Слова Силаса, похоже, оказались правдой: раз мозг Периша был цел в момент его следующего воскрешения, бессмертие не посчитало нужным что-либо исправлять.
Ну, мне же легче. Я понятия не имел, как отменять последствия цифровой хирургии, но выглядело так, будто Силас пошел по самому простому пути и тупо вырезал ему часть мозга.
Я достал скальпель и начал соскребать края мозговой ткани в углублении. Нужно было повредить всю зажившую область. Если моя теория верна — мозг бессмертного срастит ее заново, и... вернет Периша, которого я знал, когда был ребенком.
Это заняло не так уж много времени. Минут через двадцать я вернул на место фрагмент черепа и заштопал кожу на голове. Закончив, перенес Периша в его комнату при лаборатории и рассеянно слизнул с пальцев кровь.
Ожидая, пока ученый воскреснет, закурил сигарету — новую, с Белым китайцем, из только недавно выпустили в продажу, — и опустился на диван с открытой бутылкой вишневой колы.
Я решил скоротать время за телевизором. Поднялся, чтобы найти пульт, и заметил его на столе, накрытом красной скатертью. Там же лежала одежда Периша, в которой он был сегодня.
Когда я взял пульт, взгляд зацепился за зип-пакетик, торчавший из кармана его брюк. Решив, что это кокаин, я сунул палец внутрь, чтобы проверить.
Но, попробовав, удивился: никакого вкуса, даже язык не немел. Заинтригованный, я подошел к столу и взял ноутбук Периша. На нем была программа, которой Периш в прошлом определил загадочное вещество, подсунутое мне Джулианом в фиолетовой коробочке. Все просто: коснуться образца препарата тест-полоской USB-прибора, похожего измеритель уровень сахара у диабетиков, подключить к компьютеру, и тот выдаст результат.
Я сел в кресло Периша и стал ждать, подтягивая колу. Однако по мере того, как программа обрабатывала данные, вдруг почувствовал головокружение.
И не только...
Из носа потекло. Я вытер лицо рукавом и понял, что в дополнение к соплям у меня еще и слюни текут.
Что за адская дрянь?..
А дальше я ничего не помню. Я отключился.
Не знаю, сколько времени я провел без сознания, но очнулся от легких шлепков по лицу. Решив, что это Джулиан, я отмахнулся и пробормотал угрозу. Но в ответ услышал знакомый смех — и глаза распахнулись.
Надо мной стоял Периш. И смотрел мне прямо в глаза.
— Химера-гений решила попробовать неизвестное вещество из непонятного пакетика, найденного в кармане ученого... Я где-то налажал в твоем коде, да? — произнес он, смакуя сарказм, как конфету.
Это был он.
Ну надо же...
Периш Фэллон вернулся.
Он протянул руку и помог мне подняться. Я понял, что лежу на диване — то ли он сам меня перенес, то ли я дополз сюда в полусне.
— Поразительно, что может сделать одна небольшая операция на мозге, — сказал я. — Никогда бы не подумал, что соскучусь по твоей язвительной физиономии.
Периш рассмеялся и прошел за мной. После вмешательства Силаса изменился даже его смех.
— Я пытался убедить себя, что не скучаю по себе прежнему... но все равно цеплялся за рассудок, сколько мог, чтобы направить тебя в нужную сторону.
— Жаль только, что ушло больше времени, чем хотелось нам обоим, — сказал я. Сел на диван и взял сигарету, которую он мне протянул. — В первый раз... это случилось так давно. — В груди кольнуло чувство вины. — Прости... что не сделал этого раньше.
Периш провел пальцами по своим коротким черным волосам, покачивая головой.
— Мы оба — жертвы одного и того же безумца, — мрачно сказал он, закинул ногу на ногу и щелкнул пальцами перед кончиком сигареты. Его физические способности вернулись, а значит, и умственные тоже. Силас когда-то говорил мне, что Периш потерял их, когда создали его ХМТ, но, похоже, ошибся. Или воскресающий мозг вернул их обратно. — Один из плюсов бессмертия... ты становишься чертовски терпеливым. — Он посмотрел на меня, его бледно-голубые глаза искрились жизнью. — Тебе бы сейчас самое время стать бессмертным. В нынешнем твоем возрасте ты горячий и сексуальный, как гребаный бог.
Я бросил на него равнодушный взгляд, а он придвинулся ближе, разглядывая меня, как бутылку дорогого выдержанного вина.
— Да, определенно ты сейчас в лучшей своей форме, — пробормотал он. — Иногда я жалею, что наш wissenschaftler* не сделал нас немного старше. Тебе повезло, Илиш. Однажды ты поймешь, насколько иначе относятся к тебе люди, когда ты выглядишь взрослым мужчиной. Да, двадцать четыре — тоже уже взрослый. Но ты?
* wissenschaftler (нем.) — ученый, исследователь, научный работник.
Он хлопнул ладонями по моим щекам, легонько смял мне лицо. Я смотрел на него, немного опешив.
— Ты — бог, с которым придется считаться.
— А ты немного более чокнутый, чем я тебя помню, — сказал я, и Периш расхохотался — раскатисто, по-настоящему.
— Не чокнутый, просто... так охуенно вернуться. — Периш откинулся назад с сигаретой в зубах, и на миг его глаза закрылись, лицо выражало довольство. Я дал ему несколько минут понаслаждаться собой и молча наблюдал, как вспыхивает синий огонек, когда он затягивался.
Когда Периш наконец заговорил, голос его стал ниже, возбужденное безумие на время исчезло.
— Когда ты очнулся после той операции... в пятнадцать... когда я увидел, во что ты превратился... я решил, что нам обоим пиздец.
Он открыл глаза и вынул сигарету изо рта, серебристый дым сорвался с его губ.
— Моих коротких проблесков здравомыслия... больше не хватало, чтобы просить тебя меня исправь... мне оставалось только грустно смотреть, как Силас заставляет тебя лизать ему ботинки.
Мы долго молчали в странной атмосфере, царившей в комнате, оба безо всякого желания что-то добавлять. Нам многое нужно было обсудить и рассказать друг другу, но тишина в тот момент казалась более уместной. Мы оба пали жертвами одного человека, и хотя наши ментальные руки были связаны... мы годами пытались спасти друг друга.
— Спасибо, — наконец сказал Периш. Он посмотрел на меня, и наши взгляды отразили одинаковую смесь солидарности и решимости. — До тебя никто еще не осмелился пойти против него.
Были смельчаки... но их быстро убирали.
— Пожалуйста... — ответил я, а потом почувствовал необходимость добавить: — Однако я сделал это не из альтруизма.
— А ты думаешь, что я деактивировал твои импланты исключительно ради твоего блага?
Я уставился на него в шоке. Сам не знаю, почему меня это так поразило. Я же годами был уверен, что это может быть только Периш. Но я думал...
— Как ты так долго мог оставаться собой, чтобы деактивировать мои импланты? — спросил я. — Моменты просветления у тебя длились считанные секунды. А та операция заняла, наверное, часы.
Гордость сквозила в улыбке Периша.
— Мне помогли, — сказал ученый. — Ты не единственный, кому я подавал сигналы. Были еще... двое. Старый друг и тот, к кому я сильно привязался. — Он сунул руку в карман и достал пейджер. Начал нажимать кнопки. — Скоро мне понадобится его помощь. Думаю, он обрадуется, узнав, что я вернулся.
Мне не составило труда догадаться, кем был один из них.
— Джоэл? — Его имя вызывало у меня теплые воспоминания. Я не видел его с того дня в Крейге. Финн был в таком восторге, осматривая заброшенный город.
Улыбка Периша смягчилась.
— Да, — признал он. — Мы с Джоэлом давно знакомы. Он мой хороший друг... и по совместительству мальчик на побегушках, хотя всегда бесится, когда я его так называю. Джоэл был со мной, когда я нашел Джулиана. Он выступал моим посредником, потому что мистер Реммингтон на дух не переносил скайфольцев. — Периш взял мою вишневую колу и от души ополовинил. — Джоэл помог заручиться поддержкой Джулиана мне и моему другу. И твоему другу, кстати. Это он провел тебе операцию.
Я переваривал информацию, но что-то не сходилось.
— Ты был в себе так долго? Чтобы давать указания?
Периш снова приложился к горлышку колы, опустошил почти всю бутылку.
— У Джоэла есть таланты. Он умеет разговаривать с людьми, — сказал он, ставя на столик пустую бутылку. — Я бы попытался объяснить тебе, но это только добавит новых вопросов.
У меня от одного этого намека уже возникла тысяча вопросов, но я решил пока не ворошить этот улей.
— В моей жизни и так достаточно вопросов без ответов, — признал я. — Я приму все, что ты захочешь рассказать... и не стану выпытывать больше.
Периш усмехнулся.
— Понимаю. Твой мир медленно рушится, да? — Он поднялся и махнул мне следовать за ним. Я не стал возражать. — У тебя есть вопросы... и ты хочешь, чтобы я помог тебе найти ответы, так?
Я безропотно следовал за ним из его личной квартиры в основное помещение лаборатории.
— Да. Мне нужна помощь, чтобы взломать код бессмертия. Силас не разрешил мне исследовать ХМТ Ская, и я понятия не имею, где твое. Это устройство может сохранять фрагмент мозга живым, и я уверен, что в этом заключается ключ к разгадке потерянных исследований Ская.
Периш кивнул. К моему удивлению, он повернул из коридора не вглубь лаборатории, а направо — к выходу.
— Ты абсолютно прав, Илиш, — Периш достал из кармана карточку и провел по считывателю на двери. Красный свет сменился зеленым. — Так давай посмотрим на этот ХМТ.
Я вопросительно уставился на него. В ответ получил только подмигивание и следом — его исчезнувшую за дверью тень.
— Где оно? — спросил я, продолжив идти за ним к его машине. Еще утром забитый и дерганый ученый вышагивал теперь уверенно, и я в очередной раз отметил, что действительно скучал по грозному дяде Перишу из моего детства. Тот самоуверенный ублюдок пугал меня до дрожи, когда я был ребенком, но теперь, в тридцать три, я испытывал по отношению к нему странное восхищение.
Периш ухмыльнулся и открыл дверь машины.
— У Силаса, конечно же, — объявил он. Сел в машину, и дверь с грохотом захлопнулась.
Я занял первое пассажирское сиденье, пребывая, мягко говоря, в недоумении.
— И ты можешь взять его? — спросил я, жалея, что не прихватил с собой ничего из лабораторного оборудования, даже отвертки. Мне хотелось изучить его в спокойной обстановке лаборатории, а не прятаться в квартире, надеясь, что Силас не вломится и не отберет свою прелесть.
— Я догадываюсь, где оно, — сказал Периш. Он выехал со стоянки на Себастьян-роуд. — Думаю, тебе будет весьма любопытно то, что я покажу.
— Что ты имеешь в виду? — я давил на него, потому что, помимо волнения, был сильно встревожен происходящим. Казалось, он что-то скрывает. — Ты знаешь, как это делается, Периш?
Периш лишь улыбнулся, но ничего больше не сказал, продолжая вести машину к Алегрии.
Я на стал выпытывать из него больше. По венам разливалась необычная смесь предвкушения и облегчения. Предвкушение объяснялось легко, но облегчение... Оно ощущалось так, словно огромная рука, которая прежде давила меня к земле, внезапно не просто убрала ладонь, но и подбросила меня к небу.
Ответы. Наконец-то я получу ответы.
Если бы только Периш мог помочь мне уничтожить и паука...
Кого я обманываю... Я знал, что это Силас. Не хотел признавать, но если проследить дороги от всех ужасных вещей, которые случались в моей жизни, они все вели к злобной усмешке Безумного Короля.
Все...
Он заткнул рты моим братьям и сестре, да? И Джулиану?
Эта мысль вогнала ледяной кол в сердце.
Но нет, нет, это невозможно... В меня стреляли. Силас ни за что не поставил бы меня на линию огня. Снова тупик.
Я вздохнул. Объяснений не находилось, и сейчас было другое, о чем стоило подумать. Мне нужно... хранилище мозговой ткани.
Вскоре мы с Перишем уже входили в стеклянные двери Алегрии. Я следовал за ним к лифту, двери закрылись, и он, к моему удивлению, нажал кнопку подвала.
— Этот вестибюль просто до безумия шикарный, — сказал Периш, качнув головой. — Ты знал, что я помогал ему укладывать эти серые мраморные полы? Предлагал на стены темно-фиолетовые панели, но король, конечно же, выбрал темно-синие. — Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но, посмотрев на меня, усмехнулся. — А с тобой не поболтать о погоде, да? Ты постоянно такой зажатый, даже ребенком был серьезным и напряженным.
Я глубоко вздохнул через ком в горле.
— Я... Силасу нравится перестраивать вестибюль. В следующий раз, когда он этим займется, я предложу темно-фиолетовый. К тому же, это мой любимый цвет.
Периш снова усмехнулся:
— Ладно, попытка засчитана. Тебе бы хоть травку курить время от времени. А то прямым курсом идешь к следующему сердечному приступу, золотой мальчик.
Я поджал губы, недовольный его комментарием, но промолчал. Все равно времени на разговоры не осталось — лифт остановился, и двери открылись... в пространство, совсем не похожее на подвал небоскреба.
Оно было пустынным, но при этом интерьер сохранял тот же утонченно-королевский стиль, что и все помещения Алегрии. Стены насыщенно-бордового цвета со вставками дымчато-серых декоративных панелей. Пол из черного мрамора с серо-белыми прожилками. Черные светильники на потолке, но их свет падал всего на три предмета мебели.
Нет... только два из них представляли собой мебель: черный деревянный шкаф и кушетка, которая стояла в нашем первом доме, в моем детстве. Третий же... был похож на бетонный блок почти с меня ростом.
— Интересная штуковина, да? — сказал Периш рядом со мной, и его слова эхом отозвались в стенах пустого помещения. Он подошел к бетонному блоку и положил на него руку. — Однажды, Илиш, ты будешь бояться бетона.
Периш убрал ладонь, лицо его стало печальным, а затем он повернулся и пошел к деревянному шкафу, стуча каблуками по мрамору.
Я не знал, что на это сказать, поэтому промолчал. Продолжал идти за Перишем и остановился рядом, когда он открыл черную дверцу шкафа.
Внутри лежало несколько интересных вещей, но взгляд мой сразу упал на единственную знакомую.
— Мандарин, — прошептал я, беря оранжевого плюшевого кота — сокровище из моего детства. — А я все думал, куда он его дел.
Я выбросил эту игрушку, когда был подростком, в глубокой депрессии и злости на Силаса. Сделал это специально, чтобы задеть его, но потом всегда жалел об этом поступке.
Силас все равно нашел Мандарина в мусоре и, после того как накричал и избил меня, забрал себе. Я больше его не видел.
По правде говоря, мне захотелось забрать его. Не место ему пылиться здесь в одиночестве, хотя... похоже, у него все же была компания.
Я наблюдал, как Периш берет другую плюшевую игрушку. Эту я никогда не видел. Леопард, изрядно потрепанный, как будто его много лет тискал ребенок с СДВГ. Я разглядывал его, не выпуская Мандарина из рук, и не мог не поморщиться, когда Периш, надавив пальцами на макушку головы леопарда, надорвал шов и принялся копаться в мягкой набивке между его круглыми ушами.
Оказалось, на то была причина. Я в шоке уставился на гладкое, из тонкого металла устройство округлой формы, которое Периш вытащил из леопарда. Без каки-либо видимых деталей, оно выглядело неприметно, лишь с маленьким винтом в отверстии сверху.
— Хочу показать тебе кое-что интересное, — сказал Периш. Я последовал за ним к кушетке. — Ты же хотел разобрать ХМТ... чтобы понять, как оно поддерживает кусок мозга живым?
— Я подумал, что в нем может быть важная подсказка к тому, как функционирует мозг бессмертного... — ответил я, кивнув. — Когда я смотрел, как растет и восстанавливается мозг Силаса... мне показалось, что участок мозжечка никогда не умирает, даже если его сильно повредить. — Пока я говорил, Периш достал из кармана миниатюрную отвертку и вставил ее в винт на ХМТ. — Как будто именно в этом участке есть что-то вечное.
— Наше белое пламя, — прошептал Периш. — Источник нашего бессмертия.
Он провернул отвертку на четверть оборота, затем вынул ее.
И, протянув мне ладонь, показал — ХМТ начало раскрываться. На блестящем стальном корпусе появились пять вертикальных разрезов, которые раскрылись, как цветок.
В центре стальных лепестков показалась живая ткань мозга — словно заключенная в металлической клетке, она хотела вырваться наружу. К розоватой массе тянулись десятки тончайших проводов, расходящихся по лепесткам ХМТ словно паутина.
— Невероятно, — прошептал я, дух перехватило от изумления. Мне хотелось дотронуться до него, но все выглядело настолько хрупким, что я боялся что-нибудь помять или сломать.
— У меня было несколько таких, — объяснил Периш. — Все с фрагментами мозга Ская, крупными кусками. Но те были взяты из других областей, а конкретно этот был подготовлен для имплантации. Ученые использовали остальные, чтобы создавать клонов Ская. И как ты знаешь... Силас крайне ревностно относился к этим устройствам. — Он усмехнулся. — Только я знал, где они находятся. После того, как он меня изменил, у него осталось только это, а у ученых — обрывки замороженной ткани мозга. Так ему и надо.
— Ты можешь воспроизвести эти провода? — выдохнул я.
Он кивнул.
— Запросто. Измененный я этого не умел, хотя уже додумался до пульсатора. Но сейчас? Я могу воспроизвести это с закрытыми глазами.
Сердце мое бешено колотилось, облегчение накатывало волнами. Я всматривался в ХМТ, жадно изучая каждую деталь.
И вдруг что-то привлекло мое внимание. Я подтянул ладонь Периша к своему лицу и вгляделся в живой, едва уловимо пульсирующий кусочек мозга.
Меня осенило. Наверное так чувствовал себя Ньютон, когда ему на голову упало яблоко, хотя по моим ощущениям, больше походило на то, что в затылок прилетел волейбольный мяч.
— Он растет, — прошептал я, глаза расширились. Я посмотрел на Периша, воздух вышибло из легких. — Периш... какого размера был кусок мозговой ткани, который ты поместил в это ХМТ?
Периш посмотрел на меня с любопытством, на лице играла одобрительная улыбка.
— Около четверти нынешнего размера, — ответил он. — Ткань немного расширяется, а потом прекращает. Из нее не вырастет еще один Скай. — Последнее он произнес со смешком.
Но не это заставляло мою челюсть опускаться все ниже. Нет, не это.
Я осторожно поводил пальцем над кусочком розовой ткани, вырывающейся из металлической клетки, затем, сосредоточенно высунув кончик языка из уголка губ, коснулся подушечкой живого мозга.
Одно мгновение. Всего на долю секунды мой палец соприкоснулся с частичкой Ская, но я почувствовал легкое ответное давление и неожиданное тепло. Я убрал палец — и увидел собственными глазами, как кусочек мозга отрывается от него, словно тот был покрыт свежим слоем клея.
Он пытался прирасти к моему пальцу.
Ну конечно.
Все до банальности просто.
— Периш, — сказал я, не в силах скрыть волнения в голосе. — Ты говорил, что можешь воспроизвести эти провода?
— Могу.
— Ты сможешь сделать для меня устройство, которое сохранит часть мозга живой... без металлического корпуса?
— Хочешь сохранить кусок мозга для имплантации? — Периш приподнял бровь.
Я кивнул. — И дать ему прирасти к мозжечку. — Он улыбнулся. — Завтра устройство будет у тебя в руках.
Мой взгляд поднялся, и когда встретился с его глазами, улыбка сама растянула губы.
— Периш, — произнес я. — Как же хорошо, что ты вернулся.
И я рассмеялся. Даже несмотря на то, что Периш смотрел на меня, как на чокнутого, я не остановился. Поднялся с кушетки, тряся головой, плечи содрогались. Я швырнул Мандарина обратно в распахнутый шкаф, к другим сокровищам Силаса.
Щеки болели от непривычной мимики. Я отвернулся, но внезапно услышал глухой стук. Не с таким звуком мягкая игрушка обычно ударяется о деревянную полку.
Периш глянул мне за спину, и я снова повернулся. Вернулся к плюшевому коту, который лежал рядом с кипой бумаг, и поднял его.
Ощупав Мандарина, нашел источник неожиданного звука — внутри было что-то спрятано, меньшее, чем ХМТ.
— Давай, доставай, — подначил Периш. — Я потом вернусь с нитками, его тоже зашью.
Я кивнул, и, снедаемый любопытством, осторожно надорвал шов на шее игрушки. Сунул пальцы в дырку, порылся в мягкой набивке, нащупал твердый предмет и вытянул его наружу.
— О, — я нахмурился, рассматривая покореженный кусок металла. — Кажется, это пуля, которой меня подстрелили.
Периш тоже поднялся на ноги, зажав в ладони уже закрытый ХМТ.
— Вот тебе и улика, которую ты искал, — сказал он. Подошел к шкафу и принялся раскладывать вещи, как они лежали до нашего визита. — Оставь себе. Тебе она нужнее. А я потом заменю ее чем-нибудь похожим.
Тяга к этому расплавленному, деформированному куску металла не оставила места для сомнений. Я сунул пулю в карман и направился к двери.
Мы вернулись в лабораторию и снова принялись за работу. Все еще казалось нереальным — беседовать с прежним Перишем. Всю свою взрослую жизнь я знал его как блестящего ученого, но немного помешанного, нервного и с причудами. Однако, сегодня я ловил себя на том, что не просто рад его компании... мне было даже весело с ним.
— Джоэл будет очень рад, что ты вернулся, — сказал я. Передо мной стояла наполовину выпитая бутылка пива, а в пальцах тлела сигарета с опиатами. — Похоже, он многое о тебе знал.
Периш кивнул, и взял свое пиво — только из холодильника, по бутылке еще стекали капли конденсата. На коленях у него стоял раскрытый ноутбук.
— Джоэл Мэдден — великий человек, — сказал он. — Хотя имя Джоэл мне никогда не нравилось, но он помешан на своей тайне. — Периш сделал глоток, в глазах отражался свет экрана. — Когда все это закончится... у меня будут кое-какие дела за пределами Скайфолла. К счастью, Силас будет настолько счастлив со своими бессмертными детьми и клоном Ская, что ему будет плевать на меня.
— Это правда, — согласился я. — Может, перестанет, наконец, срываться каждый раз, когда со мной или с моими братьями что-то случается. Так он что, твой тайный любовник?
Периш фыркнул.
— Джоэл? Нет, не он. Я трахаюсь с Мантисом.
К несчастью, он сказал это в момент, когда я отхлебывал пиво. Я поперхнулся, а Периш расхохотался и не переставал ржать, пока я ходил за полотенцем, чтобы вытереть подбородок.
— Мантис, блядь? — прохрипел я, кашляя. — Да ты издеваешься!
— Это второй мой друг, о котором я упоминал раньше. Он помогал тебя оперировать, — сказал Периш с необычайно теплой улыбкой. — Как я уже сказал, я к нему привязался, и похоже, новый я все еще испытывает к нему чувства.
— Чувства? — переспросил я. Значит, он ему не просто любовник. Странно, но, наверное, неплохо, что Мантис нашел кого-то. — Звучит серьезно.
Периш беззаботно пожал плечами.
— Я уже отправил ему сообщение... он скоро придет. Как только я сделаю для тебя фибернетическое волокно.
Так вот как оно называется?
— Потом буду праздновать с этим лакомым кусочком.
Мантис и правда был внешне приятен, но услышать, как его называют «лакомым кусочком», оказалось слегка... непривычно.
Ну а мне какое дело? Лишь бы Периш был счастлив.
— Как продвигается твое расследование? — спросил он, откинувшись на спинку кресла и сложив кончики пальцев в домик. — Я знаю о нем в общих чертах. Есть подвижки?
Поначалу мне не понравилось, что он затронул эту тему, но потом я ощутил, что хочу поделиться мыслями. Наверное, потому что рядом был человек, которого я давно знал. В обоих состояниях его рассудка.
Рука сама потянулась в карман и нащупала пули. Одна убила Финна, другая почти прикончила меня. Думаю, я еще долго буду носить их при себе.
— Надеюсь скоро получить ответы, — признался я, голос мой звучал приглушенно. — Силас... Силас обещал помочь.
Периш скривился, вскинул брови.
— Уверенность в твоем голосе меня поражает, — сказал он, вытаскивая вещи из карманов и выкладывая на стол. — Ты будто и правда веришь, что он поможет.
Я смотрел на него, ковыряя этикетку пива.
— В последнее время он изменился... — произнес задумчиво. — Кажется, Силас действительно хочет помочь мне выяснить, кто это сделал.
Мои слова изменили выражение лица Периша так резко, словно я наложил заклинание перевоплощения.
— «В последнее время он изменился...» — медленно повторил он. — «Кажется, Силас действительно хочет помочь мне...» — Его ледяные глаза поднялись на меня. — Когда ты сам это произносишь... тебе не кажется, что это совершенно не похоже на Силаса?
Я усмехнулся, сухо, словно из меня вырвался статический разряд.
— Знаю, — признал я. — Но раз уж в меня стреляли... я надеюсь, он захочет узнать правду не меньше, чем я.
— Да-а, — протянул Периш. Он положил поверх кучки своих «карманных залежей» зип-пакетик, рядом со скомканным чеком и миниатюрной отверткой. Я понял, что это вещество, с которого меня вырубило. — Тебя подстрелили, и твоего сенгила убили. Если память мне не изменяет... это дело рук Повстанцев Скайленда?
Я покачал головой, продолжая большим пальцем сдирать синюю этикетку с бутылки.
— Думаю, все куда сложнее. — Вдаваться в подробности я не собирался. Как бы мне ни нравился этот Периш, я не был глупцом. — Есть подозрение, что Влада, который убил Финна, либо наняли, либо подставили. Не знаю пока. — Длинная полоска бумаги сошла со стекла, и я начал скатывать ее между пальцами. — Я хочу изучить улики. Брат и сестра избегают меня, но Силас пообещал: если я возьму трехдневный отпуск, он принесет их.
— И ты веришь ему? — с усмешкой спросил Периш.
Я сжал губы в тонкую линию и процедил с горечью:
— У меня нет выбора. Силас хранит их под замком... и он...
Взгляд застыл, пальцы продолжали скатывать этикетку в рулончик.
— Я должен знать, — прошептал я.
— Ты ведь понимаешь, что это был Силас?..
Пальцы дрогнули, бутылка чуть не упала, я едва успел ее перехватить.
— Силас не стал бы рисковать моей жизнью, — хрипло сказал я, горло пересохло. — Силас не приказал бы стрелять в меня. Джулиан... Джулиан тоже бы не стал.
Гнев вспыхнул во мне мгновенно, как молния. Я с грохотом поставил бутылку на пол и вскочил.
— Он бы не приказал снайперу, блядь, убить меня, Периш! — заорал я. Игнорировал боль в груди. — Джулиан тоже!
В этом и крылась загадка. Гребаная, неразрешимая загадка. Меня ранили. И выстрелы продолжались...
Это не мог быть ни Силас, ни Джулиан. Они бы никогда...
Периш указательным пальцем подтолкнул ко мне пакетик.
— Ты удивишься, на что способен Силас в тенях тьмы и тайны, — произнес он ровно. — Дураком будет тот, кто поверит хоть одному слову из его уст.
Я уставился на порошок.
— При чем здесь это? — спросил, кивнув подбородком в его сторону.
— Позволь представить тебе моего давнего друга, — сказал он, пока я рассматривал пакетик. — Его зовут скополамин, но я называю его «скопа». Хотя ты и так уже знаком с ним. Силас давал это тебе в твои... скажем так, умственно отсталые годы. В таблетках, вместе с твоими ночными лекарствами. Ты их послушно глотал... и становился покорным, пускающим слюни, ненасытным до спермы пассивом, которого он мог трахать до потери пульса. Добавь чуть-чуть рессина — знаешь этот секс-наркотик, да? — и его золотой мальчик умолял дать ему еще.
Сердце мое застыло, а за ним и все тело — я превратился в камень, взгляд приклеился к пакетику с белым порошком.
— Ч-что? — прохрипел я, посмотрел на Периша — его издевательская улыбка меня взбесила.
Он отпил пиво и придвинул к себе мою пепельницу.
— Илиш, уйдет несколько дней, чтобы рассказать тебе обо всем унизительном дерьме, которое он творил с тобой. — Он кивнул на пакетик: — Это лишь верхушка айсберга. Разве это похоже на поступки человека, который искренне хочет тебе помочь?
К тошноте в животе добавился привкус гнили, будто разрастающейся внутри. Таблетки... которые я принимал перед сном. Я выбросил их, когда ко мне вернулся рассудок, но даже не подумал узнать, чем именно меня каждый день пичкал Силас.
— Он... — я уставился на порошок, чувствуя, как к горлу подступает рвота. Хотел снова повторить, что Силас изменился. По крайней мере, в том, что касалось меня. Но вместо этого сорвалось то, что действительно сидело у меня внутри: — Периш, что еще?
Дядя Периш улыбнулся. И будто по сигналу раздался писк. Пришел Мантис.
— Оставь эту скопу себе, племянничек, — сказал Периш. Мантис звал его из коридора. — Никогда не знаешь, когда она пригодится. — Он поднялся. — Помни: «щепотка в носик — и даже золотой мальчик скинет одежку».
Я смотрел на пакетик, и во мне начала подниматься злость. Она накрыла тошноту и гниль, сожгла их, превратив в топливо, которое только усиливало ярость.
Позади послышались влажные звуки поцелуя и слащавые приветствия. Я встал, сунул скопу в карман и вышел из столовой.
Прошел мимо Периша и Мантиса, которые целовались взасос в коридоре, схватил свое пальто.
— Блядь, ты не сказал, что Илиш здесь! — зашипел Мантис. Провел рукой по темным волосам, затем вытер рот. Из-под ладони прорвался нервный смешок, глаза за узкими стеклами очков прищурились. — Бля-я-я! Или, никому не сказывай, пожалуйста!
— Мне плевать, — бросил я равнодушно. Надел пальто и повернулся к Перишу. — Я вернусь завтра, приведу подопытного. — Снова придется искать собаку при смерти. И весь восторг от моей новой теории похерили слова Периша... эти новые открытия о поступках Силаса.
Он же накачивал меня наркотиками... Даже после того, как его, казалось бы, сжирала вина за то, что он силой взял меня в первый раз... он продолжал. Поставил импланты — и продолжал. Того, что я позволял брать меня в пассивной роли, ему было мало. Ублюдку нужно было, чтобы я «добровольно» отдавался ему.
Что еще он делал со мной?
— Не надо подопытных, — пропел Периш, улыбаясь Мантису. Тот ответил вопросительным взглядом. — Мантис поможет мне с этим.
Кстати да, чаще всего именно он приносил нам больных животных. Я кивнул, коротко попрощался с ними обоими и покинул лабораторию Скайтеха.
Каждый шаг подстегивал мою злость, как будто стоило оступиться — и она взорвется, как нитроглицерин. Кулаки сжимались так же крепко, как челюсти, углы зрения начали заполнять искры и рябь.
Я вызвал машину, и вскоре меня везли обратно в Алегрию. Водитель сразу понял, что я не в настроении для разговоров, и вся поездка прошла в тишине.
Сегодня произошло нечто потрясающее. Возможно, я нашел ключ к бессмертию. Но единственное, чего я хотел, — задушить Силаса собственными руками.
— Привет, милый, — поприветствовал меня Джулиан, когда я вошел в квартиру через двустворчатые двери. Он подошел, пока я снимал обувь, и обнял меня за талию. Сверху доносился знакомый шум. Похоже, кто-то из моих братьев или сестра получали взбучку от хозяина.
Джулиан крепко прижал меня к себе.
— Не знаю, по какой причине, но Силас орет на Эллис и Неро так, что стены дрожат, — пробубнил он в мое плечо, потираясь о него носом, словно пытался спрятаться в моем запахе. — Я скучал. Где ты был?..
Я высвободился из его рук и отошел подальше.
— Что случилось? — спросил Джулиан.
Не было никакой логики в том, что эти два простых слова сорвали заслон внутри меня, но так и вышло.
— «Что случилось?» — повторил я, и гнев, медленно кипевший под кожей, хлынул в трещины рассудка, вызвав взрыв, огласивший квартиру моим хохотом. Да, я сломался. Резко, без предупреждения. — «Что случилось», спрашивает он? Ха! — Я швырнул пальто на кресло и скинул обувь. — Ничего, милый. Вообще ничего не случилось. У меня все охуенно!
Джулиан в шоке уставился на меня, Лорен сурикатом застыл возле панорамных окон.
— Малыш... — голос Джулиана потонул в сладкой, жалостливой мягкости. Он шагнул ко мне, пока я начал мерить шагами комнату, гоняя мысли по кругу. Попытался коснуться моего плеча. — Мы же просили тебя не ходить в лабораторию. Это... это плохо для твоих нервов сейчас.
— Для моих нервов? — я снова рассмеялся. — Думаешь, лаборатория давит сильнее, чем этот сумасшедший дом? — Я резко обернулся, успев заметить, как Джулиан что-то беззвучно говорит Лорену. Мой сенгил кивнул и поспешил в коридор. — Думаешь, легко, блядь, жить среди пауков?
— Дорогой, вдохни глубже, — протянул Джулиан, выставив ладони вперед. — Скажи мне, что тебя беспокоит.
Что меня беспокоит? Что меня беспокоит? Я прожил двадцать шесть лет под каблуком человека, который меня мучил. Одиннадцать из них — под наркотиками и с его членом в заднице. Я жил рядом с человеком, который... который...
...приказал застрелить моего сенгила у меня на глазах. Потому что хотел, чтобы я «пошел дальше». Чтобы я... встречался... встречался с...
Джулианом.
Я застыл. Перед глазами вспыхнул последний образ Финна — перед выстрелом.
«Оставь меня», — сказал я ему. — «Это приказ. Уходи».
Никто не пришел на помощь. Аполлон и Артемис прятались за деревом.
Волна ярости оборвала последние нити здравомыслия. Я оттолкнул Джулиана и зашагал по коридору. Слышал, как Лорен в ванной роется в шкафчике, но проигнорировал это.
Дверь комнаты Аполлона и Артемиса — я ударил по ней так, что она врезалась в стену.
Близнецы уставились на меня широко раскрытыми фиолетовыми глазами. Аполлон за столом читал учебник, Артемис сидел на краю кровати, перебирая струны на гитаре.
Их тупые взгляды разворошили угли полыхающей во мне злости.
— Вы прятались, как трусливая скотина! — взорвался я. Подошел к Артемису, вырвал гитару и швырнул ее в сторону. Я не увидел, где она разбилась, потому что уже схватил брата за шею и сжимал ее. — Вы, как шакалы, засели за деревом, когда в меня стреляли! Когда Финна убили! Вы — бесполезные куски дерьма! Слабые, никчемные отребья химер! — орал я в лицо брату, выдавливая из него жизнь. — Ничего не могли сделать?! Да хер там! Вы дали ему умереть! А ведь он помогал растить вас!
Словно вулкан плеснул лавой, вокруг меня разверзся хаос. Артемис обеими руками пытался разжать мою хватку. Джулиан ему помогал, его голос звучал мягко, но дрожал от страха.
— Илиш... отпусти его. Илиш, отпусти. Отпусти. ИЛИШ!
Лицо Аполлона расплывалось сквозь слезы, застилавшие мне глаза.
— Ты мог ему помочь, — выдохнул я, и силы оставили меня. Артемис оторвал брата от моих рук. — Ты мог помочь...
— Илиш, — воскликнул Джулиан, подхватив меня сзади. — Илиш. Родной. Это не их вина. Послушай меня, они не виноваты. — Его пальцы хватали меня то за плечи, то за руки. — Пойдем со мной... пожалуйста.
— Что тут творится?! — прогремел голос Силаса.
И черная пелена снова опустилась.
Я резко развернулся и вышел из комнаты близнецов. Силас спускался по лестнице, его зеленые глаза полыхали гневом.
— Ты ебнулся? — рявкнул он, но, разглядев мое лицо, сбавил тон: — Илиш?.. Джулиан, что с ним?
Я в мгновение ока оказался перед Силасом, краем глаза заметил Эллис с Неро, замерших наверху, и отвесил ему пощечину такой силы, что звук резанул по воздуху.
— Ты, сука, так сильно хотел, чтобы я встречался с ним? — прорычал я, схватил Силаса за шею, так же, как Аполлона до этого, и сжал до хруста. — Не мог вынести, что я не могу бросить своего сенгила, что приказал застрелить его? — Я тряс Силаса, а десяток рук пытался оттащить меня. — Ты убил его! Признавайся! Скажи уже, что ты убил его!
Меня оторвали от него, Неро и Эллис схватили Силаса и вырвали его из моих пальцев. Я трепыхался в руках Джулиана, Аполлона и Артемиса, но ярость уже не придавала сил. Разум сорвался в пропасть, тело дрожало так сильно, что неудивительно, почему они легко меня удержали.
Зеленые глаза Силаса сверкнули, губы его окаменели.
— Ты думаешь, это я убил Финна? — его голос шипел угрозой.
— Это не он! — выкрикнул Неро. — Илиш, это не он!
— Заткнись! — Силас обернулся к ним. — Вы и так уже достаточно натворили! — Я заметил у лестницы Гаррета — он пытался слиться с интерьером.
Силас снова повернулся ко мне. Слезы по-прежнему текли по моим щекам, но гнев высушивал их, оставляя соляные корки.
— После всего... после того, как я оплакивал его с тобой? Поддерживал тебя? — его голос начал повышаться, самообладание крошилось. — Ты думаешь, это сделал Я?!
Последние слова он выкрикнул, срываясь.
— А кто еще?! — заорал я. — Все они — у тебя в руках, как марионетки на нитях. Неро, Гаррет, Эллис. Только ты мог приказать им не приносить мне улики. Ты ведь не собирался показывать мне те видео! Признайся!
Лицо Неро потемнело, глаза Эллис наполнились слезами, а позади них Гаррет опустился на колени. Их реакции стали еще одними гвоздями в крышку гроба ужасающего осознания.
— Илиш...
Гаррет спустился по лестнице, бледный, как привидение. Руки его тряслись еще хлеще моих.
— Илиш... прости. Прости нас.
Но именно эти слова отключили мое сознание, оно заглохло, как мотор без масла.
— Мы переживали, что это тебя убьет, — заговорил Неро. — Мы боялись, что если ты узнаешь, что это был...
— Это был я, — внезапно сказал Силас.
Все в комнате замерли.
— Ч-что? — слова душили меня.
— Папа! — вскрикнула Эллис. — Не надо!.. — Но Силас поднял руку, и она прикусила губу, закрыв рот ладонью.
— Я убил его, — тихо произнес Силас. Его подбородок вздрогнул. Мои братья и сестра отвернулись, их плечи дрожали, но он шагнул ко мне. — Я хотел, чтобы ты был с Джулианом. И не было иного пути, чтобы это устроить.
Я понял, что перестал дышать, только когда легкие вспыхнули огнем. Тело застыло, даже дрожь ушла вместе с его признанием.
Ты убил его?
Ты убил моего Финна?
— В меня стреляли, — выдавил я.
— Да, — кивнул Силас. — В первый раз он промахнулся. Но потом навел прицел снова... и довел дело до конца.
Он промахнулся?..
И я вспомнил. Деталь, на которую раньше не обращал внимания.
Он прав.
Финн наклонился, чтобы поднять упавшие кошачьи ушки. В шутку хотел надеть их мне на голову.
И в тот миг прогремел выстрел.
Силас прав — он действительно приказал убить Финна... в мой день рождения.
— Если ты не хочешь, чтобы я снова активировал импланты... — произнес он холодно, выпрямившись, словно воин, готовый к схватке, и в глазах его горели два раскаленных изумруда. — Ты переживешь это и смиришься. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы ты продолжил жить. Как твой создатель, твой хозяин, я вправе делать с тобой все, что пожелаю.
Твой создатель.
Твой хозяин.
Он словно запустил руку прямо в мою грудь и сжал сердце когтями. Но не вырвал его, не поднял над собой, как кровавый трофей. Нет. Он раздавил его в стальной хватке, перемолол умирающий пульсирующий орган в прах и отравил им каждую клеточку моего тела.
И это ощущалось хуже, чем прежде. Хотя, куда еще хуже, если он поступал так со мной всю мою жизнь? Он забирал всех, кого я любил. Всех. Почему же теперь боль казалась такой невыносимой?
Я понял почему.
— Я любил тебя, — прошептал я.
На мгновение — мимолетное, едва заметно — его подбородок дрогнул, и в глазах мелькнула тень скорби. Но тут же тьма, привычная и безжалостная, проглотила ее без остатка, оставив лишь призрак того, кем мог бы быть Силас Деккер.
— Учитывая твою склонность любить слабохарактерных блондинистых тварей, я воспринимаю это как оскорбление, — выплюнул он. Отвернулся. — Я надеялся, что выстрел в голову твоего ущербного сенгила наконец-то...
Он не закончил фразу.
Я бросился вперед, обхватил его шею руками и пустил в ход химерьи способности. Сотрясающий стены крик вырвался из моей груди, и тело Силаса затряслось от разрядов тока.
— Как ты мог! — заорал я. Зубы мои скрипели, пальцы сжимались стальными клещами на бледной коже. — Он был всем для меня! Всем, слышишь?! — Перед глазами мелькали лица Неро, Эллис и Гаррета, их голоса истерично выкрикивали мое имя. Но когда чьи-то руки попытались оттащить меня, я пустил электричество по всему телу, и они отпрянули с испуганными вздохами.
Я хотел убить его. Должен был убить его.
— Я любил тебя! — закричал я, слова рвали горло. — Я, блядь, любил тебя!
Они снова набросились на меня; мышцы Силаса подо мной дергались от разрядов, пронизывавших его тело.
— Чудовище! — кричал я, давясь рыданием и яростью. — Бессердечное чудовище!
Меня оторвали от него, и я рухнул на пол.
Силас вскочил, развернулся и впился в меня взглядом.
Я ждал. Ждал, когда его глаза почернеют, когда в мозг вонзятся тысячи лезвий, доставляя неимоверные муки, разрывая оболочку и пронзая нервы.
Но ничего не было.
— Завтра тебе активируют импланты, — услышал я его голос. — Вы все — уходите. Оставьте его провести последнюю ночь наедине со своим рассудком.
— Силас... — умоляюще простонал Неро. Я смотрел вниз, на свои стопы в носках, утопающих в ворсе ковра.
Послышались удары. Один, другой, третий. Силас бил Неро — видимо, сильно, потому что Эллис и Гаррет тревожно охали.
Потом — шаги. Несколько пар ног поднимались на верхний этаж.
Захлопнулась дверь, и я остался один.
Тишина, которая осталась со мной, казалась оглушительней любого взрыва, страшней любого крика. Она давила на уши, забивалась в слуховые проходы и проникала в череп, наполняя голову пустотой.
Я ждал, когда накроет ужасом от того, что меня ждет завтра, или безумным смятением от новых открытий. Ждал, что чувства захлестнут меня, сокрушат, прижмут к земле.
Но ничего не приходило.
Боль не пришла. Я чувствовал себя странно... холодным.
Необычайно собранным.
Я знал, что должен сделать.
Поднялся. Моя квартира опустела. Сердце и разум — тоже.
Я надел обувь и вышел за дверь.