Глава 64
Дыра в черепе короля Силаса напоминала мне недостающий фрагмент пазла. Идеальный прямоугольник, в нем под кожей и белой костью виднелась розоватая ткань мозга.
Все, что составляло короля Силаса, таилось в этой сморщенной розовой массе. Этот факт нам втолковывали на первых уроках биологии, и все же, когда оказываешься перед настоящим мозгом — этим суперкомпьютером человечества, — чувствуешь себя, мягко говоря, ничтожным. А смотреть на мозг, которому почти двести лет, который многократно регенерировал и будет продолжать в том же духе до бесконечности, — это уже за гранью понимания.
— Пульсатор?
Периш вложил мне в руку тонкий стальной стержень с отходящим от него проводом. В операционной было настолько тихо, что я слышал гудение всех приборов, но этот конкретное устройство издавало такой слабый пульс, что даже мой химерий слух его не улавливал.
Последнее изобретение Периша. Он назвал его пульсатором — устройство испускало и электричество, и сестическую радиацию. Теоретически оно должно было простимулировать участок мозга Силаса к регенерации.
Периш, стоя у головы Силаса, с хирургической точностью провел скальпелем и срезал кусочек мозга. Едва срез был завершен, я коснулся кончиком серебряного стержня розового лоскута и, удерживая контакт, поднялся. Прошел к стоявшему в стороне микроскопу, задвинул под линзу мозговую ткань и настроил фокус.
Под увеличением розовая масса выглядела еще более спутанной и извилистой. Цвета сахарной ваты, с белыми прожилками и темно-синими точками, а под ней — тень пульсатора, который низким зарядом стимулировал экспериментальный образец.
Я наблюдал за его активностью, ловя любую реакцию. Хоть что-то должно измениться, хоть малейший знак, что теория верна... что мы наконец поймем, как мозг запускает процесс исцеления.
Сзади подошел Периш. Я продолжал смотреть в окуляр, силой воли пытаясь заставить этот крошечный фрагмент измениться прямо у меня на глазах.
Внезапно перед объективом мелькнула пятно телесного цвета и заслонила свет. Я оторвался от окуляра и рявкнул на Периша:
— Убери свою гребаную руку!
— Тише, — резко ответил он. Опустился на колени, закрыл глаза и держал ладонь над кусочком ткани.
Я смотрел на него, не понимая, что он делает, но из нас двоих он — бессмертнорожденный, так что я решил набраться терпения и подождать.
Периш открыл глаза, вздохнул и покачал головой, вынося вердикт:
— Нет тепла. Не сработало. Я... буду продолжать работать над пульсатором.
Сердце мое не просто сжалось от разочарования — вместе с кровью из него текли реки паники. Очередная неудача. И мы откатились назад на несколько недель, если не на месяц.
А значит, тревога продолжит пожирать меня. Бессонные ночи будут тянуться, как и тошнотворный узел в животе не прекратит затягиваться. Она продолжит пировать мной, как откормленной свиньей, привыкшей к постоянной диете из контроля и ласки.
Мы становились старше, а...
Я проглотил ком в горле и поднялся, оставив под микроскопом кусочек мозга и пульсатор.
...а для Финна уже слишком поздно.
Я повернулся к Силасу, лежащему на холодном хирургическом столе, и уставился на его вскрытый череп.
Король Мертвого Мира умолял меня, Периша, Сакарио и Мантиса найти способ сделать его химер из первого поколения бессмертными, и при этом мозг, побуждающий его говорить эти слова и чувствовать такое отчаяние, насмехался надо мной своим молчанием.
Мы перепробовали столько всего. Блять, в порыве безумия мы даже рассекли его мозг на две части, чтобы проверить, получится ли сделать двух Силасов. Не вышло: даже с располовиненной корой регенерировала только одна часть. Мы на время полностью отделили кору головного мозга Силаса, чтобы наблюдать за регенерацией, но невроз Периша заставил нас вернуть ее обратно — оказалось, что есть предел времени, после которого остальная часть Силаса становится нежизнеспособной, а если это произойдет, полное восстановление займет больше полугода.
Я отложил это в долговременную память — может пригодиться позже. Но сейчас мои мысли были не о новых способах манипулировать Силасом или усиливать свою власть... Мне нужно было найти способ сделать нас бессмертными.
Я не мог потерять еще одного человека, которого полюблю.
Я просто не выдержу... Смерть Финна раздавила меня, а предсмертные слова Ивана ввергли в состояние осознаваемого безумия.
Рядом со мной пауки.
Два месяца назад я узнал... что живу среди пауков.
И что произошло за эти два месяца? Мое жалкое «я» уступило отчаянию и одиночеству — и теперь Джулиан живет со мной. По этой причине я не могу смотреть на урну Финна. Мне до тошноты стыдно за себя — за свою слабость.
Силас, впрочем, в восторге. И, возможно, его радость от того, что Джулиан стал моим партнером, помогла мне сдержать рост моих чувств к нему. А это само по себе было тяжело — Силас пребывал в эйфории и обращался с нами, как с золотом.
Но дело было не только в том, что я сдался и позволил Джулиану переехать ко мне. Было еще кое-что — новый ребенок, спящий в стальной матери. Маленький клон Ская, который недавно вырос из эмбриона в плод и получил имя Китон.
Силас каждую неделю ездил в Крейг, чтобы проведать младенца, а Кратц получал такие премии, что уже мог позволить себе собственный дом на Себастьян-роуд. Они с Гарретом по-прежнему встречались; их отношения только крепли, и для Гаррета стало привычным сопровождать Силаса в Крейг, чтобы помиловаться со своим парнем.
Мне же некогда было наслаждаться тем, что семья наконец-то на подъеме... Я глубоко скорбел по своему сенгилу и задыхался от чувства вины, потому что теперь спал рядом с человеком, которого мой Финн ненавидел.
Но я знал, что Финн понял бы меня... Я не мог позволить своим чувствам к Силасу разрастись, а со временем становилось все труднее отрицать, что это происходит.
— Мы что-нибудь придумаем, Или, — произнес за моей спиной Сакарио. Мы все были измотаны, сидели в столовой лаборатории. Только что закончили зашивать Силаса, ели пиццу и брауни с тарелок, расставленных вокруг кусочка его мозга. — Боже, ты же весь на взводе. Илиш, ты так заработаешь еще один сердечный приступ.
Я покачал головой, уставившись на еду. Аппетита не было, как и желания спать, но я заставлял себя глотать кусок за куском.
— Знаю, — ответил я. Это вызвало на лице моего старого друга выражение удивления и растерянности. Он не ожидал, что я соглашусь. — Но я найду выход.
Просто я недостаточно усердно работал. Мне стоило проводить в лаборатории больше времени.
Но я не мог торчать здесь все время... Были и другие загадки, которые я обязан разгадать.
— Сколько времени уйдет на то, чтобы переделать пульсатор? — спросил у Периша Мантис. Я был благодарен Мантису за то, что он сменил тему. Мне сейчас не хотелось говорить.
Однако разговор не продолжился. Периш не ответил.
Я посмотрел на ученого и увидел, что он с озабоченным выражением на лице уставился на свой кусок пиццы. И не только это — его глаза метались, будто он что-то читал, но перед ним было лишь тесто с мясом.
— Периш, — позвал я, положив руку ему на плечо. После таких операций он иногда впадал в прострацию. — Хочешь, я провожу тебя в твою комнату? Я и сам бы не отказался от тишины.
Комната погрузилась в молчание. Периш снова не ответил, продолжал пустым взглядом смотреть на еду.
Его разум явно барахлил. Мы привыкли к таким провалам — после долгих операций это случалось особенно часто, когда он выматывался до предела.
Мантис и Сакарио посмотрели на меня выжидающе. Я приложил палец к губам, призывая к тишине, и не убирал ладони с плеча Периша. В такие моменты лучше не говорить с ним, звуки только мешали.
И вдруг, спустя целую минуту молчания, голова Периша дернулась, и, к моему удивлению, он встретился со мной взглядом.
Я посмотрел в ответ — и у меня все оборвалось внутри.
Я знал этот взгляд. Это не обычный сбой памяти...
Это...
После стольких лет?..
— Оно было у меня в голове, но его убрали, — произнес Периш вдруг. Слова шли медленно, словно пробирались через полосу препятствий, чтобы достичь языка. — Мне нужно... — брови его сдвинулись, глаза внезапно зажмурились.
А потом... он сказал:
— Илиш, почини это.
Блядь.
Опять.
Он вернулся.
— Что починить, Периш? — встрял Сакарио. И тут же глаза Периша распахнулись, и в них снова появился расфокусированный блеск.
Меня прорвало — я ударил кулаком по столу.
— Болван тупоголовый, я тысячу раз говорил тебе, дай ему говорить, когда он что-то вспоминает! — рявкнул я на Сакарио.
Тот уставился на меня, не понимая, потом выругался. Я скрежетал зубами, пока он сжимался, поднимая обе ладони, показывая, что сдается.
— Извини, — пискнул он. — Можешь словесно насиловать меня сколько угодно.
Обязательно. Я заставлю его истекать кровью из ушей. Но позже. А пока я встал со стула и жестом позвал Периша.
— Пойдем со мной, мой старый друг, — сказал я тихо. Периш кивнул и поднялся, и я молча отвел его в его скромную двухкомнатную квартирку внутри лаборатории.
Заперев за собой двое от на замок, я обернулся — Периш уже сидел на своем сером диване. Рядом с ним устроился один из его котов — пухлый черно-белый увалень, которого он назвал Мус. Я поднял кота и переложил бессмертному ученому на колени — странный жест, но я хватался за соломинку, надеясь, что любимец поможет ему оставаться спокойным и сосредоточенным.
— У меня неприятности? — прошептал Периш.
Я вздохнул, ощутив прилив и вины за Периша, и отвращения к тому, кто сделал его таким.
— Нет, все хорошо... — ответил я, присел перед ним на корточки и заглянул в глаза. — Ты сказал «Почини это». Помнишь, почему ты это сказал?
Бледно-голубые глаза Периша уставились на меня, затем начали метаться вправо-влево — он нырял глубже в свой разум, пытаясь вытащить нужную мне информацию.
Ничего. Но я не собирался сдаваться.
— А насчет... «Оно было у меня в голове, но его убрали»? — повторил я. Но стоило произнести это вслух, как шестеренки в моей голове сами пришли в движение. — Оно было у меня в голове, но его убрали... — пробормотал я. Посмотрел на него. — Ты про то, что Силас сделал с тобой, когда я был ребенком?
Периш отвел взгляд.
— Нет, задолго до того, — сказал он.
И тогда меня осенило. Улучшеный интеллект помог перебрать предоставленную информацию и попасть в яблочко.
— Твое ХМТ, — прошептал я, глаза мои расширились от прилива возбуждения. — Конечно... твое ХМТ поддерживало фрагмент мозга жизнеспособным. Там установлен нужный нам уровень тока... — Я вскочил. Мне нужно осмотреть это устройство. — Периш, где оно?
Периш теперь смотрел в пол. Мус развалился на его коленях и довольно тарахтел.
— Не знаю, — прошептал ученый. — Он что-то с ним сделал.
Силас что-то сделал с ХМТ Периша? Он это имел в виду? Ну хотя бы я знал, где находится ХМТ Ская. Силас яростно оберегал его, но... изучение этого устройства может дать мне понимание, как Скай Фэллон сделал смертного бессмертным.
Он позволит мне. Он просто обязан позволить.
— Не думаю, что он позволит тебе... — тихо сказал Периш, глядя на свои шаркающие ноги. Мы уже поднимались в лифте Алегрии; я пригласил его к себе на ужин. Хотел создать для него спокойную атмосферу, без Сакарио и прочих отвлекающих раздражителей, чтобы попробовать вызвать в его памяти еще что-то. — Тебе лучше вообще не спрашивать у него об этом.
— У меня будут неприятности? — пробормотал я себе под нос, покачав головой. Я помнил, каким Периш был когда-то, помнил того несгибаемого, дерзкого мужчину, часто покрытого пылью, который изъездил Мертвый Мир вдоль и поперек и сделал открытия, изменившие судьбу человечества. Блядь, Силас правил Скайфоллом, но у меня никогда не было сомнений, что создали его Скай и Периш.
А теперь посмотрите на него... трясется и скулит, едва представив, что может вызвать недовольство Силаса. И самое худшее — я слишком хорошо понимал его. Сам был им одиннадцать долгих лет. Страшно, как мозг может предать тебя.
Мне было жалко этого человека. А жалость — чувство, которое я испытывал крайне редко.
Мы вошли в мою квартиру, и нас встретили ароматы готовой еды. Теперь это стало привычным, Лорен уже успел избаловать меня своей стряпней. Он готовил так, что кухонные сенгилы по сравнению с ним выглядели студентами первого курса кулинарного техникума, и даже умудрялся их учить, за что они его ненавидели. Я же гордился мальчиком.
— Тебе повезло, — сказал Периш. — Силас обещал, когда я открою бессмертие, я смогу завести сенгила. Но думаю, мне придется притащить кого-то с улицы, раз в Осеннем Доме для меня никого не готовят.
Притащить с улицы?
— На это будет любопытно посмотреть, — ответил я и кивнул Лорену, который вышел из кухни с чаем для меня. — Похоже, день у тебя был продуктивный.
— Да, — отозвался он. — У меня получается много успеть, когда Джулиана нет дома.
Джулиан показался из моего кабинета, улыбаясь во весь рот.
— Привет, красавчик, — сказал он, отложил пистолет, который вроде бы чистил, и направился ко мне. Но я был слишком напряжен для его навязчивой нежности, и когда он вытянул губы для поцелуя, только бросил на него взгляд и покачал головой.
Джулиан вздохнул и снял с меня куртку.
— Проходи, я приготовлю тебе выпить.
Я остановил его, заметив грязь под его ногтями.
— Ты сегодня работал? Ты же говорил, что у тебя выходной.
Будучи не в силах довольствоваться ролью домохозяина, Джулиан решил использовать свои таланты в области манипуляции во благо и недавно стал послом Скайфолла. С десятком легионеров он ездил в города Серой Пустоши и уговаривал их примкнуть к Скайфоллу. Расписывал преимущества и выгоды квартала, втирался в доверие к мэрам или тем, кто управлял поселением. Джулиан уже убедил пять небольших городков стать кварталами, что приносило Скайфоллу доход и новые данные для исследований, потому что жители подконтрольных селений обязаны были проходить перепись. Конечно, часть из этих новых административных точек не протянет и десятилетия — рейверы, болезни или голодные пустынники сметут их с лица серой земли. Но те, что выживали, обычно росли и процветали под властью Скайфолла.
— Ой, просто летал в городок, который уже давно обхаживаю, — отмахнулся он. Повесил мою куртку, и мы втроем прошли в гостиную. — Делать было нечего, вот я и решил проявить беспокойство их прошлогодней нехваткой продовольствия. Думаю, они согласятся присоединиться, только чтобы снова не рисковать жрать собственных стариков.
— Любопытно, — отозвался я, усаживаясь на диван. Я еще привыкал к тому, что Джулиан жил со мной. Дыра в сердце, оставленная Финном, по-прежнему гноилась и саднила, но рядом с Джулианом, как ни странно, становилось лучше, чем быть одиноким. К тому же Силасу нравилось, что мы вместе, а мне нужны были инструменты, чтобы делать Силасу приятно... и делать ему больно. Даже если я боролся со своими чувствами к королю изо всех сил, контроль над ним должен был оставаться при мне.
— А как твой день, милый? — спросил Джулиан с нарочитой сладостью. Протянул мне стакан с алкоголем и придвинулся очень близко, буквально вжавшись в меня боком. На лице у него при этом сияла любвеобильная, но явно издевательская ухмылка.
Я вздохнул, но не отсел. Он делал это назло. Он любил такие игры со мной. Делал то, что я ненавидел, у всех на виду, а я грозился врезать ему по возвращении домой.
Я всегда притворялся, что раздражен его глупыми выходками, но сегодня был благодарен за то, что он пытался разрядить обстановку. Джулиан знал, как усердно я пашу в лаборатории, и, как и остальные, беспокоился о моем здоровье — физическом и психическом. Это был его способ снять напряжение, которое пожирало меня изнутри... и я ценил его старания.
Нужно было заглушить тревогу. Она не поможет ни Перишу, ни мне. Я должен быть сильнее.
— Мой день выдался неудачным, — ответил я Джулиану. И рассказал ему о нашей провальной попытке. — Силас уже должен проснуться. Мне нужно кое-что у него спросить. Периш, сколько часов прошло?
Я и боялся, и ждал этой встречи.
Периш взглянул на часы.
— Шесть. Он уже наверняка проснулся. Ты хочешь спросить у него про это? Я правда думаю, не стоит. — На его лице появилась мучительная гримаса. — Вопросы про ХМТ... они злят его. Каждый раз, когда его спрашивают про ХМТ... происходят плохие вещи.
Я посмотрел на него внимательно — и тут же понял.
— Тебя на это запрограммировали, да? Каждый раз, когда я спрашиваю про ХМТ, ты повторяешь одно и то же. Силас велел тебе не говорить о нем?
Периш промолчал, но я решил рискнуть.
— Периш... ты знаешь, где твое ХМТ?
Он посмотрел на меня беспомощно, и, прислушавшись, я уловил нервный сбой его сердца.
— Я не знаю, где оно, — медленно произнес он. — Столько лет прошло... я не знаю. Он давно его забрал. — Лицо Периша побледнело, и я поставил чашку с чаем на стол, заметив, что ученый дрожит. Его дыхание стало прерывистым, и я позвал Лорена, велев принести ему ксанакс. Сам я тоже не отказался бы от таблетки, но мне нужно было оставаться трезвым и готовым к встрече с Силасом.
Мы молчали, пока лекарство не подействовало. Я слишком часто сам принимал ксанакс в детстве, еще чаще — во взрослой жизни, пока мои изменения в мозге не исправили. Всякий раз, когда срабатывал триггер, вложенный в импланты, у меня начиналась паническая атака, пока либо стресс-фактор не исчезал, либо таблетки не начинали действовать. У Периша, насколько мне известно, не было имплантов, но его мучили такие же реакции.
Мне нужно было одно из этих ХМТ — сразу по двум, пусть и схожим, причинам. Я хотел вернуть хоть часть прежнего Периша, чтобы использовать его научные знания, и я хотел сам разобрать ХМТ, чтобы досконально его изучить. Две возможности приблизиться к разгадке бессмертия — и обе для меня вне зоны досягаемости.
Когда Перишу полегчало, мы сели ужинать. Лорен снова превзошел сам себя: подал нам божественные пасту Альфредо и салат Цезарь, щедро посыпанные выдержанным пармезаном. У страсти Лорена к готовке был один неоспоримый плюс — я гордился тем, что питаюсь лучше любого человека на планете.
— Не велика потеря, если они не согласятся, — сказал Джулиан, размахивая рукой с вилкой, в другой держа бокал вина. — Это же хрен знает где, у черта на куличках.
— Но Арас разрастается, — заметил я. Городок находился далеко на востоке, на границе с Черными Песками, где почти никто не селился, потому что они примыкали к Чумным Землям. Зато там еще оставалось чем поживиться, потому что местность кишела рейверами и радзверьем. Неро и Сеф как раз занимались их истреблением возле некоторых городов, выбранных Перишем. Из-за близости к радиации здания почти не разрушались, а наличие воды делало их идеальным местом для лабораторий Скайтеха. Периш планировал запустить четыре. Я же тайком лелеял интерес к строительству там бункера.
— Да, но они так далеко от цивилизации... скорее всего уже одичали, — сказал Джулиан, дернув уголком губ. — Я, пожалуй, подожду, пока не стану бессмертным. — Он подмигнул мне, на что я закатил глаза.
— Я не собираюсь жить с тобой всю свою вечную жизнь, — ответил я, отпив вина.
— Еще как собираешься — и тебе понравится! — осклабился Джулиан. — Силас уже пообещал мне это две недели назад.
— Он был пьян.
— Да, но я записал это на видео; а это, мой лев, уже юридически обязывающий контракт.
— Угу, — согласился я. На самом деле, я его дразнил. Я бы не возражал, если бы Силас сделал его бессмертным: меня все еще разрывало от потери Финна. Пройти через это снова? Ни за что. Страх повторения был одной из главных причин, почему я чувствовал, что схожу с ума. — Если хочешь поехать в Арас, бери побольше охраны — и вперед. Я все равно буду занят.
— В лаборатории?
Я кивнул — и солгал. Да, лабораторные дела никуда не делись, но планы, на которые я намекал...
«Ты живешь среди пауков.»
...не имели отношения ни к бессмертию, ни к проектам Скайтеха.
Почти месяц пробыв в Серой пустоши, Неро и Эллис на днях вернулись в Скайфолл. Я так и не получил от них никакой информации, что, мягко говоря, расстраивало. Через две недели после того, как я попросил у них улики, мое терпение начало иссякать. А потом внезапно Силас отправил их в Пустошь.
Меня это взбесило. Силас уверял, что поездка планировалась давно, но это лишь подлило масла в огонь моих подозрений.
Что тем, на кого намекал Иван, вполне мог быть Силас.
Или Джулиан.
Теперь, когда Неро и Эллис вернулись, я не собирался принимать отговорки. В обход Силаса дал им обоим выходные — исключительно для того, чтобы они нашли время встретиться со мной.
Мне нужны были ответы.
Мне... мне нужно было хоть что-то.
Я сплю рядом с пауком?
Даже меня самого разочаровала реакция, с которой мой внутренний голос выдал этот вопрос.
Я сбежал от него, как запуганный ребенок. Сбежал, не оглядываясь.
Почему?
Потому что я не хотел, чтобы это оказалось правдой. Я боялся последствий для себя, того, что со мной станет, если выяснится, что это — Джулиан. Что он каким-то образом сговорился с Иваном. Честно говоря, мне было страшно за мой рассудок, если это окажется правдой.
Я так... я так устал.
Но дело было не во мне. Речь шла о возмездии за смерть человека, которого я любил.
Значит, этот вопрос следовало задать — и получить на него ответ.
— И это при том, что ты уже проводишь по восемь часов в лаборатории? — заныл Джулиан. — Илиш, у тебя не было выходных уже месяц, и ты почти не спишь. Ты загоняешь себя до...
Я поднял руку, велев ему замолчать, — и это вызвало взрыв негодования.
— Не смей отмахиваться от меня, как будто я твой долбаный сенгил! — выпалил он.
Про себя я улыбнулся, радуясь, что отвлекся от своих мрачных мыслей.
— И не думал — сенгил из тебя не получился, — равнодушно отозвался я. У Джулиана от удивления приоткрылся рот. — А теперь тихо, я ем.
Джулиан потянулся вилкой через стол, перевернул мой чесночный хлеб, рассыпав крошки чеснока по Альфредо и устроив бардак. В ответ я с многообещающим взглядом взял нож — Джулиан пискнул, отдернул руку, и мы обменялись улыбками.
Когда мы закончили ужинать, и Лорен, поставив греться чайник, убирал со стола, в дверь тихо постучали. Джулиан пошел открывать — на пороге, заложив руки за спину, стоял Джек.
Джеку было почти тринадцать, и он проходил стадию становления из мальчика в мужчину. Руки и ноги вытянулись, опережая ростом все остальное тело, и в поведении начали проявляться еще более странные вещи, чем в детстве. К несчастью, он пошел по стопам Гаррета и Эллис и открыл для себя готическую сторону жизни. Впрочем, мальчик был добрым, что контрастировало с его врожденными особенностями стелса, но, помимо потрошения мелких млекопитающих для извращенных арт-проектов, он был довольно мягким.
— Добрый вечер, хозяин Илиш, — учтиво сказал Джек. Голос его осип и опустился, что делало мальчика еще страннее. Хорошо, что я в ранние подростковые годы прятался в своей спальне и пребывал в блаженном неведении, каким неуклюжим и нелепым был. Стыд к Джеку придет позже, когда он узнает, какая жестокая сука — самосознательность. — Надеюсь, я не помешал...
— Нет, все в порядке, — ответил я. — Хочешь остаться здесь на ночь?
Джек жил в квартире вместе с Валеном и Рио, но те подростки были слишком шумными для тихого интроверта, и он часто возвращался в свою старую комнату, чтобы передохнуть от них.
— Ну... да, наверное, — кивнул Джек, глянув на меня из-под серебристой челки и черной подводки. — Но я... не за этим пришел. Хозяин Силас уже проснулся и послал меня за ужином от Лорена. Если еще осталось. — Сенгил Силаса, рыженький твинк по имени Кинни, умудрялась сжечь даже салат, поэтому, как и остальные в нашей семье, они заказывали еду с кухни. Как видите, стряпня моего сенгила пользовалась бешеной популярностью. Если бы попросил не Силас, а кто-то другой, я бы послал его куда подальше — разве что мне было бы от него что-то нужно. Но я собирался поговорить с Силасом о ХМТ Ская, поэтому решил, что сейчас подходящее время.
— На Силаса хватит, если ты позволишь, хозяин Илиш, — сказал Лорен с легким поклоном. Мой сенгил воспарял на седьмое небо, когда его кулинарные таланты отмечали. Он был лучшим сенгилом в здании, заткнув за пояс даже Кинни, и отлично это знал. — И Джеку хватит.
Джек просиял.
— Оставь мне завтра на обед, — сухо распорядился я.
И сияние мигом погасло.
Я поднялся наверх, оставив Джека ждать ужин, а Периша и Джулиана — пить чай в гостиной, и нашел Силаса сгорбленной фигурой на диване.
На столике перед ним стоял «Джек Дэниелс». Я поморщился. С самого детства этот виски вызывал у меня плохие ассоциации. Я терпеть не мог эту дрянь — из-за того, сколько раз он избивал меня пьяным, и от рвотного запаха перебродившего вискаря, которым он дышал мне в лицо, когда наваливался сверху.
За эти годы Силас усвоил, что мне не нравится находиться рядом с ним, когда он пьет виски. Он не был дураком, а я больше не скрывал своей неприязни.
— Я не пьян, любимый, — сказал он, и звучал действительно трезво. — Это первый стакан.
Я подошел ближе.
— Что-то тревожит? — Отличный шанс поддержать его и сыграть, будто меня волнуют его очередные проблемы.
～～～
Так я убеждал себя, когда понял, что он мне не безразличен. Я довольно хорошо научился отрицать свои чувства к нему.
～～～
— Неро вернулся из Серой Пустоши. Мы снова поцапались из-за Сангвина, — сказал Силас, отпил немного из стакана. — Знаешь, Илиш, я мог изображать, будто поступил правильно с этим мальчиком, чтобы получить химеру, которую хотел, но стоило Неро уйти — и я не могу сдержать слезы. Я оставил одного из своих детей там, любимый. Оставил его одного в Пустоши.
Он снова отпил — на этот раз значительно больше — всхлипнул и свернулся калачиком на диване.
— Неро говорил, что у него все было хорошо, — произнес я, садясь рядом. Затем притянул его к себе и поставил стакан обратно на стол. — И они поселили его в безопасном месте. Мы никак не могли предположить, что случится что-то плохое.
Силас всхлипнул.
— Думаешь, он жив?
Не-а.
— Он же химера. Я уверен, он как-нибудь выживет, — успокоил я. А сам решил направить разговор туда, куда мне было нужно. — Скоро тебе больше не придется бояться за наши жизни. — Провел пальцами по зажившей области на его голове; всего несколько часов назад я смотрел на его мозг в черепной коробке, а теперь передо мной снова целый и живой Силас. — Только представь этот день.
Силас поднял на меня глаза, в них мелькнула надежда.
— Ты что-то нашел? — голос его дрогнул. Взгляд шарил по моему лицу в поисках намека на хорошие вести.
Я намеренно колебался.
— Ну... есть одна мысль, — начал осторожно. — Идея, как можно ускорить мои исследования.
И тут я выдвинул вперед свою белую пешку — смелую, но обреченную против черного короля. Пешку, которой суждено было погибнуть, даже не успев дойти до конца.
— Что именно? — спросил Силас, его зеленые глаза будто вытягивали свет из ламп вокруг.
— Я прошу позволить мне вскрыть и изучить ХМТ Ская.
И в тот же миг черный король взмахнул рукой — и разрубил мою пешку пополам. Силас отшатнулся от меня, как будто я превратился в радиоактивные отходы.
— Как ты вообще мог такое предложить? — выдохнул он таким тоном, словно я попросил его застрелить Дрейка. — Сейчас? Когда Китон скоро родится? Ты хочешь подвергнуть риску ХМТ Ская именно сейчас? Ради... ради того, чтобы просто узнать, как оно работает? Ради эксперимента? Ты рискнешь любовью всей моей жизни... ради эксперимента?
Любовью всей твоей жизни? Я слышал об этом гребаном ублюдке только дерьмо. Он был не твоей любовью, а раковой опухолью, которая продолжает возвращаться и разрастаться.
Я не выдержал. Усталость и напряжение прорвали плотину, и я сорвался:
— Это устройство поддерживает жизнь во фрагменте мозга! Это, блядь, научное чудо, а у меня нет ни чертежей, ни малейшего понимания, как оно работает. Оно могло бы помочь сделать нас всех бессмертными, но у меня нет никаких данных, потому что ты взбесился и превратил Периша в идиота! — орал я, вскочив с дивана вместе с ним.
— Периш был абьюзивным мудаком, Илиш! — закричал Силас, толкнул меня, но я не сдвинулся. — Он использовал свои способности против меня, и...
— Как ты? — взорвался я в ответ. Его слова терзали каждую нервную клетку, и терпение вытекало из меня, как вода из пробитого сосуда. Наверное, я был слишком измотан — иначе откуда такая ярость? — Сколько раз ты сам ломал меня, хозяин Силас? Когда мы сделаем ХМТ для тебя?!
Челюсть Силаса отвисла.
— Следи за своим ебучим языком, — прорычал он. — Я, блядь, король. Мне не нужно оправдываться перед полубезумным мутантом. Пошел вон, возвращайся в лабораторию. У тебя есть работа.
Красная пелена опустилась на глаза. Его слова вытаскивали наружу призраков детства — как он поднимал меня среди ночи и посылал в лабораторию, даже зимой, босым. Сколько таких ночных прогулок я совершил, спасаясь от него...
— У меня не было бы работы, если бы ты не лишил Периша половины мозгов! — выкрикнул я, толкнув его так сильно, что он отшатнулся. — Ты решил изувечить разум гения только потому, что он задел твои ебаные чувства!
— Это был не Периш! — взвыл Силас. Он снова толкнул меня, и снова. Слезы хлынули из его глаз. — Скай изменил его еще до того, как умер. Он оставил мне монстра. Скай оставил мне монстра и убил себя.
И тут же рухнул в мои руки, разрыдавшись. Я, ошеломленный, прижал его к себе, сердце бешено стучало в груди.
Слова Периша вспыхнули в памяти...
— Силас... где ХМТ Периша? — медленно спросил я. Периш говорил, что он его забрал. Но кто этот «он»? — Оно у тебя?
Силас рыдал, уткнувшись в мою грудь.
— Они с ним что-то сделали. Я не знаю, где оно. Если бы я знал... я бы вернул Перри. — Силаса пронзила новая волна отчаяния, и он разрыдался сильнее. — Я скучаю по нему. По настоящему Перишу. Я не смогу его вернуть. Со мной остался... монстр. А потом... — он поднял голову; в глазах полопались сосуды, тело тряслось. Взглянул в сторону лестницы, ведущей в мою квартиру. — ...вот это.
Серебряные нити переплелись в моей голове в идеальную колыбель для кошки.
— Что ты сделал с Перишем в тот раз, любимый? — спросил я ровно, ставя еще одну пешку перед Безумным Королем.
— Я... я просто удалил кусок в том месте, где было вырезано ХМТ, — всхлипнул он. — И позволил мозгу зажить естественно, чтобы он не восстановился после смерти. Он... он не идеален, но он лучше того Периша, который был. Разве ты не помнишь, как он делал тебе больно? Я... я защищал своих мальчиков.
Я его не слушал. Не слушал его фиктивную версию истории, где он якобы изменил Периша ради защиты, а не из-за того, что тот взорвал лабораторию в Госселине. Я смотрел на свое отражение в стекле, на широко распахнутые фиолетовые глаза.
Я понял, что должен сделать. Понял свой следующий шаг.
Слишком уж соблазнительная возможность, чтобы от нее отказаться.
Я почининю Периша.
Но не этой ночью. Нет. Мне нужно будет время наедине с павшим принцем, чтобы наше отсутствие никто не заметил. Мне нужна будет лаборатория, операционная — и, к счастью, лаборатории Скайтеха подходили идеально.
Завтра — нет. Завтра мне нужно заняться предсмертными словами Ивана, и это не менее важно, чем починить Периша. Я поговорю, наконец, с братом и сестрой, которых отправил собирать для меня сведения. Они знаю далеко не все, но понимают, почему я хочу расследовать смерть Финна.
Этим я и занялся на следующий день.
Но... не сразу.
— Кажется, ты готов... — я отошел от Джулиана и оглядел его с головы до ног, мысленно сверяясь со списком. Легионерская боевая экипировка, но вместо синей полосы его броню украшала особая красная — знак посла Скайфолла. Осталось только добавить ему за спину отряд легионеров, грозных и готовых к любым неприятностям.
～～～
Хорошо, что Ривер тогда еще не родился. Мальчик имел склонность отстреливать важных на вид персон со стены Араса.
～～～
— Я навожу ужас? — Джулиан криво усмехнулся. Он развернулся к зеркалу и, разумеется, начал позерствовать.
— О, ты весьма ужасающий, — отозвался я. Подошел ближе и посмотрел на наше отражение. — Твои друзья умерли бы от ужаса, увидев, что грязный работорговец теперь на службе у Скайфолла. Да еще и спит с наследником короля.
— К счастью, все мои друзья уже умерли, — он хмыкнул и взглянул на меня с любовью. — Вернусь к вечеру. Знаешь наш обычный уговор: если не окажусь дома к вечернему чаю — значит, мою жопу уже жарят на вертеле какие-нибудь пустынные ублюдки.
— Ты будешь осторожен? — спросил я. Сомнение и тревога точили изнутри. Мысль о том, что я могу потерять его, после того как всего несколько месяцев назад потерял Финна... — Может, тебе лучше остаться?
Джулиан цокнул языком и провел ладонью по моему плечу.
— Бедняжка, волнуешься за меня? Все будет хорошо. — Его нежный взгляд стал еще глубже, но чем дольше он смотрел на меня, тем больше тревога проступала и в его глазах. — Ты ведь сегодня отдохнешь? Я знаю, ты мало спишь. Каждый раз, когда я просыпаюсь ночью, ты уже на ногах...
В последнее время я и правда мало спал. Голову переполняли тревожные мысли, травили сердце и душу. Как можно спать, когда в тебе роятся пчелы?
Особенно сегодня... Неро и Эллис уже ехали ко мне. Возможно, через несколько часов улики окажутся у меня руках.
Но Джулиан не должен этого знать. И даже если я чувствовал, как в сознании появляются первые трещины, расходятся розовые оболочки, обнажая тревогу, которая росла с каждым днем, — я все равно подавил это в себе и натянул улыбку.
— Все в порядке, — сказал я. — Хорошего тебе рабочего дня. — Я наспех коснулся его губ. — Увидимся вечером.
Джулиан смотрел на меня. Очевидно, он не хотел на этом заканчивать. Но, думаю, понимал, что если останется, мы поругаемся. Так что, еще раз чмокнув меня в губы и попрощавшись, он исчез в коридоре.
Когда дверь за ним закрылась, я привалился спиной к стене и закрыл глаза. Несколько раз глубоко вдохнул, затем открыл их и направился к своему бару в углу. Нужно было выпить и покурить. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.
— Привет, братишка!
Час спустя в мою квартиру ворвался Неро, заполнив ее своим громким, радостным голосом и привычной развязностью. Он одарил меня широкой улыбкой, затем провел рукой по голове и с гордостью продемонстрировал:
— Смотри, я постригся. Как тебе? — Он сделал модную стрижку, когда на макушке волосы оставляют коротким ежиком, а по бокам полностью сбривают. — Сефи хотел так же подстричься, но мне нравятся его волосы, так что я запретил.
Беспечная, жизнерадостная натура моего брата-изверга на мгновение развеяла мою тревогу.
— Тебе идет. Уверен, через неделю половина легионеров в Кардинал-холле пострижется так же. Мы всегда задавали моду, — сказал я и прошел к обеденному столу, Неро потянулся следом. — У вас с Сефом есть планы на выходной, который я вам дал?
Никто не сомневался, что рано или поздно они станут парой. Год назад Неро расстался с Вински, и теперь Сеф явно порывался занять его место. Для меня в этом не было уже ничего странного. Аполлон и Артемис давно притупили мою чувствительность к подобным вещам.
Главное правило: всегда стучись, прежде чем входить в комнату подростков-химер. Всегда.
— Да, мы хотим взять лодку и поискать каких-нибудь уродливых рыб, — сообщил Неро. Он выхватил бутылку пива из рук Лорена, который после поставил передо мной чашку чая. — Засранец обожает рыбалку. Думаешь, морские чудища уже появились? Это же логично. Глянь, какие уродливые твари бродят по Серой Пустоши. И ведь это не мутанты, которых Перри-Шмэрри спаял, твари сами эволюционировали. Те же диаконы. Тебя ведь один чуть не сожрал? — Неро прыснул. — «Сожран диаконом» — крутая была бы надпись на надгробии, скажи?
— Мгм, — отозвался я. Горы будут подниматься и рушиться, озера — наполняться и пересыхать, время превратится в ржавчину и осыплется прахом... а Неро будет оставаться Неро. — Да, было дело. Неприятный опыт. — Я счел, что хватит уже подыгрывать его болтовне. Поставил чашку, сложил пальцы домиком и собрался с духом. — Ты что-нибудь для меня нашел?
Когда Неро отвел взгляд и поник, мне показалось, что железная рука вырвала мое сердце из груди.
Ничего?
Эта новость ошеломила меня.
— Как... как это возможно? — пробормотал я, и будто кто-то щелкнул выключателем — на меня обрушилась стена отчаяния и тревоги. — Ничего? Неро... я... я просил тебя полтора месяца назад. У тебя было столько времени. Как ты можешь говорить, что...
— Брат... братишка, все нормально. — К моему унижению, Неро поднялся и сел рядом, в кресло. — Успокойся. Блядь, я отсюда слышу, как у тебя сердце колотится. Давай я принесу тебе ксан...
— Не разговаривай со мной как с калекой! — выкрикнул я. Вскочил на ноги, в груди сжался узел, дыхание рвалось. — Вы с Эллис избегали меня больше месяца, и ради чего? Ради того, чтобы сказать, что у вас ничего нет? Вообще ничего?! Они жили на той ебаной базе!
Я ведь не просил видео, где предатель садится на стул перед камерой и во всем признается. Я просил любые материалы: списки оружия, новобранцев, их маршруты — все, что могло бы дать хоть зацепку. Мне это было нужно. Он обещал помочь.
Я попытался вдохнуть глубже и взять эмоции под контроль. Но комната будто сжималась, воздух душил и превращался в сухую вату, забивавшую легкие.
— Понимаешь, они там реально филонили с бумажками, брат... — начал Неро. В его медленной, осторожной речи звучала неуверенность, совсем не свойственная извергу. Я уставился на него, будто на чужого человека. — Я искал, и Сеф тоже... но я же Генерал Легиона, у меня почти не было времени осмотреть то место.
— Тогда дай мне посмотреть! — выпалил я. — Скажи, где именно, и я сам проверю. Я же говорил, Неро, это важно.
Да уж, если хочешь, чтобы дело было сделано, сделай его сам. Я найду. Разнесу все по щепкам, но найду каждую крупицу улик.
Да, да, так и будет.
Но почему Неро не помогает? Он же мне нужен.
Я ведь открылся ему, им троим. Сделал то, что мне всегда тяжело давалось — оголил сердце. Я сказал, что не смогу идти дальше после смерти Финна, пока не узнаю, про кого говорил Иван.
Неро знал, насколько это важно...
Блядь. Что со мной происходит?
Это не я.
— Брат, я думаю, то, что сказал Иван... он просто измывался над тобой, — мягко произнес Неро. Пока я таращился в чашку с чаем, он положил ладонь мне на щеку и поглаживал ее, но я не поднимал взгляд. — Мы разорвали Влада на куски. Ты застрелил Ивана, мы стерли Джексонов и Братву в пыль. Эни-Бени-братишка... мне кажется, ты уже отомстил за Финни, и ради собственного здоровья тебе надо принять, что никаких пауков нет.
Казалось, я забыл, как моргать. Тупо смотрел в чай, кожей чувствовал шершавые пальцы Неро — и не мог пошевелиться.
Неро врет мне?
Ему... ему приказали не дать мне добраться до улик с базы повстанцев?
Силас. Только Силас мог отдать ему такой приказ.
Вот и все, да? Это не Джулиан. Я знал, что не Джулиан. Он был рядом, когда в нас с Финном стреляли. Он бросился туда, как только понял, где стрелок. По сути, Джулиан спас мне жизнь — он добрался первым.
Это Силас. Силас — паук. Один. Только он.
Нет. Мой брат не стал бы мне врать. Я сошел с ума, раз допустил такую мысль. Даже если это Силас, Неро никогда, никогда не стал бы врать мне о столь важном. Он придумал бы способ предупредить, намекнуть.
Тишина накрыла нас, как рыбацкая сеть. Неро молчал, и я слышал только, как трещит мой собственный разум.
— Илиш... никаких пауков нет, — вкрадчиво произнес Неро после долгой паузы. Возможно, она была для него неловкой, но мои эмоции были слишком выжжены, чтобы замечать такие пустяки.
Послышался шорох. Неро начал возиться с чем-то металлическим. Зажигалка. Он постукивал корпусом о стол и крутил кремень.
Неро нервничал.
Я поднял глаза и перехватил его взгляд.
— Ты покажешь мне где посмотреть, — заявил я безапелляционно. — Я буду в Кардинал-холле в выходные.
Неро сглотнул, облизал губы.
Он сейчас соврет.
Внезапно в дверь постучали. Неро отвел от меня взгляд. Боковым зрением я увидел, как Лорен метнулся в прихожую, вытирая руки о полотенце.
Я не сводил глаз с брата, даже когда услышал, как сенгил здоровается с Эллис.
Поворачиваясь к сестре, я краем глаза заметил странное выражение на лице Неро, но когда резко обернулся обратно... его уже не было.
Я снова посмотрел на Эллис, она глядела на меня обеспокоено.
— Илиш, ты в порядке? — спросила сестра мягким голосом, с теплом — интонации, которых никогда не наблюдалось у близнецов-извергов.
Я пошел к сестре.
— У тебя есть что-то для меня, правда? — спросил нетерпеливо.
Она кивнула.
Меня чуть не подкосило от лавины облегчения. Будто тонны тяжести сняли с моей спины.
— Когда я могу это увидеть? — спросил я. — Лорен, принеси ей что-нибудь выпить. — Я вернулся к столу, стараясь не замечать дрожи, что начинала пробираться в плечи. Возможно, мне и правда стоило взять пару выходных...
Возьму, когда увижу улики.
Отдохну, когда узнаю, кто эти пауки.
Или паук. Мне казалось, он один... А он один?
Силас. Нет. Не может быть. Он бы не поступил так со мной.
Или, может, мои чувства к нему развивались так стремительно, что я просто не замечал очевидного?
Мне страшно узнать правду, но теперь очевидно, что я обязан. Ради собственного рассуд...
— Тебе придется поговорить с Силасом.
Я застыл, словно слова сестры обратили все во мне в лед.
Но злость и раздражение отогрели меня обратно.
— Ты рассказала Силасу? — прошептал я. Медленно повернулся, и красное свечение, как эфирная рамка, обвело картинку с моей сестрой. — Ты рассказала ему, о чем я просил?
Эллис стояла посреди столовой, не знала куда деть глаза.
— Илиш... ты спишь вообще?
Зубы стиснулись, и, как цепная реакция, все мое тело окаменело.
— Ты рассказала ему, о чем я просил? — повторил я сквозь сжатые челюсти.
Одна просьба к родным — и вот меня дергают, как собаку на цепи, каждый по очереди крутит туда-сюда. Когда я позволил им держать поводок?
— Зачем ты это сделала?
Снова стук. Но не во входную дверь, а в ту, которая вела на лестницу к квартире Силаса. Я посмотрел туда — ручка дернулась, дверь распахнулась.
И вошел Силас, со своей фирменной мягкой улыбкой.
Он увидел мое лицо, и улыбка угасла.
— Мой золотой мальчик, что случилось? — спросил Силас медовым голосом. Я смотрел, как он подходит, не в силах ни говорить, ни двигаться, но мой разум орал.
Что-то происходит за моей спиной.
Что-то, о чем моя семья не хочет, чтобы я знал.
Эллис ответила ему, но я не расслышал, что именно, — уши заполнил статический шум. Зато я услышал реакцию Силаса. Он цокнул языком, положил руку мне на плечо.
— Прекрасно, — произнес он. — Улики с места убийства Финна у меня. Эллис должна была спросить меня, чтобы показать их тебе. Я сам их еще не просматривал. Но все, что хочешь, по базе Джексонов — пожалуйста, малыш. — Он взял меня за руку и повел к лестнице. — Пойдем, дорогой мой, перестань пугать брата с сестрой, выпей с хозяином. Мы все обсудим.
Я пошел за ним. Слепо и бездумно — мой обезумевший мозг вел меня вверх по ступеням. Дверь закрылась за нашими спинами, Силас усадил меня на диван и сел рядом.
Я уставился перед собой.
— Почему ты хочешь изучить улики, любимый? — спокойно спросил Силас. Положил ладонь мне на бедро и погладил.
— Почему ты скрываешь их от меня? — прошептал я.
Рука на бедре замерла.
— Я не скрываю, — мягко сказал Силас. — С убийства Финна прошло два месяца, снайпера разорвали на куски, ты сам видел, как бомбили базу Джексонов. Когда мы убивали пустынников, кот...
В ушах зашипело, и все, что он говорил дальше, потонуло в глухом гуле.
Мы разорвали его.
Его разорвали на куски.
Разорвали.
Они говорят так каждый раз, когда рассказывают о том, что сделали с Владом.
Как будто... это отрепетировано.
Силас Деккер...
Что ты сделал?
— Илиш...?
Я поднял взгляд, когда он коснулся моей щеки.
— Илиш, ты нездоров, — Силас говорил терпеливо, но в обоих изумрудах залегла тревога. — Я понимал это и терпел твою скорбь... но ты отомстил за Финна. И не раз. Тебе пора отпустить это и двигаться дальше.
Но я не могу, Силас.
Чем глубже я копаю... тем яснее понимаю, что под моими ногами могила.
А передо мной — король, у которого руки в земле.
Я больше не могу рыть, пока надо мной возвышается Силас. С ним бесполезно спорить, как и с Неро, и с Эллис. Мне придется сделать все самому.
Я надеялся, что смогу заручиться поддержкой своих братьев и сестры, чтобы разгадать загадку, которую оставил мне Иван... но теперь стало ясно, что все зависит только от меня.
Силас уже добрался до них.
— Ты боишься, что Джулиан приложил руку к смерти Финна?
Воздух вырвался из легких так резко, что дыхание перешло в судорожный вздох. Я проклял себя за эту слабость, за то, что тело выдало меня раньше слов. Он вскрыл правду, но не всю. Я подозревал не только Джулиана, но и самого Безумного Короля.
Тогда можно и ответить полуправдой. Мое тело уже сдало меня, а губы не поспевали за разумом, чтобы сгладить последствия.
— Да, — прошептал я.
Силас выругался.
— Он бы не посмел, — заявил он решительно. — В тебя стреляли, любимый. Финна... возможно. Но Джулиан никогда бы не подставил тебя под пули. — Он замолчал, затем тихо вздохнул. — Я понимаю, что тебе нужно знать... О, любовь моя, почему ты не сказал мне об этом раньше?
Я промолчал. Что я мог сказать?
Следующие его слова прозвучали с болью:
— Мы стали так близки за эти годы. Я... я надеялся, что буду первым, кому ты расскажешь. Любимый, я мог бы... я мог бы помочь тебе сразу, как ты заподозрил...
— Вы с ним близки, — ответил я. — И я не хотел, чтобы ты назвал меня сумасшедшим за такие мысли.
Он неловко заерзал на месте.
— Я... я понимаю.
Это меня удивило. Силас остался спокойным, даже предлагал помочь. Он еще не взорвался.
Мое подозрительное сердце не знало, чему верить, но сил анализировать уже не было.
Его ладонь снова легла мне на лицо.
— Давай так, мой бедный золотой мальчик, — сказал он, проведя пальцем по моей выбритой щеке. Наши взгляды встретились. — Ты возьмешь три дня отдыха. Просто три дня. А я сам спущусь в архив и принесу тебе коробку.
Я смотрел на него. Внутри теплилась надежда, сдержанная, осторожная, но призраки прошлого рубили ее на корню, едва она пробивалась сквозь мерзлый грунт. Они шептали: он что-то замышляет. Это Силас. Он всегда что-то замышляет.
Но что я мог сказать? Он предлагал мне то, о чем я просил, причем, на смехотворных условиях. Какой у меня выбор, кроме как согласиться? Я должен сделать то, чему научил меня Джулиан, — плыть по течению.
— Ты... ты принесешь мне запись с той крыши? — спросил я. Если Силас играл грязно... подделать их он не сможет. — И еще... мне нужны списки с военного комплекса Джексонов. Торговцы, работорговцы, с кем они встречались. Ты сможешь это достать?
Силас кивнул и обхватил мое лицо ладонями. Улыбнулся искренне, без масок.
Когда он перестал надевать передо мной маски?
Или, может быть... изменилось мое собственное зрение?
Неужели он и вправду хочет помочь?
— Конечно, любимый, — сказал Силас. — Все, что нужно моему дорогому первенцу, чтобы обрести покой... я все тебе дам. Мы посмотрим эти записи вместе. Я просто... — Улыбка расширилась, и слезы засияли в его глазах, как утренняя роса на изумрудной траве. — Я просто так боюсь за тебя, малыш.
Он обнял меня, прижал к себе.
— Скажи, что с тобой все будет хорошо?
Я похлопал его по спине и почувствовал, что расслабляюсь в его объятиях.
— Со мной все будет хорошо, — прошептал я. — Как только я получу ответы. Как только узнаю, кто лежит рядом со мной каждую ночь... мне станет намного лучше.