Глава 63
Я стоял в дверном проеме кабины пилота и смотрел на Серую Пустошь внизу. Мы были высоко в небе: три Фальконера — один вез меня, братьев и Силаса — и три CF-188 Хорнета, универсальных истребителя, которые использовались во Второй Холодной войне, той самой, что и спровоцировала Фоллокост.
Да, это было немного перебором, особенно учитывая, что на земле около пятисот легионеров Неро окружили базу Джексонов и заняли соседний городок Корморан. Но Силас был неврастеником насчет безопасности своей семьи. Он хотел стереть с лица земли Джексонов, и я настоял на том, чтобы своими глазами увидеть, как мой брат-изверг добьется результата.
Видимо, Неро — Командир, или, как его еще называли, Генерал Легиона — очень оскорбился тем, что пустынники возомнили себе, будто могут превзойти мощь величайшей военной силы на планете. Так что, возможно, именно он настоял на том, чтобы логово Джексонов уничтожал авиаудар.
Внизу я разглядел базу — старый военный комплекс в сотне километров от Скайфолла. Ничего примечательного: серые корпуса, разрушенные дороги, обугленные деревья, бетонная стена, судя по всему, недостроенная. Бьюсь об заклад, именно я спонсировал возведение этой стены, как и военную технику, которую Джексоны собирались применить против Легиона.
— Хорнеты — на изготовку, — приказал Неро. Он управлял Фальконером одной рукой, в другой держал рацию у рта. — Цель в поле зрения.
— Готовы, — хрипнул чей-то голос в эфире.
— Готовы. Готовы, — ответили второй и третий. Одним из голосов была моя сестра (или, как выразился Неро, удачливая сучка, выигравшая в «камень-ножницы-бумага» пилотирование Хорнета). Неро довольно хмыкнул, и Силас, сидевший в кресле второго пилота, улыбнулся ему. А я молча наблюдал, как три истребителя вырываются вперед Фальконера и пикируют к базе.
— Вижу наземную команду, — отрапортовал позади меня Сеф. Как и все мы, младший изверг был в тяжелой боевой экипировке, включая черный шлем с синим рычащим каракэтом. Моя броня была сшита под заказ: черный усиленный пуленепробиваемый жилет, наплечники, налокотники, толстые перчатки, черные камуфляжные штаны с набитыми гранами карманами, патронажная лента через грудь, ножи на поясе, за спиной — автомат, название которого я забыл. На черной с синей окантовкой накидке вышита эмблема Легиона. Эти накидки-мантии полагались лишь семье — знак нашего королевского статуса.
Силас вооружил нас до зубов, и, честно говоря, я чувствовал себя мстительным богом в этом облачении. Мне даже нравилось: в груди разгоралась гордость от мысли, что я могу отомстить за смерть Финна.
Я смотрел, как Хорнеты снижаются над базой, и улыбался вместе с братьями и Силасом. Искры начали вспыхивать на серых корпусах, появился дым. Истребители открыли огонь, но основная часть представления началась дальше, когда они спикировали над территорией комплекса и выпустили снаряды — последовала взрывная волна огня и дыма, и послышался тяжелый гул.
— Цель поражена! — воскликнул Неро. — Мне тоже нужно достать стволы... не могу просто кругами летать. Хочу стрелять! — Он опустил Фальконер и направил его к базе; один за другим следовали взрывы, поднимая ввысь дым и обломки.
Силас сглотнул нервный стон.
— Ты подлетаешь слишком близко, bellua... — сказал он.
Я положил руку ему на плечо и улыбнулся. Знал, что моя радость заставит его передумать — он увидит, насколько я счастлив, и позволит подойти ближе к базе. Мне тоже не хотелось висеть без дела в небе, пока Легион убивает Джексонов. Благодаря мне эта группировка окрепла, и я хотел участвовать в том, чтобы навести порядок и стереть с лица серой земли семью, убившую Финна.
Ну, и бонусом удостовериться, что следы моих темных дел никогда не всплывут.
— Он проследит, чтобы мы не попали под прицел, — убеждал я Силаса. — Опасность для нас будет минимальной. — Он нахмурился, и я погладил его плечо. — Мой король, пожалуйста? Я хочу видеть, как они горят. — Хотя в глубине души я мечтал высадиться в самом центре пылающей зоны и добить последних собственными руками. Не хотел оставаться в безопасности, пока Легион ведет мою войну. Химерья кровожадность требовала крови.
Силас, тоже в черно-синей броне, но без шлема, вздохнул и положил руку на мою.
— Хорошо, любимый, — произнес он с явным сомнением. — Было бы намного проще, если бы мои мальчики были бессмертными...
— Как только все закончится, мы с Перишем посвятим все свое время новым гипотезам, любовь моя, и его новым устройствам, — заверил я Силаса. — Ты сделаешь нас бессмертными, и тебе больше не придется волноваться.
— О, блядь, жду не дождусь, — простонал Неро. Из лобового окна я видел вереницы машин Легиона, они бежевыми неясными точками застыли на фоне серого асфальта. Всего таких колонн было четыре, по сторонам, чтобы никому не дать уйти. — Заебался уже следить, чтобы и самому не помереть, и этого уёбыша не угробить.
— Эй, для тебя — Секси Уёбыша, мудила, — прокричал Сеф из грузового отсека. Гаррет рассмеялся — он тоже летел с нами.
Чем ближе Неро вел самолет к комплексу, тем сильнее разгоралась во мне жажда крови. Я годами не испытывал такой непреодолимой тяги убивать. Последний раз, кажется, когда убивал Тодда и его никчемного любовника. От воспоминания о том моменте тело наполнилось жаром, едва не переходящим в сексуальное возбуждение. Я понимал, что это говорит во мне природа химеры. Неро многократно демонстрировал нам ее, да что там — мой первый оргазм случился в пылу убийства.
Мне хотелось быть не высоко в воздухе, а оказаться внизу, среди дыма и огня. Хотелось вдохнуть запах горящего мяса, пороха, агонии и боли. Хотелось размазать их кровь по лицу и пожирать плоть ублюдков прямо там же, где их уложила судьба.
— Передают, у них тяжелые потери, — сказал кто-то из рации Фальконера. — Переключитесь на двенадцатый канал — услышите их сигнал бедствия. Жаль, что мы сейчас режем глотки в Корморане. — Последние слова он произнес с довольным смешком. Корморан был небольшим городком рядом с базой, полностью под контролем Джексонов. — Анализы крови — отличная идея, Илиш.
Я ухмыльнулся похвале. Своими руками передал руководителю операции в Корморане ноутбук со встроенным анализатором крови. ДНК я взял у ребенка Оникс, которого решил назвать Николасом. В мальчике текла кровь и Джексонов, и Братвы, поэтому любой несчастный, чей анализ совпадал с образцом... убивался на месте без суда и следствия. Единственными, кого мы щадили, были дети младше десяти лет, которых собирались забрать в Скайфолл и отдать в Перспективу. После десяти их отправят в армию, где либо сломают дисциплиной, либо убьют и пустят на еду.
Я не бросал слов на ветер, когда говорил, что искореню Джексонов и Братву. Мне было глубоко плевать, как это выглядит со стороны. Вот что происходит, когда у Илиша Деккера забирают дорогого ему человека. Умирает не только виновник, а вся его семья, гибнут дети, исчезает целый род.
— Я хочу быть там, — сказал я, не отрывая взгляда от маслянисто-черного дыма, в который влетал Фальконер. Меня бесило, что сквозь него почти ничего не видно. — Хочу слышать их крики, когда буду резать их родственников у них на глазах. — Я посмотрел на Силаса и улыбнулся. Жажда убийства охватила меня настолько, что я проигнорировал появившуюся на его лице тревогу. — Давай убивать их вместе. Мой король, мы ведь еще ни разу не убивали вместе? Это было бы... весело.
Силас смотрел на меня так, будто тонул в сухой, выжженной пустыне.
— У тебя... жуткая улыбка, — произнес он нервно, кадык его дернулся. — Мне не нравится твой настрой.
— Любимый, я — химера, — произнес я мягко, для убедительности положил руку ему на плечо. Я понимал, что выгляжу безумцем в глазах семьи, но мне нравилось это временное помешательство. Пожалуй, я только сейчас осознал, насколько мне нравится убивать. — И я делаю то, что делают химеры. Разве не этого ты всегда хотел?
Силас смотрел на меня через отражение окна Фальконера. В кабина стало темно, потому что Неро повел самолет сквозь дым. Он бормотал что-то о том, чтобы выйти на чистый воздух, но мы с Силасом были погружены в свой диалог.
— Ты в порядке? — спросил король.
Улыбка на моем лице стала еще шире, по крайней мере один уголок губ точно приподнялся.
— Буду гораздо лучше, когда убью хотя бы одного, — ответил я. — У меня ведь еще не было возможность проверить мою меткость. Военную подготовку я проходил очень много лет назад.
Силас лишь беспомощно смотрел на меня. Я даже невольно усмехнулся его реакции.
— Ты всегда жаловался, что я слишком холодный и отстраненный, слишком зажатый... и вот, когда я, наконец, решил повеселиться, ты смотришь на меня так, будто я сошел с ума.
Взгляд моего хозяина скользнул к окну. Но за ним не на что было смотреть — мы летели сквозь черные столбы ада, Фальконер кружил, как крылатый демон, выискивая восходящие души недавно умерших.
— Ты прав, — наконец сказал Силас, похлопал меня по руке, лежавшей на его плече. — Я просто... боюсь, что ты теряешь рассудок, любовь моя. Я видел это раньше. Такое было и со мной... я знаю признаки.
— Силас... — позвал Гаррет. Он появился за моей спиной. — Думаю, нам надо увезти Илиша домой...
Я обернулся и метнул на брата предостерегающий взгляд.
— Не смей говорить так, будто я...
Внезапно нас подбросило. Всех, кто не был пристегнут, швырнуло вперед, когда Фальконер содрогнулся. Я ударился лицом о стекло.
Время потекло иначе, когда несколько событий случились одновременно, каждое длилось секунды, но для меня они казались часами. Память запечатлела лишь фрагменты воспоминаний, большинство из которых обрывались в черных провалах потери сознания.
Помню, как Неро заорал, что нас подбили. Мои глаза открылись, я увидел черный дым, прорезанный красными полосами крови. Я слышал, как двигатели Фальконера срываются и воют, слышал скрежет деформированного металла.
— Неро, Неро, сажай! Малыш, сажай самолет! — кричал Силас.
— Я пытаюсь, блядь! Пытаюсь!
Запах гари ударил в нос — расплавленный металл, резина, что-то еще. Настолько насыщенный, что я помню его и десятилетия спустя.
— ПАПА! — ожила рация. — ПАПА! — Это была Эллис. Неро выключил средство связи. На лице брата я увидел кровь. Кровь и ужас. И когда я снова посмотрел в окно Фальконера, то увидел свои распластанные ладони и понял, что... лежу на лобовом стекле.
Мы падали.
Потом рывок. Меня оторвало от окна, я рухнул на пол. Шум и хаос вокруг поднялись до невообразимого уровня, как будто наступил второй конец света. Все заволокло жаром и обжигающим легкие дымом, ревущим гулом двигателей, которые силой заставляли выживать в аду крушения.
Но среди этих предвестников смерти пробилось одно-единственное звучание — голос, который я узнаю везде, даже в самом безумной хаосе.
Мольбы Силаса. Его мольбы вселенной, которые я слышал не раз.
— Не забирай их у меня... не забирай их у меня...
— Пожалуйста. Блядь, пожалуйста...
— Не забирай моих мальчиков.
'Я не переживу вечность, ' — повторил я про себе. Эту фразу Силас всегда кричал, когда его химеры оказывались на грани смерти.
— Я не переживу вечность.
Дальше — провал в памяти, но, скорее всего, лишь на секунды; не могло пройти много времени. Я очнулся от резкой посадки, меня снова подбросило в воздух, когда турбинные двигатели взревели, заскулили — и стихли.
Наступила тишина. Всего на краткий, мимолетный миг.
— Блядь... — услышал я шепот Неро. — Сейчас ты нас домой на хуй отправишь, да?
Где-то истерически разрыдался Силас, но мои глаза все еще были прикованы к потолку, заволоченному дымом. У меня был шок, лицо пульсировало, грудь болела, легкие горели, но я был жив.
Неро еще что-то сказал, но я не расслышал сквозь туман в голове.
— Да, — отозвался Сеф. Он закашлялся от токсичного дыма, послышались хрипы Гаррета. — Я... думаю, рука сломана, но не критично. Нам надо выбираться отсюда... прямо сейчас.
— Гаррет?
— Я в порядке, только мое... ИЛИШ? — крикнул Гаррет.
Сеф ахнул.
— ИЛИШ?! ИЛИШ?
'Да все со мной нормально, блядь. Перестаньте орать! '
— ИЛИШ?! — крик Силаса сопровождался безумным отчаянием и шквалом движений. Надо мной возник лик короля с выражением, которое я часто видел в последнее время. Силас схватил меня за бронежилет и дернул на себя.
— Он умер! Он умер! — Этот истеричный вопль перекрыл мощный взрыв снаружи Фальконера, настолько сильный, что заваленный дымом самолет тряхнуло.
Реальность обрушилась на меня. Ступор от посадки смыло из мозга, словно пыль стерли влажной тряпкой, и все ощущения хлынули разом. Я вернулся в действительность с хриплым вдохом, повторенным членами моей семьи.
Силас обнял меня и разрыдался, к нему присоединились Неро, Гаррет и Сеф. Братья и хозяин облепили меня, проливая слезы от облегчения, и те смешивались с кровью от ран на их лицах.
— Надо выбираться отсюда, — донесся голос Неро. Я повернул голову на звук. От дыма с трудом дышалось и слезились глаза. — Крыло горит... спасибо, блядь, посадочным турбинам, иначе мы были бы уже мертвее мертвых. Но нам надо выбираться отсюда.
Я проверил, надежно ли закреплен автомат за спиной, и Гаррет помог мне подняться. Вскоре послышался скрип металла, и полоса света ворвалась в кабину — Сеф открыл дверь Фальконера.
Перед нами простиралась созданная нами же зона боевых действий. Неро посадил нас в самый центр базы повстанцев, прямо напротив укрепленного комплекса, получившего прямое попадание. Здание горело, в его центре зиял кратер, словно туда упал астероид с небес, а неподалеку дымились два тела в камуфляже, возле их выпавших автоматов.
Сеф замер, вслушиваясь, — Силас всем нам привил это. В Серую пустошь не шагают сразу — сначала слушают, смотрят, чувствуют. Он постоял в дверном проеме, выпуская дым наружу, потом отошел в сторону, и Неро первым ступил в центр логова семьи Джексонов.
Мы все вышли из самолета, глаза щипало, грудь наполнялась токсичный дымный воздухом. Неро махнул нам, и мы бросились за его тенью, пересекли дорогу и укрылись под козырьком, достаточно далеко от эпицентра, чтобы на время почувствовать себя в безопасности.
Неро огляделся, вытащил спутниковый телефон и протянул его Силасу.
Внезапно воздух прорезал выстрел, в двух шагах от ботинка Силаса взметнулся фонтан серой пыли. Не мешкая ни секунды, Сеф поднял свое оружие, несмотря на перелом в руке, и дал ответный залп.
Я посмотрел туда, куда он целился, и увидел, как человек в камуфляже падает с соседнего здания и с глухим стуком валится на землю.
— Нам нужно в безопасное место... — тревожно сказал Силас. — Здесь небезопасно. Я не могу...
К нашему всеобщему удивлению, Неро раздраженно шикнул на него.
— Силас, теперь это моя территория, — произнес изверг жестко. — Успокойся и дай мне работать. Ты только усугубляешь панику.
Иссеченное кровью лицо Силаса повернулось к Неро, тысячи страхов, которые порождал мозг Безумного Короля, читались на нем с пугающей ясностью. Сначала я просто смотрел, возможно, мой собственный мозг еще не оправился после падения, но меня самого это подстегнуло к действию, и я вспомнил, зачем прилетел сюда.
Я положил руку на плечо короля.
— Мы живы. И мы в безопасности, — сказал я вкрадчиво. — Возьми себя в руки. Страх сейчас не поможет, Силас. Помни... мы — химеры. — Я снял с его спины автомат и протянул ему. — Когда твоим химерам грозит опасность, король Силас не паникует... Силас дерется, как маниакальный псих, кем он и является. Верно?
Силас впился взглядом в мои глаза, страхи сковывали его. Но затем, как я и надеялся, колесо эмоций Безумного Короля провернулось, и стрелка легла точно туда, куда я рассчитывал.
Гордость разлилась во мне, когда я увидел, как тревога сходит с его лица. Редкая для меня гордость — чистая, без примеси удовлетворения от манипуляций.
Я действительно гордился своим королем.
— Ты прав, любимый, — прошептал Силас. За его спиной Неро разговаривал по телефону с Эллис. Я слышал дрожащий голос моей младшей сестры. Силас кивнул самому себе, на лицо опустилась маска агрессии. — Они осмелились сбить самолет, в котором летела королевская семья? — В этот момент в здании послышались голоса, и глаза Силаса опасно блеснули. — Они заплатят.
И они заплатили.
Четверо несчастных, не знавших, что мы притаились под козырьком у входа, выскочили из двустворчатых металлических дверей. Все с оружием в руках, они торопливо переговаривались, голоса наслаивались друг на друга, как плохо перетасованные карты, а испуганные глаза блестели серпами белков.
— Они где-то здесь, смотрите в оба!
— А остальные? Командир ранен, Олди. Мы не можем его бросить!
— Когда мы принесем ему голову Илиша Деккера, он поймет.
Командир?..
Они нас не видели и поняли, что мы рядом, только когда истошно завопили.
Все четверо рухнули на колени, держась за головы. Я посмотрел в сторону Силаса с ухмылкой и увидел, что его глаза стали черными, как смоль.
Силас мог бы убить их и один, но использование ментальных способностей тяжело сказывалось на его мозге. Зная это, мы — Неро, Гаррет, Сеф и я — открыли огонь. Разлетелись брызги крови и осколки черепов, повстанцы осели на землю. Должен признаться, не удержался — слизнул с уголка губ кусочек мозга и прожевал нежную плоть.
Командир?.. Значит, у них уже появился новый лидер.
— Их командир внутри, — сказал я, подходя к двери, и заглянул в маленькое окно. В пустом коридоре не было дыма. Видимо, они перекрыли разрушенный сектор или же архитектура здания предусматривала изоляцию отдельных его частей.
— Илиш, нет! — крикнул Силас. Я открыл дверь и вошел, но Силас схватил меня.
— Пойдем со мной, любимый, — сказал я ему с улыбкой. — Убивай со мной.
В глаза Силаса снова закрадывался страх, но я не мог позволить ему бояться. Силас не мог меня остановить, не в этот раз — кровожадность полностью овладела моим разумом и требовала насыщения.
Силас замер, потом оглянулся. Неро говорил по телефону, Гаррет и Сеф прикрывали тыл от невидимых снайперов. Позади них горело и дымилось крыло Фальконера, из черной стали был вырван приличный кусок.
— Ладно, — сказал Силас.
Я не удивился его согласию, хотя должен был. Но в голове не осталось места для бесполезных эмоций. Нет, я полностью отдался когтям химерьих инстинктов и не мог вырваться из этой стальной хватки, даже если бы захотел.
Мы с Силасом вошли в комплекс, напрягая слух до предела, ловили каждый звук, которым мог означать приближение людей. Осторожно продвигались по пустому коридору, вдоль закрытых металлических дверей по обе стороны, из-за одной из них сильно пахло дымом.
Потом мы услышали голоса. Одновременно остановились, прижались спинами к темно-серым кирпичным стенам. Мы обменялись взглядами и прислушались, стараясь понять, что они говорят.
— Ладно, я только что говорил по рации с Группером, — раздался голос. — У него есть машина Легиона.
— Легиона? Блядь... Ну, думаю, она будет незаметнее, чем наш грузовик...
— Сойдет, — ответил хриплый голос.
Я нахмурился. Знакомый голос... Но как? Этого просто не могло быть.
— Они убили Илиша?
Иван.
'Да чтоб тебя...'
Без лишних раздумий, я двинулся на звук голосов, сердце бухало в груди, как барабан. Но билось оно не от страха. Нет. Гнев разгонял кровь. По сравнению с ним вся моя прежняя ярость дрожала, съежившись в луже собственной мочи.
Силас схватил меня за руку, но я вырвался, вычислил дверь, откуда шли голоса, и крепко прижал к себе автомат.
Иван жив.
А значит Влад действовал по приказу босса, командира семьи Джексонов. Его сын был просто пешкой. Приказ пришел от самого главного.
Иван хотел моей смерти. А не он ли отдал приказ и на Финна? Или мой невинный сенгил просто попал на линию огня?
Неважно. Конец его все равно будет тот же.
Из дверного проема вышел здоровяк, в сером камуфляже, с винтовкой за спиной и патронажной лентой через грудь.
Он меня даже не заметил — пока не стало слишком поздно.
Стоило мне взглянуть на него, как ярость рванула изнутри атомным взрывом. Она управляла мной, словно марионеткой, и я охотно подчинился. Я схватил его голову и, рыча от неистовой боли и бешенства, резко свернул шею. Хруст костей отозвался в моих ладонях сладостным эхом.
Я отшвырнул тело, но это была лишь прелюдия. Химера во мне только вошла во вкус. Силас кричал за спиной, приказывал остановиться, остаться, слушаться. Но я был глух и ослеплен яростью. Я ворвался в открытую дверь.
Это оказался прилично укомплектованный лазарет...
...и на одной из коек лежал Иван.
Каким-то чудом живой лидер Джексонов был подключен к капельнице, а его левая нога заканчивалась забинтованной культей. Обгоревшее лицо выглядело изможденным, но глаза... глаза жгли меня такой лютой ненавистью, что она могла бы осветить комнату.
И он усмехнулся.
— Неприятно, да? Знать, что из-за тебя погиб любимый человек? — сказал он. Голос его, как и взгляд, перечил слабости тела. — Ты заслужил это, кусок дерьма. — Он снова хохотнул, когда я поднял оружие. — Жаль только, не увижу, кто был настоящим предателем все это время.
Я замер, его намек на миг остановил меня.
— О чем ты? — спросил я.
И тут с леденящим душу ужасом я осознал, кто стоит у меня за спиной.
Силас.
Одно слово из уст Ивана... всего одно гребаное слово.
Но мне нужно было знать.
Раскатистый хриплый смешок снова сорвался с обгоревших губ.
— Мерзкие ублюдочные химеры... как же легко вас водят за нос пустынники. Ты живешь среди пауков, Илиш Деккер. Так же, как и король Силас живет рядом с пре...
Я нажал на спусковой крючок, и грохот автоматной очереди оглушил комнату. Пули прошили его тело, как маршрут на карте: сперва живот, затем выше, пока финалом не разнесли челюсть, превратив лицо в месиво из крови, мяса и костей. Красное пятно брызнуло на кирпичную стену позади него.
Лидер семьи Джексонов, человек, с которым я впервые встретился в темном здании, дернулся один раз — и умер, не издав не звука.
Но зато были другие звуки.
Я обернулся и увидел Силаса в коридоре. Его глаза снова стали черными. Я рванул к нему, и в тот же миг услышал визгливые крики — два человека на полу дергались в конвульсиях, истекая густыми потоками крови изо рта, из глаз, ушей и носа.
Силас посмотрел на меня. По его носу стекала тонкая красная струйка. Наши взгляды встретились, и король решительно двинулся на меня. Кровь коснулась его губ, а потом протянулась вниз по подбородку алой лентой.
Горячий аромат смерти и пороха наполнил комнату, проникая не только в стены, но и глубоко в мою грудь. Он смешался с управлявшей мной кровожадностью, и в этой смеси зародилось чувство, которое я знал слишком хорошо.
В армейских штанах стало тесно, и дыхание потяжелело.
Силас видел это, потому что его тело реагировало так же.
Тогда, в бешеном порыве, который можно было назвать лишь безумием, порожденным жаждой крови, слова Ивана на время исчезли, а меня смыло наваждение.
И я отдался безумию.
Я схватил его за подбородок и поцеловал. Да, именно это я сделал. И нет, я не знаю, как позволил себе потерять контроль до такой степени. Но дальше — хуже. Гораздо хуже. Потому что в этом страстном поцелуе Силас ухватил меня за пояс и стал расстегивать ремень.
Прямо в аду, среди хаоса, где Иван лежал расплющенным по решетке изголовья, и мои братья дрались снаружи с мятежниками, я оказался на койке, дрожащий от желания, а Силас нависал надо мной.
Чистейшее безумие, но тогда я хотел его так сильно, что не остановился бы ни за что на свете. Даже если бы он меня умолял. Никогда прежде на меня не накатывало такого. Если бы я заподозрил, что ментальные способности Силаса могут так искусно вскрывать мое сознание и разжигать похоть, я бы свалил все на него.
Но нет. Это все я. И он.
Я слизал кровь с его лица, его штаны и трусы уже были спущены до лодыжек, а сапог упирался в железную раму кровати. Я сидел, он стоял надо мной, и мы оба боролись за власть, хотя хотели одного.
Силас залез на меня сверху, его член был твердым, глаза полны вожделения. Он целовал меня жадно, с языком, и, когда наши рты слились, схватил мой член, скользя ладонью по стволу.
— Ну и насколько ты развратен, золотой мальчик? — прорычал он мне в ухо, и горячее дыхание пробрало меня до дрожи. Я не успел ответить. Силас слез с меня — нагой ниже пояса, бледный на фоне мрака вокруг — и подошел к трупу Ивана.
Собрал ладонью с окровавленной шеи густую кровь, после чего вернулся ко мне с хищной ухмылкой, от которой все тело мое вспыхнуло жаром.
— Думаю, ты удивишься, — выдохнул я, усмехнувшись, когда он снова забрался на меня. Я взял его руку и облизал окровавленный палец — вкус железа покалывал язык. За стеной послышались знакомые голоса. — Я слышу твоих химер снаружи.
Я почувствовал, как Силас смазывает мой член кровью, а затем — дурманящую тяжесть, когда он попытался насадиться.
— Ну и что? Девчонка далеко, а остальные слишком заняты, — прошептал он. Я едва сдержал стон, когда головка прорвалась внутрь, но все равно застонал вместе с Силасом, когда он опустился до основания.
Наши губы снова слились в поцелуе. Силас опускал бедра, и я двигался в ответ — медленный танец двух мужчин, которые никогда прежде не двигались так вместе, но при этом все казалось... правильным. Странно, но для меня это ощущалось естественным. Не было привычного погружения в себя, ухода на другую планету, когда Силас использовал мое тело насильно. Я не закусывал губы, испытывая кипящую ненависти к этому человеку... Напротив — когда мы обнимали друг друга, терзали губами, а наши тела сливались, я находил внутри себя чувство, которое, поглощало меня только в моменты эмоционально глубокой близости.
Я целовал и покусывал его шею, оставляя красные пятна, в которые снова вонзал зубы. Силасу это нравилось — он запрокидывал голову, сжимал пальцами мои плечи, и когда я прокусил кожу до крови, ускорился, движения стали резче, множа удовольствие, уже разливавшееся по моему телу.
Потом он сам прокусил мою шею, и я начал толкаться сильнее, будто почувствовав приход от наркотиков. В ответ раздался его протяжный стон, который срывался на тяжелые выдохи в такт моим движениям .
В какой-то момент он толкнул меня спиной на кровать. Упал вместе со мной, не слезая с моего члена, устроился сверху, расположив ноги по обе стороны от моих бедер, и начал резко, жестко опускаться. Скорость, наложенная на нашу общую страсть, уносила мое тело к краю. Почувствовав приближение оргазма, я схватил член Силаса, его самого притянул к себе, и, пока он насаживался до конца, начал быстро гладить его твердый ствол.
Силас застонал громко, не заботясь ни о месте, ни о времени. Я же глушил стоны за прикушенной губой, но когда напряжение достигло критической точки и разрядка стала неизбежной, зуб проколол кожу, и свежая кровь смешалась на моем лице с уже засохшей после крушения.
Один стон все же сорвался с моих губ, пробил сдержанность и контроль, когда наслаждение накрыло с головой. Но вскоре напряжение ушло, волна, разбившаяся о берег, откатилась обратно в море, и я рухнул на кровать, хватая ртом воздух.
Силас обмяк на мне, тяжело дыша. Я ожидал, что он, взяв, что хотел от моего тела, скатится в сторону и встанет, оставив меня лежать... но он не сделал этого. Силас устроился у меня на груди, а я, немного смущенный, обнял его, после того как расправил на нем его мантию, чтобы укрыть нас обоих.
Именно в тот момент, когда я прижимал короля к груди, своего хозяина, которого ненавидел много лет, меня прошило осознанием — да таким сильным, что тело похолодело, а глаза распахнулись.
Чувства, которые я испытывал... не только последние недели, а, кажется, еще с тех пор, как решил притворяться, что терплю Силаса ради собственной выгоды, ради защиты тех, кого люблю. Эти чувства копились, росли, и вот она — точка, когда больше нет смысла притворяться, что он мне не нравится. Пожалуй...
Пожалуй, я сам себя переиграл.
Я начал испытывать чувства к Силасу.
Когда я вошел в квартиру, весь в крови и оцепеневший от осознания произошедшего, меня встретили Джулиан и Лорен.
Джулиан как никогда ясно продемонстрировал, насколько отличался от Финна. Финн бросился бы мне на шею, рыдая навзрыд, как во время моего «похищения» много лет назад. Но Джулиан...
Ну...
— Засранец! — выкрикнул он. Подошел ко мне, кривя губы в злобной усмешке, но глаза его блестели страхом. — Ты чуть не довел меня до инфаркта! Самолет разбился? Ты хоть понимаешь, как я волновался... как волновался, что... — Не желая показывать слезы, Джулиан резко отвернулся, показал мне средний палец и ушел в мою спальню.
Лорен же неловко топтался посреди гостиной, словно курьер, доставивший посылку не по адресу.
— У вас... у вас всегда так, да? — робко спросил он, переминаясь с ноги на ногу. — Мне нужно просто... привыкнуть к тому, что вы постоянно на грани смерти?
Я бы с удовольствием отвесил ему подзатыльник за такие слова, но понял, что он говорит серьезно.
— У нас бывают хорошие времена и не очень, — ответил я холодно. Бросил взгляд на закрытую дверь спальни и тяжело вздохнул. — Положи чистую одежду в ванной на столешницу и налей мне кровавого вина.
После этих распоряжений я прошел к своей спальне и открыл дверь.
Но не за тем, чтобы утешать Джулиана. Он метнул в меня обиженный взгляд, когда я прошел мимо него в ванную. Там я снял изодранные, пропитанные кровью вещи и встал под душ. Полчаса спустя на мне не осталось ни грязи, ни крови, ни всего прочего, что прилипло за день. И за это время я многое обдумал.
Очень многое.
Стоя под струями воды, я понял, что этим чувствам нужно положить конец. И немедленно. Они были опасны, слишком опасны, и я не мог позволить эмоциям мешать мне контролировать Силаса. Последние шесть лет, до недавних событий, прошли относительно спокойно, и Силас относился ко мне намного лучше, чем прежде. Непозволительно разрушить этот баланс. Я должен держать себя в руках.
И я, человек, который годами изучал себя вдоль и поперек именно ради этой цели...
Я решил, что буду делать.
Это вырвет мне сердце, ведь смерть Финна еще ныла свежей раной, но я не мог...
Я не мог... позволить себе влюбиться в Безумного Короля.
Поэтому я совершил один из самых трудных в своей жизни поступков. Вышел в спальню — полностью одетый, но с влажными волосами, — и увидел Джулиана. Он сидел на моей кровати с очень хмурым, насупленным лицом.
— Ты правда все еще меня любишь? — спросил я.
Комната будто погрузилась в вакуум. Джулиан застыл, темно-синие глаза медленно поднялись на меня.
Двое мужчин: один сидит на кровати, другой стоит над ним. Двое мужчин, чья история растянулась на полжизни.
Когда-то я любил его так, что терял рассудок. Только потом узнал, что все мои знания о нем были обманом.
Но сейчас... сейчас я оказался в безвыходном положении. Илиш Деккер оказался в безвыходном положении. Это единственное объяснение: отчаяние, эмоциональная уязвимость настолько сильная, что я готов был совершить страшную ошибку, лишь бы не допустить ошибки хуже.
Мое сердце болело по тому, кто теперь лишь прах на каминной полке, но собственный страх облепил эту боль, как смола, и никуда не собирался уходить.
Я не любил Джулиана. Полюблю ли со временем? Да. Я это признаю. Но в тот момент он был для меня единственным спасением в психологическом состоянии, в котором юный я, скорее всего, застрелился бы.
Джулиан смотрел на меня вечность, потом чуть склонил голову.
— Что...? — прошептал он, голос дрогнул. — Ты был в сознании?
— Ответь на мой вопрос. — Моя тень накрыла его целиком; он казался таким маленьким передо мной.
Джулиан отвернулся, каштановая челка упала на глаза. Он смотрел перед собой, не мигая, подбородок напрягся, губы плотно сжались. В этот момент он выглядел взрослым. Он выглядел... настоящим.
Когда же мы стали мужчинами? Когда мальчик с яркой улыбкой и беспечным настроением превратился в пустынника с бородой и глубоким, но ровным голосом, с шрамами на лице, с грязью под ногтями и с таким количеством сережек в ушах, что те искрились на солнце? Казалось, совсем недавно мы были детьми, играли в отношения, крались на свидания под покровом ночи, чтобы меня не поймали, делили первые поцелуи и обещали друг другу весь мир. Мы так сильно любили друг друга. Я часто задумывался, насколько невыносимо ему было знать, что все это построено на его лжи. Что он заставил меня влюбиться в человека, которого не существовало.
И вот мы здесь, все повторяется, хотя я понимал, что не совсем так, как это было больше пятнадцати лет назад. Я понимал, что уже не люблю этого человека так, как раньше, и все же смотрел на него с отчаянием — надеялся, что он спасет меня от меня самого.
— Да, — тихо ответил Джулиан. — Я... Прости. Я все еще люблю тебя. Думал, с годами станет легче, но становится только хуже.
Я кивнул. Он вытер глаза. Затем я преодолел последний шаг и опустился перед ним на колени.
Положил ладонь ему на затылок и привлек к себе. От поцелуя его тело будто обмякло. Его дрожащий вдох прозвучал песней под бас сердца, который отзывался эхом в наших телах.
Я отстранился, он пристально посмотрел мне в глаза — уже не человек из Серой Пустоши, а подросток, однажды совершивший тяжелую ошибку, влюбившись в химеру.
— С этого момента ты можешь жить здесь, — сказал я ему, встал, повернулся и вышел из нашей спальни.
Раздался легкий стук в дверь. Я оторвался от бумаг, которыми занимался, глубоко вдохнул и поднялся из-за стола.
Хотя я знал, что Джулиан и Лорен сейчас не в квартире, взгляд по привычке скользнул по комнате — перепроверить еще раз, и еще. Проходя мимо закрытой двери, ведущей на лестницу в квартиру Силаса, я убедился, что она заперта. Никаких незваных гостей, никаких любопытных детских ушей за стенкой, ни сенгилов, которые иногда сливаются с интерьером незаметнее, чем хотелось бы.
Эта встреча должна быть простой, но также очень важной.
«Ты живешь среди пауков».
Я открыл дверь. Передо мной стояли Неро, Эллис и Гаррет. Все с одинаковой смесью любопытства и грусти на лицах. Не мог их винить — я никогда прежде не просил, чтобы все трое пришли ко мне в одно время. Они догадывались, что я собираюсь сказать что-то важное.
— Лорен сейчас в кино с Кесслером, — сказал я, пропуская их в квартиру. — Я приготовил чай и кофе. На улице холодно, так что подумал, что... пиво тебе, Неро, вряд ли захочется.
Неро снял зимнюю куртку, похоже, он единственный пришел с улицы.
— Спасибо, Эни, — сказал он. — Там просто жуть какой холод. Я уже попросил Сефа заказать нам тушеное рагу и буханку хлеба. Мне кажется, это идеальная погода для жирной горячей похлебки.
— Как ваши раны? — обратился я к Неро и Гаррету. Эллис в своем истребителе не пострадала физически, но эмоционально все еще тряслась от произошедшего. Она плакала, когда мы сошли с Фальконера, который нас подобрал, но после объятий каждого из нас осыпала обидными ругательствами и ударами по плечам.
— Отличный повод, чтобы злоупотреблять болеутоляющими, — улыбнулся Неро, и Гаррет рассмеялся. Они стояли у обеденного стола с горячими напитками. Неро и Эллис взяли кофе, добавив в него щедрую порцию Бейлиса, а Гаррет предпочел пить чай со мной. — А ты как? Тебе ведь тоже досталось. В груди не давит?
— Все в порядке, просто немного побаливает, — ответил я и сел за стол; братья и сестра последовали за мной. — Больше тревожат мысли...
Они устроились вокруг, не сводя с меня глаз. Волновались, хотя еще не знали, зачем я их позвал. Я даже не успел рассказать им, что узнал, и не попросил о помощи, а тревога уже витала в комнате.
— Мне нужна ваша помощь, — спокойно заявил я. Сдерживая глубокий вдох, продолжил: — Мы с Силасом уже рассказали, что произошло, когда мы вошли на базу... — К счастью, никто не прервал момент нашей близости. А если Неро не узнал, то никто не узнает. — Но есть кое-то еще... чего не знает ни Силас, ни Джулиан, и я прошу вас держать это между нами четверыми. Если кто-то из вас думает, что не сможет сохранить это в тайне от Силаса — скажите сейчас, чтобы я мог вас отпустить.
Все трое вздохнули.
— Можешь доверять нам, дурень, — сказал Неро. Эллис и Гаррет кивнули. — Никто не уйдет.
— Я надеялся на это, — ответил я. — Иван сказал перед смертью кое-что... — Я заставил сердце успокоиться. Даже мысль о словах Ивана заставляла его учащенно биться. Мне не нравилось, что я могу находиться среди предателей.
Тем более, что ими могли оказаться Джулиан или Силас.
— Иван сказал, что я живу среди пауков, — произнес я мрачно. — И я намерен выковырять этих пауков и раздавить каждого.
Неро нахмурился, Эллис мотнула головой в отрицание, заговорил Гаррет:
— Ты уверен, что он не провоцировал тебя?
— Или это может быть Оникс, — предположил Неро, чуть пожав плечом. — В конце концов, она дочь Ивана.
Я покачал головой. Я уже хорошо знал Оникс. Не в ее характере плести заговора. Кроме того, я имел на нее компромат, включая ребенка, и она не стала бы убивать невинного сенгила. А еще...
— У нее серьезный роман с Мёрко, одним из моих самых преданных офицеров, — добавила Эллис. — Если бы было что-то подозрительное, он бы мне сказал. У них даже нет стационарного телефона, мне приходится вызывать Мёрко по рации, когда он мне нужен.
Я не подозревал Оникс, но информация о ее связи с тиеном Эллис меня успокоила. Приятно было вычеркнуть это имя.
— Кто бы ни был в этом замешан, я выясню, — сказал я, постукивая сложенными в шатер пальцами. — Вот что мне нужно от вас троих...
Я посмотрел на Неро.
— Собери все улики с территории Джексонов. Если крыса была там... кто бы это ни был... — я не хотел произносить имена Силаса или Джулиана, но они понимали. — Если остались какие-то следы, я хочу, чтобы ты их нашел.
Неро кивнул, хоть и неуверенно.
— Ладно, брат. Я проверю.
— Спасибо, — ответил я. Обратился к Эллис: — Собери для меня все отчеты по делу Финна. — Эллис подняла брови — мне не понравилась ее реакция. — Я даже не знаю, с какой крыши Влад по нам стрелял. Мне нужна его винтовка, пусть ее проверят на отпечатки. Мне нужны фото с места преступления. А ты, Гаррет... — я устремил взгляд на него. — Ты можешь достать для меня видео с камеры на той крыше?
Гаррет побледнел.
— Я... не знаю, была ли там камера, — пробормотал он.
— Была, — сказал я. — На всех крышах Скайленда установлены камеры еще со времен взрыва на семейном пикнике, и контент с них идет напрямую в Службу наблюдения Скайтеха, которым ты, Гаррет, управляешь.
Гаррет позеленел от волнения. Эллис сжалилась над его страданиями и вмешалась:
— Давай я сначала поищу видео. Тиены, вероятно, изъяли его при сборе улик. Я займусь этим, Гаррет, не переживай. Я знаю, что у тебя сейчас все непросто с Кратцем.
— Кратцем? — переспросил я, поднимая бровь.
Гаррет кивнул, ссутулился весь и опустил взгляд в пол.
— Мне кажется, он мне изменяет, — признался брат. — Один из ученых сказал, что рядом с Крейгом ошивается какой-то пустынник. Для пустынника даже довольно симпатичный. Когда этот ученый сказал об этом Кратцу, тот принялся его защищать и велел оставить пустынника в покое. Кратц ненавидит пустынников. Если бы он был ему безразличен, Кратц приказал бы пристрелить его на месте. — Гаррет тяжело вздохнул, выглядя несчастным. — Я пока не говорил с ним об этом. Мы так долго вместе... Мне кажется, я не хочу знать правду.
'Какой же тупой имбецил этот Кратц.'
— Лучше узнать об этом раньше, Гаррет, — сказал я, похлопав его по колену. — Если он тебе изменяет, я лично его придушу.
Гаррет слабо улыбнулся.
— Спасибо, брат, — произнес он, потом поднял голову и посмотрел на Эллис. — И тебе тоже спасибо, Эллис. Я не умею... скрывать что-то от Силаса, поэтому спасибо, что ты возьмешься за видео, если они есть. Вы же знаете, Силас читает меня, как открытую книгу.
— Гаррет, я доверяю тебе, даже когда речь идет о Силасе, — заверил я. — Если бы не доверял, тебя бы здесь не было. Я знаю... — Губы мои поджались, дискомфорт разлился по телу. Я не хотел оголять перед ними сердце, но слова сами собой сорвались, как будто рука проникла в грудь и вытащила его из холодной клетки. — Я знаю, что прошу о серьезных вещах, но мне нужно знать, что случилось. Я не смогу пережить смерть Финна, пока не узнаю все до конца. Я должен знать, кто предатель. Наши отношения с Джулианом не... — Зубы стиснулись. Я уставился в чашку с чаем, словно хотел испепелить ее взглядом. — Не продлятся долго, если я не буду уверен, что он тут ни при чем.
Все, что я могу... это притворяться.
'Такой вот я теперь? Притворщик? Я должен притворяться с Джулианом, держать сердце в узде ради собственной защиты. Я должен притворяться, что не влюбляюсь в Силаса, потому что последствия будут слишком ужасными.
Вот такой я теперь. Финн стал пеплом на каминной полке, а я — притворщиком.
Ох, Финн...
Я буду ненавидеть себя до конца времен за то, что слишком упрямо не признавал, как сильно люблю своего сенгила.
Но до того дня... я сделаю все возможное, чтобы отомстить за тебя. А пока конец времен не настанет, прощай меня за то, что я должен делать.'
— Илиш, мы поможем тебе, — сказал Гаррет, его голос дрогнул. — Мы все хотим, чтобы ты был счастлив... и мы все... — он всхлипнул, и слова оборвались. Эллис положила руку ему на плечо, погладила, а ее взгляд поднялся ко мне.
— Илиш, мы беспокоимся за тебя, — мягко сказала она. — Твой сердечный приступ из-за стресса, смерть Финна... мы боимся, что ты снова сорвешься. Мы хотим только лучшего для тебя; мы хотим, чтобы ты был счастлив.
— Я буду счастлив, когда узнаю, что Джулиан тут ни при чем... — сказал я. — Когда это прояснится, обещаю, я буду счастлив.
Гаррет неожиданно разрыдался. Он закрыл рот рукой, замотал головой, слезы хлынули.
— Он был для нас как брат. Такой, блядь, идеальный парень, а теперь... а теперь это? — Гаррет вскочил на ноги. — Я не могу. Мне... мне лучше уйти. Прости.
Я поднялся, сердце рвалось от волнения за него.
— Гаррет... — я попытался остановить его, но он прошел мимо, опустив голову, практически убегал. Хлопнула дверь.
Его слова тронули меня. Я действительно старался быть для него хорошим братом, и то, как он расстроился из-за моей беды, сблизило нас. Я продолжу быть ему достойным старшим братом, и если Кратц окажется изменником — лично убью его, ради Гаррета.
За спиной послышался еще один всхлип. Я обернулся — и увидел, что и у Неро, и у Эллис глаза на мокром месте. Неро закрыл лицо руками, Эллис успокаивала его, сжав в кулаке салфетку, сама чуть ли не рыдала.
В тот момент я понял, насколько мне повезло с ними. Пусть меня окружают пауки, но я всегда могу доверять Гаррету, Неро и Эллис.
Во многом я был несчастен. Но когда дело касалось братьев и сестры — я был самой счастливой химерой на свете.