Глава 59
Было шумно. И не просто шумно — оживленно и хаотично, сильный запах фритюра сам по себе мог довести до сердечного приступа, а сладость воздушной ваты витала в воздухе такими клубами, что любая химера могла превратиться в Криса Фарли.
Но это был наш с братьями и сестрой из первого поколения тридцать третий день рождения, особенный, и Силас готовил его несколько недель. Хотя меня никогда не тянуло к каруселям и прочим аттракционам, я решил сделать своему хозяину одолжение и явиться. По крайней мере до тех пор, пока меня не доведут до бешенства настолько, что я открою огонь по толпе орущих детей и веселящихся взрослых.
Надо мной возвышались аттракционы, все с мигающими лампами и свежими слоями яркой краски. Полные скайфольцев кабинки кружились и грохотали под управлением работников, которым сегодня платили втрое больше в качестве компенсации за то, что они лишились праздника. Мне не слишком нравилась мысль раздавать подобным людям столько денег, но когда Силас пребывал в хорошем настроении, ему хотелось, чтобы весь Скайфолл улыбался вместе с ним.
А сегодня король был счастлив как никогда. С облака девятого он уже пересел на трехтысячное. Силас шел среди нас, ничем не отличаясь от обычного скайфольца: синяя в белую полоску футболка-поло, бежевые шорты-хаки. И не он один — все мои братья нарядились в шорты и повседневные рубашки, как и сенгилы. Эллис и вовсе явилась в летнем платье. Я не видел на ней ничего подобного с тех пор, как она ходила на свидание со своим нынешним парнем Штелленом, и тогда я тоже не удержался от комментариев, что она выставляет себя женщиной лишь для вида.
Ну да ладно, раз они хотели выглядеть идиотами — не мне их останавливать. Я сам был в привычных черных брюках и темно-синей рубашке. Хотя позволил Финну одеться как ему захочется... и, к сожалению, он выбрал образ идиота. Как и Джулиан.
Неро тоже выделился. Четыре дня назад его выписали из больницы (Сефа — неделей раньше), и, несмотря на то, что он все еще был в бинтах, синяках и царапинах, явился в белой майке-«алкоголичке» — почему она так называется, до сих пор не понимаю, — и оттенка «вырви глаз» фиолетовых шортах, соперничающих по нелепости с теми, которые когда-то носил Финн. Ему явно нравилось внимание к его «боевым ранам», как и Сефу.
Я шел рядом, предоставляя им возможность наслаждаться славой, хотя заметил, что число повстанцев в рассказах Неро росло с каждой новой версией истории. Мне было все равно — Иван мертв, от Оникс не поступало вестей, а значит, моя тайна в безопасности. Это давало повод хотя бы попытаться насладиться днем.
В поле зрения вклинился комок голубой сахарной ваты на липкой пухлой детской ладошке, уже окрашенной красителем.
— Кусяй! — заверещал Дрейк, размахивая тающей сладостью. Гаррет держал его на руках.
Я закатил глаза.
— Я не буду это есть.
— Эй, Дрейки! — мальчишка-брюнет с фиолетовыми, как у меня, глазами протянул руку. — Давай лучше мне!
Его близнец рядом рассмеялся и протянул вторую ладонь.
Арес и Сирис приехали из Перспективы вместе с Гарретом и его новым сенгилом Томом по распоряжению короля Силаса. Тот решил, что сегодня должна собраться вся семья, включая близнецов, растущих в Моросе. Мальчикам было по четыре года, и они наверняка запомнят этот день. Гаррет сказал им, что они выиграли конкурс и проведут время с королевской семьей в парке аттракционов. Малолетние изверги нисколько не усомнились в этом неубедительном объяснении и вовсю наслаждались обществом старших... и великодушием младенца Дрейка.
Но делиться близнецами Дрейк не собирался.
— Кусяй! — настаивал он, размахивая синим, липким комком перед моим лицом. — Кусяй, кусяй!
— Оно липкое и в слюнях, — сказал я. — Я не буду это есть.
— Кусяй! — завизжал он, но тут же сам запихал вату себе в рот и сощурился от удовольствия. Арес и Сирис у нас под ногами расхохотались.
Я покачал головой, а члены семьи вокруг захихикали. Дрейк и младшие близнецы были звездами праздника, и для нас, и для наблюдавших со стороны. Мы привлекали к себе внимание, но жители Скайфолла были хорошо обучены не беспокоить нас во время выходов на люди.
Я заметил Джека, трясущегося, будто в нервном припадке. Причину понял, когда мы проходили мимо аттракциона Зиппер, того самого колеса обозрения на метамфетамине. Продолговатая конструкция с металлическими клетками, куда можно было втиснуться вдвоем или втроем, поднималась в воздух и вращалась вокруг своей оси, пока сама платформа тоже крутилась. Тебя там, мягко говоря, подташнивало.
— Тебя вырвет, даже не думай туда лезть, — предупредил я Джека.
Он расплылся в улыбке, подпрыгивая выше.
— Хозяин Силас сказал, если я не буду есть и пить перед этим, то можно! — Силас взглянул на меня и, поймав мой косой взгляд, засмеялся.
— Тебя же самого после него вывернуло, — уточнил я.
— О да, — ответил Силас. — До сих пор не могу слушать ту песню. Но Джеку уже двенадцать, если он хочет рискнуть — пусть.
Я закатил глаза.
— Перестань хмуриться, а то я отправлю тебя вместе с ним, — пригрозил Силас полушутливым тоном. — Надо было заранее подмешать тебе чего-нибудь веселенького, а то ты слишком серьезен!
— У меня сложилось впечатление, что веселиться ему физически больно, — вставил Джулиан. Помимо нелепой гавайской рубашки, он сегодня изуродовал себя пучком на голове и вместо привычных серебряных колечек вставил в уши гвоздики с бриллиантами. Силас обожал одаривать его побрякушками; я бы не удивился, если бы они трахались.
От этой мысли кожа покрылась мурашками.
— Илиш, сегодня ты обязан сделать хоть что-нибудь веселое, — сказал Силас, повиснув у меня на руке. — Аттракцион или игра — неважно. Но ты должен принять участие.
Я сжал зубы. Дальше — хуже. Он повернулся к Финну:
— Любимый, выбери за него. Пусть это будет что-то впечатляющее.
Финн съежился под такой ответственностью, испуганно глянул на меня, и, встретив мой взгляд, уменьшился до крошечной точки.
— Пойдем прямо сейчас, — сказал я ему. На деле же я просто хотел сбежать от семьи — их вечные подколы начинали изматывать.
— Хорошо, милый. Джулиан, иди с ними и проследи, чтобы Финн справился с заданием и сделал стоящий выбор. Я доверяю тебе, — крикнул Силас.
Я тяжело вздохнул и увел Финна с Джулианом в другую часть парка. К моему раздражению, именно там разместили все фестивальные игры. Два ряда киосков, расположенных друг напротив друга, из каждого работники зазывали посетителей, перекрикивая остальных на фоне назойливых писков и трелей игрового шоу. В конце аллеи виднелся автодром, а вдалеке возвышалось колесо обозрения.
Я не знал названий этих игр, но некоторые явно адаптировали под реалии Фоллокоста. В одной нужно было из водяного пистолета стрелять в открытую пасть рейвера. Причем голова рейвера была настоящей, раскрытым рот держался за счет швов и клея. Казалось, ее забальзамировали или окунули в какой-то консервант. Что было предусмотрительно — полагаю, запах гнили плохо сочетался бы с попкорном и сахарной ватой.
Были и «Крысиные бега», которые меня позабавили. Делалась ставка на крысу с номером, выведенным маркером на боку, и их запускали в лабиринт из труб. Побеждала та, что первой добиралась до горы «Читос».
— Хозяин Илиш, смотри! — вдруг воскликнул Финн. К моему удивлению, он посмотрел на Джулиана. Не часто они оказывались рядом, но сегодня я сделал исключение. — Помнишь «Крысиные бега»? В Перспективе были очень популярны.
Джулиан усмехнулся и кивнул:
— Еще как. В Моросе до сих пор хит. Хочешь поставить на крысу, Илиш?
— Разумеется, нет, — ответил я и прошел мимо киоска, воняющего опилками. Человек в нем, сам похожий на крысу, склонившись над электронным табло с обратным отсчетом, расставлял зверьков для забега. Вокруг столпились люди, с азартом следившие за процессом.
— Идите сюда! — голос Финна перекрыл шум зазывал и громкую музыку. Мой сенгил замер у другого киоска. И я понял, что именно его привлекло. Под навесом с деревянных балок свисали большие плюшевые черно-белые коты. С черными глазами-бусинками и розовыми носами. У каждого на голове красовался ободок с дополнительной парой ушек, черных с розовой серединкой.
Я простонал в ответ на восторженную улыбку Финна и подошел к киоску. За спиной молодого парня с розовыми волосами стоял пробковый стенд с разноцветными воздушными шарами, и над головой висело еще больше плюшевых котов. Вывеска над стендом не удивила: «Лопни шарик».
— Ты ведь говорил, что хорошо стреляешь? — осторожно спросил Финн. Прощупывал почву. Хотел, чтобы я сыграл, но боялся, что если станет настаивать, я огрызнусь. — Сколько шариков надо лопнуть, чтобы получить кота?
Улыбка у парня с розовыми волосами дрогнула. Я догадывался, что творилось у него в голове. Конечно, он понимал, кто я, но не имел ни малейшего понятия, как себя вести. Его мысли вертелись, как в барабане стиральной машины: брать ли с принца Скайфолла деньги? Поддаваться ли? А если я не выиграю — его отправят на Стадион?
— Д... десять, — выдавил он. — Десять. И еще нужно попасть в шарик с золотым билетом. Кот дается в обмен на золотой билет. Без него... — Он наклонился и достал из-под стойки нелепый блестящий жезл. — Вам достанется волшебная палочка!
— Отлично, — воскликнул Джулиан за моей спиной и тут же выхватил прозрачную пластмассовую палку с фиолетовой звездой и синими блестками внутри. — С таким оружием я завоюю мир.
— Забирай, — сказал я. А потом, что для меня было нетипично, добавил: — Если Финн хочет плюшевого кота... я выиграю ему кота. — Я кивнул оператору. — Сколько за десять бросков?
Тот нервно рассмеялся:
— О, я не могу брать...
— Я хочу выиграть, а не получать подачки. Сколько?
Снова нервный смешок, сердце его колотилось, как бешеное.
— Десять долларов.
Грабеж, но аттракционы на городских праздниках всегда обдирали жителей до нитки. Я достал из кармана купюру и протянул ему. В этот момент краем глаза уловил движение и, повернувшись, заметил сияющее лицо Финна.
Не хотел улыбаться в ответ, но сдержаться не смог. Его радость не была детской или легкомысленной, я видел, как много это для него значит. И, стоит признать, на сердце от этого теплело.
Парень с розовыми волосами протянул мне десять начищенных дротиков.
— Удачи, мой принц, — сказал он с поклоном и отошел.
Я взял первый дротик и, как дань памяти первому шарику, который увидел в своей жизни, прицелился в красный. Он лопнул, и внутри оказалась сложенная бумажка, которую оператор аккуратно отложил в сторону.
Каждый мой бросок сопровождался восторженными возгласами Джулиана и Финна. На время они заключили перемирие, позабыв о вражде, и устроили целое шоу из того, как я играю в эту глупую игру. Я закатил глаза, но продолжал метко метать дротики, и один за другим шары лопались.
Когда остался последний, Финн улыбался от уха до уха. Я покачал головой, но тоже улыбался. Когда попал в фиолетовый шар — под цвет моих глаз, — сенгил завизжал, будто подросток, и захлопал в ладоши.
— Не радуйся раньше времени. Если там нет золотого билета, то тебе достанется волшебная палочка, а дилдо из нее так себе, если честно, — заметил Джулиан. — И вообще, она моя.
Я проигнорировал его и следил за тем, как оператор раскладывает бумажки на прилавке. Игра меня немного увлекла, пробудила азарт, которого я не чувствовал с самого детства.
— Ну что ж, посмотрим, — сказал парень с розовыми волосами и начал разворачивать бумажки. Каждый раз, когда она оказывалась пустой, улыбка Финна тускнела. Но когда дошли до седьмой — и золота все еще не было, — его улыбка вдруг засияла. Думаю, он решил, что игрушечный кот нам не достанется, и просто не хотел выглядеть расстроенным. Но я хорошо его знал.
Когда я уже мысленно доставал десятку на новую партию дротиков, на восьмом листке показалась позолоченная сторона. Финн ахнул и радостно вскрикнул.
За спиной раздались еще возгласы. Я обернулся и вздохнул — Силас, Гаррет, Джек и Артемис с Аполлоном в какой-то момент подобрались сзади с ухмылками следили за нами. Я покачал головой, но решил подавить легкое смущение и довольствоваться тем, что доставил Финну радость.
Парень с розовыми волосами официально объявил меня победителем и вручил Финну одного из плюшевых котов. Разумеется, первым делом Финн, едва мы отошли от киоска, водрузил ободок с кошачьими ушками себе на голову.
Заметив мой взгляд, он захихикал:
— Ну, как я выгляжу?
— Как идиот, — равнодушно отозвался я. — Не смей надевать это дома.
Финн залился краской. Парень определенно был счастлив.
— В них я буду работать быстрее, — решительно заявил он с улыбкой.
Мы с Финном и Джулианом пошли дальше, за нами потянулись Силас, Гаррет, Джек и близнецы-гении. Мимо нас проплывали киоски с плюшевыми игрушками, свисающими с деревянных балок, оглушали крики зазывал и звон игровых автоматов. Но Финн был доволен своим котом и еще больше — ушками, которые покачивались над его золотистыми кудрями.
Вскоре Джек догнал нас и пошел рядом, тараторя о своих успехах:
— Хозяин Силас разрешил мне поесть. Меня ни разу не стошнило на том аттракционе! Правда, я кричал так громко, что оператор спросил Силаса, не остановить ли ему карусель. Но он сказал, что я должен пройти испытание до конца, раз уж решился. Было ужасно страшно!
И дальше Джек начал пересказывать о своих покатушках во всех подробностях, ловко и ненавязчиво направляя нас к рядам с едой. Обычно я не прикасался к подобному мусору, но сегодня был особенный день, и поэтому, когда мы уселись за стол, я позволил Джулиану и Финну набрать все, что им вздумается, в том числе и для меня.
Силас сел рядом, все такой же улыбающийся и беззаботный, в лучшем настроении за многие годы. И я сам себе дивился: обычно, видя Силаса таким счастливым, я начинал мысленно искать способы ввергнуть его в привычное страдание. Но сегодня... сегодня я не хотел быть пауком в саду, плетущим сеть над грядками своих интриг.
Сегодня я просто хотел быть Илишем.
Кем бы он ни был под всей этой холодной оболочкой.
Джулиан и Финн вернулись с двумя подносами, заставленными тарелками с едой. За ними шли Том и Кинни с еще большим количеством тарелок. Когда все съестное перекочевало на стол, мы, как всегда, ждали, пока Силас выберет, что ему хочется. Так было принято в нашей иерархии — меньше крови проливалось.
Силас выбрал корн-дог, половину сэндвича со ростбифом и сыром, чуррос, ассорти каких-то таинственных жареных во фритюре вещей и фаннел-кейк. Я же решил собрать тарелку и для себя, и для Финна, чтобы к моменту, когда до сенгилов дойдет очередь, еда не закончилась. Для нас я взял по сэндвичу, пирожных и порцию тех самых загадочных жареных закусок.
Финн выглядел так, будто вот-вот взлетит от счастья, увидев, что я позаботился и о нем тоже. Чтобы показать мне, как это его радует, он пододвинулся ближе, так что наши ноги соприкоснулись, и, скрытно от остальных, нежно провел ладонью по моему бедру.
Мы ели, болтали и смеялись над выходками Дрейка или близнецов Ареса и Сириса, что случалось часто. Вокруг нас гудел зимний фестиваль, воздух наполнял гомон счастливой толпы, запахи сладкой ваты и раскаленного масла.
— О боже, — проговорил Финн с набитым ртом. Нелепые кошачьи ушки по-прежнему торчали на его голове, и, признаюсь, в них он выглядел... мило. — Это жареное «М-Орео»! — Он показал надкусанный шарик теста, и внутри действительно была смесь черно-белого печенья.
Я взял один и разломил зубами. Вкус был... своеобразный.
— Готов поспорить, Неро заставит поваров готовить это дерьмо для него каждый месяц.
— Точно! — воскликнул Неро, сидевший рядом с Сефом по другую сторону стола. — Так что, братишка, давай-ка быстрее делай меня бессмертным. Я буду убивать себя каждый месяц, иначе меня разнесет к херам!
За столом все рассмеялись, а Силас, проглотив что жевал, улыбнулся:
— На самом деле, милый, это не так работает. Если твое бессмертие будет похоже на мое, оно будет исцелять только раны и болезни. Воскреснешь ты таким же, каким умрешь, если только тело не будет полностью уничтожено, тогда вернешься в том виде, в каком стал бессмертным. По крайней мере, я так думаю. Так что, если потолстеешь, придется тебя сжечь дотла.
Смех за столом вспыхнул снова.
— Хозяин Силас, можно я выйду? — спросил Джек, ерзая. — Мне нужно в туалет.
Его просьбу тут же поддержали Артемис, Аполлон и Вален.
— Я провожу их, — сказал я. Все равно уже наелся к этому моменту.
— Хорошо, любимый. Возвращайтесь быстрее, я хочу проверить, насколько страшный у них получился дом с привидениями, — ответил Силас. Потом обернулся к младшим химерам: — Я разрешил им использовать настоящие трупы. Кто отважится пойти со мной?
Джек закричал «да!», так же, как и Феликс, но Людо, Рио и Вален колебались.
Я поднялся, Финн с Джулианом встали следом, и мы направились к рядам мобильных биотуалетов. Для королевской семьи и сенгилов был предусмотрен отдельный — делиться удобствами с простыми людьми казалось мне омерзительным.
Мы пробирались сквозь толпу, мальчишки задирали головы к небу, глядя, как Йо-Йо кружит людей на длинных цепях. Они тут же решили, что прокатятся на нем позже, и я не возражал — лишь бы потом их не стошнило на меня.
Наш туалет стоял в стороне от общих синих кабинок. Деревянная постройка с черной крышей и керамическими цветочными горшками у входа.
Я сходил первым, за мной — Финн, потом мы ждали остальных.
— Сегодня был чудесный день, — произнес Финн робко, с улыбкой, в которой светилась любовь. — Единственный день, который может превзойти его... это, когда ты пришел за мной в Осенний Дом.
— Кажется, ты сегодня счастлив, хотя выглядишь нелепо с этими ушами, — сказал я, разглядывая громоздкие аттракционы над нами. Они будто касались облаков, но стоило мне взглянуть на восток и увидеть Алегрию, как я вспомнил, насколько малы не только эти конструкции, но и мы сами. Мы всего лишь блохи на изъеденной чесоткой шкуре умирающего зверя. И все же мы стояли здесь, после того как мир испустил свой последний здоровый вздох... и не просто выживали — мы жили настолько полно, что катались на колесе обозрения с чуррос и сахарной ватой в руках.
— Они мне нравится, — рассмеялся Финн, поправляя кошачьи ушки на голове. — И я знаю, в глубине души ты считаешь, что я милый. Иначе давно бы приказал снять их.
Я улыбнулся, а когда Финн вложил ладонь в мою, не отдернул руку... напротив, пожал ее в ответ.
Из кабинки донесся приглушенный голос Джека:
— Хозяин Илиш... мне нужна помощь.
Я уставился на биотуалет, не понимая и не желая представлять, с чем могу ему там помочь.
— С чем?..
— М-молния застряла, не застегивается, — пробормотал мальчишка дрожащим голосом. Артемис и Аполлон зажали рты, стараясь не расхохотаться, но Джек услышал и пискнул еще более жалобно: — Заткнитесь!
— Я помогу, — со смехом сказал Джулиан. — У тебя ведь хорошо получается только расстегивать молнии.
— Мгм, — только и ответил я. — Мы подождем.
Джулиан ушел разбираться с проблемой Джека, а я снова повернулся к оживленному парку. Деловая часть моего сознания прикидывала, сколько прибыли Корона заработает с этого праздника, но за этой мыслью пришла и другая — о затратах на оплату труда, ведь это был один из немногих оплачиваемых выходных в Скайфолле. К тому же, в Никсе развернули еще один парк поменьше, с автобусами, чтобы и моросцы могли его посетить. Вход в тот парк сделали платным.
Силас редко баловал моросцев, особенно после того как поверил, что меня похитили пустынники, которые составляли большую часть жителей трущоб. Так что нынешнее благодушие было либо знаком его редкого подъема, либо свидетельством того, что он и впрямь маниакально-депрессивный безумец.
Финном снял ушки, повертел их в руках и поднял на меня задумчивый взгляд. Я насторожился. И не зря — Финн хихикнул и попытался водрузить ободок мне на голову.
— Ага, мечтай, — усмехнулся я, отшатнувшись. — Этого не будет.
— Ну пожалуйста! Всего на секунду! — взмолился он. — Никто не увидит.
— Исключено! — рассмеялся я, когда Финн метнулся ко мне с ободком. Мне удалось увернуться, и ушки упали на траву.
— Может, если будешь послушным, — сказал я, пока он поднимал их, — надену их вечером. Это сделает...
И тут воздух разрубил громовой треск, словно рядом врубили бензопилу. В тот же миг удар в грудь отбросил меня назад.
Я рухнул, дыхание вырвалось из легких. Хватал ртом воздух, ощущая, как грудь сжимает невидимый пресс, хуже, чем во время сердечного приступа шесть лет назад. Новый оглушительный раскат — и всего в двух шагах впереди взметнулся ком земли, засыпавший меня дождем из грязи и травы.
— ИЛИШ! ИЛИШ! — закричал Финн. Его голос смешался с другими такими же отчаянными, но уши мои тонули в шипящем статическом шуме, будто мозг сам излучал помехи.
Глаза же функционировали. Видели слезы на лице Финна, видели бегущего ко мне Джулиана.
Кинув взгляд на мою грудь, он принялся осматривать здания вокруг.
— Уведите Илиша! — рявкнул Джулиан Финну и сорвался с места, быстро скрывшись из виду.
'Нет... мои братья. Их нужно спасать. Финн. Я должен спасти Финна.
Я обязан подняться.'
Сенгил помог мне встать на колени. Новый порыв страха ворвался в сердце, когда я услышал крик Джека.
— Финн, отведи их в туалет! — прохрипел я, каждое слово вырывало остатки воздуха из легких. Артемис с Аполлоном жались к дереву, а Джека я не видел.
Еще один выстрел — и пучок травы взметнулся в шаге от нас.
— Финн... оставь меня, — выдохнул я. Его сил едва хватало удержать меня на ногах. Я не мог двигаться сам, но ему придется меня оставить.
— Я не уйду! Черта с два я оставлю тебя здесь. Они целятся в тебя! — в отчаянии выкрикнул он, потянув меня вперед. Но мои ноги будто налились свинцом.
'Почему я не могу ими двигать? '
— Это приказ! — сорвался я. — Уходи! — Я рухнул на колени, и только тогда увидел, что вся моя рубашка пропитана кровью.
Меня подстрелили. Пуля вошла в грудь.
Грохот следующего выстрела раскалил воздух рядом, в ухе зазвенело. Я собрал все свои силы, но не чтобы бежать — схватил Финна за рубашку и вцепился взглядом в его глаза.
— Ты уйдешь и сделаешь это немедленно, — выдавил я сквозь панику. — Финн, уходи. Уходи. Это прика...
Мы смотрели друг другу в глаза, когда пуля вошла ему в висок.
Два взгляда — одинаково полные отчаяния и страха за другого. Он хотел спасти меня, а я — его. Но даже будучи его хозяином, обязанным уберечь...
Я не смог.
Его голову резко дернуло вбок, тело пошатнулось. Я закричал, поймал его, и только адреналин заглушил боль от огнестрела в груди, когда я рухнул на колени, положил его на траву и навис сверху, защищая.
Кровь хлынула из раны, и целую вечность я смотрел, как алая струя сочится из дыры величиной с мячик для гольфа.
Я видел его череп.
— Финн...
Сначала это был шепот, гулкий, как отголоски грома в моей голове. Потом я понял, что кричал.
Я кричал. Прижимал ладонь к зияющей дыре, отчаянно пытаясь остановить кровь, похлопывал его по щеке, бледневшей на глазах. Я кричал. Меня трясло.
— ФИНН!
— ФИНН?!
И будто из ниоткуда вокруг оказались люди, мелькали знакомые лица, сквозь гул и хаос пробился голос... голос, который я слышал еще до своего рождения.
— Спаси его! — закричал я Силасу, хрипел, будто сдавленный петлей. Когда же Силас опустился на колени у головы Финна, поднял на меня огромные, полные ужаса глаза, я в отчаянии вцепился в него взглядом, отдавая в его руки все нити, что годами тянул и привязывал к нему.
Теперь это ничего не значило. Важно было только одно... мой Финни.
— Спаси его, — умолял я. — Спаси.
'Спаси его. Прошу, Силас. Хозяин.
Спаси Финна.'
За треском раций слышались доклады, что тиены бросились в атаку на тех, кто меня подстрелил, но весь шум ушел на задний план, смытый глухим ревом, нараставшим в моей голове. Мир исчез, не осталось никого, кроме нас троих — меня, Силаса и Финна.
Силас посмотрел на Финна, потом снова на меня. Я увидел страх и муку в его глазах — и потерял рассудок.
Если Силас испугался... если он страдает... значит... нет...
— НЕТ! — всхлипнул я. Посмотрел на Финна: всю мою правую ладонь залило красным, словно она никогда и не была белой.
А потом увидел его глаза. Они медленно закрылись.
И больше не открылись.
— НЕТ! — закричал я, похлопывая его по щеке. — Финн. Финн! ФИНН!
'Должно же быть хоть что-то. Должно быть, сука, хоть что-то, что я могу сделать!'
Я был бессилен. Самый влиятельный человек в Скайфолле, хозяин садов и сотен серебряных нитей, управляющих марионетками, оказался беспомощен.
'Я не могу. Нет. Нет. Я не могу потерять его. Не могу.'
— ФИНН!
— Илиш! — Силас вдруг схватил меня за руку. Я вскинул на него глаза в отчаянной мольбе, слова застряли в горле. Он сжал мою руку.
В его глазах... было столько страдания.
— Милый, — сказал он, голос сорвался. — Милый мой. Финн умирает. — Слезы застилали мне глаза, я мотал головой. — Пусть его последние минуты будут спокойными. Не дай ему уйти под твои крики, не тащи его в больницу — он быстро угасает. Ты его хозяин, и ты обязан быть сильным. Держи его и скажи, что любишь. Это лучшее, что ты можешь сделать для Финна сейчас.
Я смотрел на него сквозь пелену слез. Меня всего трясло, зубы скрипели, сдерживая вой.
Но потом я взглянул вниз, на Финна. Его полуприкрытые глаза, рот, хватавший поверхностные вдохи. И сделал самое трудное в своей жизни.
Я убрал ладонь, и сердце мое сжалось при виде розовой плоти, перемешанной с кровью. Силас помог мне приподнять его, и я сжал Финна в объятиях.
— Я люблю тебя, — прошептал я сорванным голосом. Провел пальцами по его сереющей щеке, стараясь из последних сил оставаться для него опорой. — Я люблю тебя... и жалею, что понял это слишком поздно. — Откинул в сторону золотистый завиток, и в тишине услышал затихающий ритм его сердца. — Ты... ты... — Зубы впились в челюсть, плечи дрожали, крик рвался из глотки. — Ты уходишь туда, куда я пока не могу последовать. Но я с тобой, любовь моя, я буду рядом до самого конца. — Я опустил голову и крепко зажмурился, умоляя себя проснуться от этого кошмара. — Я люблю тебя.
Я услышал его последний вдох. Услышал последний удар его сердца. И когда понял, что он ушел, вся моя поспешно собранная решимость рассыпалась в прах над его телом. Я сломался. Превратился в рыдающий, дрожащий сгусток боли.
Все в этом мире вышло из-под контроля, даже мое собственное тело. В какой-то момент я очутился в объятиях Силаса.
Он держал меня, как когда-то в детстве, но не успокаивал, а плакал вместе со мной.
И в этой сильнейшей боли, что я знал за свою жизнь до него и после, поддержка Силаса утешала. Почему — я не знал. Да и не хотел знать. Мое сердце, больное, мертвое сердце, было с Финном.
И останется с ним.
～～～
Есть так много, что я хотел бы рассказать о Финнеусе. Я мог бы написать книгу об этом мальчике и целую серию — о том, как сильно я его любил. Даже сейчас, спустя пятьдесят восемь лет, когда я обручен и влюблен, мое сердце все еще ноет по тому мальчику с кудрявыми золотистыми волосами — ноет так сильно, что сейчас по моим щекам текут слезы.
У Финна была чистая душа. Он был добрым. Финн любил безгранично и без условностей. Он отдавал мне всего себя, почти ничего не требуя взамен. Таких мальчиков практически и не встретишь в этом мире. Всю жизнь после него я искал подобных ему, чтобы брать себе в сенгилы, потому, что боль от утраты Финна была слишком велика. Несмотря на то, что он стал первым в ряду хрупких, светловолосых, мягких мальчиков, похожего на него я встретил лишь пять десятилетий спустя — такого же нежного по природе, но яростно защищающего своего хозяина, которого любил всем сердцем.
Финн был светом в моей жизни, солнцем в мире, который знал лишь краткие отблески дня. Он пробуждал во мне то доброе, что еще оставалось.
Но, к несчастью, когда Финн умер, все это добро, что он взрастил в сломанном, разложившемся сердце, вся жизнь, которую он вдохнул в меня... ушли вместе с ним.
И на этот раз феникс не восстанет из раскаленного пепла. Там, где раньше были стойкость, надежда, любовь, стремление — осталась пустота... Тьма, холод и смерть.
Я уже никогда не стану прежним.
～～～