Глава 53
Наука — словно разгадывание тысячи головоломок, спрятанных во множестве сложных математических формул. Легко запутаться, легко утонуть в этом хаосе, а когда твоя гипотеза рушится, то желание запустить в стену все, что под руку попадется, становится почти невыносимым. Признаюсь, иногда я так делал.
Но головоломка, над которой я бился, была куда значительнее обычного научного эксперимента. Я, Илиш Деккер, искал ответ на вопрос, мучивший человечество с самого его зарождения...
Как обрести бессмертие.
И если все прочие искатели источника вечной молодости не имели и малейшего представления, с чего начать и какой дорогой идти, то у меня была зацепка. Я знал, что Скай Фэллон уже сумел это сделать. Более того, прямо передо мной сидел человек, которому было сто девяносто лет, и при этом он выглядел не старше двадцати четырех. И он был не единственным — в Алегрии сейчас находился еще один, такой же как он — бессмертнорожденный. Двое мужчин, плюнувших в лицо Смерти и обладавших способностями разума, которые послали на хер саму Матушку Природу.
Мне была знакома каждая ниточка их генетического кода. Я создавал супер-клонов, мутантов — мы называли их химерами, — чью ДНК я перекраивал собственными руками. Да что там... я сам был одним из этих мутантов, самым первым из них, созданным руками бессмертного ученого.
— Не принимай это так близко к сердцу.
Я взглянул на Периша: он уткнулся в ноутбук, пробегая глазами по строчкам кода. В руке держал бутылку вишневой Хиколы и совсем позабыл про развернутый сэндвич и надкусанный персик, лежавшие возле его локтя.
— Разберешься, — сказал он, не отрываясь от экрана. Его глаза дергались туда-сюда, выхватывая из потока символов данные, которые для любого, кто не был генетиком из Скайтеха, показались бы иероглифами.
— Так, чтение мыслей — это еще одна из твоих способностей? — спросил я, сворачивая пасьянс, на который отвлекся, и открывая программу, созданную Перишем. Я тасовал формулы и строчки генетического текста, гоняясь за той чудесной комбинацией, которая сделает меня, моих братьев и сестру бессмертными.
'Скай смог... и я смогу.
Периш, Периш... почему ты не можешь вернуться к себе прежнему? Тот, прошлый Периш, точно помог бы мне больше...'
— Я уже выучил все твои выражения лица, — усмехнулся он. — Сколько лет мы вместе работаем? Твой восстановленный мозг подкинул новые теории?
'А это ты его восстановил? Так много вопросов, но искать ответы я не хочу. Ради нас обоих.'
— Честно говоря, я еще не задумывался об этом... слишком много всего навалилось после возвращения, — признался я. — Но теперь, когда снова взялся за работу, буду думать. — Я открыл накопленные за десятилетие данные и тяжело вздохнул. — Ты точно все забрал из лаборатории, где вас с Силасом создавали? Там ничего не осталось?
Все документы, что ему удалось вывезти, были оцифрованы и перенесены в его ноутбук. У меня тоже была копия, но... этого все равно не хватало.
'Если бы только Скай не уничтожил свои исследования. Какого хрена засранец возомнил о себе, если решил, что он один достоин этих знаний?'
Периш кивнул, и я шумно выдохнул.
— Да, я все забрал. Но они многое сожгли, когда мы сбежали. Не хотели, чтобы информация попала в руки врагам. Русские уже знали о нашем существовании.
Я покосился на камеру в углу. Она всегда писала и картинку, и звук. Силас ненавидел разговоры о жизни до Фоллокоста. А с тех пор как он изменил мозг Периша, воспоминания бессмертного ученого о прошлом то всплывали, то тонули. Чаще тонули.
— Поэтому вас отправили в Канаду? — спросил я.
— О, нас не отправляли, — ответил Периш, машинально отпил из бутылки и на миг погрузился в воспоминания. — Нас с братом отдали в одну семью, чтобы за нами присматривали. Создатель заплатил им, но потом деньги кончились, пришла зима. Семье пришлось уехать к родственникам на восток, нас они с собой не взяли. Какое-то время мы колесили по Европе, пока не оказались в Канаде. Потом решили, что нас тянуло к Силасу, но не были уверены.
— Притяжение бессмертнорожденных... — пробормотал я, вспомнив день, когда впервые услышал об этом странном явлении. Я подслушал разговор Силаса и Периша. Тогда у Силаса было хорошее настроение, и он поделился со мной этой их необычной особенностью.
Как далеко бы ни оказались друг от друга бессмертнорожденные... они все равно рано или поздно встречались. Могли пройти годы, но их тянуло друг к другу, словно магнитами. Силас, Скай и Периш родились в одной лаборатории в Германии, но не были знакомы. Или забыли, потому что были детьми. В итоге Силас оказался в Канаде, а годы спустя случайно встретил Ская в круглосуточном магазине. Не имея ни малейшего представления о новых знакомых, он остался с братьями-близнецами, потому что стал бездомным после побега от любовника-абьюзера. Тайны раскрылись позже... все трое они оказались бессмертнорожденными, созданными в одно время в другой, далекой стране.
— Да, оно самое, — кивнул Периш. — Мы с хозяином Силасом всегда будем рядом. И меня это устраивает. — Он улыбнулся во весь рот, и я из вежливости в ответ растянул губы в подобии улыбки. Но, если честно, его слепая преданность вызывала у меня отвращение... потому что еще недавно я и сам был таким же.
Периш первым перенес операцию, которую позже сделал мне, — цифровая хирургия была его собственным изобретением. Периш, которого я знал в детстве, был вспыльчивым и не спускал Силасу с рук замашки тираничного ублюдка. Он спорил с ним, защищал свои убеждения, и если Силас вел себя как идиот или чудовище, говорил ему это в лицо. Блядь, я до сих пор помню, как Периш заявил Силасу, что тот не готов растить детей и что, решив создать нас, он заранее похоронил свои создания, потому что поторопился и еще не знал, как сделать химер бессмертными.
К несчастью для Периша, Силас не терпел людей, которые говорили ему правду или то, что он не хотел слышать. Не терпел и попыток подчинить его — именно это случилось однажды ночью в Алегрии.
Я помню тот день. Помню, потому что встал на защиту Силаса, когда Периш в ответ на ментальную пытку воспользовался теми же способностями бессмертнорожденного. А Силас считал, что они у него не работают. За тот срыв Периш заплатил страшную цену. Силас разрушил разум бессмертного ученого настолько, что тот превратился в преданного раба короля. От прежней язвительности и колкости не осталось ничего. Теперь в его глазах тлела покорность.
И я последние одиннадцать лет ничем от него не отличался.
Любопытно, но однажды Силас сказал мне, что Периш, с которым я рос, не был тем, кого он встретил впервые много лет назад. Периш уже перенес одну операцию на мозге, и она изменила его. Я не стал копать глубже. Живя с Силасом, я быстро усвоил, что он делится лишь тем, чем хочет. А если осмелишься спросить больше — он скосит тебя, как комбайн, проходящийся по стае уток.
Но то, что случилось с Перишем, лишь в очередной раз подтверждало правоту теории Джулиана. Противостоять Силасу, значило подписать смертный приговор, если не телу, то разуму. И Периш был далеко не самым ярким тому примером... доказательством служил Мертвый Мир, раскинувшийся вокруг нас.
— Меня это тоже... вполне устраивает, — произнес я с натянутой улыбкой. Периш вспомнил про свой сэндвич и начал есть, а я снова погрузился в формулы и строки генетического текста.
— Все дело в мозге, — сказал я спустя час. — Ваше воскрешение ведь начинается именно оттуда... и ваша радиация, ваши ментальные способности — все это в мозге.
Периш кивнул, поднялся и встал за моей спиной. Я изучал схему человеческого мозга, и тут в поле зрения появилась его рука: он указал на участок под мозжечком.
— Вот, — сказал Периш. — Отсюда все и идет. Это для нас очень важно... — он подтащил стул и сел. — Помнишь, я рассказывал тебя про ХМТ?
Я кивнул.
— Хранилище мозговой ткани. Фрагменты мозга Ская хранятся в таких устройствах, и когда Силас создаст клона... он хочет вживить его ему в голову.
Периш улыбнулся:
— А теперь проверка... Куда именно его нужно вживлять?
Мне показалось, ответ очевиден.
— Конечно, в мозжечок. Там же хранится память. Полагаю, в ХМТ Ская находится фрагмент его мозжечка, верно?
Но Периш приподнял бровь, и я понял, что ошибся.
— Хотя... затылочные доли отвечают за зрение... — пробормотал я.
*напомню, ХМТ в оригинале — O.L.S, Occipital Lobe Storage, буквально — хранилище затылочной доли.
Периш кивнул.
— Верно. Поскольку наши способности сосредоточены в мозжечке, мы не можем вживлять устройство прямо туда. Я смутно, но помню, что Скай уничтожил несколько устройств, пытаясь вставить их в мозжечок. Тогда мы подняли их чуть выше — затылочные доли смогли удерживать ХМТ: достаточно близко к мозжечку, но не настолько, чтобы оно разрушалось или повреждалось. — Он снова указал на схему. — Так что, когда будешь вживлять его в клон Ская... не трогай мозжечок. Уничтожишь или повредишь устройство, и Силас разозлится. Имплантируй его в затылочные доли, там оно должно прижиться.
— Вот это я понимаю — лучшие умы мира за работой, — раздался вдруг голос Силаса у нас за спиной.
Я обернулся и увидел короля в дверях. В своем официальном королевском облачении, в котором он выходил на важные встречи или посещал лаборатории: бордовая, винного оттенка шелковая рубашка под черным жилетом, черные брюки с ремнем и сверкающие начищенные кожаные туфли. Завершала наряд черная мантия с красной оторочкой. На ней был вышит герб Скайфолла — карракэт третьего поколения со скорпионьим хвостом и шестью лапами.
Мы с Перишем поднялись и поклонились Силасу. За ним вошли Неро, Сеф и парень Неро, Вински. По такому сопровождению короля я понял, что визит не праздный.
— Усердно трудитесь? — спросил Силас легким, беззаботным тоном, что меня порадовало. Хоть я уже и не был его ментальным рабом, я по-прежнему помнил непреложную истину: если счастлив Силас, то счастлива вся семья. — Так приятно видеть, как мой золотой мальчик работает в лабораториях Скайтеха. — Он скользнул ко мне, словно проплыл на воздушной подушке, созданной его хорошим настроением, и поцеловал меня в щеку. — У меня для тебя чудесные новости.
— Да? — я приподнял бровь.
Силас сиял.
— Неро со своим отрядом легионеров летали в Железные Башни на поиски твоих похитителей и преуспели. Они нашли канализацию, где ублюдки прятали моего бедного любимчика. По следам активности вышли на мятежников и перестреляли группу из десятка пустынников.
Я не позволил шоку отразиться на лице и мысленно прижал ладонь к пульсу, чтобы контролировать его скачки.
Они... нашли мятежников в Железных Башнях? Мы предполагали, что там могут прятаться залетные пустынники, но, разумеется, те не имели никакого отношения к моему вымышленному похищению.
Однако я не собирался упускать шанс подкрепить свою легенду.
— Десять? — я изобразил удивление. — Значит, у них была база где-то на поверхности. — Покачал головой и прищурился. — Рад, что они сдохли. Неро, спасибо.
Неро сиял от уха до уха, тогда как его обычно молчаливый и невозмутимый парень ограничился лишь сдержанным кивком.
— Это надо было видеть, братан! — воскликнул Неро. — У них были охуенные стволы, даже несколько украденных легионерских гранатометов!
— А я все видел! — с тем же восторгом выкрикнул Сеф. Мальчику было уже одиннадцать, он был рослым и мускулистым, как Неро в его возрасте. Химеры-изверги взрослеют странно: даже в детстве они выглядят как мини-бодибилдеры, и Сеф не был исключением. Метр семьдесят ростом, под восемьдесят килограмм веса, рыжевато-каштановые волосы, веселые глаза и улыбка золотистого ретривера, которого только что назвали хорошим мальчиком. Через год он войдет в пубертат и вытянется почти до нашего с Неро роста, голос станет грубее, а гормоны заставят его домогаться любого мужчины, которого он сможет догнать... а это, к сожалению, будет большинство. Бедный Силас, опять ему придется ночами отбиваться тапками от очередного малолетнего изверга.
— Надеюсь, с воздуха, через иллюминатор самолета? — прищурился Силас, холодно глядя на Неро. Сеф очень сильно привязался к старшему брату, чуть ли не боготворил его и повсюду за ним таскался, как щенок на привязи.
— Конечно! Я бы не дал этому мелкому ублюдку сдохнуть, — хмыкнул Неро, потрепав Сефа по голове. — Мы очень хотели взять одного в плен, но эти твари оказались такие безжалостные. Глянь. — Он задрал рубашку, и мы увидели у него на боку красный рубец в окружении багровых синяков. — Хорошо, что легионерская броня пуленепробиваемая, мне зарядили прямо между ребрами. И один раз чуть шлем не снесло.
Слова Неро будто вынули пробку из раковины — благодушие Силаса спустилось воронкой в недра ада, да там и испарилось. Король помрачнел, подошел к Неро и осторожно коснулся его раны.
— Это... могло убить тебя. Bellua... — прошептал он.
В комнате воцарилась тишина. Настроение Силаса словно контролировало температуру и разряжало воздух в помещении. Мы все, включая Сефа, знали: когда его психическое состояние меняется, нужно быть начеку.
Неро фыркнул и улыбнулся:
— Да брось, Королек, никто меня не убьет. Я же осторожен. Знаю, у тебя паранойя, потому что мы, типа, стареем и можем помереть в любой момент, но не переживай... я неуязвим.
Силас покачал головой, проводя пальцами по выпуклому прессу Неро. На трех кубиках виднелись маленькие крестообразные шрамы, словно на нем играли в бинго, да так и не доиграли.
— Ты... ты останешься в Скайфолле... пока... пока Илиш не найдет способ... как...
Я метнул взгляд на Неро, и внутри зазвенели тревожные колокольчики — его лицо помрачнело, пульс ускорился. За какие-то секунды, что потребовались ему на осознание сказанного, я понял: изверг сейчас взорвется. Он не представлял жизни без Легиона, и если его запереть в четырех стенах Алегрии, пока я не разгадаю тайну бессмертия... это ничем хорошим не закончится.
Мне придется выступить голосом разума для них обоих.
— Силас, — произнес я спокойно, подошел к нему и положил руку поверх его ладони. — Ты ведь знаешь, что Неро осторожен на боевых заданиях.
Силас продолжал смотреть на синяки на животе Неро. Я мягко отвел его руку в сторону и, в конце концов, сумел повернуть короля лицом к себе.
— Это слишком опасно, — сказал он, голос его задрожал и поднялся на несколько тонов. — Я почти потерял тебя... Зачем я подвергаю его такому бессмысленному риску?
Я погладил его руку, и тихо ответил:
— Потому что Неро еще учится, чтобы стать достойным Генералом Легиона. Мой король, если нас всех посадить в комнаты с мягкими стенами, мы вырастем избалованными и никчемными. Да, хозяин, риск есть, но он ничтожен... а награда велика. Не успеешь и глазом моргнуть... — я улыбнулся, когда Силас поднял на меня свои печальные зеленые очи, — твои химеры станут бессмертными, и тебе больше никогда не придется беспокоиться о нашей безопасности.
Тягостная тишина, повисшая в комнате, сгустилась еще плотнее, пока мы все ждали, в какую сторону качнется маятник настроения короля. Даже самые младшие из химер знали, что при малейших признаках нестабильности состояния нашего создателя и хозяина стоит замереть, в идеале — вообще не дышать.
Но сегодня удача была на моей стороне. Силас сжал мою руку и кивнул — скорее самому себе, чем мне.
— Ты прав, любимый, — сказал он. Неро с Перишем переглянулись и вытаращились на нас. — Особенно когда Сеф рядом с ним... он всегда осторожен.
Напряжение в помещении испарилось, стоило Силасу вновь улыбнуться. Его лицо озарилось, и он продолжил уже намного воодушевленнее:
— Не будем омрачать хороший день. Подонки, которые тронули моего золотого мальчика, понесли наказание, и сегодня их семьи будут плакать по ним.
Силас прошел мимо меня к столу с компьютерами. Едва он отвернулся, Периш, Неро и даже Сеф выдохнули с облегчением, прежде чем последовать за ним глубже в лабораторию.
— Милый, у тебя появились какие-то новые теории? — спросил Силас, с интересом разглядывая три широкоэкранных монитора. На левом экране были таблицы, средний и правый заполнены строчками кода, который Периш вывел со своего ноутбука. Я мысленно порадовался, что успел закрыть пасьянс, иначе бы последовали упреки, и вся моя работа над его настроением пошла бы прахом.
— Основная теория прежняя: что-то нужно вводить в мозг, — ответил я, скользнул пальцем по тачпаду и открыл ему свои заметки. — Мы пробовали вводить кровь, пробовали мозговую ткань, потом — и то, и другое одновременно. Следующим этапом я думаю проверить влияние радиации. Нам нужно, что бы ты после введения мозговой ткани пустил в мозг подопытного радиационный импульс.
Силас одобрительно кивнул, его глаза бегали по коду.
— Так как твоя радиация тебя же и защищает, будет глупо не проверить, связана ли она с твоим врожденным бессмертием.
Силас замер. На миг его взгляд застыл в пустоте, будто он хотел что-то добавить, но в итоге лишь второй раз кивнул и тихо сказал:
— Что бы тебе ни понадобилось от меня, любимый, просто скажи. Есть еще теории? Ты чувствуешь, что приближаешься к решению?
— Чувствую, — ответил я твердо. Ложь. Да, у меня возникали догадки и планы, но их неотвратимо грызли сомнения, что я вообще когда-нибудь узнаю самый ценный секрет Ская.
Силас отвел взгляд от экрана. Я цокнул языком, увидев на его лице выражение муки. Если бы мы были одни, я бы его обнял, как и подобает заботливому принцу. Но при других, особенно при юном Сефе, Силас должен был оставаться сильным королем и лидером, а я — равным ему наследником.
Так что я похлопал его по руке и подарил поддерживающую улыбку.
— Мы близко, — заверил я. — Твое желание сбудется, мы будем с тобой вечно.
Когда его брови сложились домиком, я, чувствуя подступающую истерику короля, бросил взгляд за его спину и кивком указал Неро на дверь.
Неро пихнул Сефа локтем и показал на выход. Мальчик понял намек и вышел, но сам Неро задержался и посмотрел на меня вопросительно.
Я приподнял брось. Он покачал головой и тоже ушел.
Остались только я, Силас и Периш. Теперь я мог утешать своего хозяина без опасения, что кого-то из нас осудят. Я обнял его и погладил по спине.
— Ты слишком себя изводишь. — Мой голос был мягким и успокаивающим, но внутри я вопил от радости. Вот он — Силас, ищущий утешения. И если он ищет утешения в моих руках... значит, я иду верным путем.
Мне не терпелось рассказать об этом Джулиану. Что это, если не величайший прорыв?
— Ты не понимаешь, Илиш, — голос Силаса дрогнул от переполнявших его чувств. — Моим детям уже двадцать шесть. Они выглядят старше меня, в их волосах уже пробивается седина.
Он отстранился и поднял взгляд. Зеленые глаза, наполненные влагой, тонули в озерах печали.
И когда я улыбнулся ему в ответ, его лицо смялось, словно моя улыбка легла на него камнем.
— Я буду хоронить своих детей, — выдавил Силас. Последовал первый всхлип. — Блядь, я буду хоронить своих детей!
— Нет, нет, — зашептал я.
Периш, неловко топчущийся у одной из пустых стальных матерей, перехватил мой взгляд и жестом показал на дверь. Я кивнул, и он ушел.
— Не будешь, мой король. Я найду способ. Мы с Перишем вместе его найдем.
— Когда? — воскликнул Силас. — Когда тебе будет сорок? Пятьдесят? Или восемьдесят, а твои братья и сестра будут гнить в могилах? — Его дыхание сорвалось на судороги. Я пытался его успокоить, но он распалялся все сильнее. — Двадцать шесть! Моим детям двадцать шесть! Сеф и близнецы уже почти взрослые... вы все стареете, а я навеки обречен оставаться прежним. Я буду смотреть, как моя семья стареет и умирает, я буду хоронить мальчиков, которых сам достал из стальных матерей... и так будет до тех пор, пока землю не проглотит...
— Тссс... — я покачал головой и крепко обнял его. — Ты никогда не будешь одинок. Обещаю тебе, Силас. Я позабочусь, чтобы ты никогда не остался один.
Больше он ничего не сказал. Просто выплескивал свои горести мне на грудь, а я обнимал его. И наслаждался каждой секундой. Король, такой мягкий и податливый, расклеился в моих руках, его маски сброшены и растоптаны у моих ног, а те многочисленные слои, что он натягивал на себя годами, спадали один за другим, словно полупрозрачные покровы.
И вот передо мной предстал эмоционально обнаженный король. Человек, которого я когда-то боялся, а теперь презирал, растворился в моих руках. Он позволял себе забыться в объятиях мужчины, которому в детстве вырвал крылья, а в юности ломал кости.
О чем он думал в тот момент — для меня непостижимо. Разум Силаса Деккера был лабиринтом черных шипов, меняющих свое расположение каждые несколько минут. Понять, почему он позволял утешать себя тому, кого заставлял страдать больше двух десятилетий, было одновременно и легко, и невозможно. В отличие от меня, Силас не пытался скрывать эмоции. Он размахивал ими, как яркими лентами, которые либо давали зеленый свет на сближение, либо кровавыми красками предупреждали держаться подальше. Силас был самим собой, он делал то, что хотел в данный момент, без страха последствий и без малейшего внимания к тому, как его будут воспринимать другие.
Силасу и правда было все равно. Я одновременно и восхищался этим, и ненавидел его за это.
Но за этими противоречивыми чувствами зародилось осознание, вызвавшее на моем лице бледную улыбку.
Силас мог быть игроком, но когда речь шла о его эмоциях... он был самым честным человеком из всех, кого я знал.
И этот факт был для меня весьма ценен. Ценен потому, что я сам не был честен, когда дело касалось моих эмоций. Я теперь носил собственные маски, мои слои были намотаны плотно и закреплены десятилетиями психологического насилия. Мне оставалось лишь научиться играть на новом инструменте. Прочитать ноты, перебрать струны, настроить лады и извлекать из Силаса те мелодии, которые приятны моему слуху. Силас станет для меня не только наставником, но и подопытным...
...объектом для манипуляций и контроля, без его ведома. А я для него... ну, для него я стану послушным, преданным заместителем, которого он всегда хотел. В каком-то смысле, при таком раскладе мы оба выиграем.
Внезапно Силас отстранился и поднял на меня растерянный взгляд. Я не понял причины его замешательства.
— Ты другой... Илиш... — прошептал он и отступил от меня. — Я ведь тебя совсем не знаю... да?
Моя улыбка угасла. Быстро пораскинув мозгами, я решил показать легкую обиду.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, вложив в голос нотку уязвленности.
Силас не отвел взгляда.
— Я хочу, чтобы Периш просканировал твою голову. Хочу убедиться, что у тебя нет повреждений мозга после травм.
Мое сердце подпрыгнуло, и я проклял себя за то, что не сумел его сдержать. Однако, быстро успокоился: в любом случае это была бы естественная реакция на подобные слова. Можно продолжать игру.
— Я тебе не нравлюсь? — произнес я, чуть надтреснуто на последнем слове. Поджал губы и отвернулся, но Силас схватил меня за руку.
— Нет, не в этом дело, — сказал он негромко. — Просто... Илиш, я не ожидал, что ты станешь таким. После всех проблем, что у меня были с тобой в подростковом возрасте... Я хочу понять, что творится у тебя в голове, прежде чем привыкну к тому, каким ты стал.
— А каким я стал? — натянуто отозвался я.
Само собой, мне не хотелось, чтобы мой мозг сканировали... А что если на рентгене или МРТ будут заметны следы операции? Придется спросить у Джулиана, кто ее проводил, чтобы узнать, насколько глубоким было хирургическое вмешательство. Если это был Периш... он мог бы соврать, но чем дольше я подозревал его, тем меньше в это верил. Моменты его просветления возникали и пропадали слишком быстро — он вряд ли смог бы оставаться самим собой все время операции. А еще до и после, когда общался с Джулианом.
— Ну вот таким, — Силас потянул меня за руку, и я снова повернулся к нему. — Ты больше не ненавидишь меня, как раньше... Илиш, куда делась твоя злость? Ты готов был меня живьем сожрать, когда был подростком, не говоря уж о том, что скорее отрубил бы себе руки, чем добровольно меня обнял.
— А куда меня привела злость? — выпалил я жестко. — Что толку злиться на тебя? Чего я добился? — Я вырвал руку, и с горькой тоской осознал, что, возможно, обнажил подлинные эмоции. — Может, я просто больше не хочу... — 'Нет, заткнись, Илиш. Поверни это в свою пользу. Это не уязвимость, это шанс.' — Может... я оглядываюсь назад... и вижу, что ты все делал правильно, а если и не правильно, то... ты хотел лучшего для меня.
Мне удалось сдержать частоту пульса, но кровь кипела, а во рту появился привкус тухлятины, будто слова гноем сочились из горла. Я действительно произнес это? Серьезно? Если придется повторить, я сдохну. Я догадывался, что мне придется временами заглатывать свою гордость, но не знал, что она будет облеплена иглами, осколками стекла и лезвиями.
— Ты... правда так думаешь? — его тон и лицо не выражали уверенности.
По черепу вибрацией прошелся скрип коренных зубов. Я глубоко вдохнул, открыл рот и мысленно очистил себя от разъедающей изнутри злости.
— Когда я сидел в той канализации, у меня было предостаточно времени подумать... потом, пока раны заживали, я много говорил с Джулианом, — приглушенно начал я. — Ко мне вернулась прежняя личность... Но я тоже заново с ней знакомился... — Я отвернулся, и, поскольку отражающие поверхности окружали нас со всех сторон, сохранил нужное выражение лица. — Ты невероятный человек... и вместо того чтобы ненавидеть тебя... я хочу... хочу учиться у тебя. Я хочу не только стать хорошим лидером для нашего народа, но и вернуть то, что ты начал восстанавливать, когда мы ездили в твой родной город.
Я повернулся к королю, и хотя внутри меня трясло от ярости из-за необходимости произносить эти слова, на моем лице этого не проявилось. Я был спокоен, собран и полностью себя контролировал.
На этот раз я владел собой и происходящим.
Взглянув в лицо Силаса, я не смог удержаться от внутреннего безмолвного триумфа — в его глазах закручивались вихри из шока и обожания. Да, я сделал это. Крючок, леска, грузило — все сработало.
— Ты правда...? — прошептал он. Его взгляд шарил по моему лицу, выискивая фальшь. Но не нашли ее: мои настоящие чувства были скрыты под маской... настолько похожей на мое лицо, что даже мой король и создатель не заметил отличий.
Я кивнул.
— Если ты позволишь.
Силас бросился вперед, порывисто обнял меня и крепко прижал к себе.
— Малыш, — всхлипнул он. — Я скучал по тебе. — Он отстранился, обхватил мое лицо руками и поцеловал меня в губы, а затем снова прижался к моей груди. — Я так скучал по тебе, мой золотой мальчик.
Я улыбнулся, обнял его в ответ и прошептал:
— Я тоже скучал по тебе, хозяин. Когда я был маленьким... я всегда мечтал быть похожим на тебя. Между нами были разногласия, но... реальность догнала меня. Думаю... думаю, это похищение — это лучшее, что со мной случалось. — И это было правдой, но не по тем причинам, что он представлял. — Оно заставило меня многое осознать.
Силас кивнул и всхлипнул.
— Это и меня заставило многое осознать, милый, — тихо сказал он. — Насколько сильно я люблю тебя... и как сильно я хотел, чтобы наши отношения были другими. Мы будем работать над этим вместе, любимый. — Он отстранился и улыбнулся мне сквозь слезы. — Ты уже слишком взрослый, чтобы учиться, но я все равно научу тебя всему, что знаю. Все будет именно так, как я всегда мечтал.
На этот раз, когда Силас прижался ко мне, я заметил движение в дверях. Поднял взгляд, пока он продолжал свои восторженные речи, и увидел Неро, стоящего в проеме.
Брат смотрел прямо на меня — и на его лице читалось не только недоумение, но и явное подозрение.
Затем он развернулся и исчез.
Тем вечером был семейный воскресный ужин, и в нашем доме царил полный хаос. Маленькие химеры носились по квартире Силаса, играли в шумные игры, выли и визжали, а старшие пытались справиться с этим либо при помощи алкоголя, либо тайком уходили за дорожкой-другой наркотиков. Даже Силас не отказывал себе в опиатах; он был единственным, кроме Периша, кому дозволялось смешивать алкоголь и опиаты, ведь такой коктейль легко мог отправить тебя на тот свет.
— Приятно, когда вся семья собирается, — произнес Силас с натянутой улыбкой. Он смотрел, как пятилетний Людо и шестилетний Рио катаются по полу, выдирая друг другу волосы клочьями, а Джек, Феликс и Вален подзадоривают их хором «бей, бей, бей». Немало шуму добавляли Неро, Вински и Сеф, игравшие на Xbox. — Но, должен признать, мне также нравится, когда они уходят...
— Да, тогда становится гораздо тише, — согласился я.
Мы сидели на диване напротив Силаса: Финн справа от меня, Джулиан — слева. Я попросил у Силаса разрешение пригласить своего спасителя, и он, что удивительно, согласился. Я знал, что Финну это не понравится — и действительно, не нравилось, — но хотел, чтобы семья привыкла к присутствию Джулиана.
— Как их приемные семьи справляются?
— Прекрасно. — Силас поднял пустой стакан, тут же рядом материализовался Киррел, забрал его и ушел на кухню. В это время со моей спиной Сеф взревел рыком поражения и неприлично выругался на игру, следом раздался насмешливый хохот Неро и Вински. — Рио и Людо уже ходят к доктору Теморану в лабораторию Скайтеха. И показывают неплохие результаты. Может, они и не выделяются ничем внешне, как, например, Джек с Сангвином, но генетические отличия видны невооруженным глазом. Химеры этого поколения удивительно способны, я не сомневаюсь, когда они подрастут, мы будем довольны их успехами.
— Надеюсь, — сказал Гаррет. — Я уж думал, не дождусь, когда ты сделаешь мне хотя бы одного братишку-ученого. У Неро есть Сеф, у Илиша — близнецы. А Гаррет снова в пролете.
— Ну, зато у тебя теперь сразу двое, — сказал Силас. Киррел вернулся с коктейлем из рома и Хиколы. — Пока что они растут под присмотром ученых, но лет через пять вы с Перишем можете взять их под свое крыло.
— Хозяин Силас? — Джек появился рядом с ним.
Мальчик был одет в сшитый на заказ черный фрак с белой рубашкой и черной бабочкой. Этот костюм он получил на день рождения в марте и несколько раз даже просил разрешить ему спать в нем.
— Да, малыш? — ответил Силас, потянулся к хрустальной вазе на столике и достал шоколадную конфету. Глаза мальчика загорелись.
Джек робко взял угощение и сжал его в ладони.
— Я хотел спросить... Вот я стану Гримом, а Феликс станет химерой-легионером, Людо и Рио — учеными, Вален будет волшебником как ты, Сеф тоже пойдет в Легион, и Аполлон с Артемисом будут управлять Скайфоллом, как хозяин Илиш... А кем будет мой брат из Серой Пустоши, когда вернется домой?
Силас тихо рассмеялся и усадил Джека к себе на колени.
Мы решили больше не упоминать имя Сангвина при младших детях, потому что не знали наверняка, выживет ли он в Серой Пустоши. Хотя все это очень надеялись. Его оставили на попечение женщине по имени Лидия Хокнесс, которая когда-то помогла Легиону во время нападения рейверов на одну из военных баз. Она тогда была беременна, и в благодарность ее пригласили пожить на базе Легиона, обеспечив полный дородовый уход, пока ребенок не родится. Ее мальчика отправили жить в Перспективу, а вместо него отдали ей красноглазого, черноволосого младенца-химеру. Казалось, Лидия смирилась со странной «родовой аномалией» ребенка и уехала через неделю после родов. Больше связи с ней или мальчиком не было — как и хотел Силас.
— Твой брат станет телохранителем хозяина Силаса, — ответил король, помогая Джеку развернуть конфету. — Его отправили в Серую Пустошь, чтобы он вырос сильным, самым смертоносным стелсом, грозой всех врагов нашей семьи.
Джек засиял.
— И у него будут зубы как у меня, да? Я так хочу встретить кого-то с зубами как у меня.
— Верно, мой маленький Грим. Уверен, вы станете лучшими друзьями, когда он вернется в Скайфолл.
— А когда он вернется?
— О, лет через десять.
Лицо Джека вытянулось.
— Но ведь ты однажды станешь бессмертным. Ты проживешь миллионы лет... так что десять лет — не такой уж долгий срок.
Джек, разочарованно посмотрел на конфету в руке и кивнул.
— Наверное, — грустно сказал он. — Но я все равно хочу дружить с ним сейчас.
Силас снял его со своих колен.
— Это случится быстрее, чем ты думаешь. А теперь иди обратно к братьям, но сначала вымой руки. Если заляпаешь мебель шоколадом, хозяин Силас заставит тебя оттирать их собственной кровью.
Джек беззаботно фыркнул и убежал. Младшие химеры привыкли к жестоким угрозам нашего создателя и находили их забавными, не имея ни малейшего представления, каким человеком Силас был на самом деле.
Но я-то знал. И в отличие от моих старших братьев и сестры... забывать не собирался.
— Ужас, как быстро они растут, — произнес рядом со мной Джулиан. Бедро Финна, касавшееся моей ноги, напряглось. Каждый раз, когда Джулиан открывал рот, Финн вел себя как домашний кот, услышавший лай в доме. — Силас, Илиш хвастался твоими планами. Он рассказывал, что ты собираешься построить музей дофоллокостной эпохи?
Я был уверен, что если прислушаюсь, услышу, как Финн скрежещет зубами. Так как все увлеклись Силасом и его разговором с Джулианом, я положил руку на напряженное бедро моего сенгила и похлопал по нему.
Финн никак не отреагировал. Я взглянул на него и увидел, что он сверлит взглядом журнальный столик, держа в руке стакан. Ему следовало бы наслаждаться передышкой от обязанностей сенгила, но, похоже, он хотел только одного — вернуться в нашу квартиру.
Силас и Джулиан все глубже погружались в беседу о музее и интересных местах, которые Джулиан посетил на востоке Серой Пустоши, и вскоре мои братья тоже присоединились к ним. Я решил выйти покурить. Опиумные сигареты отлично успокаивали нервы, и выглядело так, будто Финну это было нужно не меньше, чем мне.
Ожидаемо Финн пошел за мной за террасу. Я закрыл за нами раздвижную стеклянную дверь и прикурил Синий Лист для нас обоих.
— Кажется, они с Силасом неплохо ладят, — сухо заметил Финн. Я протянул ему сигарету, и он сразу сунул ее в рот.
— Он делает это ради меня, — ответил я. Как бы Финн не бесился, он должен был понять, почему я так поступаю. — Он выставляет меня в выгодном свете перед Силасом, дает понять, что я говорю о нем положительно. Это все часть нашей игры.
— Ну да, конечно, — пробормотал Финн, затянулся, вспыхнув в темноте голубым огоньком, и медленно подошел к перилам балкона. — Спасибо, что... не предложил ему остановиться в нашей квартире. Я это ценю.
Мой взгляд скользнул по городу. Скайфолл переливался огнями, пока ночь не поглощала его на горизонте. Сколько людей в этот момент смотрели наверх, на меня?
— Я бы никогда не позволил ему ночевать у нас, — сказал я, покачав головой. — Финн, пойми, я делаю это не потому, что простил его. А потому, что больше не могу так жить. Не только последние одиннадцать лет — все двадцать шесть. Все, что я делал раньше, не работает. А ведь, как говорится, истинное безумие — это делать одно и то же снова и снова, ожидая разных результатов.
Финн затянулся, и в голубом сиянии сигареты его глаза сверкнули, словно сапфиры.
— Илиш, я понимаю, — сказал он подавленно. — Но и ты пойми меня... мне это не нравиться. Я не доверяю Джулиану.
— Тебе и не нужно ему доверять. Я тоже не доверяю. Возьму у него все, что смогу, а потом избавлюсь от него.
Финн покосился на меня.
— Как избавишься?
— Как твоя фантазия пожелает, — усмехнулся я. — Существует так много способов избавиться от него, когда я стану лучше мастера манипуляций. — Стряхнул пепел за перилами балкона, легкий ветерок унес его сразу, как только он отрывался от сигареты. — Какой бы ты выбрал?
— Облить его кровью, подвесить вниз головой и оставить для рейверов, — процедил Финн.
Я посмотрел на него, вскинув бровь.
— Какое красочное описание для мальчика, которого я всегда знал как... довольно тихого и безобидного. — Я усмехнулся и покачал головой. — Он действительно заставляет тебя показывать зубки.
— Ты заставляешь меня показывать зубки.
Моя усмешка исчезла, но Финн еще сильнее нахмурился.
— Я... Илиш, я рядом с тобой больше десяти, я заботился о тебе. Десять лет смотреть, как Силас... — он резко прервался, затем выкинул окурок с балкона. — Прошу прощения, хозяин.
Я вздохнул, раздраженный его затянувшимся угрюмым настроением.
— Я уже объяснял...
Финн резко развернулся, лицо его пылало, уши покраснели.
— А я сказал, что понимаю, но мне это не нравится! — выкрикнул он, однако сразу прикрыл рот ладонью, словно этот всплеск эмоций ошеломил даже его самого, затем бросил взгляд через плечо и отступил в темный угол балкона.
Да что с этим сенгилом не так? Я объяснял свое решение уже несколько раз. Он должен был понять и... просто смириться, блядь.
Гонор хозяина побуждал меня отвесить ему пощечину, голос разума же твердил, что для Финна все это куда тяжелее, чем я думал — и что требовать от него «просто смириться», это явно не выход.
Если бы это был Силас... что бы я сделал?
Но Финн не был Силасом. Потому что чувства Финна мне действительно не были безразличны. Однако что мне мешало подойти к этому так же, как к проблемам Силаса?
Ответ пришел сразу. Простой до абсурда.
Когда я подошел к сенгилу, он поднял руку, будто хотел остановить меня, но я не остановился. Он залепетал:
— Прости. Мне трудно с этим справиться... пожалуйста, не... не кричи на меня.
Я схватил его за затылок, и он резко вдохнул, наверное, ожидая пощечины. Но я не собирался его бить. Вместо этого, притянул его к себе и поцеловал.
Губы Финна напряглись от шока, но потом смягчились и приняли меня. Я целовал его глубоко, пока не почувствовал, как его ноги задрожали, и лишь тогда медленно отстранился.
— Куда бы я ни пошел с Джулианом... — сказал я ему. — Возвращаюсь я домой, к тебе. Помни об этом.
Финн застыл в ошеломленном изумлении. Я игриво подмигнул ему, затем повернулся и пошел прочь с ухмылкой на лице.
Но, открыв раздвижную дверь, чувствуя удовлетворение и гордость, я нахмурился.
Зачем я это сделал? Это было... странно — говорить такое своему сенгилу.
Хм.
Вдруг за моей спиной раздался глухой грохот. Я резко обернулся и увидел вдалеке вспышку огня на одной из главных дорог Скайленда, столб пламени взметнулся метров на десять, прежде чем исчезнуть во тьме. Подбежав к перилам, я расслышал крики, быстро заглушенные переливчатым воем сигнализаций множества машин.
— Это что за херня была? — спросил Финн, подбегая ко мне. За нашими спинами со скрипом отъехала раздвижная дверь.
— Думаю, эта херня была... бомбой. — Я оглянулся и увидел, как на балкон выходят Силас и мои братья с недоуменными лицами. Повернувшись обратно к месту взрыва, я заметил густой черный дым, поднимающийся там, где мгновение назад бушевало пламя. — Силас, там нет зданий Короны. Что-то взорвалось в нескольких кварталах от военной базы Скайленда и участка тиенов...
Силас с выражением убийственной решимости смотрел вперед. Позади него Гаррет, Эллис и Неро уже набирали что-то на своих телефонах.
— Не важно, где именно взорвалось, любимый, — произнес Силас мрачно, голосом, будто поднятым со дна реки Стикс. Гнев полыхал в глазах короля и окружал его тело почти осязаемой аурой. — Важно то, что какие-то паразиты осмелились взорвать бомбу в моем городе... — Его челюсть напряглась. — Так же, как они осмелились похитить моего принца.
'Похитить...'
Я снова посмотрел вниз, с террасы самого высокого здания Скайфолла было хорошо видно, как черные клубы, подобно щупальцам, тянулись по улицам.
'Он думает, что это сделали пустынники, которые меня похитили... но меня не похищали.
И все же...'
Я сглотнул.
'Неро говорил, что они действительно нашли пустынников в Железных Башнях... и потом... перебили их всех до одного.'
Что ж, ситуация, похоже, становилась интереснее. Немного контролируемого хаоса я вполне мог обратить себе на пользу.
— Скоро они узнают, что бывает, когда связываешься с королевской семьей, — произнес я с едкой усмешкой и едва заметно кивнул Джулиану, который все это время стоял у входа рядом с Перишем, блокируя дверь младшим химерам. Те столпились за их спинами, прижимаясь лицами к стеклу. Сеф, Аполлон и Артемис вышли на террасу и тихо стояли в сторонке, показывая своим сдержанным поведением, что уже достаточно взрослые, чтобы принимать участие в подобных семейных делах.
— Такое уже случалось раньше? — спросил Джулиан.
Полный ярости взгляд Силаса не отрывался от столба дыма.
— Много лет назад, — мрачно произнес король. — Долго время все было спокойно, но, похоже, это время закончилось. — Он резко развернулся и направился к раздвижной двери. Периш и малыши вмиг отскочили в стороны, уступая ему дорогу.
Я пошел за ним, а за мной — Джулиан и Финн. У выхода из квартиры обувались Эллис и Неро.
— Машины скорой помощи уже отправлены на место происшествия, — сказала Эллис. — Мы пойдем к себе, переоденемся в форму и тоже поедем туда.
Я сомневался, что это разумная идея, учитывая, что там только что прогремел взрыв, но Силас кивнул.
— Прикажите тиенам прочесать район. Хочу, чтобы все здания проверили до вашего прибытия. Немедленно оцепите квартал во всех направлениях, и я хочу знать, с какой именно бомбой мы имеем дело.
Мои брат и сестра кивнули и вскоре исчезли.
Это был подходящий момент, чтобы поддержать Силаса. Он кипел от гнева, а моя задача — успокоить короля и помочь ему собраться. Я подошел к нему, когда он снова уставился в окно, и положил руку ему на плечо.
— Жители уже много лет видят на Стадионе только обычных преступников, — начал я вкрадчиво. — Представь, какой резонанс будет, когда мы выведем туда террористов и похитителей.
— Да. Сколько лет прошло? Восемнадцать? Или девятнадцать?
Мое тело напряглось, а сердце обратилось в кусок льда. Этот проклятый псих, ебаный кровопийца говорил о Кристо. Я продолжал смотреть вперед, не встречаясь с ним взглядом через отражение, но ощущал, как его глаза прожигают меня насквозь.
'Держи себя в руках. Это всего лишь испытание. Ты знал, что он будет тебя проверять. Расслабься и дыши ровно.'
И вдруг, к моему изумлению, глаза Силаса смягчились, плечи опустились.
— Прости, — миролюбиво сказал он и положил свою руку поверх моей. — Я не должен срываться на тебе... Извини.
Он отвернулся от окна и пошел к диванам, по пути приказав Киррелу принести ему выпить.
Что ж, этого я точно не ожидал. Мы с Джулианом пересеклись взглядами, и он слегка кивнул, показывая, что тоже заметил это. Я поискал глазами Финна, но тот уже включал детям мультики.
— Я понимаю, — сказал я Силасу, садясь напротив него. — Но в своем воображении уже раздавил тебе голову голыми руками. Оно лопнула, как перезревший арбуз.
На его мрачном лице мелькнула слабая улыбка.
— Правда? И я кричал?
— Как сопливая девчонка.
Силас рассмеялся и покачал головой. Я сдержанно улыбнулся, хотя внутри праздновал победу.
— Знаешь, всего месяц назад я думал, какой же скучной стала моя жизнь. Можешь себе представить? Я видел, как мир скатывается в холодную войну, путешествовал по свету со своим мертвым теперь парнем — казалось бы, приключений мне должно было хватить. — Он сунул сигарету в губы и посмотрел в сторону малышни, рассевшейся перед телевизором. — Джек, милый, принеси мне свою зажигалку.
Послушный Джек вскочил и подбежал к Силасу, вытащив из кармана своего костюмчика Зиппо с гравировкой паутины. Щелк — и вспыхнул огонек.
Силас наклонился и затянулся, прикуривая.
— Спасибо, дорогой, — сказал он, а затем снова посмотрел на меня. — Я жил в таком хаосе, что современным людям и не снился, и все же...
Позади нас прогремел новый взрыв. Мы с Силасом вскочили на ноги и выбежали на террасу. В ночное небо взвилась новая вспышка. На этот раз...
— Мост, — прошептал я. Главный мост, соединяющий Скайленд с фабричными городами на островах и Серой Пустошью.
Они взорвали его.
— Илиш, принеси наши плащи, — сказал Силас, в его глазах отражалось оранжево-красное пламя. — И позвони Фою из СНС. Мы поднимем на ноги весь Скайфолл. — Он скользнул мимо меня, двигаясь с грацией человека, шагающего по льду. — Если пустынники хотят войны... они ее получат.