Глава 52
— Хорошо снова быть дома, — начал я с улыбкой.
Передо мной толпилось больше десятка журналистов. Все направляли диктофоны к трибуне, за которой я стоял, а за их спинами операторы держали камеры на плечах, целясь объективами мне в лицо. Разодетые, словно на званый вечер, представители прессы взволнованно переглядывались, гордые тем, что именно им выпал шанс освещать это событие в своей колонке или программе, выделенной СНС и ежедневной газетой.
И в конференц-зале находились не только репортеры. За ограждением, под присмотром тиенов, стояла еще пара сотен скайфольцев, приехавших со всех концов города, чтобы лично убедиться, что со мной все в порядке. Это меня тронуло, хотя я бы ни за что не признался в этом вслух. Если честно, совсем не ожидал, что меня будут так ждать, и не только семья, а целый город.
Мы решили выступить очно, созвав пресс-конференцию. Я первым ступил за трибуну, Силас стоял справа от меня, а Неро, Гаррет, Эллис, Сеф, Аполлон и Артемис — слева. Сефу и близнецам впервые разрешили присутствовать на официальном мероприятии для СМИ. То, что их сочли достаточно взрослыми, чтобы они могли стоять спокойно и выглядеть достойно королевской семьи, волновало их до потных ладошек, но юные химеры пока хорошо справлялись
— Последние две недели у меня выдались непростыми, — продолжил я. — Хотя в Фоллокосте ничто не гарантировано, и тем более — безопасность. Каждому из нас выпадают испытания, которые нужно преодолеть. Такова жизнь. Важно лишь то, кем мы становимся в итоге. Я чувствую себя заново рожденным. — 'О да, еще как'. — И благодарен за то, что вернулся в Скайфолл живым и невредимым, и счастлив снова быть рядом со своей семьей. Люди, которые похитили меня, мертвы. Сейчас ведется расследование, тиены и Легион в ближайшее время выяснят, были это пустынники-иммигранты или те, кто пробрался в город нелегально. В любом случае, если кто-то еще связан с этим преступлением и до сих пор жив — его ждет правосудие.
Заметив движение справа — Силас дал знак, что хочет взять слово, — я отошел от трибуны и встал рядом с братьями.
В глазах короля пылал огонь.
Моя речь заранее была продумана в бесстрастном, официальном тоне. Далее Силас должен был показать всем, что с нашей семьей шутить не стоит.
Я ждал этого. Гневные тирады были не по моей части. Силас — бессмертный Король, Уничтоживший Мир. А я — золотой принц, которому подобало сиять, а не рычать.
～～～
Да, однажды это изменится. Настанет день, когда я подобно Силасу смогу обрушивать молот Тора на жителей Скайфолла. Но не сегодня. Я еще не заслужил этого права. Хотя начинал чувствовать, что иду верной дорогой.
Терпение было одним из моих достоинств. Сейчас моя задача — учиться.
～～～
— Этого не должно было случиться. — Силас резко опустил ладони на столешницу трибуны и свирепо уставился на людей внизу.
Разница между тем, как встречали меня, и тем, как реагировали на него, была ошеломляющей. Одним махом атмосфера в зале накалилась: улыбающиеся репортеры перетоптывались на местах, а жители за их спинами потупили взоры — словно это они были виноваты в моем похищении.
Я не мог оторвать глаз от этого зрелища. И завидовал власти Силаса над людьми. Мне тоже хотелось видеть в глазах толпы страх, ощущать ее почтение. Силас был на полголовы ниже меня, с волнистыми светлыми волосами и ясными глазами, которые всегда выдавали его чувства. На фотографии он мог бы показаться обычным человеком, лишенным харизмы. Но стоило увидеть его вживую, и становилось ясно: он держит все и всех под контролем. И если хочешь жить — лучше позволить ему контролировать и тебя тоже.
Внешне я выглядел куда внушительнее. Ростом почти метр девяносто пять, длинное поджарое мускулистое тело — какие называют «телосложением пловца», хотя я никогда не понимал, почему. Точеная челюсть, ярко-фиолетовые глаза, чей взгляд мог заставить человека оцепенеть на месте. Моя внешность сама по себе вызывала уважение и трепет. Но то, что Силас, не обладая этим, мог заставить даже Неро пасть на колени, обмочившись со страху... вызывало во мне жгучую зависть.
'Хочу так же.
И я этого добьюсь.'
— За последние десять лет я впустил в свой город тысячи пустынников — по доброте душевной и ради будущего, ради нашей цели расширить Скайфолл и сохранить человеческий род, — произнес Силас низким, рычащим голосом. Весь огромный конференц-зал замер, ловя каждое его слово. Все взгляды были прикованы к бессмертному королю. — Но теперь моя лояльность обернулась против меня. Много первенца, мою химеру, моего наследника похитили, держали в плену, избили. Если бы не его интеллект... кто знает, что еще могло с ним случиться.
Он отступил от трибуны, заложив руки за спину.
— Так что же мне теперь делать? Многие из пустынников, которых я принял, стали полноправными жителями Скайфолла. Некоторые даже смогли пробиться в элиту. Блядь, несколько из них даже работает на Корону. Но при всем этом факт остается фактом — доверие предано... и теперь в Скайфолле скрывается группа мятежников.
Да, он поверил. Целиком и полностью — проглотил наживку с крючком и грузилом. Мы выступали утром после моего спасения, и я еще не успел поговорить с Джулианом, но, похоже, парню удалось держаться нашей версии. Теперь Силас был уверен: меня похитили мятежные пустынники. Настоящая правда останется тайной лишь между мной и Джулианом.
А мой план продолжит жить.
— Люди, которые знали об этом нападении или, хуже того, участвовали в нем, — знайте: я найду вас. И вы проклянете тот день, когда ваша шлюха-мать решила не делать аборт.
Силас расхаживал по сцене, и каждый раз, когда он поворачивался, и я видел ледяную ярость в его глазах, меня охватывало облегчение. Да, он поверил нашей лжи. Если бы Силас узнал, что на самом деле сделал Джулиан, и что я сам остался в Железных Башнях на целую неделю, хотя уже достаточно оправился, чтобы вернуться в Скайфолл, или хотя бы поджечь что-нибудь для сигнала легионерам... он бы убил Джулиана, а меня — избил до полусмерти.
Хотя, нет. Это было бы слишком просто для него. Скорее всего, он убил бы Финна. Или дождался бы, когда у меня появится парень, а потом — годы спустя — содрал бы с него кожу у меня на глазах. Было ясно, что Силас пережил ад, пока меня не было, и допускать, чтобы он узнал правду, не подлежало обсуждению.
Сейчас моя легенда достаточно убедительна. А если тиены и легионеры потратят недели на поиски несуществующих мятежников... ну что ж, не будут просиживать штаны в штабе. Небольшая цена за то, чтобы я оставался в милости у Силаса.
— Все, у кого есть информация об этом похищении, обязаны немедленно явиться к комиссару Талботу, — продолжил Силас. — И если я узнаю, что кто-то скрывает хоть крупицу сведений... ни ваше воображение, ни самые мрачные кошмары не явят вам то, что я с вами сделаю.
Король вернулся за трибуну и окинул зал последним тяжелым взглядом.
Было так тихо, что даже обычные люди могли бы услышать, как падает булавка. Я же слышал другое — сотни бешено колотящихся сердец. Он их запугал до дрожи. Довел до абсолютного ужаса.
— На этом все, — сказал Силас. — На завтра объявлен праздничный выходной в честь возвращения Илиша. Проведите его с семьями. Берегите себя и близких.
С этими словами он сошел с трибуны, прошел мимо нас, оставив журналистов и горожан переглядываться с приподнятыми бровями или таращиться на сцену в полном ужасе.
Я пошел следом за Силасом в небольшую комнату, где на столах с белыми скатертями были разложены закуски и напитки. Братья с сестрой двинулись за мной, и едва мы вошли, ту же набросились на еду. Я же проследовал за Силасом к столу с алкоголем. Там уже ждали Киррел с другими сенгилами, включая Финна. Завидев хозяина, Киррел сразу же начал наполнять бокал кровавым вином.
Почувствовав шанс укрепить свое положение в качестве верного протеже, я положил ладонь королю на плечо и встал рядом.
— Меня, как обычно, восхитило твоим умением управлять толпой, — сказал я. — Посоветуй, что мне сделать, чтобы научиться этому?
Силас взял бокал у Киррела, но не отпил. Смотрел на свое отражение, и взгляд его был настолько пронзителен, что я удивился, как кровавое вино не закипело.
— Осознай, что ты — бог, а они — насекомые, — тихо ответил он. — Ты должен верить в это всей душой. Если будешь притворяться — они почувствуют.
Он немного отпил и опустил бокал.
— Поднимись на трибуну и дай им видеть тебя, слышать, чувствовать. Главное, когда поднимаешься, помни, что ты выше их.
Я впитывал его слова, и, размышляя над ними, понял с изумлением: а почему только Джулиан может быть моим наставником? У Силаса тоже было чему поучиться. Ограничиться лишь умением манипулировать им — значило бы упустить бесценный опыт. Ему почти двести лет, и он произносил такие речи с первого дня, как объявил себя королем первых выживших Фоллокоста.
Силас повернул голову, должно быть, заметив, что я задумался.
— Илиш, ты лучше их всех, — произнес он настолько безапелляционно, что я немного растерялся. — Даже измененный, ты был лучше них. Мне отвратительно, что такая грязь посмела прикоснуться к тебе. Но теперь я хочу, чтобы ты извлек урок из этого опыта. Чтобы он сделал тебя сильнее. У тебя больше нет причин разочаровывать меня, Илиш, нет никаких изменений, превращающих тебя в покорного раба. Теперь у тебя лишь одна цель: убедить меня сохранить твой разум.
Даже не оборачиваясь, я понял, что все в комнате притихли. Сенгилы и мои братья с сестрой перестали разговаривать, все смотрели на нас.
— Я сам лично проведу тебе операцию, если хоть на миг решу, что ты опять срываешься, — продолжал Силас, его сверкающие зеленые глаза пригвоздили меня к месту. — Потому что, лучше ты будешь тупым рабом, чем затворником-психопатом, в которого превращался одиннадцать лет назад.
— Я больше не тот... — начал я.
— Я знаю, — перебил он. — Поэтому и даю тебе этот шанс. Я любил тебя. И скучал. Десятки лет я не чувствовал такого ужаса, как в те дни, когда думал, что потерял тебя. Моя любовь к тебе и моя вера в тебя — вот что позволяет мне надеяться, что ты все еще сможешь стать той химерой, тем принцем и лидером, каким я хотел видеть тебя, когда вытащил из стальной матери.
Он поднял руку и коснулся моей щеки.
— Не разочаруй меня, Илиш. Хватит с меня разочарований. Заставь меня гордиться тобой.
Я смотрел на него, и меня наполняла решимость. В этот миг во мне не было ни тени расчета, ни мыслей о том, как обернуть все себе на пользу. Я искренне хотел доказать Силасу, что могу сполна оправдать его ожидания.
И пока буду доказывать это ему и себе, я изучу своего хозяина... и скоро уже буду сам управлять всеми.
Включая Силаса.
— Я не подведу тебя, — ровно произнес я. — Мне и самому надоело разочароваться в себе.
Король кивнул и убрал руку с моей щеки.
— Рад снова видеть тебя, золотой мальчик.
— Неожиданно, но его действительно радостно видеть прежним, — услышал я голос Гаррета и обернулся.
Братья и Эллис стояли у стола с закусками. Набрали себе на тарелки еды с горкой и наблюдали за нами с умилительными улыбками, словно за детским утренником.
— А еще у нас, блядь, целый выходной завтра! Это в десять раз круче, чем возвращение Илиша, — сказал Неро с набитым ртом. Он подошел ко мне, закинул свою мощную ручищу мне на шею и притянул к себе. — Наконец-то, наш Илиш снова с нами. Я скучал по нему.
— Думаю, мы все скучали, — улыбнулся Гаррет и тоже обнял меня. — Подожди, не успеем оглянуться, а он уже сделает нас всех бессмертными со своим старым новым умным мозгом. Правда, Илиш?
Я усмехнулся. В голове вертелось немало мрачных мыслей, но в тот момент я чувствовал себя по-настоящему счастливым.
— Конечно, — отозвался я, цепляя с тарелки Неро пирожное. — У меня столько планов на ближайшее будущее.
— Так он не угрожал тебе? — спросил я. Был вечер, почти сутки прошли с момента, как мы с Джулианом вернулись в Скайфолл, и он сидел у меня в гостиной. Финн несколько часов назад увез Кесслера, Джека и Валена на медицинский осмотр и должен был вернуться с минуты на минуту. Мне не особо хотелось попасть под перекрестный огонь при их первой встрече, но этого было неизбежно.
Джулиан покачал головой. Он сидел с кружкой мятного чая, чистый после душа и одетый в нормальную одежду. Без слоев грязи он снова начинал походить на того Джулиана, которого я знал. Правда, бороду он так не сбрил, только смыл пыль и копоть, да подравнял немного. Шрамов на его теле проявилось еще больше. Его жизнь в Серой Пустоши явно не была легкой. Можно было притворяться несчастным и травить какие угодно байки, но вот серебристые полосы старых порезов подделать невозможно.
— Ну, немного, — ответил Джулиан. Мы обсуждали его встречу с Силасом, которая состоялась сразу после моего возвращения. — Он спросил, что произошло, и я повторил ему нашу историю. Потом выспросил обо всем, что было со мной за последние одиннадцать лет. Ну и, конечно, под конец не забыл пригрозить.
— Чем? — я сидел на втором диване со своей чашкой мятного чая. Этот вкус пришелся мне по душе еще в юности, и с годами стал моим любимым.
— Да все тем же. Что будет, если я снова заставлю тебя страдать. — Джулиан ухмыльнулся. — Что-то вроде: «Живучий, как таракан, вот я и раздавлю тебя, как таракана, если навредишь ему. Это твой шанс помочь Илишу вернуться в строй достойных Короны принцев. А если я все испорчу, то он меня зажарит в медном быке». — Он бросил на меня косой взгляд, приподняв бровь. — А я хочу знать, что это за штука?
— Нет, лучше не надо, — сказал я и на мгновение даже почувствовал благодарность к королю. Несмотря на свои угрозы, которые частенько сыпались в наш адрес, Силас так и не воспроизвел ничего из древних пыточных приспособлений. Зато вдохновлялся ими для изобретения собственных. — Это действительно гигантский полый бык из меди. Ко рту изнутри приделана труба. Жертву запихивают внутрь, под животом быка разводят огонь. Человек поджаривается заживо, и его крики, усиленные духовым инструментом, звучат как рев настоящего быка.
Джулиан уставился на меня, не донеся чашку до рта.
— И кто это придумал...?
— Древние греки, — усмехнулся я. — Поверь, Джулиан, человечество начало сходить с ума не после Фоллокоста. В старых книгах я встречал множество методов пыток. К счастью или к несчастью, Силас предпочитает придумывать собственные. И некоторые такие жуткие, что ты бы еще пожелал оказаться в том медном быке.
Джулиан поежился и отставил чай.
— Ну да, как его метод поджаривать... — он бросил взгляд на дверь, ведущую на лестницу к квартире Силаса, словно проверяя, заперта ли она. — Как он, кстати? Все в порядке? Ничего странного? Обычный Силас?
— Пока рано судить, — ответил я. — Его безумие приходит порывами. Никогда не знаешь, чего ждать. Сегодня он вполне нормален, завтра — безумец, избивающий меня до полусмерти, а послезавтра сидит взаперти и ноет, почему это я, сука, так его ненавижу. — Я покачал головой, тяжело выдохнул и понял, что мне нужна сигарета с опиатами. — Не понимаю я его.
Когда кончик сигареты вспыхнул синим огоньком, Джулиан хмыкнул.
— Да в нем все просто, — сказал он с усмешкой. — Я по одним твоим рассказам давно понял, что он за фрукт. Химера-гений? Пф. Ты так слеп, что я все время боюсь, как бы ты лбом в стену не врезался.
Задержав на нем взгляд, я выпустил дым изо рта.
— Благодаря тебе, придурок, из меня сделали робота. Не все радовались жизни, отсасывая за глоток воды в Серой Пустоши.
— Нет, мой лев... ты делал это бесплатно! — Джулиан ухмыльнулся во весь рот.
Я поджал губы, но, к моему удивлению, его наглая прямота меня насмешила. Скрывая улыбку, я затянулся и выпустил облако дыма. Было неожиданно приятно вновь иметь рядом кого-то, кто относился ко мне, как к обычному человеку.
— Ладно, хватит, — сказал я, затягиваясь. — Можешь сколько угодно твердить, что знаешь его как облупленного, но это чушь. Если хочешь помогать мне, не зарывайся. Переоценишь себя — нас обоих убьют. Я доверяю тебе, так что притуши свой сраный гонор и присмотрись к нему.
Джулиан поднял ладони, словно сдаваясь.
— Понял, понял, не надо так серьезно. Давай просто порадуемся тому, что я вообще оказался внутри Алегрии? — он встал с чашкой и подошел к окну. Из панорамных окон небоскреба открывался лучший во всем Скайфолле вид на город. — Никогда не думал, что окажусь здесь. В свои пятнадцать даже мечтать о таком не смел.
Я глубоко затянулся сигаретой.
— Это не входило в твой «грандиозный план»? — с горечью сказал я, но тут же вернулся к нужной теме. — То есть мне сейчас просто наблюдать за чудовищем в короне?
Джулиан кивнул, не отрывая взгляда от панорамы.
— Именно, — сказал он, отпив чаю. — Наблюдать, запоминать, анализировать. Ты слишком многое упустил, пока ходил с промытыми мозгами. А до этого был слишком сосредоточен на собственной жизни, чтобы замечать, что он делает и зачем. Поверь, когда начнешь обращать внимание, что творится вокруг, твой мозг взорвется.
— Сосредоточен на собственной жизни? — повторил я, оскорбленный. — Да я пытался выжить.
— Нет, ты был слишком поглощен своей личной жизнью. Поэтому и выживал паршиво.
Заметив мой злобный взгляд в отражении окна, Джулиан рассмеялся.
— Готов поспорить, ты даже не назовешь имя первого парня Неро. И не знаешь, почему Эллис перестала общаться со своими подружками-готками.
— И что бы это изменило? — Я развел руками. — У меня тогда своих проблем хватало! С какой стати мне забивать голову их личным дерьмом?
— Зато они забивали себе голову твоим.
— Я ж тебе не дед на пенсии, которому нужно знать все семейные сплетни.
Джулиан ухмыльнулся и медленно развернулся. Он пошел ко мне, его рожа была настолько самодовольной, что я едва сдержался, чтобы не выплеснуть в нее свой чай.
— С какой стати, спрашиваешь? Потому что если бы ты знал о личной жизни Неро, то понял бы, что его парень встречался с ним два года лишь для того, чтобы поднять свою семью в рядах Легиона, задолго до того, как это понял сам Неро. Если бы ты знал, что друзья Эллис начали сплетничать за ее спиной, ты мог бы предупредить ее за месяцы до того, как она узнала это от брата одной из подружек.
Я уставился на него как на идиота.
— Я тебе что, главная сплетница на районе, Джулиан? Да мне плевать с высокой колокольни.
— А зря, — сказал Джулиан и самым снисходительным образом похлопал меня по плечу. — Если бы ты интересовался их жизнью, они бы рассказали тебе что-нибудь полезное в ответ. — Он указал на дверь, ведущую на этаж Силаса. — У тебя есть три приближенных к нему человека. Не говоря уже о маленьких химерах, которым Силас может проболтаться о чем угодно. Такое расточительство и идиотизм упускать ценную информацию и возможность заручиться поддержкой трех союзников, которые помогут тебе в нужный момент... только потому, что ты считаешь семейные сплетни чем-то ниже своего достоинства.
Я не показал этого на лице, но его слова зацепили. В чем-то он, несомненно, прав, даже если моя гордость требовала не признавать этого.
— Силас уже использует это против тебя, — продолжил Джулиан. — Думаешь, твои братья и сестра не обсуждают тебя? Химера, тебе пора начать свою игру.
— А ты откуда знаешь все это о моих братьях и сестре?
— Ну, мне же нужно было собрать сведения о тебе?
Козлина. Я даже не нашелся, что ответить, просто уставился на него. В ответ получил полу-ухмылку и самодовольный взгляд.
— Вот почему тебе лучше дружить со мной, а не бороться, мой лев, — протянул он медовым голоском. — Ты можешь научиться всему, что умею я. Мне, знаешь ли, тоже очень хочется увидеть короля у тебя под каблуком. Было чертовски тяжело смотреть, как он с тобой обращался.
— Во-первых, перестань называть меня своим львом. Это тупо и начинает бесить, — холодно произнес я. — И не забывай, в то время ты поступал со мной хуже, чем Силас.
Улыбка Джулиана померкла.
— Я помню, — его настроение сменилось так же резко, как у Силаса. — Я никогда этого не забуду, Илиш. Мое присутствие здесь — способ загладить вину.
Прежде чем я успел ответить, а может, это и к лучшему, потому что ничего хорошего он бы не услышал, раздался топот на лестнице. Затем щелкнула дверная ручка.
— ИЛИШ!
Джек ворвался в комнату, за ним показался Валентин, тянущий за руку Финна, Тайлер с Кесслером спускались по последним ступенькам. Я улыбнулся, когда Джек побежал ко мне, протягивая руки для объятий.
— Я скучал по тебе! Я так рад, что с тобой все хорошо, — мальчик обнял меня за талию, и, задрав лицо вверх, смотрел полными обожания глазами.
— Я тоже рад, — сказал я ему. — У меня для тебя столько жутких историй.
— О том, как ты побил плохих парней? — спросил Джек. Вален тоже подбежал и обнял меня сбоку. Оба в один голос начали осыпать меня вопросами.
— А ты сам всех убил?
— Ты расплавил им мозги, как Силас?
— Ты привез мне подарок?
Но прежде чем я успел ответить хоть на один из вопросов, лицо Джека озарилось.
— О, смотри, — воскликнул он, открыл рот и приподнял губу. — Круто, да?!
Я невольно улыбнулся. Настоящей улыбкой, не той фальшивой, которую цепляешь, когда дети показывают тебе какую-нибудь ерунду.
У Джека выпал один из верхних молочных резцов, и на его месте из десны пробивался зуб с заостренным кончиком.
— У меня острые зубы! — счастливо воскликнул Джек.
— И правда круто, — сказал я, присел на одно колено и, осторожно приподняв губу маленького стелса, проверил остроту пальцем. — Этот зуб определенно заострен. У тебя все зубы вырастут такими. Ты очень особенный мальчик.
Мне захотелось тут же потащить ребенка в лабораторию и тщательно исследовать его челюсти, но сейчас было не время, даже если мое любопытство ученого рвалось наружу.
— У него все зубы будут заостренными? — услышал я за спиной голос Джулиана. — Зачем... зачем ты это сделал?
Джек злобно зыркнул на него, явно обидевшись на замечание.
— Мы с братом Сангвином — особенные химеры, самые особенные в мире и самые совершенные. Мы химеры типа D, и мы — кошмар наяву.
Джулиан уставился на него, а я не удержался от смешка.
— Ты бы видел его брата Сангвина. У него красные глаза в придачу к таким зубам и черные волосы. Я рассказывал тебе одиннадцать лет назад, что проектировал их. Не помнишь?
— Теперь припоминаю, — ответил он, покачав головой. Но, увидев Валена, улыбнулся. — А этот такой очаровательный со своими розовыми глазами. Как тебя зовут? Купидон?
Вален нахмурился.
— Я не очаровательный, — возразил он. — Я тоже кошмар наяву.
— Купидон — это его второе имя! — закричал Джек, все еще возбужденный тем, что я вернулся домой. — Его зовут Валентин. Он тоже особенный, потому что, когда вырастет, сможет управлять людьми силой разума. Он — химера-эмпат. Периш подарил его Силасу на День Святого Валентина, потому что Силасу было грустно. Вот почему у него розовые глаза.
— А, теперь понятно, — сказал Джулиан. Затем он посмотрел на Кесслера, который тянулся ко мне из рук Тайлера с пластмассовым ножом в маленькой пухлой ручке. — А этот мелкий Чаки кто?
— Это Кесслер, — объяснил Джек. — Он обожает свой нож. Хотя тот ненастоящий, но он все равно его любит. Ему делали прививки, и он даже не заплакал. А вот Вален рыдал на всю процедурную.
— Не рыдал я! — тут же завопил Вален, толкнул Джека, и они начали драться прямо в моей гостиной. Не так я представлял себе первую встречу Финна и Джулиана. Хотя вряд ли Финн станет убивать бывшего соперника при детях, но уровень шума становился уже невыносимым.
— Тайлер, — сказал я. — Мне нужно поговорить с Финном и Джулианом наедине. Отведи детей наверх.
— Нет! — завопил Джек. Я проигнорировал его и вернул Кесслера, который тоже начал хныкать, сенгилу Гаррета. — Я буду тихо себя вести! Можно я останусь?
Я поморщился от визга обоих, и мое терпение лопнуло.
— Джек! — рявкнул я. Плач обоих резко оборвался. — Химеры не ноют, когда не получают то, что хотят. Ты хвастаешься, что самый совершенный, а ведешь себя как тупой сопляк. Соберись и перестань позориться!
Джек уставился на меня так, будто я его ударил. И только когда я увидел этот ошарашенный взгляд, до меня дошло, что я никогда раньше не говорил с ним таким тоном.
К несчастью, он родился и вырос во времена моего рабства. Печально, что я не пользовался уважением младших братьев на приемлемом для меня уровне. Хотя четверо самых младших скоро забудут, каким я был раньше, а химеры, отданные на воспитание арийцам, вообще не знают об этом периоде моей жизни. Труднее придется с Сефом, Аполлоном и Артемисом, которые росли, когда я был шлюхой-рабом Силаса, но они уже достаточно взрослые, чтобы понять, что со мной произошло, если им доступно объяснить.
— Ты понял меня, Джек? — спросил я. Тайлер ушел наверх с Кесслером, Вален поспешил за ними.
Джек кивнул и опустил голову. Длинные серебристые локоны закрыли насупленное личико.
— Да, сэр, — ответил он печально. — Я больше не буду капризничать.
— Надеюсь, — сказал я и потрепал его по макушке. — Иди пока наверх. Если будешь послушным — сегодня можешь ночевать здесь.
Приунывший Джек тут же оживился, энергично закивал и вприпрыжку направился к лестнице, закрыв за собой дверь напоследок.
Но прежде чем дверь успела захлопнуться, за моей спиной мелькнула тень, и раздался такой громкий удар, что мне показалось, будто что-то рухнуло на пол.
Я резко обернулся на шум и успел увидеть, как Джулиан перелетел через подлокотник дивана и рухнул на подушки. К несчастью для него, приземлился он неудачно и скатился на пол под журнальный столик.
А там, где секунду назад находился Джулиан, теперь стоял Финн — с выражением неприкрытой ненависти в глазах, которого я никогда не видел у моего робкого сенгила. Еще и кулаки сжал.
— Ты совсем, блядь, охуел — заявляться сюда? — прорычал Финн, дрожа от ярости. В его голосе звучала такая лютая неприязнь, что ненависть в глазах меркла на ее фоне. — А ну уебывай отсюда, приятель.
Я моргнул, ошарашенный, но должен признаться — меня это немного возбудило. Финн был мягким, как зефир, и таким же сладким. Кто ж знал, что он может быть таким?
Но пока я любовался этой переменой в моем сенгиле, мне вспомнилось, зачем, собственно, Джулиан сюда заявился. Так что, пока он корячился, поднимаясь на ноги, и ощупывал челюсть на предмет вывиха, я положил ладонь на плечо Финна.
— Присядь, — сказал я ему. — Мне нужно многое тебе рассказать.
Дрожавшее плечо Финна напряглось под моей рукой, его тропические бушующие океаны продолжали визуально насиловать моего бывшего.
Затем он процедил сквозь зубы:
— Да, хозяин Илиш. Позволь мне сделать ему чай.
Джулиан опустился на диван и взглянул на нас исподлобья:
— Думаю, ему не стоит...
— Ты же хотел стать сенгилом, Джулиан, вот и сделай нам чай, — перебил я его нарочито небрежно, исключительно ради Финна. Я понимал, что его успокоит только мое пренебрежение к Джулиану. — Чайник уже включен в розетку, тебе остается только на кнопочку нажать, чайные пакетики — в шкафу над ним, кружки рядом. Мне мятный, Финну — зеленый.
— Я ему не доверяю... — начал Финн, но один мой холодный взгляд притушил его вспыльчивость.
— Ты доверяешь мне? — спросил я. — Или держишь за идиота, который приведет опасного человека в собственный дом, где живут мои младшие братья?
Финн поник и тихо пробормотал:
— Я доверяю тебе, ты же знаешь...
Он подошел к дивану, но не раньше, чем Джулиан поднялся и ушел на кухню, и я опустился на подушки рядом с ним.
— Ты не доверяешь мне, Финн, — с упреком сказал я. — Ты считаешь, что я сошел с ума, раз впустил Джулиана обратно в свою жизнь. Но именно ему я обязан возвращением собственного рассудка. — Финн уставился на меня в шоке, но я поднял руку. — Это не манипуляция, ничего подобного. Я презираю его не меньше, чем ты. Но если ты думаешь иначе — значит, твоя вера в меня ничтожна.
— Ты не говорил, что именно он помог тебе вернуть рассудок... — ответил Финн, его голос звучал покорно, но остро. Он взглянул в сторону кухни, и я заметил, как его зрачки сузились. — За это я обязан поблагодарить его. Но ненавидеть меньше не стану. Из-за него я одиннадцать лет вынужден был смотреть, как Силас тебя мучает. Ты не представляешь, каково это — беспомощно наблюдать, пока чудовище издевается над человеком, которого я... — любопытно, но тут он замолчал, а потом закончил еще тише: — ...над человеком, которого я уважаю и которым безмерно восхищаюсь.
— И ты хочешь, чтобы Силас перестал так обращаться со мной, верно?
— Разумеется.
— Тогда нам нужен Джулиан.
Финн удивленно посмотрел на меня, но его взгляд сместился, когда из кухни вышел Джулиан, неся серебристый поднос с тремя кружками чая.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он медленно.
Я взял свой чай и поставил его на колено.
— Он здесь не только для того, чтобы бесить тебя, Финн, — сказал я. — После всего, что Джулиан сделал... я имею в виду, как манипулировал мной, и не только мной — выжил же он как-то в Серой Пустоши... Джулиан — менталист, он интуитивно разбирается в психологии людей. И он научит меня всему, что знает.
Брови Финна сошлись над переносицей, он смотрел на меня все с тем же недоумением.
— Научит... тебя?
Я кивнул.
— Финн, у меня украли одиннадцать лет жизни. Пусть я и чувствую, как раскрывается потенциал моего мозга, но сейчас я даже близко не там, где мог бы быть, если бы безумный король не вмешался в него. Мне нужны навыки Джулиана, чтобы изучить Силаса вдоль и поперек. Я больше не буду его мальчиком для битья и секса. Но если я не стану для него более ценным, то при первой же моей оплошности он снова вскроет мне череп... а я скорее суну ствол себе в рот, чем позволю этому случиться, Финнеус.
Когда я говорил, лицо Финна застывало, пока не превратилось в каменную маску. Он понимал смысл моих слов, но по его сжатой челюсти и кулакам было ясно — ему будет нелегко снова терпеть присутствие Джулиана или смириться с его близостью ко мне.
Этот сенгил был яростно предан мне и хотел защищать, несмотря ни на какую опасность. И его укусы казались не менее смертоносны, чем его лай. С каждым днем я уважал его все больше. Он оказался весьма грозным человеком, я сильно его недооценил.
～～～
У меня больше не было такого сенгила до появления Луки. Этого парня я тоже поначалу недооценивал. Кажется, у меня есть дурная склонность считать всех тощих блондинистых мальчиков такими же беззащитными, какими они выглядят, — и каждый раз убеждаться в обратном. Так было не только с Финном и Лукой, но и с Киллианом.
～～～
Я отставил свой чай и повернулся к Финну. Тот мрачно уставился на журнальный столик, глаза бегали, словно прочитывая мысли, проносившиеся перед ними кадрами киноленты на ускоренной перемотке.
— Мне это тоже не по душе, — сказал я. — Первым порывом было убить его на месте, даже несмотря на то что именно он помог мне вернуться к себе прежнему.
Я коснулся его подбородка и заставил повернуться лицом ко мне.
— Но, Финн, что было бы, если бы я его убил? Вернулся бы к Силасу — и что дальше? Если бы он сразу не восстановил импланты, то сделал бы это после первой же нашей стычки... а это, поверь, случилось бы очень скоро... и я бы снова оказался но операционном столе. Джулиан уже преподал мне важный урок. Он показал, что у меня куда больше шансов выжить с Силасом, если я пойду рядом с ним, а не когда меня силой тащат за поводок.
Застывший взгляд моего сенгила прикипел к чему-то вне этой комнаты.
— Финн, — продолжил я, — мы оба знаем, что происходит, если спорить и не слушаться Силаса. Ты видел это собственными глазами, а я видел это с самых первых дней, когда понял, что летящий через всю комнату Кристо — это не забавы взрослых. Мы не можем победить его, сражаясь напрямую, он слишком умен и опасен... ему почти двести лет, и я буду идиотом, если буду считать себя умнее его. То, что мы делали раньше... не работает. Пришло время попробовать другой подход.
Гранитное лицо Финна начало смягчаться, и сквозь камень стал пробиваться мой прежний сенгил. Его губы сжались в тонкую линию, но глаза все так же смотрели в сторону, не на меня.
— И в чем же этот новый подход, Илиш? — спросил он надломленно. — Мы позволим ему издеваться над тобой? — Его глаза поднялись и, наконец, встретились с моими. — Ты хочешь, чтобы я смотрел, как он унижает человека, которого я люблю?
Я замер, застигнутый врасплох его выбором слов. У Джулиана дрогнуло сердце от этого признания, но я в долю секунды решил трактовать слово «люблю» как любовь сенгила к хозяину, и не более.
— Нет, вовсе нет, — сказал я, медленно качая головой. — Потому что моя цель теперь — изменить его мнение обо мне. Я не хочу больше быть для него ничтожным неудачником. Я заставлю его зависеть от меня, уважать меня и полагаться на меня во всем. Я изучу его, каждую его грань, тело, ум и душу... и стану для него слишком ценным и любимым, чтобы он снова осмелился меня тронуть.
'И я это сделаю. Ради своего будущего, ради Финна, ради моих будущих любовников, партнеров, мужей, кого бы я ни решил иметь рядом на вечность — я сделаю это и для себя, и для них.'
— Это убьет тебя.
Его слова мгновенно оборвали мой внутренние клятвы.
— Ты совсем в меня не веришь, да? — спросил я с разочарованием.
— Нет, я знаю, что ты справишься, — спокойно ответил Финн. — Но это убьет тебя. Тебе придется слишком многое подавлять... Я переживаю, как это отразится на тебе.
Джулиан фыркнул.
— Ты сдерживаешь его, дружочек, — сказал он. Финн стрельнул в него убийственным взглядом. Его реакции на Джулиана все больше удивляли и завораживали меня. Никогда прежде я не видел в нем такого взрыва яростной страсти. — Илиш может все. Он — гребаный бог.
— Я это знаю.
— Тогда зачем ты пытаешься сдержи...
— Я защищаю его от тебя! — внезапно рявкнул Финн, резко обернувшись. Чай выплеснулся кипятком на его штанину, но он и глазом не моргнул. — Так же, как я пытался защищать его от Силаса последние одиннадцать гребаных лет! — Финн вскочил, и мои брови удивленно поползли вверх, когда он в сердцах швырнул чашку, расколов ее о журнальный столик. — Ты забиваешь ему голову опасными мыслями, планами и идеями, которые его убьют. Он — не твоя сраная пластилиновая игрушка, чтобы ты лепил из него то, что хочешь, ради собственной забавы. Я не знаю, что ты на самом деле задумал, Джулс, но я не стану спокойно смотреть, как ты...
— ФИННЕУС! — гаркнул я, подрываясь на ноги.
Финн тут же съежился под тяжестью моего прожигающего взгляда.
— Я не слабак, которому нужна защита сенгила, — слова срывались с губ ледяными осколками. — И не слабоумный идиот, чтобы мной снова манипулировал человек, которого я ненавижу одиннадцать лет. Я прекрасно знаю, на что способен Джулиан, и еще лучше знаю, на что способен Силас. Это мое решение, и то, что я поделился с тобой причинами, по которым решил впустить Джулиана обратно в свою жизнь, было привилегией, которую я даровал тебе из уважения. Привилегией, о которой теперь жалею.
От акцента на последнем слове Финн вздрогнул. Боль в его глазах говорила, что его слова и его чувства шли вразрез друг другу, но в этот момент мне было плевать.
— Мне не нужно одобрение сенгила ни в чем, тем более в моих решениях. Мои причины держать Джулиана рядом ясны, и советую привыкнуть к этому поскорее, потому что он будет часто появляться здесь. — Я отвернулся. — А теперь убери за собой бардак, что устроил, и перестань позориться такими вспышками. Или позорить меня, ведя себя настолько возмутительно непокорно.
Позади меня раздалось шмыганье носом — знакомый звук, Финн пытался сдержать слезы. Я не оттаял — был слишком зол, — поэтому снова сел и уставился перед собой, пока он собирал осколки разбитой чашки.
Ожидаемо, что Финн не принял сразу мое решение, но оно не было безрассудным или поспешным. Уже сейчас наставничество Джулиана начинало приносить плоды, и я с нетерпением ждал, когда смогу сделать еще несколько шагов, чтобы идти рядом с Силасом, а не позади него. Да, будет тяжело, я ненавижу этого человека, но другого пути просто нет. Мне придется присоединиться к врагу, потому что победить его невозможно.
— Финн... — я посмотрел на Джулиана, когда он заговорил. — Последние одиннадцать лет я потратил на то, чтобы вернуться в Скайфолл и загладить вину перед Илишем... Я не прошу тебя доверять мне — просто потерпи меня какое-то время, пока сам не увидишь, что я изменился... и пока сам не убедишься, что мой план для Илиша не только обеспечит ему безопасность... но и сделает его счастливым.
Ответом ему последовали тихие всхлипы и позвякивание кусков чашки. Лишь когда все до последнего были собраны, мой сенгил заговорил:
— Я всегда доверял решениям своего хозяина. И сегодняшний день не станет исключением.
После этих слов он ушел на кухню, унося в ладонях осколки фарфора.