Глава 54
— Трое погибших и пятеро ранены, — произнес я, читая рапорт, который принесла мне Эллис. Пробежал глазами список имен, но ни одного не узнал. — Они сделали это ночью, и на то могло быть несколько причин. Меньше шансов, что их заметят. Но если бы они устроили теракт в час пик или хотя бы утром, жертв было бы куда больше.
— Значит, целью были не убийства, — заметил Финн с кухни. — Они хотели привлечь внимание семьи.
Вчерашние взрывы потрясли весь город. Сегодня утром мы с братьями стояли в конференц-зале рядом с Силасом, пока тот на камеры ярился и проклинал террористов, осмелившихся взрывать бомбы в Скайфолле. Первая разнесла на куски старый Цивик ничего не подозревавшего клерка. Следом одновременный взрыв сразу трех подложенных в основании бомб обрушил мост. Его восстановление обойдется Короне минимум в триста тысяч долларов. На рассвете уже случилась крупная авария из-за пробок на двух оставшихся переправах.
Финн поставил передо мной чай, подтолкнул ближе нетронутый сэндвич и картошку фри. Я хмурился, сидя на диване в ожидании Джулиана, хотел поговорить с ним наедине.
Открыть правду Финну нельзя было, хотя хотелось. Все вокруг верили, что это ответная акция призрачной группы мятежников на убийство их товарищей, похитивших меня. Но в действительности... такой группы не существовало.
А может, я ошибался. Возможно, моя легенда невольно породила нам нового врага.
Тем не менее я не видел в этом беды. Напротив, меня устраивала мысль, что я сумел создать Силасу лишнюю головную боль. Если он будет в стрессе, я смогу его поддержать, взять часть обязанностей на себя — и тогда моя ценность для него вырастет. Я хотел стать человеком, к которому он к первому будет обращаться за помощью. И, похоже, двигался в верном направлении.
— Хозяин Илиш, съешь хоть что-нибудь, — мягко пожурил Финн. — Когда у тебя падает сахар в крови, ты становишься невыносимым.
Я метнул на него взгляд.
— Ничего подобного. — Но все же взял картошку, макнул в соус и сунул в рот, чтобы он отвязался. — Думаю приказать Сакарио и остальным ученым ездить домой на наших бронированных машинах. Обычно они ходят пешком, но сейчас им опасно разгуливать по улицам. — Я взял еще фри и задумался. — Или не стоит ничего менять? Бояться нам нечего, и нужно показать террористам, что их выходка нас не напугала. Ладно... пусть ходят. Но я все же выдам им оружие. А может, велю Перишу провожать их. Со своим слухом он наверняка услышит любую бомбу.
Финн опустился рядом, Дейв потерся о мою ногу, выпрашивая еду с тарелки. Я машинально отщипнул кусочек ветчины из сэндвича и протянул ему.
— Они просто хотели заявить о себе, но...
'Но вот кто они, блядь, такие...'
Мою мысль прервал стук в дверь.
Дейв тут же удрал в спальню — кот всегда уходил туда, если по дому начинали носиться дети. Суету он ненавидел. Финн поднялся с угрюмым лицом.
Я усмехнулся, глядя на него, и взял еще одну картошку:
— Удивляюсь, как ты еще не рычишь, когда он подходит к нашему порогу. Признай, с его появлением стало лучше. — Я протянул одну палочку фри Финну.
Он посмотрел на нее так, словно я предложил ему сотню долларов. Осторожно взял и вздохнул:
— С ним ты действительно стал лучше... — После чего пошел открывать.
Неужели он всерьез думает, будто это Джулиан на меня так влияет? Все это время я обращался со своим сенгилом, как с золотом, чтобы ему было проще привыкнуть к возвращению ублюдка в нашу жизнь. А этот упрямец решил, что я веду себя так же и с Джулианом?
Ну и как мне достучаться до этого мальчишки?
Джулиан радостно поприветствовал Финна, меня одарил ослепительной улыбкой.
— О боже, какой ты сегодня красавчик, — он присвистнул, окинув меня взглядом, пока Финн сверлил его глазами. — Я уже говорил, как мне нравится твоя короткая стрижка? Ты с ней такой секси, просто с ума сойти. — Он покачал головой, но я лишь закатил глаза.
Финн уже знал, что мне нужно поговорить с Джулианом наедине. Но я напомнил:
— Финн, далеко от Алегрии не уходи.
Он кинул на меня мученический взгляд исподлобья и глубоко вдохнул.
— Не уйду. Мы с Киррелом и Килой сходим в кино. Двух часов тебе хватит, или хочешь, чтобы я подольше погулял?
Джулиан фыркнул и запустил руку в мою тарелку с фри. Я окончательно расхотел есть и вновь повернулся к Финну.
— Нет, двух часов более чем достаточно. — В голову пришла одна мысль. — Финн... помоги мне. Будешь с Киррелом и Килой — подтолкни их к разговорам о Неро и Силасе. Если услышишь что-нибудь интересное — расскажешь мне потом.
Сначала он просто смотрел на меня. Потом в мягких чертах проступило любопытство, а за ним — едва заметная гордость.
— Ты хочешь, чтобы я... помог тебе? — медленно переспросил Финн.
— Да. — Я поднялся и проводил его к двери. — Ты единственный, кому я доверяю. Ты тихий, умеешь появляться и исчезать, не привлекая внимания. Будешь моим маленьким шпионом. — Последнюю фразу я подкрепил поднимающей улыбкой: — Если, конечно, тебя не будет мучить совесть.
— Нет, конечно, — Финн замотал головой. — Просто... — Он опустил взгляд в пол. — Просто неожиданно. Но я узнаю все, что тебе нужно.
Я обхватил его подбородок и притянул к себе для поцелуя. Между прочим, прямо на глазах у Джулиана.
— Просто узнай, чем живут мои братья, сестра и Силас, — сказал я, отстранившись. — Выясни для меня то, чего я еще не знаю.
Финн кивнул, и в его взгляде блеснул новый огонек. Оказалось, что осчастливить моего сенгила удивительно просто.
— Я все выясню, — тихо ответил он. Натянул туфли и открыл дверь в коридор. — Вернусь через два часа.
В воцарившейся тишине послышались неторопливые хлопки.
— Браво, — усмехнулся Джулиан. — Даже я не справился бы лучше.
— Я им не манипулирую, — отрезал я. Отодвинул подальше от него свою тарелку, но он потянулся следом, словно голодная псина. — Я хочу, чтобы он спокойно переносил твое присутствие здесь.
— Флиртуя с ним?
Взгляд, который я бросил на Джулиана, мог бы испепелить человека на месте. Но засранец даже не задымился.
— Ничего подобного. Мальчик сам так реагирует.
— Мальчик? Он же всего на три месяца младше тебя. — Джулиан отправил в рот горсть картошки фри.
Я зыркнул на этого хомяка с набитыми щеками.
— Я его хозяин, он — мой сенгил. Будь он хоть на десять лет старше, он и все после него будут для меня... Прекрати!
Джулиан корчил рожи, кривляясь и пародируя меня. Он проглотил еду и приторно улыбнулся. Но у меня не было настроения для его шуточек.
— Так. Нам многое нужно обсудить. Как ты видел вчера вечером... у нас проблема.
Джулиан тяжело вздохнул и, к счастью, перестал кривляться. С озабоченным видом огляделся.
— Да, поговорить нужно. Здесь никого, кроме нас?
— Только мы, — ответил я, усевшись за обеденный стол, позволяя ему ковыряться в моем обеде. — Ты знал, что в канализации жили пустынники?
Джулиан покачал головой.
— Нет. То, что пустынники заглядывают в Железные Башни, знал, но в этом городе раньше жило больше ста тысяч жителей. Похоже, наша ложь сыграла нам на руку, да? — Он усмехнулся, покусывая палочку картошки, как кончик карандаша.
— Да, — согласился я. Меня удивило, что он смотрел на это с той же стороны, что и я. Хотя чему тут удивляться? — Отвлечь внимание Скайфолла, добавить Силасу стресса — полезно. Но эти теракты ставят под удар мою семью. Я хочу подтянуть Силаса ближе, а не рисковать, что моих родных или наших слуг разнесет взрывом.
— Согласен, — кивнул Джулиан. — Поэтому я и собираюсь разузнать кое-что в Скайфолле. Я прятался в Железных Башнях полгода, а до этого жил в приграничных поселениях. Думаю, старые знакомые из Запределья знают, кто эти пустынники. Я выясню и расскажу тебе. И тогда ты станешь для Силаса еще большим героем, чем мы планировали.
Эта мысль мне понравилась. Я хотел знать все об этих террористах. Неро и Эллис будут вести расследование, Легион и тиены работать вместе, но их сведения блекнут рядом с тем, что способен нарыть Джулиан.
— Скажи, что нужно. Я обеспечу.
— Оружие, — ответил Джулиан.
Ожидаемо.
— Люди?
Он покачал головой.
— Нет. Легионеры слишком заметны, тиены тоже. Сенгилов твоих сразу узнают. Мне бы не помешала помощь, но старых друзей я не видел одиннадцать лет и даже не знаю, где они теперь.
— Друзья? — мне это не понравилось. — Я не стану втягивать в это дело тех, кому не доверяю. А я никому не доверяю.
Джулиан лишь отмахнулся:
— Я не подвергну тебя риску, мой лев. — У меня глаз дернулся от этого нелепого прозвища. — Любые мои друзья будут всего лишь тенями, собирающими информацию. Они даже не узнают для кого.
Не слишком убедительно, но я понимал, что ему нужны глаза и уши. Чтобы найти тех, кто устроил взрывы, Джулиану придется общаться с отбросами Скайленда.
Для меня же все складывалось идеально. Я сближаюсь с Силасом, становлюсь его опорой, человеком, к которому он тянется. А другой рукой давлю террористов. Все могло обернуться просто блестяще. Безопасность для меня и Финна, и вместе с тем — стремительный рост моего статуса в семье.
Возможно, изменится и отношение братьев. Насмешки, странные взгляды, обвинения в том, что со мной по-прежнему «что-то не так», — все это останется позади. Родные увидят, что я тот самый Илиш, каким должен был быть всегда. А слабая раболепная псина... умерла. Навсегда.
— Ты улыбаешься, — сказал Джулиан.
Я взглянул на него — парень смотрел на меня с гордостью и странной нежностью. Я закатил глаза и потянулся к чаю, бросив небрежно:
— Тебе показалось.
— Нет, ты улыбался, — возразил он, протягивая руку, но я резко отдернул голову и оттолкнул ее. — Ты сейчас светишься. Ты живешь, чувствуешь жизнь... разве это не потрясающе — после стольких лет рабства?
Первым порывом было послать его на хер. Но я кивнул.
— Да. — Слова шли тяжело, будто камнями сыпались с языка. — Это похоже на пробуждение после долгого сна... только я все время был в сознании. — Я невольно потер висок. — Страшно осознавать, как имплант может исковеркать личность. Стереть тебя самого.
— Да... это было ужасно, — голос Джулиана потускнел. — Что бы со мной ни происходило в Серой Пустоши. Как бы ни было спокойно рядом с парнем, с которым я хотел начать новую жизнь... Образ тебя на операционном столе не отпускал. Твоя голова наголо выбрита, лицо в синяках... и фиолетовые глаза такие пустые, безжизненные.
Он... он видел меня тогда? Силас привел его посмотреть на меня, прежде чем отвезти в Пустошь?
Джулиан тряхнул головой, будто отгоняя воспоминание.
— Я не мог бросить тебя таким. И знал, что только я смогу тебя спасти.
Не знаю почему, но его слова тронули меня. Просочились сквозь трещины каменной стены, которую я воздвиг вокруг разума и, возможно, сердца.
В итоге я произнес то, что никогда не думал говорить в его адрес:
— Спасибо.
Хотя все во мне кричало о ненависти, разум твердил, что благодарить его не за что, именно он виноват во всем... слова все равно сорвались с губ. И были искренними.
Он мог бы начать новую жизнь в Серой Пустоши, с другими любовниками, как сам говорил. Но остался верен своей цели... и прошел тысячи километров, чтобы спасти меня.
Джулиан, похоже, сам опешил от моей благодарности. Его обветренное лицо застыло в удивлении, и несколько долгих секунд он лишь смотрел на меня.
Потом шок прошел. Прямая линия его рта изогнулась в кривую полуулыбку.
— На здоровье, мой лев, — произнес Джулиан тихо и, протянув свою шершавую руку, коснулся меня. — Но я еще не закончил.
Я опустил взгляд на наши руки. Мои — бледные, тонкие кисти, с длинными пальцами и безупречным маникюром, словно они принадлежали ангелу, а не мутанту. Его — загрубевшие, в шрамах, обожженные солнцем за десятилетие в пустынных землях пепла и мусора; ногти толстые, с темной каймой грязи, которую не вымыли даже многочисленные приемы душа.
Одиннадцать лет назад эти руки были такими же мягкими, как мои, такими же чистыми и светлыми. А теперь они пережили то, чего я даже представить не мог. То, к чему Силас никогда не подпустит меня, пока я не постигну тайну бессмертия.
Джулиан переплел пальцы с моими и сжал ладонь. Затем, будто повинуясь внезапному порыву, поднялся со стула, подошел ко мне, наклонился... и поцеловал.
Это длилось всего миг. Я отпрянул, но внутри все уже было взбаламучено. И прилив эмоций, который я так отчаянно сдерживал, прошел сквозь меня.
Я сглотнул и вновь уставился на стол.
— Сделаешь так еще раз... сломаю тебе челюсть, — выдавил я. Голос дрогнул, выдавая смятение, и это меня бесило.
'Блядь, он слишком внезапен. Нужно держать его под присмотром.'
Джулиан тихо рассмеялся, отчего у меня вспыхнула шея.
— Только не говори, что ты его тоже любишь?
'Люблю его?.. Тоже?..'
— Что ты несешь? — ухмылка, растянувшая его лицо, точила мои нервы, как нож.
— Финна, — пояснил Джулиан так, будто это было очевидно. — Он влюблен в тебя до безумия. Думаю, давно. А уж после того, как тебе вернули разум, эта любовь только усилилась.
Я уставился на него, как на слабоумного. Это лишь вызвало новый приступ смеха.
— Так ты его тоже любишь?
— Он мой сенгил! — взорвался я. Какая нелепость! — Отношения между сенгилом и хозяином всегда близкие. Но не путай эту близость с любовью и не выставляй себя идиотом, воображая, что знаешь больше меня.
Джулиан задрал голову к потолку, наклонив ее набок.
— А я так не думаю, — протянул он напевно.
Я поднялся.
— Убирайся из моей квартиры. Если мы не обсуждаем террористов — тебе тут нечего делать. Вставай и уходи.
— Ой, да перестань. Ты же... — Он захрипел, когда я схватил его за ворот рубашки и рванул со стула. — Илиш! — рассмеялся он, падая на пол. — Ты что, сам не видишь этого?
Я потащил его по ковру, пока ткань рубашки в руке не хрустнула и не порвалась.
Тогда я резко отпустил его, задыхаясь от злости.
— Ты целуешь меня, а потом оскорбляешь, намекая на чувства к моему сенгилу? Проваливай.
— Илиш! — Джулиан вскочил, поднял ладони. — Это был всего лишь невинный поцелуй, типа «с возвращением». А остальное... я ведь только наблюдаю. Просто говорю, что вижу. Ради этого ты меня и взял с собой.
Он вернулся к столу и снова уселся, а я так и остался стоять посреди гостиной, кипя от ярости.
Поцелуй я мог выбросить из головы. Разум умолял меня игнорировать его. Но даже думать не хотелось о том, что он сказал. Мысль, что Финн может любить меня больше, чем сенгил любит хозяина, казалась абсурдной. Сенгилы и их хозяева всегда близки, и мы с Финном близки. Но границы глубоких чувств не нарушены.
— Я больше не буду об этом говорить, — сказал Джулиан и снова потянулся за моей картошкой фри. — Ты его не любишь, а это меня вполне устраивает.
Его пальцы легли на стол и поползли к моим. Я тут же убрал руку. Джулиан вздохнул:
— Ну что, как успехи с Силасом? — он решил сменил тему. — Насколько я вижу... вы ладите лучше, чем когда-либо.
— Лучше, чем когда-либо, — согласился я. — Он хорошо принимает меня нового. Я держу язык за зубами и стараюсь быть рядом в его трудные моменты.
— Впечатляет, — похвалил меня Джулиан, улыбнувшись. — Ты ведешь себя с ним именно так, как нужно. И не как безмозглый «да-сэр», чего я опасался. Ты шутишь с ним, не позволяешь себя пинать. Ты острый на язык, быстро соображаешь. Потому что если бы ты вел себя, как пластмассовый автомат... он бы сразу заподозрил, что с тобой что-то сделали или ты притворяешься.
Я открыл рот, чтобы огрызнуться, но сразу закрыл. Обдумал сказанное. И понял — он прав, именно так я себя и вел. Но неосознанно. Я просто решил быть нормальным рядом с ним. По крайней мере, пытался.
— Похоже, я действительно нравлюсь ему тем, кем стал. Все может оказаться легче, чем я опасался.
И ведь не поспоришь. Прошло всего несколько дней, а Силас уже хорошо откликался на тот образ, который я для него создал.
Но Джулиан покачал головой.
— Рано расслабляться. Пока что ты для него — новинка. Настоящее испытание начнется, когда у него случится первый срыв.
— Я это понимаю, — кивнул я. — Сейчас моя цель — контролировать его настроение. Чтобы он не срывался в безумие. Я позволяю ему метаться от счастья в уныние, но если почувствую, что ему нужно выпустить безумие наружу... я направлю его на того, кто этого заслуживает.
Заслуживает — по моему мнению.
Взгляд Джулиана лучился гордостью.
— Вот это мой лев, — сказал он, откинувшись на спинку стула и раскачиваясь на двух ножках. С моим недоеденным сэндвичем в руке, надо заметить. — А пока я собираю сведения, тебе стоит узнать, на каком этапе сейчас клонирование Ская. Так ты заранее будешь знать, когда обнулится таймер этой бомбы, согласись?
Мне понравилась мысль.
— Да. Но меня он к этому проекту не подпускает — распорядился сосредоточится на бессмертии. И не подпустит, пока я либо не добьюсь успеха... либо не умру.
— Если сам не сможешь узнать, не привлекая внимания, найди того, кто сможет, и выясни, какие у них результаты, — предложил Джулиан. — Тебе пора выстраивать связи, Илиш. Завести друзей во всех направлениях Скайтеха, Декко и, конечно же, в своей семье. Тебе нужны потоки информации со всех сторон, если ты собираешься управлять Скайфоллом.
— Управлять Скайфоллом? — я усмехнулся. — Я работаю над тем, чтобы держать под контролем Силаса. При чем тут Скайфолл?
— А ты не жаждешь власти? — сказал Джулиан и развел руками так, будто вручал мне весь мир. — Разве ты не хочешь, чтобы мир склонился перед тобой, как ты того заслуживаешь? Мой лев, Скайфолл уже твой. Стоит лишь подчинить Силаса... и Скайфолл падет к твоим ногам вместе с ним. Ты никогда об этом не думал?
Стул снова встал на пол четырьмя ножками — Джулиан подался вперед. В его глазах горел огонь, и это пламя жгло меня изнутри. Неистовая любовь.
Он все еще любил меня. По-настоящему, глубоко.
— Скайфолл твой, Илиш, — сказал он, не отрывая взгляда от моих глаз. — Контролируешь короля — контролируешь мир. — Его ладонь все-таки добралась до моей и снова сжала ее. — И я знаю: из тебя вышел бы чертовски хороший король.
Я посмотрел на наши сцепленные руки.
'Да, он все еще любит меня...
Наглость этого ублюдка...'
Но потом мысли оборвались.
В голове раздался щелчок. И внутри, в том месте, где только я мог видеть... я улыбнулся.
Почему?
Потому что Джулиан все еще любил меня.
Все еще был безумно, болезненно одержим мной.
И это прекрасно.
У меня появился еще один проект, еще одна река, по которой можно плыть и черпать знания... еще одна грядка, куда я мог посадить десятки семян.
Пока я изучаю Силаса... я буду познавать и Джулиана.
Двое самых влиятельных мужчин Скайфолла — один бессмертный король, другой своими умом, харизмой и искусством манипуляции способен опрокинуть мир — оба окажутся в моих руках.
Оба — под моим контролем.
Нет вкуса слаще, чем вкус власти.
Я сжал руку Джулиана — мягко, но настойчиво...
...и ответил ему улыбкой, вложив в нее искру притворной нежности.
— Да здравствует король, — медленно произнес я.
Остаток вечера я витал в облаках. Мой разум мчался вперед, но не в беспокойстве, а в сладком возбуждении: я перебирал будущие семена, новых людей для манипуляций, планы, которые теперь казались такими реальными, что мне приходилось сдерживать улыбку. Мир в тот миг был моей марионеткой, а я — богом с тысячью нитей, готовым привязать их к каждому, от кого мне что-то понадобится.
И с этой энергией, кипящей в венах, стоило двери спальни закрыться, а мне — увидеть Финна, мирно спящего на своей половине кровати... я захотел его. Сильно, прямо здесь и сейчас.
Я сдернул с себя голубую рубашку, стянул брюки. Забрался на кровать, и когда сонный сенгил открыл глаза, я накрыл его губы поцелуем, заставив раскрыть рот.
Финн ошеломленно вздохнул — неудивительно, это было, пожалуй, самое неожиданное из того, что я когда-либо делал. Но потом его губы разжались, и рука легла мне на плечо.
Я раздел его, не разрывая поцелуя, отстранился лишь на миг, чтобы стянуть майку. Когда мы оба остались обнаженными, я сдернул с него одеяло и вскоре он уже стоял на коленях, вцепившись в изогнутую спинку кровати.
Мне всегда нравились звуки, которые он издавал, когда я входил в него, резкий вдох, дрожь по телу, напряжение мышц. Нравилось, как он царапал ногтями дерево, как колени разъезжались, а бедра поднимались, когда я начинал двигаться быстрее.
Другой вкус власти, но столь же опьяняющий. Мальчик был покорным, податливым, и все же при каждом толчке я чувствовал себя королем. Хотелось сильнее, быстрее, пока он не взмолится о пощаде.
И в этом рождалось желание — обладать теми, кого я хотел контролировать.
Я скалился и рычал, загоняя в него свой член. Да, а если бы это был Силас? Или Джулиан? Быть королем над ними... затрахать их до самозабвения и заставить просить еще.
Я брал Финна безжалостно, с каждым толчком мои бедра шлепались о его ягодицы, выбивая из него резкие крики, заставляя тело покрываться потом. Наслаждение нарастало, огонь внизу живота полыхал, и я не хотел останавливаться. Я хотел еще этой дрожи, еще этого сжатия вокруг своего члена, еще этих пальцев, царапающих дерево.
Но взрыв удовольствия настиг меня неумолимо, ноги затряслись. Моя ладонь легла поверх его руки, прижатой к стене, второй рукой он потянулся вниз, и в разгар оргазма я увидел, как он сжимает свой член, белые капли стекают по пальцам и падают на простыню.
Даже когда напряжение внизу угасло, я оставался внутри него. Оба потные, мы дышали, как загнанные лошади. Финн судорожно вцепился в изголовье кровати, а я нависал над ним, все еще сдерживая дрожь.
Наконец я вышел из него, собираясь продолжить, как только отдышусь. Но, заметив едва заметную алую полоску, решил, что на сегодня хватит. Я не хотел, чтобы от моего проснувшегося вкуса к новому виду власти ему пришлось лечить порванную задницу. Тем более, что у меня на примете были другие любовники, которых я с удовольствием разорвал бы в клочья.
Я лег на спину, заложив руки за голову, и уставился в потолок. Продолжил развлекать себя тем же, чем занимался днем: строил планы. Но теперь разум как будто прояснился, и мне это понравилось. Я никогда не любил секс как таковой, но признал, что после разрядки мозг работает быстрее.
В разгар мыслей, как я проберусь в жизни своих братьев и сестры, я почувствовал движение рядом. Финн перевернулся на бок... а потом и вовсе пододвинулся вплотную. Его ладонь несмело скользнула по моему боку и остановилась у меня на груди.
Я немного изменил позу, согнув руку ему наподобие подушки. Он довольно вздохнул, но не произнес ни слова. Знал, что я предпочитаю тишину после секса. Хотя в голове моей набатом бил вопрос...
Он правда меня любит?
Мысль не отпускала. Я смотрел на своего сенгила в темноте, краем глаза замечая, как его тело постепенно расслабляется.
Если это правда — что мне с этим делать?
И что я сам чувствую?
Я любил Финна. Он был моим сенгилом, больше десяти лет заботился обо мне, угадывал мои желания. Более того, Финн вместе с моими братьями и сестрой выступал за то, чтобы мне вернули рассудок. Мальчик всегда был на моей стороне.
Но годы под ментальным гнетом Силаса превратили меня в узника. Там не было места для развития чувств. Я был рабом короля, мои любовь и преданность принадлежали только ему.
И теперь я даже не мог разобраться с собственными эмоциями. Мы занимались сексом, спали в одной постели, жили вместе, ели за одним столом, растили младших химер, говорили обо всем без утайки. Финн был тем, на кого я мог положиться безоговорочно. Его верность не знала границ.
'Все усложнится... да? '
Хотел бы я не обращать на это внимания. Правда хотел. Но все же понимал, что придется разобраться. Мои планы предусматривали необходимость приблизить к себе и врагов, и союзников. Игнорировать столь явное проявление привязанности — значило бы противоречить самому себе.
Да и... я действительно хотел знать.
— Финн? — тихо нарушил я тишину, так подходившую атмосфере нашей недавней близости.
Ответа не последовало. Я взглянул вниз и увидел, что его глаза закрыты. Но он не спал. Сердце его билось все быстрее, разгонялось, будто хотело сбежать из груди.
— Да? — наконец прошептал он, таким тихим голосом, словно мышка спряталась за напольными часами, надеясь, что кот ее не заметит.
Теперь его сердце колотилось так сильно, что я собственными ребрами ощущал толчки. Финн боялся вопроса, который неизбежно должен был прозвучать.
Мозг подсказывал мне слова — выстроенные, холодные, как лекция профессора для глупого ученика. Но сердце не позволило произнести ничего из этого. Да и сам я не знал, что именно хочу сказать.
И поэтому...
— Спокойной ночи.
Я так и не задал этот вопрос.
Следующие две недели пролетели незаметно. Днем я проводил время в лаборатории или следил, чтобы Скайфолл не рухнул, а свободные часы посвящал продумываю шагов по моему сближению с Силасом и Джулианом.
Силас почти все время был занят — помимо поиска террористов и наблюдения за восстановлением моста, произошел еще один подрыв автомобиля. Погиб представитель элиты, его кикаро был ранен. И погибший был слишком популярен, чтобы дело замяли без шумихи. Толпа требовала справедливости, и тиенам пришлось искать виновных, чтобы притащить их на Стадион и предать суду.
Джулиан же исчез с прошлой недели. Забрал оружие и патроны, я отвез его на окраину приграничного городка под названием Солтленд — и с тех пор ничего о нем не слышал. Финн радовался, надеясь, что его врагу номер один повезло, наконец, попасть в передрягу и сдохнуть. Улыбка на милом лице моего сенгила стоила того, чтобы я не стал его разубеждать.
Так что пока Силас и Джулиан были поглощены проблемами, я занялся Серой Пустошью. В лаборатории Крейга встретился с ее главным научным сотрудником — неким Кратцем. Он работал над проектом клонирования Ская последние пять лет, был моим ровесником и чересчур самоуверенным красавчиком. Несколько раз в полушутливом тоне намекал, что среди пустынников почти нет приличных парней и что он не отказался бы от премии в лице какого-нибудь сладенького кикаро из Скайфолла. Его юмор раздражал, и сам ученый не вызывал у меня симпатии. Но это было неважно. Главное — добиться его доверия, чтобы иметь легкий доступ к информации о клонах Ская.
Я хотел повторить свой прошлый опыт с саботажем клонирования. К сожалению, ошибку в генетическом коде уже нашли и исправили. Но теперь меня манило другое — проверить остроту своего восстановленного мозга, придумать нечто более изощренное.
— Казалось бы, пустынники должны делать хорошее вино, — раздалось у меня за спиной. Я взглянул на отражение в стекле стальной матери и увидел Кратца, отпивающего из металлической фляги. Он поморщился, вытер рот. — Но на деле — гавно редкостное. Пришлось перейти на виски, оно у них хотя бы не разбавленное. А их «серое вино» на вкус так же отвратительно, как называется. Это Декко его так назвали, или идиоты сами додумались еще и напиток обозвать «серым»?
— Декко не дает названий своим винным наборам, — ответил я, представляя себя дома с чашкой чая, а не за сотни километров от своей гостиной, беседующим с ученым-алкашом. — Как и наборам для пива, виски или любых других напитков. Названия они придумывают сами.
Когда-то, задолго до моего рождения, умники из Декко выпустили линейку таких наборов, чтобы склонить развивающиеся городки стать кварталами, подконтрольными Короне. Пустынники плодились и расселялись, а Силас хотел держать их в узде. Со временем в Пустоши появились винокурни, уже не всегда зависимые от наборов. Но рост численности городков привел к другой нужде: требовалось больше еды. Тогда Ратмил стал главной наживкой, чтобы поселения превращались в кварталы Скайфолла.
— Я так и думал, — кивнул Кратц. — Может, это место было бы хоть немного терпимее, если бы они назвали его Радужной Страной Солнца, а не Серой Пустошью.
Я прикрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул.
— Так какие успехи вы можете показать сейчас? — спросил я, решив вернуться к сути моего визита. Гаррет и Неро сопровождали меня в этой поездке, так как Силас не хотел, чтобы я отправлялся один, и Неро рвался вернуться в Скайфолл до темноты.
— Огромные! — оживленно ответил Кратц. — Сердце, которое мне удалось закодировать, в четыре раза сильнее обычного арийского. Я уверен, плод доживет до рождения, а уж когда мы дойдем до этого этапа... тогда Силас решит, что делать.
Он говорил о простой и беспощадной истине: пока ребенок не умрет и не воскреснет, невозможно узнать наверняка, бессмертен ли он.
— Разумеется, — кивнул я.
Подошел к его раскрытому ноутбуку: перед глазами тянулись строчки генетического кода, открытые окон с записями нагромождались одно над другим. Я узнал их сразу — ведь сам годами ломал голову над тем, чтобы выявить различия между ДНК Ская, Силаса и обычных людей. Ученые до меня проделали неплохую работу в том же направлении, и именно благодаря ей появились мы с братьями и сестрой. Когда они поняли, что именно и в каком месте изменили давно умершие немецкие генетики, оказалось куда проще понять, какие мутации нужно вносить, чтобы создавать химер.
— Похоже, вы проделали хорошую работу и на верном пути, — решил я добавить похвалы. — Когда будете близки к имплантации ХМТ Ская, прошу связаться со мной через спутниковую связь.
— Да без проблем, — оживился Кратц. — Правда, не думаю, что это произойдет в ближайшее время... Я знаю, что бывает с учеными, которые подводят короля, поэтому хочу быть абсолютно уверен, прежде чем расходовать эту мозговую ткань. Но как только решусь — первым узнает Силас, и, разумеется, ты тоже.
Проклятье. Все не может быть так просто, правда? Надо действовать осторожно. Я хотел знать обо всем раньше Силаса. Все, что знает он — я обязан узнавать первым. И мне нужен свободный доступ в эту лабораторию. Джулиан прав: проект клона Ская был бомбой замедленного действия, еще одним катализатором срывов Силаса. Я не мог позволить себе быть неподготовленным, когда это случится. Блядь, ну почему обращение смертного в бессмертного оказалось таким невыносимо сложным? Если бы не этот сраный проект, в Крейге сидел бы я, а не этот идиот.
Но что поделать? Оставалось только держать лабораторию под контролем. А для этого — втереться в доверие к доктору Кратцу.
И пропуск в его сердце мне преподнесли буквально через несколько минут на блюдечке с золотой каемочкой. Я продолжал изучать экран ноутбука ученого, как вдруг на металлический стол, где тот стоял, грациозно запрыгнул крупный серый мейн-кун и что-то мурлыкнул мне на-кошачьем.
— О, какой красавец! — восторженно воскликнул Гаррет. Я обернулся и увидел брата в дверях лаборатории: черный костюм и брюки перепачканы пылью, кожаные туфли утратили блеск и покрылись пятнами. Видно было, что он шатался по Крейгу с Неро и либо ему это быстро наскучило, либо Неро достал его своими подначками.
— Спасибо, — пробормотал Кратц, и я с интересом отметил не только его участившийся пульс, но и румянец, проступивший на щеках. — Его зовут, эм... Фласк. Дурацкое имя, знаю.
*Flask (англ.) — колба, склянка, фляжка, термос.
— А мне нравится! — Гаррет подошел ближе, сияя лицом счастливого симпатичного идиота. В те времена он все еще переживал свою фазу «чопорного аристократа», убежденного, что старомодная манерность и нарочитая утонченность — вершина изысканности.
— Какой чудный мальчик! Я так рад, что мейн-куны сохранились. Настоящие маленькие рыси, вам не кажется? — продолжал он виться вокруг полосатого серого кота.
Я отступил в сторону, наблюдая. За стенкой Неро чем-то гремел на кухне Кратца — скорее всего, рылся в поисках алкоголя.
— А у вас есть кошки? — спросил Кратц. Вопрос был откровенно глупым. В Скайфолле давно знали, что химеры те еще кошатники. Да, мы заводили и собак — сейчас, к примеру, у нас жил бигль по кличке Бинго, а Неро в Кардинал-холле держал ротвейлера, — но все же кошек мы обожали больше.
— Да, у меня сейчас живет трое, — весело отозвался Гаррет, гладя мурлыкающего мейн-куна, который буквально обвивался вокруг его руки, требуя ласки. — Очень советую короткошерстных экзотов. Такие милые крохи, с мордочкой, которую полюбит только его хозяин.
Кратц рассмеялся, уши его налились красным, а пульс бил ровно и сильно. Да, сомнений не оставалось — ученый был безнадежно очарован моим братом. Что ж, это вполне могло сыграть на руку мне.
— Ой да, меня эти кошки всегда смешат, — сказал он. — Словно им по морде сковородкой съездили! — Но тут улыбка его дрогнула, сменившись грустью. — Жаль, конечно, что столько пород собак и кошек вымерло. Но я помню, нам в школе рассказывали, что Силас собрал ДНК всех пород, какие смог найти.
Глаза Гаррета вспыхнули. Мой брат-ученый обожал все, что касалось восстановления вымерших видов животных. Силас, Скай и Периш в первые годы после Фоллокоста изъездили всю Британскую Колумбию, собирая как можно больше образцов ДНК и семян. Несмотря на радиацию, которая мумифицировала трупы, генетический материал со временем неизбежно распадался, и у троих бессмертнорожденных было совсем мало времени, чтобы найти то, что еще можно было спасти.
Силас и Скай уничтожили мир... но при этом сделали все возможное, чтобы сохранить утраченное. У нас теперь было изобилие фруктов и овощей, злаков и животных, и новые виды все еще продолжали возрождаться. Многое погибло навсегда, но то, что удалось сохранить и воспроизвести, поражало масштабом.
— О, я вырос на его историях, — сказал Гаррет. — Вы знали, что Силас и Скай взобрались на Эверест? Просто ради того, чтобы хвастаться, что они это сделали? — Он рассмеялся, а брови Кратца поползли на лоб. — По его словам, они тогда умирали раз двадцать, но все-таки дошли до вершины. Но еще чаще они умирали, когда спускались с горы на санках.
Кратц тоже засмеялся, потом взгляд его потускнел. Ученый робко заметил:
— Я бы с удовольствием послушал еще таких историй. Даже не представляете, как вам повезло слышать это из уст самого Силаса.
Что ж, пожалуй, это был подходящий момент, чтобы вмешаться и применить свою новую магию. К чему самому водиться с идиотом, если можно это делегировать?
— Гаррет, — обратился я к брату. — Почему бы тебе не проводить часть свободного времени здесь, с Кратцем? Ему будет интересно послушать твои истории, а у тебя появится шанс узнать больше о генетике и клонировании. В будущем ты мог бы привезти сюда инженеров, чтобы оценить структурную целостность города. — Я скользнул взглядом на Кратца, заметив, что тот еще сильнее покраснел от моего предложения. — Здесь ведь есть мощный подземный источник воды?
Кратц кивнул. Он явно смутился, но изо всех сил пытался скрыть это.
— Да, все верно. Старая водонасосная станция в прекрасном состоянии. Ее бы немного переоборудовать и можно использовать. Я как раз подумывал предложить это Силасу — вдруг он выделит рабочих, чтобы заменить трубы... но решил пока не беспокоить его. С этими террористами и всем прочим...
— Глупости, — отмахнулся я. — Города нам всегда нужны, хотя бы как базы для лабораторий. А если в Крейге есть надежный источник воды — это бесценно, учитывая, что здесь главная исследовательская лаборатория в Серой Пустоши. Гаррет будет приезжать к тебе время от времени, он со своим сенгилом составит отчет, и мы представим его Силасу. Уверен, тот выделит тебе рабочих. Клонирование Ская — одна из наших первостепенных задач.
И Гаррет, и Кратц посмотрели на меня так, словно я только что спустился с небес в облике божества.
Значит, моя цель достигнута. Гаррет скоро привяжется к Кратцу, а Кратц — к нему. Все, что мне оставалось, — приучить брата делиться со мной полученной информацией. Я столько лет отталкивал братьев и сестру, что теперь предстояло полностью переломить их привычку держаться от меня подальше. Но, как сказал Джулиан, чем больше сведений я получу, тем лучше.
Полет домой показался мне подходящим моментом, чтобы попробовать разговорить Гаррета. Мой брат с детства был поразительно противоречив: легкий и напряженный одновременно, уверенный в себе и в то же время с ужасающе низкой самооценкой; гений, который так и не научился свистеть на пальцах.
Но Гаррет есть Гаррет. И хотя каждые десять лет он менял свои увлечения и роли, он все равно оставался самим собой.
И любил старшего брата, как никто другой.
Спустя час полета я решил, что пора. Неро развалился в хвосте Фальконера, наслаждаясь выходным с пивом и чипсами, так что у меня выдалась редкая возможность побыть наедине со своим братом-ученым.
Когда я вошел в кабину, Гаррет улыбнулся. Я протянул ему чашку чая, и он посмотрел на нее с неподдельным изумлением.
— Спасибо. Тут и правда холодновато, — сказал он, ставя чашку в подстаканник. — А как ты воду нагрел?
Я поднял ладонь, сделал прикосновение горячим и легонько коснулся голого участка кожи на его руке. Гаррет зашипел и отдернул локоть.
— Ах да, ваше магическое касание. Мне так и не удалось научиться управлять им так же легко, как вам с Силасом. Это несправедливо.
— Просто больше практикуйся, и получится, — ответил я. Вгляделся в серую пустыню за лобовым стеклом: Гаррет вел самолет над древним шоссе, которое тянулось прямо к Скайфоллу. По пути мы пролетим над кварталами и поселениями, я в такие моменты всегда гадал, что думают люди, когда видят в небе железную птицу. — Ну, так что, Кратц тебе нравится? Кажется, я заметил искру между вами.
Хотя я смотрел вперед, на однообразный пейзаж, чувствовал, как взгляд брата прожигает мне висок. Наконец не выдержал и повернулся — Гаррет таращился на меня так, будто я внезапно обернулся гидрой.
— Да... — протянул он настороженно. — Я несколько месяцев работал с ним, и мы все время флиртовали. Жаль, что он застрял в той лаборатории с кучкой стариков и сварливой теткой-ученой. Сочувствую ему. — Гаррет усмехнулся и продолжил: — Ты же слышал, что он сказал про пустынников? Полностью с ним согласен. Я и не замечал раньше, сколько красивых парней в Скайленде, пока не съездил в Серую Пустошь. Может, под слоями грязи они еще и ничего... но запах, боже! Они воняют пылью и трупами.
— У тебя ведь сейчас тоже никого нет? — заметил я как можно небрежнее, пока он отхлебывал чай. — А что стало с тем парнем... племянником Салазара, кажется?
Это мне подсказал Джулиана еще до своего исчезновения. Посмотрим, клюнет ли Гаррет.
— А, Кайл? Силас отправил его в Серую Пустошь, чтобы его там убили.
Я вопросительно поднял бровь.
— Вот как?
Гаррет кивнул, лицо его омрачилось.
— Да-а, — протянул он кисло. — Силас, конечно, не признает этого, но я-то все понимаю. Он послал его исследовать колонии рейверов... типа, полевым ученым. Но рейверы нашли их лагерь и всех сожрали. Силас сказал... — Гаррет сухо рассмеялся, но глаза его оставались печальными, — сказал, что мы хотя бы кое-что узнали. Что у рейверов феноменальное чутье. И что они будут гнаться за добычей, пока не переломают себе ноги или не рухнут от усталости.
В кабине повисло тягостное молчание. Но информация оказалась бесценной: в голосе брата звучала скрытая обида на Силаса. Значит, тянуть сведения из него будет легче — стоит лишь добиться его доверия.
И все же в голове всплыло неожиданное, неприятное осознание.
Мне... нравилось слушать о жизни Гаррета. И мне вдруг захотелось помочь ему. Не ради игры, а по-братски.
'Как будто, я... действительно переживаю за него?
Нет. Глупость какая-то.'
Я загнал странную мысль поглубже и продолжил:
— Силас мог бы прямо сказать: «Я буду убивать всех ваших любовников». Так по крайне мере честно. И было бы неплохо, если бы он сразу предупредил меня, что не убил Джулиана. Но, с другой стороны, если бы я знал, что парня бросили в Черных Песках, я все равно считал бы его мертвым.
— Ага, — согласился Гаррет. — Его возвращение это вообще что-то невероятное. Я ведь толком с ним и не общался, видел только раз перед отъездом... и он был таким... невинным на вид. Удивительно, как мальчишка с таким лицом мог творить ужасные вещи. Ты его правда простил?
Я поерзал в кресле. Этот разговор должен был быть о нем, а не обо мне, но, наверное, откровенность приведет меня к цели быстрее.
— Честно говоря, Гарр, мои последние двадцать шесть лет прошли паршиво. Сейчас я просто хочу наслаждаться тем, что в своем уме и не хочу сдохнуть. Хватит с меня обид и мести. Они лишь разъедают изнутри, а тот, на кого я злюсь, живет, как ни в чем не бывало.
— Мудро сказано, брат, — кивнул Гаррет и отпил еще чаю. — Ты и правда изменился. И совсем не такой, каким я представлял тебя после того, как Силас извлечен импланты. Я понимаю, почему он в таком шоке. Но ты мне нравишься таким. Ты выглядишь... счастливее.
— Я и правда счастлив. — Наверное, в этих моих словах была доля истины. Я не был так доволен жизнью... возможно, с тех пор, как Кристо был рядом. Но тогда я был слишком юн, и это не в счет. — А ты?
Гаррет снова бросил на меня недоуменный взгляд. Это уже начинало действовать на нервы.
— Не совсем, — сказал он, голос вдруг изменился. — У меня нет парня. И я боюсь, что Силас слетит с катушек из-за этого нового клона Ская, и еще боюсь, что ты перебьешь нас всех во сне, когда твоя сдерживаемая злость вырвется наружу. — Он посмотрел на меня и рассмеялся в ответ на мой каменный взгляд. — Думаю, я больше переживаю, когда все спокойно. В нашей семье мир никогда не длится долго, спокойствие — лишь пауза между тем, как кто-нибудь в очередной раз подкинет дерьма на вентилятор. — Еще один взгляд в мою сторону. — Ты ведь ничего не замышляешь? Это не часть какого-то гениального плана, где ты в конце замуруешь нас в бетон, как того бедолагу в подвале у Силаса?
Бетонный гроб. Когда нам было по восемнадцать, Силас отвел нас вниз и наглядно продемонстрировал, как могут закончить даже бессмертные, если ослушаются его. Тот несчастный давно уже превратился в кости, но я так и не узнал, за что Силас столь жестоко его наказал.
— Ничего я не планирую, — ответил я сухо. — Было бы неплохо хоть раз поговорить с семьей без ваших косых взглядов и подозрений, что я строю козни или у меня импланты барахлят.
Я поднялся. Хоть мне и хотелось продолжить разговор, раздражение от его слов оказалось сильнее. Я взял чашку и сдвинул дверь кабины, пока Гаррет торопился оправдаться:
— Прости. Вернись. — Но я уже шагнул в грузовой отсек. — Илиш, да ладно! Мне нравится с тобой разговаривать... просто... ты теперь другой, дай мне время привыкнуть.
Я захлопнул дверь и направился к железным скамьям. Неро мельком взглянул на меня поверх банки пива и снова уткнулся в портативную игру.
С ним завести и поддерживать разговор оказалось легче. Неро всегда был проще, чем Гаррет, и не лез с упреками, будто я веду себя «не так». Мне нравилось в нем эта простота, он никогда ничего не усложнял. Неро открыто проявлял эмоции и никогда не умел их скрывать. Простой человек с простыми желаниями — относись к нему по-человечески, не бойся, как большинство, и он отплатит тебе предельной честностью.
За несколько часов пути я многое узнал о нем и, думаю, сумел посеять семена в том уголке своего сада, что отвел для Неро. Ему предстояло стать Генералом Легиона, и мне было важно не только сблизиться с ним, но и приучить его делиться со мной всем, что происходит. Легион — военная сила Скайфолла, ключ к отношениям с Серой Пустошью. Иметь Неро в союзниках — немаловажная цель. И к тому моменту, как самолет приземлился на крышу Алегрии, я был уверен, что она достигнута.
Хотя, не исключено, что мне понравилось его общество.
Возможно, я и правда скучал по своим братьям...
Мы втроем сошли с самолета, и меня тут же встретил Финн.
Выглядел он крайне недовольным.
— Что случилось? — спросил я, оставив братьев выгружать бумаги Кратца и диски, которые Гаррет привез для Скайтеха, а сам пошел с Финном к лифту.
— Джулиан случился. Он в квартире и хочет говорить с тобой, — отчеканил сенгил, упрямо пытаясь прожечь глазами деревянные панели кабины.
Ну конечно. Джулиан. Финн, несомненно, наслаждался этой неделей без него. Был гораздо ласковее, набрасывался на меня каждую ночь. Мальчику явно не хватало моего внимания и он жадно хватался за каждый миг, проведенный рядом со мной.
— Давно он там? — спросил я.
— Уже пять часов, — голос Финна стал холоднее ледников. Меня даже озноб пробирал.
— И он все еще жив? Удивительно.
Финн, не отрывая взгляда от стены, процедил сквозь стиснутые зубы:
— Джек и Кесслер сегодня у меня под присмотром, иначе, уверяю тебя, хозяин Илиш, я бы уже оттирал его кровь с обоев.
Мои брови приподнялись. Слишком уж образно.
— Джулиан не угрожал тебе? Не перешел границ?
Финн продолжал смотреть в стену, будто она его оскорбляла.
— Джулиан делал то, что умеет лучше всего, — резко ответил он. — Назойливый, подлый манипулятор знает, на какие кнопки давить.
— Хочешь, я поколочу его за тебя? — предложил я, добавив в тон игривые нотки.
Бросив взгляд через плечо, я заметил, как Финн с изумлением смотрит на меня. Забавно все-таки наблюдать их недоумение. В моей семье пока никто не привык ко мне новому. Признаться, это было весело.
Я открыл дверь квартиры и увидел Джулиана, сидящего на полу между столовой и гостиной. Вокруг валялись детали Лего, военные машинки и самолетики, с которыми любил возиться Кесслер.
Джулиан глянул в сторону двери и, увидев меня, улыбнулся. Даже через полквартиры я учуял запах Серой Пустоши, а его темные волосы были припорошены пеплом и пылью.
Когда он поднялся и пошел мне навстречу, я заметил на его руках следы недавней драки: костяшки разбиты и опухли.
— Ты явно не скучал. Надеюсь, у тебя есть для меня новости, — сказал я и, не дожидаясь ответа Джулиана, повернулся к Финну.
Но его не оказалось рядом. Он прошел у меня за спиной, а когда я обернулся, уже поднимал Кесслера на руки.
— Оставлю вас наедине, — через плечо бросил Финн ядовито-вежливым голоском. Я решил его не удерживать.
Мы с Джулианом остались вдвоем. Я снял обувь и куртку — от них так же тянуло гарью и пылью Пустоши.
— Ну? Есть новости?
Джулиан поманил меня ближе.
— Есть, и много. Думаю, они тебе понравятся.
Меня это заинтриговало. Я уселся за обеденный стол в столовой, а Джулиан сел напротив.
— Пустынники, которых перебил Легион, — на самом деле связаны с переселенцами, — объяснил он. Я так и предполагал. — Причем все они входят в одну крупную группировку, так называемую «семью», ее люди живут и в Железных Башнях, и в самом Скайфолле.
— Вот оно что. Из-за этого и начались теракты? — уточнил я.
Джулиан кивнул.
— По сути, Легион объявил войну одной из крупнейших группировок на всем западном приграничье. И это не какая-то шушера: все выросли в Пустоши или на улицах трущоб, половина из них — наемники, дерадизаторы или работорговцы. Чертовски крутая компашка.
Я хмыкнул.
— Легион с ними быстро разберется.
Но, что странно, Джулиан покачал головой.
— Нет, тут все гораздо интереснее. — Губы его растянулись в хитрой улыбке. — Эта семья — они называют себя Братвой, — успела нажить уйму врагов. Они захватывали целые поселения, не моргнув глазом убивали и порабощали... Илиш, это конченые отморозки, и они заявили о себе задолго до того, как попались на глаза Легиону.
Он поднялся, прошел ко входу и вернулся со своей старой кожаной курткой. Затем достал из кармана... рацию в потертом корпусе, заляпанную пеплом и с замотанной изолентой антенной.
— У них есть конкуренты. Одна семья в частности давно точит на них зуб, — сказал Джулиан, и на его лице появилась гордая улыбка. — И вот главные этой самой семьи... очень хотят поговорить с тобой.
Я поднял взгляд и уставился на Джулиана, позволяя его словам осесть в голове.
— Ты хочешь сказать, что семья, которая устраивает все эти взрывы... сейчас воюет с другой группировкой?
Джулиан кивнул, все так же улыбаясь. Откинулся на спинку стула и принялся вертеть рацию пальцем.
— Именно так, мой лев. Братва уже несколько лет борется за Железные Башни и близлежащие поселения. Они пропихивают своих людей в Скайфолл, те отсылают им деньги — на оружие, чтобы вести войну. В Скайфолле живет уже, наверное, сотня членов этой семьи, и как минимум дюжина из них — агрессивные мудаки, учитывая все эти взрывы.
Я ухмыльнулся.
— Тогда все просто. Возьмем образец ДНК у одного из этой шайки, найдем их в базе, устроим показательную казнь на Стадионе... и вопрос с террористами закрыт...
Мои слова прервал стон Джулиана. Парень закатил глаза, будто я предложил пригласить террористов на чаепитие.
— Илиш! Любимый мой Илиш... я тебя, что, совсем ничему не научил! — воскликнул он, театрально всплеснув руками и тут же хлопнув ими по лицу. — Ничему! Мой красавец так ничему и не научился у меня!
— Ох, да заткнись уже, — раздраженно бросил я. — Что ты вообще несешь?
Джулиан подвинул ко мне рацию.
— Чем хорошо, чтобы террористы били по Скайфоллу? — спросил он, впившись глазами в мои.
— Отвлечение... — протянул я медленно. — Отвлечение и давление на Силаса, чтобы я был рядом и поддерживал его... чтобы он зависел от меня...
— И, не забывай, как может взлететь твой королевский статус, — добавил Джулиан, вновь крутя рацию. — Город в хаосе, королевская семья мечется, защищая людей... Война всегда была величайшим отвлекающим маневром, Илиш. Лидеры вот уже тысячи лет используют ее, чтобы добиться лояльности граждан... и если копнуть глубже — привязать к себе собственного... короля.
Я кивнул.
— Понимаю. Значит, ты хочешь, чтобы я и дальше позволял им взрывать Скайфолл? В этом твой план?
— Был... но у меня возникла идея получше, мой лев. — Джулиан поднес рацию к губам. — Мы будем на месте через полчаса.
Он опустил рацию, и я прищурился, сверля его подозрительным взглядом. Через несколько секунд из динамика послышался треск.
— Он заинтересован? — спросил грубый мужской голос сквозь помехи.
Джулиан ухмыльнулся, не отрывая от меня взгляда.
— Да, заинтересован.
Он положил рацию и довольно улыбнулся.
— Я добыл для тебя, любимый, решение, которое не только сблизит вас с Силасом, пока король носится, как курица с отрубленной головой... но и заставит весь Скайфолл есть у тебя с ладони. — Он поднялся, уперся руками в стол и склонился ко мне. — Его зовут Иван Джексон. Он — глава семьи, которая воюет с Братвой... и он очень сильно хочет поговорить с тобой.
В голове у меня зазвонили тревожные колокола.
— Что ты ему сказал? — я вскочил на ноги, и, увидев выражение моего лица, Джулиан побледнел. Его улыбка исчезла. Он даже попятился — умно, учитывая, что я был в пяти секундах от того, чтобы дать Финну шанс отмывать кровь Джулиана со стен. — Клянусь мертвыми богами, Джулиан, если ты выдал какому-то постороннему мои планы с Силасом...
— Ничего я не выдал! — воскликнул он, вскинув руки. — Ничего, Илиш! Даже имени не назвал. Я сказал Ивану, что у нас в Скайфолле проблемы с Братвой, и, возможно, мы сможем найти взаимопонимание. Все! Больше — ни слова! У него есть разрешение на визит. Три дня в городе — он, сын и дочь. Думаешь, я совсем ебнулся, чтобы выдать наши планы?
Адреналин все еще жег мое тело, но его слова притушили пламя. Я снова опустился на стул.
— Джулиан, никто не должен знать об этом, — произнес я с угрозой. — Никто, кроме тебя, меня и Финна. Узнает хоть кто-то — и я убью тебя. — Я впился взглядом в его глаза, и меня порадовал вспыхнувший в них неподдельный страх. — Понял? Мне плевать на бывшего воскресшего из мертвых любовника. И если я почувствую угрозу своему статусу в Скайфолле, или своим отношениям с семьей и Силасом, я избавлюсь от тебя.
Руки Джулиана бессильно опустились.
— Да понял я тебя, придурок, — буркнул он. Надел куртку, чуть не порвал рукав, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения. — И, кстати, спасибо мне за то, что таскался по этому ебучему Солту, убалтывал ублюдков в трущобных барах и принес тебе информацию.
Он потопал к двери, опустив голову и сжав плечи.
Блядь. Теперь еще и этот? Я раздраженно выдохнул. Теперь у меня двое мужчин, которых придется успокаивать. Я пошел за ним.
— Знаешь, Илиш, я же пытаюсь тебе помочь, — сказал Джулиан, не оборачиваясь. Когда он все же повернулся, его испещренное шрамами лицо пылало от злости. Интересно, что в глаза он мне так и не посмотрел. — Да, я за многое должен загладить вину, но, может, ты хоть раз скажешь «спасибо»? Или хотя бы: «Эй, Джулиан, как ты съездил в Серую Пустошь? Тебя там не сильно обижали?»
Я моргнул.
— Так ты мне даже шанса не дал. Только и прыгал по моей квартире, горя желанием поделиться новостями. Если хочешь благодарности и оваций, то дождись хотя бы конца разговора, прежде чем смертельно обижаться, что я не спросил, как прошел твой день.
Джулиан замер, видимо, так и не сообразил, что ответить, поэтому пробормотал что-то себе под нос и распахнул дверь.
Я не пошел за ним сразу. Сначала достал из шкафа длинный плащ и одну из шляп Гаррета, с широкими полями, а потом нашел в комоде темные очки. Если этот человек из Пустоши, есть шанс, что он меня не узнает. Конечно, меня показывали по всем новостям во время моего «похищения», а до этого — в официальных обращениях рядом с королем Силасом. Но все же лишняя маскировка не повредит.
Я натянул плащ, надел шляпу, сунул очки во внутренний карман и вышел вслед за Джулианом. Он ждал меня у лифта, и я позволил ему вести нас.
Мы прошли в ближайший Алегрии переулок, пересекли дорогу, миновали парк и остановились перед заброшенным складом у гавани Скайленда. Когда-то здесь было предприятие по фасовке и хранению товаров, прибывающих по морю. Теперь же — дряхлое белое здание с провисшей крышей и деревянным причалом, на который я не рискнул бы ступить, даже став бессмертным. Слева стояло другое строение, такого же вида, уже наполовину рухнувшее — его остатки торчали из обломков прямо на пляже.
— Прийти сюда — откровенный идиотизм, — сказал я. Чем дольше мы шли, тем меньше мне нравилась его затея. — Ты понимаешь, насколько просто здесь устроить засаду? Говоришь о моей безопасности, а заводишь нас в такие места?
— У меня с собой пять пистолетов и три ножа, граната и электрошокер, — пробормотал Джулиан. — А еще за нами сейчас наблюдают трое моих друзей с автоматами. Я бы никогда не повел тебя туда, где опасно. Ты же знаешь.
За нами наблюдали? Трое?
Я оглядел полуразрушенные строения вокруг нас. Окна выбиты, рамы переломаны в щепки либо сплющены целиком, двери же напоминали смятые жестяные банки из-под газировки. Сначала мне казалось, что никого рядом нет, пока взгляд не зацепился за фигуру в зеленом плаще, притаившуюся за водосточной трубой. Человек заметил, что я смотрю, и тут же втянулся за укрытие, прижавшись к кирпичной стене и убрав в сторону крупнокалиберное оружие.
— Это Гэтсби, — пробормотал Джулиан, и мы продолжили путь по расшатанному деревянному настилу, туда, где зияли тьмой настежь раскрытые двери старого склада. — Как только мы войдем, он последует за нами и останется на позиции в пределах поражения. — Он быстро огляделся, взгляд его остановился на густом лесу, окружавшем это место. — Берет сидит там, а Кейти прячется в доках и прямо сейчас держит нас на прицеле.
— Кто все эти люди, блядь? — прошипел я, не понимая, становятся ли они для меня гарантией спокойствия... или источником еще большего беспокойства. В любом случае, я решил, что пора надеть темные очки. Волосы у меня в то время были короткие, лицо гладко выбрито, брови обычного светло-русого цвета — этого могло хватить, чтобы меня не узнали.
— Друзья мои, еще с Солтленда, — объяснил Джулиан. — Они мне многим обязаны и не против помочь. Люди Ивана тоже следят за нами, и я хочу, чтобы они поняли, что мы ничуть не менее опасны.
Я раздраженно выдохнул, и Джулиан улыбнулся, глядя на меня.
— Он думает, что это твои люди. Помни, мой лев, ты — принц, наследник Скайфолла. Ты силен и опасен, с тобой нельзя не считаться. Он не знает твоего прошлого, не видел твоих шрамов... Предстань перед ним тем, кем хочешь казаться, и возьми от него все, что тебе нужно.
Я уже хотел отмахнуться от него, но вдруг понял — в его словах снова есть доля истины. Эти люди не знают, кто я и через что мне пришлось пройти. Блядь, они вряд ли вообще понимают, что из себя представляют химеры. Для них я могу быть кем угодно.
И все же притворяться кем-то другим мне не хотелось. Наоборот, я ждал момента показать им то же, что показывал своей семье: кто я на самом деле, и кем давно должен был стать.
Мы прошли сквозь покосившиеся металлические створки — они торчали, будто два неуклюжих мэтрдотеля, выстраивая рамку для убогого зала, куда нас привел Джулиан. Я шагнул внутрь и на миг ослеп от перехода с дневного света в полумрак. Но сразу почувствовал запах прогнившего дерева и тяжелый, едкий дух Мертвого океана.
Наши ботинки гулко хрустели по мусору, чем дальше мы шли, тем сильнее воняло. Но вскоре тусклый серебристый свет моего ночного зрения очертил во мраке три человеческие фигуры.