Бинты и письма// кот

Утро пробивалось сквозь густую пелену подмосковного тумана, холодного и сырого. Машина из 34-го полка мерно подпрыгивала на разбитой земле, направляясь в сторону расположения 21-го полка разведки. Костя Чернов сидел на пассажирском сиденье, прислонившись лбом к дребезжащему стеклу. Его взгляд, глубокий и задумчивый, скользил по мелькающим серым стволам берез.

В голове лейтенанта роились тревожные мысли. Как примут? Разведчики — народ тертый, чужаков не любят, особенно таких молодых «выскочек», получивших лейтенанта досрочно. Он гадал, какие люди там служат, найдет ли он общий язык с командованием. Но за этими практическими размышлениями пряталось нечто иное — старая, незаживающая рана. Москва была так близко, а Надя... Надя могла быть где угодно. Или нигде.

Водитель, Николай Александрович, мужчина лет пятидесяти с добрыми морщинками вокруг глаз, покосился на молчаливого лейтенанта.
— Что, товарищ лейтенант, не по душе перевод? — Николай Александрович поправил кепку. — Москва — она, конечно, красавица, но в полках сейчас суета, победу чуют.
Костя лишь неопределенно качнул головой.
— Посмотрим, Николай Александрович. Работа везде одинаковая — кровь да грязь.

— Ну, не скажи, — старик вздохнул. — В 21-м ребята геройские. Говорят, там даже девчонки-сержанты фору мужикам дают.

Костя ничего не ответил, снова погрузившись в созерцание тумана.

***

В это время на плацу 21-го полка царила железная дисциплина. Рота стояла в безупречном строю. Капитан Михаил Юрьевич Иванов, чеканя слова, заканчивал инструктаж.
— Повторяю задачу: разведка в квадрате 14-8. Группа авангарда — сержанты Громова, Тяпкин и Михеев. С вами пойдет новый офицер, лейтенант из 34-го полка. Он прибудет с минуты на минуту.

Надя Громова стояла в первой шеренге, поправив выбившуюся прядь волос под пилоткой. Сердце её билось ровно, привычно к опасности, но внутри всё равно жило странное беспокойство. Она не знала ни имени, ни фамилии нового командира, и это её злило.

Вдруг звук приближающегося мотора заставил всех обернуться. Прямо к краю плаца подкатил запыленный грузовик. Из кабины вышел молодой парень. Он поправил фуражку, одернул новенькую гимнастерку с лейтенантскими погонами и уверенным шагом направился к Иванову.

Надя почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Этот рост, этот разворот плеч, эта походка... Когда лейтенант подошел ближе и солнце выхватило его голубые глаза и знакомый шрам на кисти, Надя едва не вскрикнула.

— Лейтенант Чернов для прохождения службы прибыл! — четко отрапортовал Костя, отдавая честь.

Костя начал разворачиваться, чтобы оглядеть строй, и его взгляд замер. В паре метров от него стояла девушка. Она выросла, повзрослела, форма сидела на ней как влитая, но эти карие, полные слез и неверия глаза он не мог спутать ни с чем.

— Надя? — одними губами прошептал он.

Надя, забыв об уставе, о ротном, о строе, сорвалась с места.
— Костя! — её крик разрезал тишину плаца.

Она врезалась в него, обхватывая руками за шею. Костя, задохнувшись от неожиданного, оглушительного счастья, подхватил её. Он поднял её в воздух, закружил, смеясь и плача одновременно.
— Надя! Наденька! Живая! Я искал тебя, я так тебя искал! — кричал он, не обращая внимания на ошарашенных бойцов и капитана Иванова.

Это было похоже на чудо. Словно два года ада испарились, оставив только их двоих посреди этого плаца. Костя чувствовал запах её волос, тепло её тела, и ему казалось, что он наконец-то вернулся домой. Он опустил её на землю, и, не в силах больше сдерживаться, прильнул к её губам в долгом, жадном поцелуе, вложив в него всю свою боль, тоску и любовь.

— Эй, лейтенант! Про меня-то не забыл? — раздался хрипловатый, до боли знакомый голос.

Костя отстранился от Нади и увидел Тяпу. Валя стоял рядом, его лицо сияло, а в глазах блестели слезы.
— Валька! — Костя обнял друга, крепко прижав к себе. — Сержант, говоришь? Ну, даешь!

Они стояли втроем. Одни из того лагеря, выжившие в мясорубке войны. Иванов, отойдя от шока, лишь откашлялся и махнул рукой:
— Ладно, герои. Встреча — дело хорошее, но задание никто не отменял. Громова, Тяпкин — введите лейтенанта в курс дела. Выходим немедленно.

***

До немецкого лагеря они добрались быстро. Лес был густым, скрытным. Костя шел впереди, но его мысли постоянно возвращались к Наде, шедшей следом. Он то и дело оглядывался, ловя её взгляд. Она стала настоящим бойцом — двигалась бесшумно, четко, но в её глазах, когда они встречались с его, всё еще жила та самая девчонка, которая плакала на его плече в диверсионном лагере. Позади шел Михеев Миша. Он вообще не понимал кто этот лейтенант? Почему Надя выбрала именно его? Чего же в нём такого? Лейтенант как лейтенант...

Они притаились на краю оврага, скрытые ветвями сосен. Внизу, в низине, раскинулся вражеский лагерь.
— Считай, Надя, — шепнул Костя.
— Минимум пятьдесят человек, а может больше...— ответила она, не отрываясь от бинокля. — Смотри, вон там — две батареи артиллерии. И, кажется, склады с боеприпасами.
— Слишком много для простого дозора, — вставил Тяпа, сплевывая в сторону. — Готовятся к удару.

Костя со злостью посмотрел на немецкие флаги. В нем снова проснулся тот ледяной гнев, который вел его всё это время.
— Насмотрелись. Уходим. Нам нужно подкрепление, втроем мы тут только ляжем.

***

Вечером, когда доклад капитану Иванову был окончен, Костя вышел из штабной палатки. На улице уже сгущались сумерки. Надя ждала его прямо у выхода. Как только полог закрылся, Костя снова притянул её к себе.
— Не верю, — шептал он ей в макушку. — Всё кажется, что сейчас проснусь в 34-м, а передо мной Димка стоит.

Они медленно пошли по вечернему плацу, подальше от чужих глаз. Костя крепко держал Надю за руку — точно так же, как тогда, перед вылетом на их первое задание. Эта связь через ладони была для него самым реальным доказательством того, что всё это правда.

— Надя, я ведь письма тебе писал... Каждую ночь, — признался Костя. — Складывал в сумку. Не знал, куда слать.
Надя остановилась и посмотрела на него, её глаза округлились от удивления.
— Кость... и я тоже! У меня целый вещмешок писем тебе. Я тоже не знала, жив ли ты...

Они рассмеялись — счастливо и горько одновременно.
— Завтра покажем их друг другу? — предложил Костя.
— Обязательно, — Надя прижалась к его плечу. — Расскажи, как ты стал лейтенантом? Ты же такой молодой.
— За «птичий двор», Надь. Подполковник сказал — досрочно за секретность. Хотя мне на эти звезды плевать было, лишь бы тебя найти.

Они шли и говорили обо всём: о Сашке, о Вере, о том, как им не хватает Маэстро с гитарой. Они строили планы на будущее, на ту жизнь, которая начнется после последнего залпа. Теперь, когда они были вместе, война казалась лишь временным препятствием. Весенний ветер обдувал их лица, принося запах близкой победы, а Костя сжимал руку Нади всё сильнее, давая молчаливую клятву никогда больше её не отпускать. Они нашли друг друга в самом сердце тьмы, и теперь их свет был непобедим.

__________________________________