21. 1945 год.
1945 год.
Апрель 1945 года принес в Подмосковье не только долгожданную оттепель, но и горько-сладкое предчувствие конца войны. Воздух пах сырой землей, талым снегом и почему-то махоркой, которая в этом полку никогда не переводилась. Победа висела в воздухе, она была почти осязаема, но для шестнадцатилетней Нади Громовой мир всё еще оставался серым и холодным.
В тесной палатке 21-го полка царил полумрак. Надя сидела на краю своей койки, согнувшись над обрывком пожелтевшей бумаги. Карандаш в её пальцах мелко дрожал. Она снова писала ему — человеку, который стал её небом и её проклятием.
«Здравствуй, Костя. Мой дорогой Кот.
Сегодня снова апрель. Знаешь, здесь, под Москвой, небо такое же огромное, как тогда, когда мы прыгали с парашютами. Только сейчас оно не пугает. Оно кажется пустым без тебя. Я ищу тебя в каждом санитарном эшелоне, в каждом списке раненых, в каждом случайном разговоре с офицерами. Я пишу эти письма в пустоту, потому что не знаю, где ты, жив ли ты вообще... Но моё сердце говорит мне — дыши, он где-то дышит тоже.
Вальке скоро семнадцать. Представляешь? Наш Тяпа стал сержантом, возмужал, голос огрубел, но глаза всё те же — верные. А Сашка... Саша приходит ко мне почти каждую ночь. Иногда он совсем молодой, смеется и тянет меня за косу как в детстве, а иногда стоит в тени, суровый, с тем самым взглядом авторитета, и просто молчит. В самые тяжелые минуты, когда кажется, что сил больше нет, я чувствую его руку на своем плече. Будто он говорит: "Держись, мелкая. Кот вернется".
Костя, я так устала ждать, но я не перестану. Если ты слышишь меня сквозь этот грохот войны — знай, я всё еще твоя. Всё еще жду. Пожалуйста, найди меня».
Надя закончила писать, и горячая слеза упала прямо на имя «Костя», расплываясь синим пятном. Она судорожно вздохнула, прижимая листок к груди.
— Надь... Опять? — раздался тихий, хриплый голос у входа.
Надя вздрогнула и быстро вытерла лицо рукавом гимнастерки. В палатку зашел Валя. В свои неполные семнадцать он выглядел тем самым мальчишкой из лагеря, но сейчас его дополняли широкие плечи, жесткий взгляд и шрамы, которые не скрывала форма. Тяпа подошел к ней и заглянул в листок.
— Опять Коту пишешь? — его голос смягчился.
Надя просто кивнула, не в силах сдержать новый всхлип. Плечи её затряслись в беззвучном рыдании. Тяпа сел рядом и неуклюже, по-братски обнял её за плечи.
— Ну, Хватит слезы лить, Надюх. Он живучий, ты же знаешь. Таких, как он, пули не берут. Он из ада выбрался, и сейчас где-нибудь бьет фрицев, — Валя легонько встряхнул её. — Давай, умывайся. На плацу построение. Ротный злой, как черт, за опоздание три наряда впаяет. Врет и мечет просто!
Надя шмыгнула носом, спрятала письмо в вещмешок к остальным десяткам таких же негласных посланий и кивнула.
На плацу было ветрено. Ротный, Иванов Михаил Юрьевич, стоял перед строем, заложив руки за спину. Ему было всего двадцать три, но война наложила на его лицо печать суровой мудрости. Он обвел взглядом своих бойцов — почти детей, ставших машинами для убийства.
— Смирно! — скомандовал он. — Через два дня идем на задание. Задача: разведка в квадрате 14-8. Там обнаружен немецкий лагерь. Нужно узнать численность, вооружение и обстановку. Пойдут лучшие. Сержант Громова, сержант Тяпкин и... и сержант Михеев! — вы в группе авангарда. Готовиться. Свободны.
Когда строй разошелся, Надя побрела к своей палатке, погруженная в мысли. Но путь ей преградил Михеев Миша. Высокий, статный парень, её ровесник, который с первого дня их пребывания в роте не давал ей прохода.
— Надя! Постой! — он подбежал к ней, пряча что-то за спиной.
— Миша, я устала, мне нужно проверить снаряжение, — сухо ответила она, не поднимая глаз.
— Это всего на минуту, честное слово! — он преградил ей дорогу и протянул огромный букет ромашек. В апреле, среди грязи и пороха, они казались чем-то инопланетным. — Это тебе. Чтобы ты хоть немного улыбнулась.
Надя замерла. Она приняла цветы, почувствовав их тонкий, почти забытый аромат дома. Но в сердце не отозвалось ничего, кроме глухой боли.
— Спасибо, Миш. Они очень красивые, — она подняла на него взгляд. — Но я уже говорила тебе. На войне не до ромашек. Отношения здесь... они как стеклянные. Одно неосторожное движение — и всё вдребезги, а осколки потом из сердца годами вынимать. Это погубит и тебя, и меня. Пожалуйста, не надо больше. Мы просто друзья, боевые товарищи, хорошо?
— Надя, но я же... я же просто хочу, чтобы ты знала, что ты не одна, — в голосе Миши прозвучало отчаяние.
— Я не одна, Миш. Со мной мой долг и память о тех, кого нет, — Надя грустно улыбнулась. — Иди, Миша. Готовься к заданию. Это сейчас важнее всего.
Она развернулась и ушла, оставив парня стоять посреди лагеря с опущенными плечами.
***
В палатке было душно. Маша и Катя, её соседки, уже расплетали косы, готовясь ко сну. Увидев цветы, Маша так и подпрыгнула на койке.
— Ого! Снова Мишка расщедрился? — она хихикнула, подмигивая Наде. — Надька, ну ты и кремень! Парень — золото, красавец, сержант, ротный его хвалит. Чего тебе еще надо?
— Точно, — поддакнула Катя, прихорашиваясь перед маленьким осколком зеркала. — Почему ты его вечно отшиваешь? Влюбилась бы, легче бы воевать стало. Хоть какая-то радость в этом аду. Он бы тебя защищал и был рядом!
Надя аккуратно поставила букет в пустую банку из-под тушенки с водой и тяжело вздохнула. Усталость навалилась на неё свинцовым грузом. Она посмотрела на подруг — девчонок, которые видели смерть, но всё еще отчаянно цеплялись за призраки нормальной жизни.
— Девочки, всё не так просто, — тихо сказала Надя, расстегивая ремень. — Есть вещи, которые нельзя заменить. Есть люди, которые прорастают в тебя корнями. Если их вырвать — останется дыра. А сейчас защищает меня Валя, мне хватает его. Я объясню вам всё... завтра. А сейчас — спать. Поздно уже.
Она легла на жесткую койку, укрывшись шинелью. Перед глазами снова поплыли образы. Снег, огонь, крик брата и тот последний поцелуй Кости. Она знала, что где-то там, за горизонтом, её судьба снова делает крутой поворот.
***
Надя закрыла глаза. Ей снился Саша. Он сидел у костра и чистил автомат. Он поднял голову, посмотрел на Надю и вдруг подмигнул ей, как в детстве: «Терпи, мелкая. Скоро увидимся».
Надя провалилась в тяжелый, тревожный сон, даже не подозревая, что ждет её на задании. А апрельское небо за палаткой продолжало дышать весной, обещая жизнь там, где, казалось, осталась только смерть.
_________________________________
Вот такое продолжение. Как вам? Интересно ли читать? Делитесь мнением) может мне нужно что то добавить в историю? В общем пишите свои варианты и ставьте звездочки)