8. Чернова.
Вновь утро. Вновь тренировка. Она была такая же изматывающая, как и раньше, но сегодня у парней было особое настроение. В лагерь привезли новоприбывших ребят. Они стали выходит из привычного грузовика «ларек-15» и с недовольными, оценивающими взглядами стали разглядывать новое место обитания. Парней было мало. Ребята из группы грома прервали тренировку и стали оценивать «духов»
— Нее, ну эти вообще хилые!— Отозвался принц, махнув рукой в сторону парней.
— Ты себя то давно видел?— усмехнулся череп. Парни тут же залились смехом, а обиженный принц стал вновь разглядывать новеньких.
— О гляньте, пацаны!— закричал тот, а его глаза загорелись.
Кот, тяжело дыша после очередного сета отжиманий, поднял голову. Сердце пропустило удар, а потом забилось в каком-то лихорадочном ритме. Среди хмурых парней, спрыгивающих с борта, он увидел её.
Светлые волосы, стянутые в небрежный хвост, небесно-голубые глаза, которые сейчас смотрели на мир с неприкрытой злостью, и тот самый упрямый разворот плеч.
— Вера? — прошептал он, не веря своим глазам.
Принц, стоявший рядом и вытиравший пот со лба, тут же оживился. Его взгляд масляно скользнул по фигуре новенькой.
— Ого, какая куколка к нам пожаловала, — хохотнул он, толкнув Кота локтем. — Смотри, какая породистая. Пойду, что ли, помогу даме, а то наши волки её быстро загрызут.
Кот резко перехватил руку друга. Его пальцы впились в запястье Принца с такой силой, что тот охнул.
— Даже не вздумай к ней приближаться, — голос Кота стал ледяным, в нём зазвучали такие ноты, от которых у окружающих мороз пошёл по коже.
— Ты чего, брат? Ревность взыграла? — Принц попытался улыбнуться, но, увидев бешеные глаза друга, осёкся.
— Это моя сестра. Младшая. И если ты или кто-то другой хотя бы посмотрит в её сторону не так — я лично закопаю вас за лагерем. Понял?
Принц медленно поднял руки, сдаваясь:
— Понял-понял, Кот. Свои... Я же не знал.
Кот уже не слушал. Он шагнул навстречу девчонке, которая стояла посреди плаца. Когда они встали друг напротив друга, сходство стало поразительным. Тот же прямой нос, те же острые скулы и одинаково сжатые в тонкую линию губы. Если Кот выглядел как заматеревший дворовый пёс, готовый к прыжку, то Вера была его утончённым, более женственным отражением. Но в её взгляде читалась та же «кошачья» порода: независимость, бойцовский дух и готовность кусаться до последнего.
— Что ты здесь забыла? — вместо приветствия вырвалось у Кота. В его голосе смешались ярость и отчаяние. — Я же велел тебе сидеть тихо!
— А я не могу сидеть тихо, когда есть нечего! — выкрикнула Вера, и её голос задрожал от обиды. — Ты ушёл, и всё... Ты хоть представляешь, как это — ждать тебя и не знать, жив ты или нет? Я пошла за тобой, Костя. И мне плевать, что ты об этом думаешь.
Кот замолчал. Гнев внезапно испарился, оставив только щемящую боль в груди. Он шагнул вперёд и обнял её так крепко, что Вера невольно охнула.
— Дура ты... — прошептал он ей в макушку. — Маленькая глупая дура.
***
Вечер в лагере всегда был временем тяжёлых раздумий. Когда отбой уже прозвучал, Кот сидел в курилке, глядя на тлеющий огонёк сигареты. В голове крутился образ сестры. Она быстро освоилась, уже к ужину о чём-то оживлённо шепталась с Надей. Казалось, Вера и здесь сможет выжить, но от этого Коту не становилось легче.
Сзади послышались тихие шаги. Гром сел рядом на скамью, по-хозяйски протянув руку за сигаретой.
— Держи, — Кот протянул пачку.
— Спасибо, — Гром затянулся, выпуская густой дым в ночное небо. — Бойкая она у тебя. Не пропадёт.
— В этом-то и проблема, Гром, — Кот горько усмехнулся. — Она слишком похожа на меня. Полезет туда, где жарче, чтобы доказать свою силу.
Гром молча курил, глядя на тёмные силуэты деревьев за забором.
— Знаешь, — тихо произнёс Кот после долгой паузы. — Я сегодня весь день думал... Смотрел, как ты на Надю поглядываешь, как каждое её движение ловишь... Раньше я думал, что ты просто слишком мнительный. Ну, сестра и сестра, что с ней случится? А теперь...
Кот замолчал, подбирая слова. Его голос стал глухим и серьёзным:
— Теперь у меня внутри всё переворачивается, когда я вижу Веру здесь. Будто у меня кожу содрали и оставили на ветру. Каждый косой взгляд в её сторону — как удар под дых. Теперь я понимаю тебя, Гром. Почему ты за Надю готов весь лагерь в щепки разнести.
Гром смотрел куда то вдаль, переосмысливая слова друга, пока в его руках мелькал огонь сигареты. Саша понимал его как никто другой.
— Это страх, Кот. Самый настоящий страх за того, кто дороже собственной жизни. Он не делает нас слабыми, он делает нас опасными. Потому что нам есть что терять.
— Но как ты с этим справляешься? — Кот посмотрел на друга. — Я места себе не нахожу.
— Мы будем держаться вместе, — твёрдо ответил Гром. — Теперь нас четверо. Ты, я, Надя и Вера. Это наша семья здесь. Если кто-то тронет одну из девчонок — он будет иметь дело с нами обоими. Я прикрою твою сестру, ты прикроешь мою. Так и выживем.
Гром поднялся, бросая окурок в урну.
— Иди спать, Кот. Силы завтра понадобятся. Мы их отсюда вытащим. Обязательно вытащим. Всех.
Кот кивнул, чувствуя, как внутри немного утихает буря. Слова Грома осели в душе тяжёлым, но надёжным грузом.
— Вытащим, — повторил он, словно давая клятву. — Живыми или мёртвыми, но вместе.
Парни разошлись по своим койкам. В ту ночь Кот спал чутко, но без кошмаров. Впервые за долгое время ему снилось не пепелище прошлого, а туманная, но всё же достижимая картинка будущего: дом, тишина и Вера, которая больше не злится на весь мир, потому что ей больше не нужно воевать за еду. Она просто смеётся, и этот смех — самая важная победа в его жизни.
__________________________________