7. Общая тайна.
Прошел месяц...
Ноябрьский ветер завывал за стенами палатки, как голодный волк. Внутри было ненамного теплее: дыхание превращалось в пар, а от сырости одежда казалась свинцовой. Надя свернулась калачиком в своем спальном мешке, её сотрясал мелкий, изматывающий озноб. Она старалась дышать тихо, но каждый вдох заканчивался приступом сухого, надсадного кашля, который она отчаянно пыталась заглушить, кусая край одеяла.
Саша сидел рядом, его лицо в неверном свете луны казалось высеченным из камня. Он чувствовал каждое содрогание сестринского тела, и это бессилие жгло его изнутри сильнее, чем любой удар.
— Надюх...— он коснулся её лба. Кожа была сухой и горячей. — Ты как?
— Нормально, Саш... — прохрипела она, выдавив бледную улыбку. — Просто просквозило.
— Ни черта не нормально, — раздался тихий, колючий голос с соседней койки.
Кот приподнялся на локтях, глядя на них своими непроницаемыми глазами. Он видел всё: и пустые полки в медотсеке, где на всех «сволочей» был только аспирин, и то, как Надя слабеет с каждым днем.
— Если ей до утра жаропонижающее не дать и чего-нибудь шерстяного не раздобыть, да она сгорит, — бесстрастно констатировал Костя. — Или Антон её «списанным материалом» признает. Ты же знаешь, Гром, тут больных не лечат.
Саша резко обернулся к нему, его глаза сверкнули яростью.
— Заткнись, Кот. Я её на руках вынесу, если надо будет.
— На руках ты её только на кладбище вынесешь, если будешь просто сидеть и злиться, — Кот сел, свесив ноги. — У дяди Паши на складе сегодня завоз был. Я видел, как ящики с медикаментами разгружали. И там были свитера из овечьей шерсти. Настоящие, теплые.
Громов замер. Склад дяди Паши — это была крепость внутри крепости. Замок на дверях, часовой снаружи и сам кладовщик, который спал там же, чутко, как старый пес.
— Я пойду туда, — Саша решительно встал. — Прямо сейчас.
— Ты дурак, Гром, — Кот усмехнулся, но в этой усмешке впервые не было издевки. — Ты — авторитет, ты боец. Но вор из тебя, как из медведя балерина. Ты на первом же скрипе спалишься. А если поймают — расстрел на месте. Вишневецкий мараться не будет.
Саша сжал кулаки так, что затрещали костяшки.
— И что ты предлагаешь? Смотреть, как она задыхается?
Костя медленно поднялся. Он был гибче Саши, расчетливее и тише. В его движениях чувствовалась повадка уличного кота, который всю жизнь пробирался по чердакам и подвалам.
— Предлагаю дело, — шепнул он. — Я открою замок. Я знаю ту модель — старая «щеколда», делов на минуту. Ты будешь страховать. Ты сильный, если придется часового вырубить или ящики двигать — ты лучше справишься. Но вести буду я. Идет?
Саша смотрел на Кота долго, тяжело. Доверить жизнь сестры и свою собственную человеку, с которым еще вчера обменивался ударами? Но другого выхода не было. Он посмотрел на Надю, которая впала в тяжелое, полузабытье.
— Идет, — выдохнул Саша. — Но если это подстава...
— Если бы я хотел тебя подставить, Гром, я бы придумал что то поинтереснее, — отрезал Кот. — Собирайся.
***
Они выскользнули из палатки бесшумными тенями. Ночной лагерь был страшен. Свет прожекторов лениво резал темноту, шаги патрульных порой раздавались совсем рядом. Гром и Кот двигались синхронно. Кот шел впереди, замирая перед каждым открытым пространством, Гром следовал за ним, готовый в любую секунду прикрыть или подхватить.
Возле склада им пришлось залечь в ледяную грязь. Часовой — молодой парень с винтовкой — медленно расхаживал у входа, периодически останавливаясь, чтобы похлопать себя по плечам от холода.
— Он уйдет за угол через две минуты, — прошептал Кот, прижимаясь к земле. — У него там заначка с кипятком. У нас будет ровно три минуты, пока он греется.
— Откуда ты знаешь? — удивился Саша.
— Я три ночи за ним наблюдал, — просто ответил Костя. — Привычка.
Как только часовой скрылся, они рванули к дверям. Кот выудил из-под свитера тонкую стальную проволоку. Его пальцы, несмотря на холод, двигались с невероятной точностью. Саша стоял за его спиной, вглядываясь в темноту, его сердце колотилось в горле.
— Быстрее... — прошептал он.
— Не зуди, — огрызнулся Кот.
Раздался лся едва слышный щелчок. Дверь приоткрылась. Внутри пахло пылью, нафталином и лекарствами. Кот безошибочно направился к нужному стеллажу.
— Бери свитер, вон тот, серый, — скомандовал он. — А я за таблетками.
Внезапно в глубине склада раздался громкий всхлип, а затем тяжелое ворчание. Дядя Паша перевернулся во сне на своей раскладушке. Парни замерли, перестав дышать. В тишине склада звук их собственного пульса казался грохотом барабана.
Они стояли в метре друг от друга, скрытые тенями ящиков. Саша посмотрел на Кота — тот был абсолютно спокоен, только глаза блестели азартом. В этот момент Саша понял: этот парень не просто авторитетный вор. В нем есть та самая надежность, которую Гром искал в людях.
Дядя Паша захрапел снова.
— Хватай мешок, — шепнул Кот, сунув Саше в руки несколько упаковок ампул и флакон с настойкой. — Уходим.
Они выскочили наружу как раз в тот момент, когда часовой возвращался на пост. Им пришлось спрятаться за штабелем бревен. Расстояние между ними было всего несколько сантиметров.
— Знаешь, — тихо сказал Саша, когда опасность миновала, — я думал, ты только языком чесать умеешь.
Кот хмыкнул, вытирая пот со лба.
— А я думал, ты только кулаками махать горазд. Оказывается, и на цыпочках ходить можешь, Гром.
— Спасибо, Кот. Серьезно.
Костя дернул плечом, отворачиваясь.
— Забудь. Нам еще завтра тренировку пережить. И не вздумай Надьке сказать, откуда добро. Скажешь — дедушка в посылке прислал через дядю Пашу, или еще что соври. Лишние уши нам не нужны.
Когда они вернулись в палатку, Надя всё еще бредила. Саша быстро натянул на нее теплый шерстяной свитер — он был велик, пах овчиной и складом, но тепло от него было мгновенным. Гром дал ей лекарство, которое добыл кот.
Уже перед самым рассветом, когда Надя наконец заснула ровным, глубоким сном, а жар начал спадать, Гром и Кот сидели на своих койках друг против друга.
— Слышь, Кот, — позвал Саша.
— Чего тебе?
— Мы теперь... ну, в общем, если Студер или еще кто... Короче, я твою спину прикрою. Всегда.
Кот долго молчал, глядя на свои сбитые пальцы. Его лицо оставалось маской, но голос прозвучал чуть мягче, чем обычно.
— Ладно, Гром. Лови на слове. У нас теперь одна тайна на двоих. А это в нашем деле покрепче любой клятвы будет.
Они обменялись коротким, крепким рукопожатием — первым настоящим рукопожатием в их жизни. В ту ночь в холодной палатке диверсионного лагеря родилось нечто редкое для этих мест — настоящая мужская дружба. Они больше не были конкурентами. Они стали напарниками.
Надя спала, согреваемая шерстью и заботой двух самых суровых парней лагеря, не зная, что этой ночью её жизнь стала началом крепкого братства, которое пройдет через огонь и сталь. Костя лег в свой спальник, чувствуя странное удовлетворение. Он не раскрывал своих чувств, он просто знал: теперь он здесь не один. У него есть Гром. И это было важнее всего.
_________________________________
Ну тут я наконец решила примирить кота и грома, а то что они как враги.
Пока добавить мне нечего, ждите новую главу)