Вне игры

Их тайные встречи в отеле продолжались уже вторую неделю. Заявка Артема на комнату в общежитии застряла где-то в бюрократических дебрях, и он уже перестал надеяться на скорое решение вопроса. Но если честно, ему это было не так уж важно. Отель стал их убежищем, местом, где не нужно было притворяться, прятаться от чужих взглядов, сдерживаться. Здесь они могли просто быть собой. Эти встречи стали островком натянутой, но сладкой нормальности среди общей неразберихи. Казалось, вот-вот всё утрясётся.
Но в какой-то момент что-то пошло не так.
В ту среду Влад уехал раньше, даже не поцеловав его на прощание, а ведь это стало их утренним ритуалом. Встретиться у ванной, когда Влад ещё сонный, с растрёпанными волосами и следом от подушки на щеке. Долгий поцелуй, от которого внутри разливалось тепло. Ещё один у двери короткий, но цепкий, будто на удачу. Артём успел привыкнуть к этим мелочам. Они делали дом домом.
Потом расходиться по своим делам. Завтракать они обычно собирались всей семьёй, а ехали на учёбу по-разному, иногда в машине Артёма, иногда раздельно.
Но в тот день Влад уехал из дома до завтрака. Без поцелуя. Без объяснений. Просто исчез.

На тренировке Влад был сам не свой. Пропускал пасы, которые обычно ловил с закрытыми глазами. Тупил на комбинациях, которые они с Артёмом отрабатывали до автоматизма. Взгляд уходил куда-то в пустоту, мимо льда, мимо партнёров, мимо Артёма.
Артём чувствовал, как внутри нарастает тревога липкая, непонятная. Что-то было не так. Очень не так.
Когда Артем подошёл к нему после зала, тот лишь отмахнулся.
— Потом, Тёма. Мне надо с тренером переговорить.
Артём помылся и ждал его в раздевалке, но Влад так и не вышел. Раздался звонок. Профессор, резко и бескомпромиссно, потребовал немедленной явки в университет.
Весь оставшийся день Артём писал Владу. Сначала осторожно: “Всё нормально?” Потом настойчивее: “Влад, ответь хоть что-нибудь”. Под конец почти умоляюще: “Я что-то не так сделал?”
Сообщения читались: две синие галочки, мгновенно. Но ответа не было. И это было хуже любых слов.
На вечерней тренировке та же история. Влад ловко уворачивался от разговора, а когда Артем всё же поймал его у выхода, тот пробормотал что-то про усталость и завал.
— Ладно, — сквозь зубы сказал Артем. — Увидимся позже.
Он уехал в библиотеку, нужно было доделать проект. Вернулся домой за полночь, а с утра снова уехал затемно, чтобы закончить чертежи. Позвонил тренеру, объяснил, что на утреннюю тренировку не придёт, у него зачёт. Но вечером, появившись на льду, снова наткнулся на ледяную стену. Влад делал вид, что его не существует.
После тренировки Артём не стал ждать. Помылся, переоделся и вышел.
Он направился прямо к машине и уже садясь, увидел: у служебного входа, в свете жёлтого фонаря, стояли Влад и Настя. Она что-то оживлённо рассказывала, смеялась, размахивая руками. Влад слушал с натянутой улыбкой, кивал коротко, явно пытаясь свернуть разговор. Но Настя не унималась, потянулась к нему, поправила воротник куртки. Он не отстранился резко, но и не ответил на жест. Просто стоял, напряжённый, как струна. Она обняла его легко, по-дружески, а может, и нет. Влад неловко похлопал её по плечу и сразу отступил на шаг.
Артём знал, что ничего не произошло. Видел, как Влад отстранился, как неловко похлопал её по плечу, будто отпихивая. Но это не имело значения. Потому что Влад молчал. Потому что игнорировал его пять дней. Потому что с ней он разговаривал, а с ним, нет.
И вот этого было достаточно, чтобы что-то внутри окончательно сломалось.
Артём завёл двигатель, давя на газ сильнее, чем следовало. На ужин с родителями он не пришёл, отговорился головной болью. Сидел в своей комнате, пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся мысли, но они резали изнутри осколками: “Игнор. Объятие. Отстранение. Ложь”.
Когда за стеной стихли шаги и свет под дверью погас, Артём понял родители легли спать, он не выдержал.
Артём ворвался в комнату Влада без стука. Тот сидел на кровати в наушниках и вздрогнул, увидев его.
— Что, чёрт возьми, происходит? — голос Артёма сорвался на хрип, полный ярости и боли. — Я тебе уже надоел? Да? Блять, Влад, хотя бы скажи прямо!
Влад снял наушники. Молчал. Лицо закрытое, и это бесило ещё больше.
Руки Артёма дрожали. Он сжал их в кулаки, чтобы скрыть дрожь, но не помогло. Влад сидел напротив, близко, но одновременно на расстоянии целой вселенной.
— Знаешь что? Может, сразу скажешь, что ты меня использовал? Что всё это было просто... чтобы поиздеваться? — Артём сглотнул комок в горле. — А я-то думал...
— Пошёл ты, Лебедев, — проскрежетал Артём. — Сказал, что у тебя с Настей ничего, а сам обнимаешься с ней.
Влад поднялся с кровати, встал напротив.
— Я же сказал, у меня с Настей ничего нет. Ничего.
— То есть я должен просто поверить? — Артём горько усмехнулся. — А этот пятидневный игнор — это что, флирт такой? Или ты просто ждал, когда я сам отвалю?
Влад сжал челюсти. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, отчаяние, злость на самого себя. Но он ничего не сказал. Молчал. И это молчание душило сильнее любых слов.
— Ладно. Как хочешь.
Артём резко развернулся, взялся за ручку двери. И услышал сзади:
— Не хочешь пойти завтра на свидание?
Голос Влада прозвучал тихо, почти неслышно. Артём замер, не веря своим ушам. Секунду он стоял спиной к двери, боясь обернуться. Вдруг ему показалось? Вдруг он так хотел это услышать, что просто придумал?
Медленно обернулся.
Влад стоял в шаге от него. Руки безвольно висели вдоль тела. Лицо открытое, уязвимое, таким Артём его почти не видел.
— Что? — только и смог выдавить он.
— На свидание, — повторил Влад. Он сделал шаг ближе. В его глазах не было ни насмешки, ни холодности, только какая-то странная, хрупкая решимость. — Мы. Ты и я. Нормальное свидание.
Артём молча смотрел на него, пытаясь понять, где подвох. Пять дней молчания, игнор, Настя и вдруг это?
— Почему? — выдавил он. — Почему сейчас?
Влад сглотнул. Отвёл взгляд, потом снова посмотрел прямо в глаза.
— Потому что хочу. Потому что... мы не ходили вместе. — Голос дрогнул. — Согласен? Пожалуйста.
Последнее слово прозвучало почти как мольба. Артём никогда не слышал, чтобы Влад так говорил.
Он медленно кивнул. Один раз. Словно боялся, что резкое движение всё разрушит.
Влад сделал шаг ближе. Поднял руку, и его пальцы, тёплые и чуть неуверенные, коснулись щеки Артёма. Потом наклонился и поцеловал.
Медленно и неуверенно, будто прощаясь.
Это был не их обычный поцелуй: жадный, требовательный, тот, что забирает воздух и разум. Это было что-то хрупкое и тихое как поцелуй-сожаление, поцелуй-вина. В нём было столько несказанного, что у Артёма внутри всё оборвалось и упало в холодную пустоту. Он хотел оттолкнуть Влада, хотел закричать: “Что происходит? Скажи!”, но губы не слушались, цепляясь за эти нежности. А когда Влад отстранился, Артём увидел в его глазах влажный блеск — слёзы, которые тот отчаянно, не давал пролиться.
Влад отступил на шаг, проводив Артёма до двери взглядом.
— Спокойной ночи, Тёма.
Дверь тихо закрылась, оставив Артёма одного в пустом коридоре с гулом в ушах и бешеным стуком сердца, которое никак не могло решить: отступить от края или всё-таки прыгнуть.
***
На следующий день они встретились после университета у главного входа. Влад ждал, прислонившись к стене, в чёрной куртке и джинсах, руки в карманах. Увидев Артёма, он выпрямился, как по команде. На лице мелькнула почти застенчивая и неуверенная улыбка. Будто что-то грызло его изнутри, не давая покоя.
— Привет.
— Привет, — ответил Артём, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отступает.
Они пошли гулять по набережной. Вечерний город медленно погружался в сумерки, фонари зажигались один за другим, отражаясь в тёмной воде. Холодный ветер трепал волосы, и Артём поднял воротник куртки выше.
Говорили ни о чём и обо всём: о тренировках, о зачётах, о погоде. Безопасные темы. Ни слова о тех пяти днях молчания, которые стояли между ними невидимой стеной.
Влад был спокойнее, чем обычно, но иногда замолкал на полуслове, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Губы сжимались, взгляд уходил в сторону.
“Должен сказать. Прямо сейчас. Нет, не здесь. Потом. Или когда пойдем перекусить”. Пальцы нервно теребили край куртки, Артём заметил, но не стал спрашивать.
Он не настаивал. Просто шёл рядом, ловя краем глаза его профиль в вечернем свете фонарей.
Через час Артём остановился у небольшого ресторана на углу улицы.
— Пошли сюда? Я голоден.
Влад кивнул.
Внутри было тепло и тихо. Они заказали пасту и пиццу, ели не спеша, перебрасываясь короткими фразами. Влад рассказывал про новую тактику на тренировках, Артём жаловался на профессора по сопромату. Обычный разговор. Но под столом их колени соприкасались, вначале случайно, потом уже нет. Влад не отодвинулся. Артём тоже. Это простое прикосновение грело больше, чем весь ужин, весь ресторан, все пять дней молчания вместе взятые.
“Сейчас. Сейчас скажу. Когда он допьёт кофе. Или нет. В кино. Точно, в кино будет проще”.
— Может, в кино? — предложил Влад, когда они вышли на улицу.
Артём согласился.

В кинотеатре народу было немного. Они выбрали боевик, что-то про ограбление и погони. Устроились в последнем ряду. Фильм только начался, когда Артём почувствовал тёплую ладонь на своём колене. Влад смотрел на экран, но пальцы медленно скользили выше, к внутренней части бедра.
Артём замер. Убрал его руку, не глядя. Влад улыбнулся и вернул её на место. Через минуту ладонь снова поползла вверх, уже увереннее, настойчивее. Артём стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться на фильме, но Влад не останавливался.
— Влад, — прошипел Артём, хватая его за запястье. — Прекрати.
Сердце колотилось так, что, казалось, весь зал его слышит. Артём оглянулся, никто не смотрел, все уткнулись в экраны. Но от этого было не легче.
— Не хочу, — тихо ответил Влад, наклонившись ближе. Его дыхание обожгло ухо. — Хочу тебя. Прямо сейчас.
В животе у Артёма похолодело. Он убрал руку Влада в третий раз, но внутри уже всё сжалось в горячий узел. Ещё минута и он не выдержит.
— Выходим, — выдавил он.
Они поднялись и почти бегом выбрались из зала. В холле было пусто, только колонны, отбрасывающие длинные тени, мягкие диваны в углах, приглушённый свет. Ни охранников, ни персонала. Никого.
Влад схватил Артёма за руку, развернул и прижал к стене спиной. Его глаза горели.
— Я хочу тебя, — повторил он хрипло, навалившись всем телом. — Сейчас.
— Не здесь же, — попытался сопротивляться Артём, но голос предательски дрогнул.
Влад оглянулся ещё раз. Холл по-прежнему пуст.
Артём знал — это безумие. Публичное место. Камеры, может быть. Риск. Но когда Влад снова прижал его к стене, все разумные мысли растворились.
— А здесь никого, — прошептал Влад и снова прижал Артёма к стене, обхватывая его, притягивая к себе жадно, почти грубо.
Артём ответил на объятие, вцепившись пальцами в его куртку. В висках застучало. Всё внутри кричало: хватит ждать, хватит терпеть.
Они не заметили человека за колонной в нескольких метрах от них, скрытого тенью. Он смотрел на них с брезгливым любопытством, кривя губы в ухмылке. Медленно вытащил телефон. Навёл камеру.
Щёлк.
Щёлк.
Звук затвора утонул в тишине холла, заглушённый их дыханием.
Артём оторвался от Влада, тяжело дыша.
— Поехали. В отель. Сейчас же.
Влад кивнул, не отрывая от него горящего взгляда. “После. Скажу после. Когда вернёмся домой. Обязательно скажу”.
Они выскочили на улицу, сели в машину Артёма. Дорога до отеля заняла двадцать минут, но казалась вечностью. Влад не отпускал его руку всю дорогу, сжимая пальцы так, что кости хрустели. Артём чувствовал его пульс через ладонь частый и рваный. Молчали оба. Только звук двигателя и их сбившееся дыхание заполняли салон.
У стойки администратора возникла заминка. Пришлось ждать ещё десять минут, пока им не дали ключ от номера.
Когда за ними, наконец, закрылась дверь, Влад сразу толкнул Артёма на кровать. Одежда слетела быстро, рывками, почти неаккуратно. Между ними не было долгих прелюдий, только отчаяние и жадность, накопившаяся за дни молчания и недосказанности. Влад был напористым, почти грубым, но Артём не возражал. Ему нужно было то же самое забыться, раствориться в прикосновениях, перестать думать.
Они двигались в унисон, сбившись с дыхания, хватая друг друга, будто боялись, что это последний раз. Влад целовал его жадно, почти болезненно, будто пытался запомнить каждую секунду, каждое прикосновение. Артём отвечал тем же, цеплялся за него, не желая отпускать, не понимая, почему внутри растёт паника, почему кажется, что если он сейчас ослабит хватку, Влад исчезнет навсегда.
И когда всё закончилось, Влад рухнул рядом, обняв Артёма и уткнувшись лицом ему в плечо. Молчал.
“Завтра. Утром все расскажу Обязательно”.
Артём тоже молчал. Только слушал его неровное дыхание и чувствовал, как что-то тяжёлое и невысказанное повисло между ними в тёмной тишине номера.
Домой они вернулись поздно. Влад задержался у двери, поцеловал раз, потом ещё, и ещё. Руки скользили по спине Артёма, обхватывали, прижимали, не желая отпускать. Будто пытался впечатать его в свою память.
— Влад, нам пора спать, — прошептал Артём, хотя сам не хотел уходить.
— Да, знаю, — выдохнул Влад ему в губы, и голос его дрогнул. — Но не могу тебя отпустить.
Ещё один поцелуй, долгий, отчаянный, солёный. Артём лишь потом понял: это слёзы. Но чьи свои или Влада уже не имело значения.
Потом они всё-таки разошлись по своим комнатам.
***
Рано утром дом разорвал голос Виктора.
— Влад! Артём! Вниз! Быстро!
Парни вскочили со своих кроватей, заспанные, не понимая, что происходит. Влад первым выскочил в коридор, за ним Артём. Ирина тоже выбежала из ванной, мокрые волосы, халат наспех накинут.
— Виктор, что происходит? — крикнула она.
Он не ответил.
— Вниз! Спускайтесь! — приказал он парням.
Влад первым начал спускаться по лестнице, за ним Артём, а следом Ирина. В гостиной Виктор ходил из угла в угол, сжимая в руке телефон. Лицо красное, дыхание прерывистое.
— Сейчас все будут тыкать пальцем, — бормотал он сам себе. — И как мне, блять, бизнес вести? Как?!
Когда они вошли, он резко развернулся.
— И как прикажете это понимать?! — Он протянул телефон Владу.
Влад взял его медленно, будто боялся прикоснуться. Посмотрел на экран и замер.
На экране был пост из чата родителей хоккеистов. Заголовок: “Влад Лебедев и Артём Соколов братья или всё-таки любовники? Ниже несколько фотографий: Влад прижимает Артёма к стене в холле кинотеатра, их лица близко, руки сжимают друг друга. Ещё одна, их силуэты в объятиях.
Артём шагнул ближе, заглянул через плечо. Кровь отлила от его лица. Во рту пересохло.
Парни переглянулись, один быстрый взгляд, полный ужаса и понимания. Всё. Конец.
Ирина выхватила телефон и стала читать пост. Лицо побледнело.
— Вы понимаете, что вы натворили?! — заорал Виктор. — Это уже разлетелось по всем чатам! Наверняка мои партнёры уже видели это дерьмо! Вы понимаете, во что вы меня втянули?!
Артём сжал кулаки, пытаясь остановить дрожь в руках. Влад стоял рядом, напряжённый, как перед броском, но не двигался. Не говорил. Смотрел в пол.
— Я знал, Влад, что ты безответственный, — Виктор ткнул пальцем в сына. — Но не думал, что ты... пидарас.
Влад дёрнулся, будто его ударили. Челюсти сжались так, что скулы побелели. Артём шагнул к нему инстинктивно, хотел защитить, прикрыть, но Влад едва заметно качнул головой. Не надо.
— Виктор! Выбирай слова! — резко оборвала его Ирина.
— А твой сын не лучше! — Виктор повернулся к ней. — Как вы докатились до этого?! Что, девок мало?! Нормальных отношений не хватило?!
Парни продолжали молчать. Влад стиснул зубы ещё сильнее, Артём опустил взгляд.
— Артём, я думал, ты поможешь моему сыну стать лучше, — Виктор шагнул к нему, глядя с презрением. — А ты превратил это в... разврат. В грёбаный позор для всей семьи.
Артём поднял взгляд. Хотел что-то сказать, оправдаться, объяснить, но слова застряли в горле. Потому что Виктор был прав. Он втянул Влада во всё это. Он...
— А что плохого в том, что мальчики вместе? — тихо, но твёрдо произнесла Ирина.
Виктор уставился на неё, будто не веря своим ушам.
— Ирина, ты соображаешь?! Это клеймо на всю жизнь! На них, на меня, на мою репутацию! Я не хочу этого в своём доме! Чтоб даже близко!
Она смотрела на него, и в её глазах было что-то холодное, чужое. На секунду губы её дрогнули. Она перевела взгляд на Артема, её сына, который стоял, опустив голову, сжав кулаки. Страх мелькнул на её лице потерять дом, стабильность, мужа.
Потом она закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
Когда открыла их снова, страх исчез. Осталась только сталь.
— Ты выгоняешь своего сына? — медленно спросила она.
— Может, ты пока не поняла, но твой тоже не подарок! — огрызнулся Виктор. — Он тоже гей!
Ирина смотрела на него так, будто он сказал что-то совершенно обычное. Без удивления. Без шока.
— Блять..., — Виктор отступил на шаг. Голос сорвался на недоверчивый хрип. — Ты знала?
— Мой сын всё мне рассказал, — тихо ответила она. — Давно. Потом я переехала к тебе, думала, дам ему семью. Но только отдалила его от себя.
Она выпрямилась, расправила плечи. В её голосе зазвучала сталь.
— Не беспокойся, Виктор. Мы все сегодня же съедем. — Потом обернулась к парням. — Идите собирать свои вещи. Я тоже соберу самое необходимое. Остальное приеду забрать, когда тебя не будет дома.
Парни не двинулись с места. Влад смотрел на отца долго и тяжело, будто пытался что-то сказать. Губы дрогнули, но так и не разжались. Он развернулся и пошёл к лестнице. Артём последовал за ним, не оглядываясь.
Ирина посмотрела на мужа в последний раз.
— Прощай, Виктор.
И вышла из гостиной, не оборачиваясь.
***
Через час Артём стоял у двери комнаты Влада с сумкой в руке. Постучал. Влад сидел на кровати, смотрел в окно.

— Пошли, — сказал Артём.
Влад поднял лицо. В его глазах было решение и окончательное.
— Артём, я не поеду сейчас. Мне надо поговорить с отцом. А позже я тебе позвоню.
Артём нахмурился.
— Влад, в чём проблема?
— Ни в чём таком… Он встал. — Я…я потом объясню.
Ирина постучала в дверь.
— Вы готовы?
— Ирина, спасибо, но я не поеду сейчас, — сказал Влад, не глядя на неё. — Мне стоит поговорить с отцом.
— Влад? — В её голосе прозвучала тревога. Она задержалась в дверном проёме, глядя на него настороженно. — Ты уверен?
— Да. Потом я наберу Артёма.
Она недоверчиво смотрела на него несколько секунд. Что-то было не так, но она не могла понять что. Потом медленно кивнула и вышла.
Артём подошёл к Владу вплотную. Положил руку ему на плечо.
— Обещай, что всё расскажешь.
— Конечно, — Влад обнял его крепко, отчаянно, будто не хотел отпускать. — Обещаю.
Они стояли так несколько мгновений. Влад не отпускал, прижимал сильнее, запоминая каждую секунду. Артём почувствовал что-то странное, отчаяние в этих руках, слишком крепкую хватку, но не успел понять что. Влад отпустил его и он ушёл, закрыв дверь за собой.
Влад остался один. Сел обратно на кровать, уткнулся лицом в ладони.
“Так будет лучше для него. У него есть мать, он найдёт кого-то ещё. Он справится без меня. Легче забудет, если я просто исчезну. Не буду мешать”.
Понимал, что вряд ли они снова будут вместе. И от этой мысли внутри всё сжималось в болезненный узел.
***
Позже, когда в доме стихло, Влад спустился вниз. Виктор был в кабинете, сидел за столом с бокалом виски. Поднял взгляд, когда сын вошёл.
— Я знаю, что разочаровал тебя как сын, — начал Влад, стараясь держать голос ровным. — Но мне очень нравится Артём. Хотя... это уже не важно.
Он сделал паузу. Виктор молчал, глядя на него тяжёлым взглядом.
— Я улетаю. Не знаю, увидимся ли мы. Но прости, отец, за то, что был плохим сыном.
Влад сглотнул, чувствуя, как горло сжимается в тисках.
— Хочу дать тебе непрошеный совет. Верни Ирину и Артёма. Они твоя семья. Настоящая. А всё это, — он кивнул на телефон, лежащий на столе, — скоро забудется. Люди забывают быстро.
Виктор не ответил. Только смотрел на сына так, будто видел его впервые. Или в последний раз. Пальцы сжали бокал сильнее. Губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но так и не сказал.
Влад развернулся и вышел, закрыв дверь кабинета за собой. Поднялся в свою комнату. Сел на кровать и достал телефон. Посмотрел на контакт Артёма. Набрал сообщение:
“Прости. Я всё объясню. Обещаю.”
Палец завис над кнопкой "отправить".
Стёр.
Набрал снова: “Я люблю тебя”.
Смотрел на экран долго. Потом стёр и это.
“Нет. Так ему будет легче”.
Открыл контакты, выбрал “Артёма”. Долго смотрел на его имя на экране. Потом нажал “Заблокировать”.
Убрал телефон в карман и медленно вышел из дома
***
Ирина и Артём переехали к её подруге, их старая квартира всё ещё сдавалась, и расторгать договор досрочно не имело смысла. Подруга приняла их без лишних вопросов, выделила гостевую комнату и сказала, что они могут оставаться сколько нужно.
Артём молча разбирал вещи, пытаясь не думать о том, что произошло утром. О крике Виктора, о фотографиях, о том, как Влад остался. Телефон молчал. Влад не звонил, не писал. И с каждым часом тишина становилась всё тяжелее.
Ближе к вечеру позвонил тренер.
— Артём, приезжай. Поговорить нужно.
Голос был серьёзным, без обычной теплоты. Артём сразу понял, ничего хорошего его не ждёт.
***
Он постучал в тренерскую и не спеша вошёл. Тренер сидел за столом, сложив руки перед собой. Взгляд усталый, но не злой.
— Эх, Соколов, — тяжело выдохнул он.
— Простите, тренер, — Артём шагнул вперёд, кулаки сжались сами собой. — Я не хотел подвести команду.
— Уже ничего не поделаешь, — тренер покачал головой. — Но ты не сможешь вернуться в команду. Так решили. Руководство, спонсоры... — Он замолчал, глядя на Артёма с сожалением. — Мне жаль, Артём. Ты очень хороший хоккеист. Один из лучших, кого я тренировал.
Артём сжал губы, стараясь не показать, как больно. Кивнул коротко, не доверяя своему голосу.
— А Лебедева тоже выгнали? — выдавил он, наконец.
Тренер удивлённо поднял брови.
— Ты не знаешь?
— Что? — Артём нахмурился.
— Пять дней назад, как Владу позвонили с окончательным предложением из финской команды, — медленно произнёс тренер, наблюдая за его реакцией. — Серьёзное предложение. Контракт, переезд, карьера на новом уровне. Он дал согласие позавчера и сразу подписал документы.
Артём замер, не веря своим ушам.
— Что?
— Да. Он попросил меня молчать. Не хотел, чтобы кто-то знал, пока не уедет. Он мне говорил, что улетает сегодня днём.
Артём стоял как громом поражённый. Пять дней назад. Влад знал и ничего не сказал. Ни слова. Вся та неделя игнора, отстранения, свидание... Всё это было прощанием. А он не понял.
— Когда у него самолёт? — хрипло спросил Артём.
— В шесть, если я не ошибаюсь, — кивнул тренер.
Артём медленно кивнул, чувствуя, как внутри всё проваливается в пустоту. Поблагодарил тренера, хотя сам не понял за что, и вышел в коридор.
Достал телефон. Набрал Влада.
Первый гудок. Второй. Третий, протяжный и безнадёжный. Щелчок в трубке.
“Абонент не отвечает”.
Артём уставился на экран, ощущая, как под ложечкой холодеет. Набрал снова.
Гудок. Ещё гудок. Ровный, механический звук, который резко оборвался.
“Абонент недоступен”.
Он попробовал в третий раз, пальцы скользили по стеклу, не слушаясь. Короткий, обрывистый гудок и снова тот же самый голос автоответчика, спокойный, безразличный.
“Абонент недоступен”.
В тот же миг в мессенджере, где ещё час назад висели прочитанные сообщения, его последний текст упёрся в одну серую галочку. Не доставлено. Больше не видно ни аватарки, ни времени последнего подключения. Только пустая карточка контакта.
Артём понял. Одна серая галочка и один и тот же голос, повторяющий свою фразу с идеальной одинаковостью. Так не бывает, когда телефон просто разрядился. Так бывает, только когда тебя заблокировали. Стерли. Отрезали.

Влад заблокировал его. Просто взял и заблокировал. Как будто их ничего не связывало. Как будто всё, что было между ними, можно стереть одним нажатием кнопки.
Артём сжал телефон так сильно, что пальцы побелели. В горле встал ком. В висках застучало. Он прислонился спиной к стене, пытаясь отдышаться, но воздуха не хватало.
“Заблокировал. Просто взял и заблокировал.”
***
В холле ледового дворца его ждала команда. Почти все. Человек шестнадцать, в спортивных куртках, выстроились полукругом у окна. Лица серьёзные. Когда Артём вошёл, все разговоры оборвались разом. Они замолчали и посмотрели на него.
Артём остановился у дверей, глядя на них. Его товарищи. Те, с кем он делил лёд, раздевалку, победы и поражения. И теперь они здесь, чтобы проститься? Поддержать? Осудить?
— Ребят, — начал он, и голос предательски дрогнул. — Простите. Я облажался. По полной. И подставил вас всех.
— Соколов, да забей, — буркнул Воронов. — Мы не из-за этого здесь.
— Я виноват только в одном, — продолжил Артём, не слушая его. — В том, что позволил себе влюбиться. И не подумал, как это отразится на команде. На вас. Простите, ребят.
Несколько секунд тишины. Тяжёлой, густой. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то сглотнул. Артём стоял перед ними, сжав кулаки, готовый к любой реакции к ударам, к презрению, к молчанию.
Потом Ворон шагнул вперёд и обнял его. За ним Макаров, следом Миша Кузьмин, затем Костин, потом ещё.
Но не все. Двое защитников Петров и Громов остались стоять в стороне, скрестив руки на груди, переминаясь с ноги на ногу. Один из нападающих отвернулся к окну, уткнувшись взглядом в стекло. Ещё Макс, с которым Артём дружил долгое время, просто развернулся и вышел, не сказав ни слова.
Артём это заметил, он кивнул им тем, кто остался в стороне. Понимал.
— Ты классно играл, Соколов, — сказал кто-то из тех, кто обнимал его.
— И человек нормальный, — добавил Кузьмин.
— Удачи тебе во всём, — закончил Воронов, сжав ему плечо.
Артём закрыл глаза, стараясь не дать слезам вырваться. Кивнул.
— А что с Лебедевым? — спросил один из нападающих. — Его тоже выгнали?
— Нет, — Артём разжал объятия и отступил на шаг. Голос звучал глухо, чуждо. — Тренер сказал... он перешёл в финскую команду. — Слова давались тяжело, будто каждое резало горло. — Пять дней назад получил предложение. Сегодня днём улетает.
Все переглянулись. Кто-то присвистнул. Кто-то покачал головой.
— Чё, серьёзно? — не поверил Воронов. — В Финку? Когда успел-то?
— Несколько дней назад, — повторил Артём тупо.
— И никому ни слова? — уточнил вратарь.
— Никому, — кивнул Артём. — И мне тоже.
Повисла неловкая тишина.
— Ну... может, у него были причины, — осторожно сказал Авгеев. — Хотя хрен знает, какие.
— Мог бы и сказать, — буркнул Воронов. — Хотя бы тебе.
— Может и есть причины — эхом отозвался Артём, хотя внутри всё кричало: “Какие, блять, причины? Он мог сказать. Должен был сказать”.

Они ещё немного постояли, перебросились короткими фразами. Потом начали расходиться, ребята на тренировку, а Артём должен был идти по своим делам.
Внезапно он остался один в пустом холле. Звук шагов команды затих за дверью. Тишина накрыла его, тяжёлая и липкая.
Он достал телефон. Посмотрел на экран, надеясь увидеть хоть что-то. Сообщение. Пропущенный звонок. Что угодно.
Ничего.
Ни одного сообщения. Ни одного звонка.
Влад исчез. И забрал с собой все ответы.