До талого [Эйдан Галлахер]

Однообразные дни сменялись друг другом, не отличаясь ни разговорами, ни рутинными делами. С каждым днём зарождалось чувство, что снова всё встало на свои места, но монотонный ритм порой раздражал. Хотелось какой-то встряски, именно о ней мечтала в последние дни Вероника. Она снова отстранилась ото всех, наслаждаясь своим внутренним миром, со стороны наблюдая за неумелыми попытками людей вновь дарить друг другу чувство надежды на светлое будущее. По крайней мере, они были счастливы, а для Рони всё вернулось на круги своя.

В один из дней, девушка нашла в дальнем уголке подвала небольшой запас выпивки. Воспоминания об этом грели ей душу, и она ждала удобного случая, когда смогла бы расслабить свой напряжённый разум. Возможно, сегодня, ведь она уже битый час препиралась с Эриком, который решил, будто он имеет право указывать Рони, чем ей заниматься.

— Мы команда, — Эрик закатил глаза, — поэтому мы должны быть сплочёнными и понимать, что есть люди, которые лучше разбираются в чём-то. И именно этих людей и нужно слушать!

— Подумать только! — Рони всплеснула руками. — Дай угадаю, ты себя имеешь ввиду?

Парень неспешно обогнул девушку, специально задевая её плечом.

— Как знаешь.

Рони окинула его презрительным взглядом и невольно проследила за ним, когда заметила на лице ехидную усмешку. Перед глазами открылась нелицеприятная картина — Венна уткнулась в плечо Эйдана, и её тело содрогалось от рыданий. Парень едва дотрагивался до девушки, но этого хватило, чтобы взбудораженное воображение Рони дорисовало в голове то, что, возможно, скрывалось под покровом ночи.

— Какого чёрта? — фраза буквально вырвалась из уст девушки.

— На её месте могла быть ты, — Эрик взвалил на плечи мешок с камнями, — но в нас заговорила гордость. Скорее заорала. Я прав?

— Я никому ничего не должна, тем более этой… — девушка сжала зубы до противного скрипа, — Венне. Не мои проблемы, что она не переживала о своём отце, а предпочла удовлетворить своё блядское самолюбие.

— Рони, попробуй стать немного нежнее, — Эрик поправил свою ношу и направился в сторону небольшого здания, где временно складировали бытовые отходы. — Говорят, что людям такое больше нравится.  

— Не собираюсь я ни под кого подстраиваться!

— Ну и дура, — он сказал это совершенно беззлобно.

— Что ты себе позволяешь? — Рони нагнала его в два шага. — Не переводи тему! Мы сейчас о Венне говорили. Не поздно ли она начала страдать о своём потерянном отце? Прошло больше месяца, ей просто хочется внимания со стороны… — девушка сглотнула, подавляя желание высказать всё, что она думает о втором объекте её ненависти, — Эйдана. Вот она и виснет, захлёбываясь бутафорскими слезами.

— Полностью с тобой согласен, — Эрик бросил мешок в общую кучу и повернулся к Рони. — Но сейчас речь о другом.

— С самого первого дня ты бесишь меня своей проницательностью, — девушка невольно ухмыльнулась. — Стоит забыть обиды. Знаешь, груз прошлого очень мешает в настоящем. Ей плевать, — он кивнул в сторону Венны и Эйдана, — она просто живёт, как ей нравится, а ты продолжаешь мусолить прошлое, замыкаешься в себе и думаешь, что весь мир настроен против.

— Думаешь, что это раз плюнуть? — Рони в упор посмотрела на юношу, с сожалением понимая, что он оказался прав. В очередной раз.

— Главное, что ты меня услышала, — он потрепал её по голове и рассмеялся, услышав недовольное ворчание.

Раньше Эрик был неприятен, но в новом лагере его будто подменили. Он продолжал учить Рони жизни, давать ненужные, как ей казалось, советы и пытаться вести себя, как познавший жизнь старик, но сейчас Рони не чувствовала подвоха.

— Услышала, но не факт, что буду слушаться, — Вероника широко улыбнулась.

Ей нравились такие беззаботные перепалки, во время которых не чувствуешь себя незащищённой, как с Эйданом.

— Я и не сомневался в твоём упорстве, а точнее в упрямстве, — Эрик устало потёр переносицу.

Рони махнула рукой, и присела на поваленное дерево, играющее роль скамейки. Взгляд невольно остановился на Венне, которая стояла в гордом одиночестве. И как она не заметила Эйдана, который уже присаживался рядом, стараясь разместиться, как можно ближе.

— Ты как? — обыденным тоном спросил он, теребя в руках шляпу.

Девушке хотелось показать, как ей неприятно находиться рядом с ним — презрительно фыркнуть, закатить глаза, встать и уйти или же просто отодвинуться. Вместо этого она медленно прикрыла веки, сосредоточив ощущения на месте, где их тела соприкасались. Рони ощущала тепло, которое распространилось по телу с неприятным покалыванием. Она находила это ненормальным, ведь собственные мысли вгоняли в краску.

— Всё хорошо. Физический труд полностью выматывает, — на последнем слове, голос предательски надломился.

Повисла неловкая пауза, и Рони решила последовать совету Эрика — это желание буквально ударило под дых.

— Как дела у Венны?

На секунду показалось, что вокруг все специально притихли, чтобы подчеркнуть абсурдность ситуации. Эйдан слегка открыл рот от удивления.

— Ты не оговорилась? — спросил он чуть громче, чем надо.

В такой звенящей тишине его голос был сродни раскату грома. Девушка отрицательно мотнула головой, сдерживаясь из последних сил, чтобы не вскочить и убежать прочь либо не наорать на бестолкового Эйдана.

— Мне действительно интересно, как она, — девушка насупилась, смотря в противоположную от Эйдана сторону.

— Ей плохо, — в голосе проскользнули нотки раздражения, словно для Эйдана это было неприятной темой.

— А почему ты не поддерживаешь? — она снова нарывалась на конфликт, но сдерживаться было сложно.

Эйдан вопросительно посмотрел на неё. В момент, когда их глаза встретились, Рони судорожно сглотнула от захлестнувшего её волнения, отдающего дрожью в ногах. Опустив на них свои вспотевшие ладони, она не без радости отметила, что не зря осталась сидеть. Только сейчас до неё дошло, что после их последнего разговора, следом за исповедью Сэма, они ни разу не пересеклись, а сейчас сидят настолько близко, словно между ними нет тех невидимых преград и недопонимания, будто они значили друг для друга намного больше, чем просто знакомые.

— С какой стати я должен её поддерживать? — Эйдан был явно зол.

— Я думала, вы вместе, — Рони уловила его раздражение, но продолжала эту тему, в попытке довести его до исступления.

— Думать — это не твоя сильная сторона, — сквозь зубы прошипел он. — Меня привлекает другой тип девушек.

— Неужели? Вы с Венной так подходите друг другу! — голос начал дрожать от раздражения, но Рони не унималась. — А может тебя привлекают такие скромные, как Линда?

— Зачем ты опять начинаешь? — голос был уставшим, с проскальзывающими нотками раздражения.

Рони резко вскочила, но Эйдан моментально притянул её к себе, вмиг она оказалась у него на коленях. Обхватив рукой её шею и слегка сжав пальцами, он прошептал напряжённым голосом:

— Нам нужно поговорить и, чем быстрее, тем лучше.

Громко выдохнув, Рони завороженно посмотрела на полупрозрачный пар, который быстро растворился в воздухе. Ей хотелось, чтобы слова Эйдана прошли на вылет, но они прочно засели в голове. Она старалась убежать от этого разговора, и ей неплохо удавалось. До этого момента.

— Вечером, — пальцы едва коснулись руки Эйдана. — А теперь будь добр!

Парень резко отдёрнул руку, сразу же сжав её в кулак. Рони отсалютовала ему и, показав средний палец, пошла по направлению к Эрику. Губы растянулись в широкой улыбке, и Эйдан невольно рассмеялся над очередным жестом непокорности Вероники. Странно, но его сильно заботил грядущий разговор, он не возлагал на него больших надежд, ведь и сам не знал, какое развитие событий будет ему по душе. Сердце желало одного, а здравый разум рушил пустые надежды, уверяя, что все эти разговоры лишь пустая трата времени. Отмахнувшись от ненужных мыслей, он сплюнул на землю и пробежался глазами по Эрику, рядом с которым стояла Рони — возмущалась, размахивала руками, а парень то закрывал глаза рукой, то возносил руки к небу. Осталось дожить до вечера. Желание, чтобы на лагерь напали ходячие, росло с каждой секундой.

***

Рони распахнула глаза и с удивлением посмотрела в небольшое мансардное окно, сквозь которое было видно ночное небо. Медленно поднявшись с кровати, девушка устало потёрла ноющие глаза. После насыщенного дня она ненадолго прилегла, и сама не заметила, как уснула. В следующую секунду в дверь постучали. Металлическая поверхность усиливала звук, и Рони невольно вздрогнула.

— Кто там? — на автомате выпалила она.

Ответом послужило неясное бормотание. Резко открыв дверь, Рони удивлённо вскинула брови, увидев Эйдана, облокотившегося о дверной косяк. Взглядом мазнув девушку с ног до головы, он лениво оттолкнулся и зашёл в комнату.

— Позволь узнать, какого чёрта ты тут забыл?

— Я пришёл поговорить. Разве ты забыла? — голос Эйдана показался странным, его движения были неслаженными и только сейчас Рони заметила бутылку в его руках.

— Ты что, пьян? И какой же разговор у нас получится, когда ты в таком состоянии? — девушка указала на дверь, намекая, чтобы он ушёл.

— Заткнись, и лучше сама выпей. Просто заткнись! — прикрикнул Эйдан, когда Рони хотела возразить. — Не знаю, почему у меня так трясутся руки. Не знаю, нахрена я тебе об этом говорю, — он резко сел на кровать и толкнул бутылку в сторону девушки.

Рони в растерянности разглядывала парня, пытаясь понять почему он выпил. Полнейший абсурд, если причиной стал их грядущий разговор. Эйдан с минуту разглядывал стенку перед собой, нервно перебирая пальцами. Рони невольно залюбовалась этой картиной, в какой-то момент ей стало жаль его, захотелось просто сесть рядом, обнять его за плечи, уткнуться в плечо. Такие ничего не значащие жесты, но то невидимое напряжение, что было между ними, вжимало в стенку, не давая сделать шаг навстречу. Внутри Вероники боролись два противоречивых чувства, да и Эйдан не торопил её с действиями. Стоило лишь взять бутылку в руки, открутить крышку и выпить этот эликсир смелости.

— А теперь, — Эйдан посмотрел на Рони, которая опустила бутылку, вытерев уголки рта, — думаю, стоит начать с той ситуации в лесу?

— Стоит начать с того дня, когда мы с тобой встретились. Почему я тебе так не понравилась? Чем не угодила? — Рони отпила ещё.

— Я и сам не знаю причину, просто так совпало. Почему-то ты меня бесила настолько, что хотелось руками придушить. Признаюсь, такое желание посещает меня и по сей день, — Эйдан потёр переносицу и покосился на девушку. — А потом начали происходить все эти события, мы были постоянно вдвоём, и ты примелькалась. Продолжала меня бесить, но выбора особого не было, и пришлось терпеть твоё присутствие.

— У меня желание разбить эту бутылку тебе о голову, — костяшки побелели от того, с какой силой Рони сжала горлышко бутылки, от таких откровений внутри рождалась лишь обида.

— Мне сложно подбирать слова, поэтому слушай так. Мы были вместе, и я начал привыкать к тебе, к нашим стычкам, — Эйдан метнул на девушку гневный взгляд, когда она фыркнула. — И знаешь, в какой-то момент я начал понимать, что ты только стараешься казаться такой неприступной, гордой, свободолюбивой. Твоя маска начала врастать в кожу, менять тебя, но я сразу разглядел, — Эйдан прикусил губу, наблюдая за тем, как Рони делает ещё один внушительный глоток, кривится и убирает её в сторону. — Инфантильная, заносчивая, зависимая и слабая. Постоянно пытаешься сбежать, не хочешь брать на себя ответственность и считаешь других обузой.

— Прекрати! — Рони подлетела к двери, пытаясь открыть её. — Выметайся отсюда. Живо!

Эйдан подошёл к девушке вплотную, заставляя её вжаться в стенку.

— Ты сама согласилась на разговор и выслушаешь всё, что накопилось у меня на душе! — он хлопнул дверью и, схватив Рони за плечи, прижал её к холодной поверхности. — Будешь стоять и проглатывать каждое моё слово.

Эйдан жестом указал на кровать, и Рони, поняв, что спорить бесполезно, прошагала мимо, задев его плечом. Бороться с желанием покинуть эту комнату становилось всё труднее и труднее. Слова ранили в самое сердце, пронзали его насквозь, разнося по телу боль, обжигая и садня кожу изнутри. Тем временем Эйдан продолжал:

— А потом я понял. Ведь я сам таковым и являюсь, — Рони закрыла глаза. — Слушай, мы с тобой одинаковые. Мне сложно было себе в этом признаться, но так оно и есть. И в этот момент я посмотрел на тебя по новой, а когда ты сбежала в последний раз, внутри что-то переклинило, сбивая налаженные механизмы.

Вероника вслушивалась в каждое слово, стараясь переварить полученный винегрет.

— Что ты имеешь ввиду? — голос немного охрип. — Где там у тебя щёлкнуло?! Да что ты обо мне знаешь, проницательный ты наш?! Говоришь, почувствовал родственную душу? Ты просто приписал свои качества ко мне, вот и всё волшебство, — Рони спешно встала с кровати и всучила бутылку Эйдану. — На, пей, тебе оно нужнее. Может быть, ты выслушаешь меня? Может, хочешь узнать что-нибудь о моей жизни?! Но я ни черта про неё не знаю, — Рони осела на пол, больно саданувшись коленями, — кроме того, что мою мать убил отец, но… — перед глазами потемнело, и Рони опёрлась руками о пол. — Вот дерьмо.

Эйдан склонился над девушкой и едва коснулся её плеча.

— Убери руки! — Рони попыталась вырваться, но он резко притянул её к себе и крепко прижал. — Отпусти! Меня просто тошнит от твоего общества!

Сдавленные крики перешли рыдания, девушка задыхалась. Эйдан крепко держал Веронику и пропускал через себя весь поток её эмоций: негатив, относящийся к нему, обида, относящаяся к другим, и страх, относящийся к её будущему, возможно, прошлому. Он сожалел о том, что сказал ей, но это было необходимо.

Но необходимо ему.

— А когда появилась Венна с Роем, у меня появилась надежда на то, что я смогу забыть тебя, — он почувствовал, как Рони успокаивается в его руках. — Не знаю, почему хотел, чтобы ты осталась в прошлом, но эта мысль пролетела через меня — просто подумал и сразу же забыл, потом мы снова встретились.

— Я всё прекрасно помню, не нужно пересказывать, — Рони была раздражена и пыталась вырваться из цепкой хватки, но тщетно.

— Теперь всё воспринималось иначе, тогда-то я и начал свою проверку, надеясь, что это не то, чего я боялся. И знаешь, что? — Эйдан замолчал, понимая, что не услышит ответ. — Она с треском провалилась.

Комната погрузилась в тишину. Вероника обмякла в руках парня, но он продолжал чувствовать напряжение, исходившее от неё. Он долго решался на этот разговор, долго думал и подбирал слова. И осталось совсем немного.

— То, что произошло в лесу… Это только моя вина. Я просто поддался. Знаю, что это не оправдание, но истинная правда.  

— Эйдан, к чему ты клонишь? — Рони учащённо задышала, живот сдавило в болезненном спазме, в ушах стоял гул от бешено колотящегося сердца.

— Ви, я, — Эйдан замолк, шумно вдыхая воздух.

— Прошу, не говори ничего, — подавшись вперёд, Рони удалось разомкнуть руки парня, и она быстро вскочила на дрожащие ноги.

Исказившееся пространство комнаты двоилось, пульсируя по краям глаз мелкой крошкой. Девушке стало страшно. По-настоящему страшно из-за того, что она не понимала его природу. Шум крови оглушал, переходя в пронзительный звук, разрывающих децибел. Выхватывая из дрожащей от слёз картинки знакомые черты, она увидела всё тот же холодный взгляд, напряжённое лицо, плотно сжатые губы. Он был таким далёким, но таким близким.

— Не нужно этого говорить, это не изменит ничего, — слёзы оставляли тёплые полосы на бледной коже. — Я не хочу становится частью твоего больного мира, мне и своего хватает.

— Не выставляй меня самым последним негодяем, — процедил он сквозь зубы. — Некоторые вещи не выбирают, бывает простое стечение обстоятельств, как тогда, с твоим падением с дерева. А насчёт выбора миров, — он подошёл вплотную, — поздно, ты уже стала частью меня.

Хотелось сдохнуть бессчётное количество раз, загнать себя в самый тёмный угол и превратиться в тот ненужный хлам, который обычно выкидывают за ненадобностью. Или поддаться чувствам и вместо ненужного хлама стать нужной вещью? Именно вещью. Рони сомневалась, что думает о подобном не под натиском Эйдана. Слишком тяжело принимать других, когда не можешь разобраться в себе. Когда каждый твой шаг контролируется, и ты становишься слишком видимой для всех.

Болезненные спазмы скрутили связки, отдавая тошнотворным скрипом, готовые треснуть в любой момент. Жар ярости опалил всё тело, концентрируясь в голове, и стало трудно дышать. Калейдоскоп цветных огней и полутёмная комната, а рядом стоял тот, кто смотрел на Рони слишком пылко, тяжёлым дыханием разгоняя вокруг себя плотный воздух. Руки задрожали от едва сдерживаемого гнева, из-за Эйдана, который вновь стал решать за неё. Ей так захотелось увидеть, как он страдает, корчится от боли и молит о смерти.

— Ви!

По рукам стекала тёмная и слегка густая жидкость. Сквозь шёпот собственного разума донёсся звон стекла.

— Чёрт, что ты творишь?

Далёкий голос становился ближе, лицо Эйдана отчётливее. По лбу стекала струйка крови, расширялась и, огибая изгибы лица, капала на одежду. Ему больно, но он не молил о смерти. Где-то произошёл сбой?

— Ви, очнись, мать твою!

Щека загорела с невыносимой силой, и лицо резко отвело в сторону. Звонкий хлопок моментально вернул чувство реальности. Приложив ладонь к пульсирующему от удара месту, Вероника с удивлением оглядела Эйдана.

— Почему у тебя кровь?

Он жестом указал на разбитую бутылку у неё в руке.

— О боже! — отшвырнув её в сторону, она поднесла дрожащую руку к волосам парня, но так и не прикоснулась к ним. — Я не знаю, что на меня нашло! Прости, ради всего святого! Тут припрятана аптечка, подожди.

Девушка рылась в вещах, попутно пытаясь понять, что же на неё нашло. Она хотела причинить Эйдану боль, но это был явный перебор. Кинув на кровать бинты, вату и жидкость для обработки ран, Рони продолжила копаться дальше. Больше ничего не было, но она упорно не хотела смотреть на Эйдана, который буравил её взглядом.

— Ты и сама не в лучшем виде, — его голос раздался слишком близко.

От неожиданности Рони прокусила губу, которую до этого нервно мяла зубами.

— Садись, я обработаю рану. Это ведь моя…вина, — ответила она на удивлённое выражение лица парня.

Рони напряжённо вглядывалась в небольшой порез, скрытый в волосах. От страха сделать больно, она затаила дыхание, едва касаясь раны пропитанной антисептиком ваткой. Закончив, Вероника устало повалилась на кровать. В последние дни эмоциональное истощение стало верным спутником, и сейчас было лишь одно желание — уснуть, но у Эйдана были другие планы. Взяв Рони за голень, он слегка приподнял ногу и провёл пальцем по затянувшейся ране на колене.

— Не трогай, — Вероника попыталась притянуть ногу к себе, но парень держал её крепко.

— Ну что ты, — в голосе прозвучали доселе незнакомые нотки. — Баш на баш.

Эйдан был так сосредоточен на своём занятии, что Рони невольно засмотрелась на его расслабленное лицо и задумалась — когда же видела его таким спокойным. Закончив обрабатывать колени, он перешёл на ладонь, на которой кровоточило несколько несерьёзных порезов. Когда взгляды Эйдана и Вероники встретились, она уже потеряла счёт времени.

— Твоей губе тоже досталось, — его пальцы сильно надавили на свежий прокус.

— Уж с ней я сама разберусь, — Рони попыталась выхватить смоченную ватку, но Эйдан ловко отдёрнул руку.

— Я привык доводить начатое до конца.

Одним резким рывком он спустил Веронику на кровати так, что их лица оказались друг напротив друга, и Эйдан склонился над ней. Ничтожно малые миллиметры и жар от его дыхания сильно будоражили воображение и разгоняли по телу волны жара. Опустив глаза на парня, у Вероники сбилось дыхание, когда их взгляды столкнулись.

— Ты такая возбуждающе испуганная, — он улыбнулся, склонившись ещё ближе.

В эту самую секунду Рони поняла всю безвыходность своего положения.

— Очень смешно, Эйдан, — нервно рассмеявшись, Рони спешно отвела взгляд от пожирающих её глаз.

— По глазам вижу, что ты всё поняла, — кончики пальцев принялись очерчивать контур губ. — С первого дня, с первого взгляда, сам того не понимая, я хотел, — Эйдан прижался к губам Рони и прошептал в них, — тебя.