До талого [Эйдан Галлахер]

POV Veronika

Дождь больно бил по лицу — непривычно после нескольких месяцев засухи. Будто само небо хочет очистить землю от грязи и гнили. От того, что внутри. Вымыть потоком воды и впитать в недра, словно намекая, что это никуда не денется. Всё останется, даря ложное чувство чистоты, очистит лишь оболочку, скопив грязь внизу — внутри. Мне больно признаться самой себе, но я сдалась. Сломалась и не подлежу починке. Не справлюсь сама, не вытяну себя из вязкого месива ложной самоуверенности и отваги. Намеренно шла по этому пути, не желая думать о подводных камнях и не ведая, чем это всё может обернуться.

Единственная поддержка — стена, по которой я медленно сползла вниз, надрывая горло в попытке не зарыдать. Надрывая своё нутро, понимая, что всё вышло из-под контроля. Я всегда была одна и гордилась этим, не замечая, как одиночество медленно рушило мою жизнь. Теперь оно слишком во мне.

Открыв бутылку с каким-то пойлом, я сделала внушительный глоток. Горло обожгла терпкая жидкость, постепенно опускаясь вниз, даря непривычные ощущения. Жмурюсь и мотаю головой, пытаясь развеять мерзкое послевкусие, до момента, пока не почувствовала внутри приятное тепло. Снова влила в себя крепкий напиток и уткнулась лицом в колени. Мысли продолжали путаться, но воспринимались чуть иначе, наверняка из-за спиртного. Минутная передышка освободила скопившиеся эмоции. Сжав в ладони ком грязи, заключив в нём обиду, озлобленность, сожаление, с силой швырнула в дерево. Бросаю снова и снова, даже не замечая, как тёплые слёзы смешались с дождём.

В голове начала крутиться крамольная мысль, шепчущая из темноты, науськивая убить себя, громко отдаваясь в мозгу ядовитой издёвкой. Становясь громче оглушающего дождя, переплетаясь с другими внутренними демонами. Из груди вырвался нервный смешок, перерастающий в неконтролируемый хохот. Покончить с собой? Слишком просто, так не должно быть. Ведь так?

Алкоголь начал входить легче. Я пила, стараясь подавить подступающую тошноту. Возможно, мне тошно от самой себя, быть может, я выпила лишнего.

Попытка подняться на ноги не увенчалась успехом. Упав в грязь, я поддалась эмоциям и начала рыдать, как никогда в жизни. Скулить, как собака и жалеть себя.

Теперь всё встало на свои места. Эйдан был прав.

Я никто.

Все его слова были правдой. Ни к чему эту гордость, она всегда меня губила.

Теперь добивает.

В голове появился образ Эйдана, губы которого прошептали: «Ты никакая. Пустое место». Незаметно для себя я осушила бутылку, которая полетела в сторону за ненадобностью. Почему он со мной так? Что я ему сделала? Мне уже не просто интересно, мне необходимо знать, но я уверена, что ответ не возвысит меня, а втопчет в грязь.

Он слишком умело это делал — я не могу с ним тягаться. Мне захотелось уйти, как можно дальше, не боясь того, что может быть впереди, больше опасаясь того, кто сзади. Как же мерзко ощущение собственной слабости и невольное принятие этого. Будто из души воротит от чувства, что мне не безразлично его мнение. Только лишь мнение?

— Эйдан! — ощутив, как напряглись связки, я судорожно сглотнула, надеясь почувствовать, как они рвутся, чтобы больше никогда не произносить его имя. — Я тебя ненавижу!

Сквозь пронзительный крик, я рассмеялась, стирая с лица слёзы. Я слишком много выпила, но я чересчур пьяна, чтобы винить себя по таким пустякам. Эйдан, ты добился того, чего наверняка так рьяно желал. Ты посеял внутри меня сомнение в собственных силах.

POV Aidan

Невозможность спать, когда дождь, словно град, бил по крыше. Оглядев комнату, взгляд зацепился за фотографию в рамке. На ней семья: отец, мать и девочка. Чем-то напоминает Росс — стоит поодаль от родных, взгляд отчуждённый, скрещенные руки на груди.

Не выдержав, я быстрым шагом подошёл к тумбочке. От резкого движения рамка упала на пол и на стекле появилась паутинка трещин. Не хотел, но переборщил. Хотя, кому какая разница? Им точно до этого уже нет дела.

За окном разыгралось настоящее ненастье на радость всем выжившим, которые наверняка выставили свои тары, чтобы набрать чистой воды. Из комнаты Вероники, с момента прибытия, не донеслось ни звука. Уверен, что она не спала. Быть может, проклинала меня или жалела, что не возразила Робу, противясь идти вместе со мной.

Закрыв глаза, сделал глубокий вдох. Она слишком часто появлялась в моей жизни, в моих мыслях. Желание довести её до грани теперь казалось абсурдным — зря я затеял всё это, ведь сам не понимал зачем оно мне. Видимо, мне не хватало эмоций, и вдруг появилась она — противоречивая девушка, которая не пыталась понравится всем вокруг, которая была у себя на уме, и явно испытывала ко мне неприязнь.

Открыв окно, впускаю в комнату свежий воздух и подставляю лицо дождю. Это немного отрезвило мысли, в которых слишком много Вероники. Она всё изменила, от этого факта никуда не деться. От этого тошно — не привык быть зависим. На всплески моей злобы она отвечает отпором, который так мне нужен. Возможно, немного боится меня, но это не может не нравится. Не стоит перегибать, она мне нужна.

От этой мысли вздрогнул. Оправдываюсь перед самим собой, пытаясь уверить, что она нужна лишь временно, для встряски застоявшихся эмоций.

Но, она мне нужна.

В груди щемящее чувство, и я попытался переключиться, окинув взглядом дворик. Взгляд зацепился за чей-то неясный силуэт: либо ходячий, либо показалось. Не придав этому значения, просто продолжил вгонять в свои лёгкие прохладный воздух. С выдохом избавляюсь от лишних мыслей о пресловутой Росс, на вдохе пустая голова. Безмятежность нарушил чей-то крик. Сквозь грохот я расслышал своё имя, до ушей донеслись её слова, от которых сердце невольно началось биться чаще.

Ненавидит?

Едва удалось сохранить равновесие на лестнице, когда сбежал вниз, но мысли были лишь об этой девке, которой взбрело в голову шататься на улице в такую непогоду. Я не понимал, чего боюсь — того, что она может привлечь ходячих, либо того, что именно она делает на улице. Но ответ очевиден — на ходячих плевать.

На улице шёл по наитию, несмотря на то, что сквозь тучи изредка выглядывала луна и освещала местность. Внутри начала закипать злость, когда я разглядел её силуэт у дерева. Она сделала неуверенный шаг в сторону и едва удержала равновесие.

— Что ты тут делаешь? — схватив её за плечи, развернул Веронику к себе.

Мой голос прозвучал слишком обеспокоенно, что порядком меня напрягло. Глядя на её промокшую одежду, и оттого хрупкие очертания, я невольно сглотнул вставший в горле ком. Чувствую, как она дрожит, и едва различаю её голос.

— Эйдан? — её пальцы схватили меня за край рубашку.

— Росс, ты бухая что-ли? — вместо злобы, в голосе проскользнула усталость.

Будто в подтверждении моих слов, она едва не поскользнулась, когда я повёл её в сторону дома. Разразившись смехом, она остановилась и присела на корточки. От этой девки одни проблемы! Недолго думая, я перекинул её через плечо.

— Я сама могу идти, — её язык заплетался.

— И когда ты только успела так надраться? — в ответ донеслось что-то нечленораздельное.

Закрыв дверь на замок, я скинул свою ношу на диван, и она сразу же свернулась калачиком, в попытке согреться. Просто блеск, не хватало, чтобы она заболела!

Шторы на окнах оказались плотными, значит свет от зажжённого камина не пропустят — привлекать чужое внимание нам явно ни к чему. Решив, что стоит остаться вдвоём в одной комнате, в которой будет тепло, я пошёл наверх за нашими вещами, схватив какую-то кофту из гардероба бывших жильцов.

— Тебе нужно переодеться, — я кинул ей вещь, и закрыл дверь в комнату.

Вероника кое-как сползла с дивана и села на пол, попутно пытаясь стянуть с себя майку. Я лишь усмехнулся, глядя на её безуспешные попытки, и принялся разжигать камин. Задача не из лёгких, несмотря на то, что дрова оказались сухими. Спички, терпение и вскоре в камине начал разгораться слабый огонёк, быстро охватывая лежащие рядом поленья.

Сзади что-то с грохотом упало, и это что-то начало сыпаться проклятьями.

— Жива? — я повернул голову, наблюдая, как Вероника на четвереньках подползла к камину.

Протянув руки к огню, она хрипло отозвалась:

— Мне кажется, я чуть переборщила с алкоголем.

— Да неужели?! –на лице появилась невольная улыбка и я спешно отвернулся, делая вид, что занят дровами в камине. — Сколько ты выпила хоть?

— Бутылку, — она скривила лицо и нервно сглотнула.

— И какой был повод?

Она молчала, но мне и самому стала ясна причина её поступка. Затолкав червь сомнения, что может и не из-за меня, подальше, я, будто извиняясь, накинул на неё одеяло. В комнате воцарилось молчание, нарушаемое потрескиванием дров в камине. Я смотрел, как языки пламени извивались в причудливом танце, и изредка поглядывал на промокшую Росс. Она улеглась рядом с камином, её дыхание было тяжёлым. За всеми этими событиями, я и забыл, что сам сижу в мокрой одежде.

— Я скоро вернусь.

Не знаю зачем я сказал это ей. Поднявшись наверх, я принялся рыться в том же шкафу, откуда взял одежду для Вероники. Переодеваться пришлось очень быстро, подгонял холод и чувство, что нежданные гости могут заявиться в любую минуту. Выйдя из комнаты, захватываю по пути покрывало с кровати, кривясь от внезапной мысли о том, какой я заботливый. Забавно, хотел держать её подальше, а теперь носился, переживал, как бы она не заболела. Верно, не хочу брать на себя ответственность, если с ней что-то случится. Верно, в первую очередь забочусь о себе, ведь меня тоже может подкосить. Но почему-то мысль о себе пришла после?

Как же бесит, что я слишком глубоко копаю!

В комнате стало порядком теплее. Заметил, что Вероника расстелила одеяло у камина и сидела, обхватив колени руками.

— Согрелась? — сел с самого края и протянул ей предусмотрительно взятое покрывало.

— Относительно, — она отмахнулась. — Сам накрывайся, ты ведь тоже замёрз.

В животе неприятно заныло, и я до боли поджал губы. Да что с нами такое? Несколько часов назад готовы были глотки друг другу перегрызть, а теперь проявляем по отношению к друг другу заботу, что до невозможности дико! Со злостью кинув одеяло ближе к ней, я опёрся о спинку дивана. В комнате опять воцарилась тишина, и поганые мысли снова начали лезть в голову.

Ну давай же, скажи что-нибудь! Плевать что, только не молчи!  

— Ты странный, — её тихий шёпот разрезал тишину.

Повернувшись в её сторону, я будто окунулся в её глаза. Она смотрела сквозь меня, но, в тоже время, заглядывала в самую глубину.

— Уже не в первый раз, — от её вкрадчивого шёпота по телу прошла волна мурашек, — доводишь до грани, а потом тянешь назад, — её глаза злобно сверкнули. — Тогда в подвале, и теперь! Чего добиваешься?! — она повысила голос и развернулась ко мне.

Я этого и ждал. Я хотел, чтобы она это спросила, но ответа на вопрос у меня нет — не знаю, зачем я это делаю.

— Просто так совпало, — и это всё, что я способен сейчас сказать.

Вероника поджала губы, но продолжала испытующе смотреть. Видимо, такой ответ её не устроил.

— Где ты нашла выпивку? — она кивнула в сторону кухни, и я направился туда.

Теперь и мне хочется напиться и забыться, хотя и странно, что алкоголь сохранился в доме, который явно прошерстили мародёры. Неоднократно я пил вместе с Диего. Да, этот разгильдяй меня многому научил — хорошему, плохому. Меня унесло с двух глотков. Что мы в первый раз пили? Виски? Мне было пятнадцать и блевал я очень долго, что очень позабавило Диего — ржал он, как ненормальный. После этого мы периодически расслаблялись, постепенно я научился пить до кондиции, зная, когда остановиться. Это сводило на нет мою ярость.

Вернувшись в комнату с бутылкой, я откупорил её. Сделав внушительный глоток, протянул ноги к огню. Вероника продолжила пристально смотреть на меня.

Ради бога, отвернись же ты!

— Тебе есть что сказать? — мой голос прозвучал слишком резко.

— Я тебе уже всё сказала, — наконец-то она отвернулась. — Скажи, а зачем в вашей комнате стоит детская кроватка?

Я застыл, не успев поднести бутылку ко рту. Зачем ей это надо? Хочет задеть за больное? Она смотрит на камин, но ощущение, что она чувствует мою реакцию даже не глядя. Начинаю медленно закипать.

— Не твоё дело, — делаю несколько внушительных глотков, и она понимает, что попала точно в цель.

— Табу? Об этом не вспоминают и не говорят? — она злобно усмехнулась.

А я недооценивал эту девчонку. Думал, что она только и может, что сыпаться пустыми угрозами.

— Если смелости хватит, спроси об этом у Роба, — напряжённо нахмурил брови. — Может быть, поговорим о тебе? — пытаюсь выкрутиться, снова взять верх над ситуацией.

–А смысл? Ты ведь видишь меня насквозь.

Губы расползлись в улыбке, и я посмотрел на неё, которая теперь злорадно скалилась.

— Тебе нравится бить по больному, —не спросил, а констатировал.

— Так же, как и тебе.

— Дерьмовые мы люди, — я протянул ей виски, и она, словно соглашаясь с моими словами, немного отпила.

Больше мы не разговаривали, лишь молча уговаривали бутылку. Мне стало легче. Без особого повода, просто от мысли, что не один я прогнил насквозь.