Глава 73. «Астры»
— Ты пойдешь или нет? — спросил Макс, всем видом демонстрируя, что он устал от бесконечного допроса.
Женя, глядя куда-то в бесконечность, пока раскаленная чашка в его руках чуть ли не дрожала, стоял перед окном и молчал. Он был насколько избит своими мыслями, что не чувствовал больше ничего.
— Тарасов, ты такими темпами тревожку схлопотаешь. — провернувшись еще раз на стуле, сказал Максим и откинулся на спинку, — Ну ладно, я один схожу.
— Да погоди! — дернулся Женя и отставил чашку от себя, — Я не знаю успею ли, у меня завтра семинар, так еще сессия не за горами, вот уже на носу, а в первую облажаться не очень хочется.
Тарасенко понимающе закивал и направил взгляд в окно. А там абсолютная безмятежность и спокойствие зимнего вечера. Подыгрывает настроению парящая чашка чая и еле слышный из соседней комнаты телевизор. Макс всегда чувствовал с приближением Нового года объединение семьи, ментальное соединение, но в последние полгода его семейственность порядком начала юношу волновать.
— А к вам часто Ларин приходит? — спросил Женя, обратившись к задумчивому Максу, — Как мама себя чувствует?
— Частенько, — вздохнув тяжко, посетовал Максим, — мама аж воспряла с ним рядом. Но хотя бы сейчас стала больше времени со мной проводить.
— Ты выглядишь грустным, что-то случилось? — Евгений медленным шагом отошел к кровати и сел, приглаживая при этом шерстку растянувшегося на ней Тигры.
— Сложно сказать. Я вроде бы счастлив за маму, но описать своих чувств не могу. Такое странное ощущение, будто я живу на вулкане, каждый раз как последний. Я пытаюсь изобразить поддержку, как-то выступить, улыбаться, но все равно не идет, понимаешь?
Макс был встревожен. Последние события знатно подковали его нервы. Кирилл все время пытался подколоть его насчет Дианы, абсолютно не желая включать мозг и допирать, что на эту особь ему глубоко плевать. Не плевать Максиму было лишь на Стар, ради которой он и затеял завтрашний поход на фигурное катание.
— Скоро Новый год, держи хвост пистолетом... вон, как Тигра. — усмехнулся Женя, пока кот ластился к его рукам и урчал.
Раздался звонок в дверь и сразу за этим быстрые шаги матери в сторону коридора. Юноши переглянулись с мыслью: «это еще что?», Макс встал из-за стола, подошел к своей двери и в щелку подглядел: явился Ларин, легок на помине. Увидев спортивного директора у себя дома, Деятель автоматически фыркнул и закрыл дверь в комнату, оставив маму наедине с ее неповторимым избранником. Максим просто-напросто в него не верил, в его намерения и есть ли они вообще.
— Ну, Наташ, пойдем-ка на кухню. — сказал Роман, поцеловав Наталью в висок и проведя рукой по ее шелковистым волосам.
Когда оба зашли на кухню, где горел неяркий свет над раковиной, Ларин остановился около гарнитура и, взяв возлюбленную за руку, стал пристально смотреть ей в глаза, так, как не смотрит никто и ни на кого. Наталья была готова расплавиться из-за этого взгляда, однако держала себя в руках и только кокетливо отводила взгляд.
— Ты просто так пришел? — спросила шепотом она, вздернув бровями.
— Не просто. — отрезал Роман, — Я хотел подождать до Нового года, но подумал: чего тянуть-то?
С этими словами он вытащил из кармана своего пиджака бархатную коробочку изумрудного цвета и поставил ее на столешницу. Наталью такое озадачило. Она несколько секунд смотрела на коробочку, и только потом аккуратно взяла ее в руки и с осторожностью приоткрыла.
— Ты делаешь мне предложение? — уточнила Наталья, еле сдерживая улыбку.
— Хотелось бы сказать, что от которого ты не можешь отказаться, но... — продолжил Роман, качнув плечами, — Я не хочу, чтобы ты сомневалась в моих намерениях. Я действительно тебя люблю.
Ларин, наклонившись вперед, поцеловал свою невесту, сквозь поцелуй улыбаясь, ведь это было действительно прекрасное предложение этим серым декабрьским вечером, от которого невозможно было отказаться.
***
Лив и Сашу определенно радовало, что расписание их Ледового дворца было настолько редким, как песок в Антарктиде, что была возможность устраивать региональные соревнования именно у них, но переглядки с соперниками на предшествующих выступлениям тренировках бесили.
— Вот что он на меня пялится? — сквозь зубы проговорила Стар, кинула полотенце в сумку и отвернулась от назойливого взгляда парня-фигуриста.
Шура, поглядев на парня, потом на Оливию, сделал вывод, что он ей вровень не годится, на что получил одобрительный кивок.
Ближе к самому началу последнего этапа отборочного турнира на допуск к чемпионату России, людей во дворце становилось, как селедок в банке, и среди всего этого мракобесия Макс, желавший видеть девушку, что спасла его от двойки по английскому, кое-как нашел свое место на трибуне, придерживая на коленях что-то, прикрытое курткой. Он будто пришел на хоккей, в его глазах огонь, хотя даже не думал что его может ждать.
После каждого нового проката, Макс думал, что не дождется, но дождался. Вид Стар поражал его неустойчивое подростковое сознание. Такая величественная и эффектная. Максим не видел ничего, кроме нее, а его взгляд стал своеобразным софитом, тонким лучом, обрамляющим только изгибы ее рук и ног.
Недолгое катание длилось вечность, зрители затихли, оказались охвачены прекрасным зрелищем, которое объединяло в себе гармонию, точность и грацию. Высокие ноты песни тянулись вверх, низкие растворялись в ледяной пыли, а исключительно безупречная музыка буквально поглощала шоу, как ничто больше. Нельзя было сказать, что дуэт Оливии и Александра был чем-то вроде просвета среди тьмы, все хороши, но они уже приковали внимание многих. А Макс так вообще все оставшееся время сидел и смотрел в одну точку, ближе к концу не выдержал и, все также пряча что-то под курткой, покинул арену.
Представление завершилось, все стали расходиться, и теперь Максим искал Стар в коридоре, а в руках он держал куртку и букет астр.
— Лив! — окликнул Тарасенко, заприметив знакомую кудрявую прическу.
Оливия, обратив внимание на Макса, сразу поменялась. Уставшая улыбка сменилась самой свежей и чистой. Стар отстала от стены и пошла навстречу другу.
— Я восхищен, правда. — сказал воодушевленный Максим и протянул девушке букет, — Фигурное катание действительно зачаровывает, я уже это понял.
Лив нечего было и говорить, Макс все сказал за нее, она просто посмеялась, кивнула и приняла букет.
— Ваш хоккей не меньше, азарт сносит крышу. Но это в любом деле, если заниматься им с удовольствием. — рассуждала Стар, любуясь букетом. Это внимание было ей приятно.
— Спасибо за английский, не знаю, как тебя благодарить. — воскликнул Максим и провёл рукой по плечу девушки.
— Скажи спасибо Полине Андреевне, что согласилась. Я ведь просто подумала, что твои старания на льду немного резонируют с отметками в школе, решила помочь. — ответила Оливия и подняла глаза на Макса, — Тебе тоже спасибо.
Что-то спирало в груди Тарасенко все сильнее. Он и правда жил, как на вулкане, постоянно в движении, на льду носится, словно угорелый, и в этом же несвязном телодвижении пытается найти в себе хоть капельку просветления. Но рядом с Лив вся эта тревога почему-то пропадала, как и желание куда-нибудь деваться.
— Мы первые!! — воскликнул появившийся из-за угла Саша и, когда подруга обратила на него внимание, обнял ее.
Отцепившись, Александр с Максом пожали друг другу руки, Шура дико извинялся, но все-таки увел Стар на награждение, оставив Максима одного. Тарасенко ничего не мог понять, а Оливия знала точно, что сколько бы цветов ей не подарили, эти голубые астры навсегда останутся в ее памяти.