Глава 74. «Приглашение»
Год медленно близился к концу. Волшебная атмосфера нависла над широкими улицами. Окна и фонари стали похожи на одну большую гирлянду, что опутывала город. Хрустел плотный снег - зима пришла во всей своей красе, с обжигающе холодными объятиями. Даже в них иногда можно было согреться.
— Я скоро сойду с ума... — слегка в трансе шептал Женя, с выражением полной отрешенности и брезгливости вычитывая скучнейшие конспекты по предмету предстоящего экзамена.
Тарасов на секунду оторвался от тетради, ноутбука и поднял голову. Он медленно оглянулся, но слышал только пронзительно неприятную тишину. Евгений откинулся к стене и уставился в окно. В комнате горел приятный желто-розовый свет, но это никак не вносило света в мысли и душу молодого человека. Ему было одиноко до безумия. И обидно, что в его сердце уже живет эта маленькая искорка, порой разгорающаяся до настоящего пожара - для этого стоило лишь один раз упомянуть имя юноши, нежного, прекрасного, от которого душа трепетала, а в руках появлялась дрожь. Женя медленно сходил с ума от своей необъясненной влюбленности. Ему виделась прелестная улыбка, карие глаза в тонкой оправе, и все это было так дорого его сердцу. Женя хотел как можно скорее покончить с невыносимой хандрой. Решиться на серьезный шаг - наконец признаться. Тогда стоило бы предпринять серьезные меры.
Евгений достал телефон и в два клика уже бегло разглядывал клавиатуру, размышляя о том, что он напишет. В поле зрения попала аватарка со знакомым лицом, от приятного вида которого Женя немного склонялся вперед, ускоренно дыша и улыбаясь. Влюбленные судороги, они были плавны, как и сама влюбленность, но вся их суть крылась внутри.
Он отправил простое «привет» и отпил немного холодного чая. Высветилось "просмотрено", мандраж, хотя действие было настолько просто и незначительно. Под именем бегали три точки. Ответ: «Привет! (восклицательный знак еще больше кипятил кровь) Тоже учишь?»
— «Как понял?» — ответил Женя, в реальности посмеиваясь.
— «Ясно как — сам третий час сижу» — поступило от Саши и следом добрый смайлик.
Здесь Тарасов мог предположить, что удачнее момента не будет, поэтому быстро напечатал предложение: — «Как насчет того, что бы прогуляться?».
Выжидать пришлось минуту. Поступил ответ: — «В канун Нового года сам бог велел. Пока экзамены, тренировки, я не уверен, что получится. Как насчет тридцатого?»
Женя был согласен на любое число, главное поскорее. Ждать оставалось всего неделю, казалось долго, но на деле пролетят незаметно. Поэтому Евгений выразил свое согласие. Его обрадовало и то, как Александр быстро согласился... без лишних слов. От этих мыслей на лице снова появилась улыбка. Хороший знак. Вынести дальнейшей подготовки Женя уже не мог, поэтому, отложив все справочники и ноутбук, он незамедлительно лег спать, не отвлекаясь на шумящую в голове тишину.
***
Скучнейшие уравнения, производные - все это просто не давало Максу спокойно дышать. «Когда ж это все закончится?» — спрашивал, похоже, у Вселенной, Максим, отклоняясь от ненавистной горы тетрадок и учебников. Проделки Сатаны эта ваша математика, не иначе. Тарасенко свято верил, что уже через полгода экзамены и выпускной. О последнем он, кстати, тоже уже долгое время размышлял. Болтали одноклассники, родители. В ноябре было известно, что остановились на стандартном формате «вручение аттестатов - застолье - вечеринка». Долго выпускники и главные виновники торжества умоляли родителей и учителей позволить им после основной, официальной части провести время в обществе исключительно класса, без взрослых. Уговорили, и теперь уже школьники обсуждали чем они будут заниматься в день (или ночь) празднования начала взрослой жизни. Макс принимал участие в обсуждении, но любил, как ему это привычно, размышлять в одиночестве.
Ему хотелось непременно запомнить это время, потому что такого праздника, как школьный выпускной, в его жизни больше не будет никогда. Он наслушался историй от Саши, чьи одноклассники конкретно запороли их лучший праздник этим летом, напившись и устроив дебош. Не нужно было Максу, его одноклассникам и их родителям такого счастья. Спрашивая Женю о его выпускном, первое время ответа он совсем не получал. В конце концов Тарасов признался, что у него попросту его не было.
— Максим! — раздалось со стороны кухни слегка приглушенно, но Максим все равно услышал. Звала мама, параллельно гремя тарелками.
— Что такое? — прибежав стремглав в комнату, переспросил Тарасенко. Мать затеяла что-то вкусное, в этом Макс не мог сомневаться, кухня была заставлена тарелками, чашками, стаканами, — Что за апокалипсис?
— Не апокалипсис, я ищу свой любимый сервиз, не пойми куда засунула, теперь ищи, — озираясь по полкам, сказала Наталья, - Сходи-ка ты в магазин...
Ходить по магазинам Максим страх как не любил, поэтому сразу выдал гримасу неудовольствия, на что мама нашла удачный аргумент: — Я собираюсь приготовить твой любимый пирог, тот, что с брусникой и абрикосами, а из ингредиентов ничего нет. — за не согласие в таком случае Макс бы не простил самого себя, поэтому оставалось только идти собираться. Тем более появилась возможность отвлечься от ненавистной математики и проветриться.
На улице бушевала настоящая метель. Как только Максим оказался за пределами теплого подъезда, ему в лицо ударил снег. Конечно, к холоду ему, как хоккеисту не привыкать, и дыхание встречный ветер не сбивал, но все равно было неприятно. Все-таки на хоккее в тебя всего лишь летят двухметровые лбы с центнер весом, а не обжигающе холодные, крупные кусочки льда.
До магазина путь занял без малого двадцать минут. Всему виной метель, тормозящая проезд по дорогам, а отсюда, особенно на набережной в центре, где Максу посчастливилось жить, невозможно становилось переходить улицу. Тарасенко в итоге решил вопрос, просто перемахнув поближе к воде, там тротуар оказался свободнее.
По каналу Грибоедова уже давно не шли лодочки, канал свело плотным слоем льда. И так, приукрытый еще и мягким снегом, спал спокойно, и растает он только к концу апреля. Немного повздыхав над красотой вечернего Петербурга, окутанного декабрьскими снегами и пропитанного новогодней атмосферой, Макс решил двигаться дальше.
Наконец придя в магазин, Максим с удовольствием вдохнул запах свежей выпечки из пекарни и почувствовал тепло, исходящее от мигающих гирлянд на окнах и полках. Внутри было не так плохо, он взял корзинку и направился на прогулку вдоль стеллажей. За этим действием стояло пополнить корзину пунктами из списка, конечно. Набирал Тарасенко долго, и ничего не могло его отвлечь от столь увлекательного занятия.
— Мам, услышат проходящие мимо что у меня кто-то из трубки орет, подумают, что мы дома заложников держим. — услышал Макс недалеко от себя веселым женским голосом. Оторвавшись от перебора налитых невесть откуда в декабре привезенных абрикосов, Тарасенко перевел взгляд вбок и тут же замер. Совсем неподалеку, в десяти шагах, стояла Стар, которая тоже, заметив Макса, немного оцепенела, отведя от уха телефон.
— Я перезвоню, мамуль. — быстро, с хитрой ухмылкой сказала Оливия и, не отрываясь, глядела на Максима, подошла к нему и поглядела на прилавок, — Пристрастен к фруктам смотрю.
Словно в трансе, Макс ответил как-то невнятно, прожевав половину звуков, напоминающих то ли «да», то ли «нет». Лив усмехнулась и взяла один абрикос.
— Ваши тоже во всю о выпускном галдят? Мои, как заведенные, жужжат в чате, я аж уведомления отключила! — поделилась Стар, свободной рукой поправив кудри. Они по-королевски разлеглись на меховом воротнике черной дубленки и обрамляли румяное лицо девушки.
— Пора бы уже... — посетовал Макс, — полгода осталось. Хотя, я считаю, праздником надо делать каждый свой день.
Юноша посмеялся, оголив зубы, Стар поддержала его и съязвила: — Да ты философ, Деятель! — она отложила абрикос обратно и слегка наклонилась к Максиму, — Я тебе по секрету скажу, но наши задумали вечеринку закатить в честь Нового года и конца первого полугодия. Не знаю как остальные, но я считаю, что не пригласить вас было бы совсем нечестно.
Тарасенко с благородством отвечал благодарностью на приглашение. Оливия обмолвилась, что оно им ещё не является, и юноша должен иметь это ввиду. До Макса доносился перебитый морозом аромат духов Лив, пряных и играющих яркими нотками. «Все-таки, девушка со вкусом» - немного в странной формулировке думал очарованный Тарасенко. Стар была до невозможности ему прелестна. Он с радостью принимал её улыбку.
— Ну ладно, пойду я, времени не так много, удачи. — с добрым взглядом сказала Оливия, кивнув головой, сделала несколько шагов в исходном направлении, развернулась и дополнила: — Я напишу Кучареву, он главный организатор вечеринки, подам идею.
Стар ушла, Макс, попрощавшись, смотрел ей вслед не понятно с восхищением или беспечностью. Такая легкая, невероятная, как зима, как метель. И если снег обжигал юноше только лицо, то она жгла в самое сердце.