Глава 47. «Нелюдим»
Когда день начинается с улыбки, обычно он проходит хорошо, но почему-то именно с Максима эта традиция нарушилась. Прекрасная погода за окном не могла восполнить того недостатка позитива в жизни, к которому он привык. В жизни друзей много проблем, переживаний, команда снова на грани, и все это создает огромный стресс, даже если не упоминать личные проблемы Макса связанные с личной жизнью, учебой и семьей. Ему казалось, что Вселенная за что-то злится на него, и разгадка быстро пришла на ум молодому человеку – он слишком далек от своей матери, которая, несмотря на то, что обманывала своего ребенка долгое время, очень его любила. Но пока сердце не могло наступить на горло собственной песни и попросить прощения. Поначалу Максиму казалось, что он ни разу не виновен, и не обязан распинаться перед матерью, но теперь в нем созрело что-то логичное – кто бы не был в этой ситуации виноват – он доставляет самому близкому человеку очень много боли своим отсуствием и игнорированием. И Тарасенко уже прекрасно это понимал. В тот момент, в середине сентября, все для него стали злыми.
По дороге ко Дворцу Макс молчал, равнодушный ветер обжигал уши, щеки, но ему было все равно. На крыльце парень встретил Мишу. Он рукопожатием поприветствовал друга, на его лице была эмоция разочарования.
— Юра не приходил? — спросил грустно Максим, поправляя очки.
— Нет, но звонил, — сказал Михаил и слегка улыбнулся, — голос был задорный, как всегда, сказал, что нас ждёт хорошая новость, просил собрать всех в раздевалке.
В сердце Тарасенко появилась маленькая надежда. Может, Юрий нашел выход из ситуации? Парень был более чем уверен, что Мельников не бросит любимую команду на произвол судьбы, эта уверенность передавалась как музыка, в каждый организм.
Около раздевалки Макс встретил Женю. Он говорил что задержится в институте, но на самом деле прибыл чуть раньше друга и решил его подождать.
— Доброе утро! — сказал с улыбкой Деятель, — Ты на учебу убежал, я тебе даже сказать это не успел.
Евгений усмехнулся, подозрительно оглядываясь. Посмотрев на часы, он продолжил изучение местности.
— Саньку ждешь? — спросил Максим, даже не зная, насколько сложно сейчас относить этих двух как друзей.
Они, как бы выразиться?... размагнитились. Если раньше их магнитные полюса были противоположными, то сейчас один из них перевернулся, или делают они это по очереди. Но если они перевернутся одновременно, то полюса будут разные. Достаточно одного действия для того, чтобы больше не разъединяться никогда.
Женя взглянул на друга, но в глазах не было того детского счастья, которое было раньше при произнесении этого имени, сейчас было смятение и боязнь столкнуться с его носителем лицом к лицу.
— Пойдём, Юра скоро придёт, — агитировал Тарасенко, открыл дверь раздевалки и затолкал туда Евгения.
Парень, скинув сумку с плеча, сел к своему месту, не отлипая взглядом от часов. Макс, присевший рядом, поинтересовался что же Тарасов хочет добиться от этих несчастных часов. Чтобы стрелка крутилась в обратную сторону?
— Говорят, что минутная стрелка не двигается минуту, когда сверху стоит. — завороженно проговорил Женя, высматривая циферблат.
Максим усмехнулся и занялся своими делами в телефоне. Потихоньку в раздевалке становилось все больше и больше людей, спустя десять минут пришел Михаил, а за ним...
В раздевалку практически одновременно вошло сразу три человека. Первым зашагнул Роман Матвеевич, он с порога начал говорить хоккеистам о соблюдении тишины, за ним зашел Юрий, а самым последним был незнакомый, уже немолодой мужчина с грозным взглядом. Всех очень заинтересовал данный поворот событий, стоящие перед юношами вышестоящие лица предательски долго удерживали интригу в зловещей тишине.
— Ребята, — внезапно начал Мельников, его глаза загорелись, — к огромнейшему сожалению, сейчас моя фирма переживает не самые лучшие времена. И в связи с этим я вынужден приостановить финансирование команды от своего лица.
Все присутствующие хотели было начать спор насчёт того как им теперь быть, но все снова прервал голос Юры.
— К великой радости, я вспомнил о том, что в этом мире ещё остались люди, которым не всё равно на развитие спорта, и поэтому, прошу знакомиться... — Юрий передал слово Роману.
— Кольцов Григорий Андреевич, наш новый, но временный спонсор, — провозгласил Ларин и подхватил начинающиеся аплодисменты, переходящие в безудержные овации.
Обычный человек бы улыбнулся ради приличия, но Григорий таким не являлся, он выгнул грудь словно мост и показал себя петухом.
— Попрошу тишины, пожалуйста! — негромко, но достаточно сурово, указал Кольцов.
Все, омрачнев после таких заявлений, утихли и по-разному смотрели на мужчину, тот в ответ смотрел на них.
— Это что ещё за птица? — усмехнулся тихонько Макс, придвигаясь к уху Жени, тот молча выслушал и улыбнулся.
— Тарасенко, это и к тебе относилось! — грубо выступил спортивный директор и через секунду оказался в центре пересечения предельно ясно передающих эмоции взглядов Юрия и Михаила.
Григорий взглянул сначала на Ларина, а потом стал высматривать названного парня. Максима передернуло от неприятных ощущений после такого дерзкого замечания.
— Так, надо бы пойти оформить и изучить документы, а у ребят сейчас тренировка, давайте. — поменяв свое выражение лица на более приемлимое и еще более, как бы выразился Макс, противное, сказал Роман Матвеевич и увел Григория и Юрия из раздевалки.
Михаил посмотрел на застывших подопечных еще несколько минут и, сказав, что осталось пятнадцать минут, покинул комнату, оставляя юношей наедине с осадком негатива.
***
После тренировки самым милым делом для любого человека было прогуляться до дома. Кто-то любит гулять в одиночестве, кто-то в компании, а у кого-то это зависит от настроения и людей, которые их окружают.
Макс пошел домой без Жени, поскольку тот решил немного задержаться и обсудить с Михаилом кое-какие вещи. В компании самого себя никогда не бывает скучно, потому что ты лучше кого бы то ни было знаешь свои предпочтения в темах и желания.
Тарасенко двигался по набережной канала Грибоедова. Чёрные его оградки не спасали от холодного ветра, который доносится с глади изумрудно-фиолетовой воды. В ней отражались тёмные, уже медленно загорающиеся окна и сине-серое небо, по которому разрозненные ночной мглой облака выстраивались в длинный поясок и тянулись к горизонту, словно перелетные птицы. Мигали фонари, кивая желтыми головами в объятии тёмных, голых ветвей, сияющие ограды набережной мелькали как солнечные зайчики, но только из-за фонарей – фонарные зайчики.
Мимо Макса шли люди, кто-то в одиночестве, кто-то в компании любимого человека или друзей, и Максим по средству этого думал – нужна ли ему такая жизнь, в которой нет счастья, к которому он привык? Стоило бы менять жизнь или меняться самому, чтобы достичь того самого уровня, когда жить станет в удовольствие. Нет того самого уникального рецепта как правильно жить и устраивать жизнь, у каждого он свой, и об этом не стоит забывать.